Солнышко

      Аято терпеть не может все эти приторные ласковые прозвища, которые почему-то, по абсолютно неясным для него причинам, в таком ходу у парочек. Зайка, киса, пупсик, малышка… Раздражение и тошноту могут выдать лишь чуть более шумный, нежели обычно, вздох, и на секунду дольше прикрытые глаза.       Но всегда есть своë «но».       Смотря на Тому, Аято с крайним смущением и непониманием думает: «Солнышко». Такой светлый, улыбчивый, добрый и открытый, по крайней мере со своим господином. Стоит лишь позвать, он оборачивается с сияющими глазами и широкой улыбкой, а сердце уже подскакивает внутри, видимо, в попытках выбраться из ледяных оков оболочки к этому самому солнышку.       Изначально чисто деловые отношения молодого главы и управляющего кланом довольно быстро и просто перетекли в статус любовников ввиду взаимной симпатии и отсутствия предрассудков на этот счёт. Два крепких тела, привыкших к постоянной борьбе и напряжению, сталкивались друг с другом с невероятной страстью, оставляющей за собой метки, сходящие после неделями и умело скрываемые всё время под слоями одежды.       Аято это устраивало. И потому он абсолютно не понимал, почему же сердце так стучит, а голос предательски срывается, выдавая его состояние, когда Тома вот так тепло улыбался ему среди бытовой беседы или чаепития.       Аяка прятала улыбку за веером и каждый раз спешила куда-то по своим делам, оставляя брата и Тому наедине. Молодой глава глупел сразу на десяток лет, терялся, смущался и злился на самого себя за потерю контроля, пока его внутреннего ребёнка слепило солнышко, увлечённо рассказывающее о щенке, которого он нашёл вчера. Слепило так сильно, что Аято был вынужден прятать взгляд и ощущать на лице жар, сжимать подрагивающие от желания коснуться пальцы, вздыхать, когда воздуха в лёгких становилось критически мало.       На самом деле он не был уверен в том, что чувствует. Эта ли совокупность неприятных симптомов зовётся любовью, сводит людей с ума, вынуждая сдаваться на всякие уменьшительно-ласкательные? Если так, то лечится ли оно или Камисато Аято бесповоротно и смертельно болен?       А, возможно, стоит просто позволить этому… быть?.. Может, тогда всё станет понятнее и проще?       — Солнышко, — тихим, но звучным голосом перебивает Аято, поднимая на Тому глаза. Сбитое слово так и повисает бессмысленной половиной в воздухе, пока управляющий растерянно захлопывает рот и смотрит смущённо, с вопросом. Аято молчит, прячется за чашкой чая.       Не ему одному ведь терпеть всю эту дурость в голове и сердце.