JJ

- Так ты представлял себе отдых в старости, хах? - Сокджин накидывает на ноги плед и тянется за своим бокалом. Вино тёмное и густое, подарок от любимого тонсена - тот теперь пьёт такое. - Разве не идеально? - откликается Юнги. Голос глуше и ниже обычного - он сегодня отыграл последний концерт тура. Юнги лежит на диване, голова на коленях у Хосока, ноги - на Сокджине, потому и укрыты пледом. В огромном доме тихо и темно - Юнги не хочется ни музыки, ни яркого освещения, он вымотался и хочет побыть с теми, с кем ему комфортно. Глаза всё ещё уставшие от бьющих по ним прожекторов, в ушах - вой экзальтированной толпы. Слабый свет с улицы ложится на гостиную широкими холодными мазками. - Мы ещё не старые, - Хосок прочёсывает пальцами густые волосы, Юнги снова отпустил их до плеч - Хосоку очень нравится. - Ты и вовсе как будто не стареешь, хëн. - Он ведьма, - поддакивает Юнги и счастливо жмурится под ласковыми руками мужа. Сокджин слабо улыбается в свой бокал. Ему всегда так хорошо в этом доме - по-настоящему тепло. Его здесь любят, он преданно любит в ответ и не забывает благодарить судьбу за то, что свела его с двумя лучшими людьми на земле. - Намджун должен скоро подъехать, - вспоминает вдруг Хосок. - Это ничего? Сокджин пожимает плечами - конечно, ничего. Ничего хорошего. Умиротворение растворяется как дым, оставляя его напряжённым. Они не виделись года три, Сокджину удавалось его избегать, правдоподобно прикрываясь делами. Ни Хосок, ни Юнги не знают, что они так и не смогли вернуть какое-то подобие дружбы - оба успешно врут об обратном. Сокджин предпочёл бы, чтобы всё так и оставалось, ему хватает лица Намджуна повсюду в городе, а его последний лирический альбом включён в плейлист ресторана - самое то лакомиться изысканными морепродуктами под чью-то тоску об утерянной любви. Может, со стороны Сокджина это самодовольно, но ему и правда приносит удовольствие слышать густой тихий голос Намджуна в родных стенах, иногда его подмывает сказать кому-нибудь: "Вы знаете, а это ведь обо мне". Без лишней самоуверенности - он точно знает, что это о нём, Намджун оставил достаточно намёков в своих текстах. Однажды тот практически назвал его имя, когда они ещё были слишком молоды и слишком влюблены, и ту песню Сокджин тоже любит до сих пор. Музыка не виновата ведь в том, как всё сложилось. Экран телефона Юнги загорается фотографией, и тот смахивает её вверх. Ленится подносить к уху, и Хосок, поняв, включает громкую связь. - Хей, я буду через пять минут, - голос Намджуна стелется по гостиной, пускает дрожь по сокджинову позвоночнику. Такой, блять, низкий. - Я его встречу, - пальцы Хосока замирают в волосах Юнги, и тот накрывает его руку своей, не отпуская. - Я встречу, - Сокджин аккуратно перекладывает ноги Юнги на диван, слабо улыбаясь им обоим. У него есть пять минут, чтобы приготовиться. Он понятия не имеет - как. Он выступал перед десятками тысяч жаждущих взглядов, нервничал перед каждым, но сейчас всё это кажется такой ерундой по сравнению со встречей с одним-единственным человеком. В просторной прихожей Сокджин поправляет перед зеркалом волосы, сбившийся капюшон толстовки. Он в домашнем, они ведь собирались просто выпить и поесть мяса перед камином - на нём ни капли макияжа, и прожитые года легли тонкой сеткой морщин вокруг глаз. Тем не менее, он и правда выглядит моложе своих лет - совсем не поправился, и кожа чистая и упругая. Сокджин подворачивает рукава, открывая тонкие сильные запястья, и слышит мягкий шелест гравия во дворе. За своими мыслями он пропустил, как открылись ворота. Он не знает, чего ждёт от этой встречи, каких чувств, но когда Намджун возникает на пороге - высокая светлая фигура с коробкой под мышкой, вид родного, несмотря ни на что, лица бьёт под дых, заставляя попятиться. Словно не было ни этих трёх лет, ни нескольких напряжённых лет до - это снова его Намджун, и его образ заполняет сознание Сокджина целиком. - Джин-и… Намджун кажется поражённым, оглушенным. Он всматривается в до боли знакомое лицо, которое не перестаёт искать в каждом встречном человеке, скользит взглядом до стоп в гостевых пушистых тапках, впитывает утерянный, но не забытый образ. - Я так рад тебя видеть. - Давай-ка помогу, - Сокджин, отмерев, забирает у него коробку, от неё пахнет зеленью и свежим сырым мясом, в углу пристроились бутылки. - Отнесу на кухню. - Джин-и! Пальцы Намджуна самыми кончиками успевают чиркнуть его по плечу, Сокджина от этого мурашит. - Тебе скоро сорок, уймись, - шепчет он сам себе, сгружая коробку на стол. Выкладывает несколько упаковок лучшей говядины из любимого фермерского магазина Юнги, активно занимает руки. - Нельзя же так реагировать. Намджун присоединяется спустя жалкую минуту, не давая времени перевести дух, и краем глаза Сокджин отмечает все его движения. - Хëн, давай помогу? Шутка про его неспособность к элементарной кулинарии застывает на губах, и Сокджин досадливо плотно их смыкает. Он же понятия не имеет о нынешней жизни Намджуна. Может, тот уже не такой беспомощный - вон даже вождение освоил, и он просто выставит себя дураком, вспоминая общее прошлое. - Лучше позови Юнги, он мне не простит, если я сам займусь мясом. У Юнги что-то вроде пунктика. Он с удовольствием сгружает на Сокджина готовку на их частых встречах, позволяет Хосоку колдовать над напитками, но мясом всегда занимается сам, особенно если речь идёт о говядине. Юнги знает о её приготовлении всё, и Сокджин часто шутит, что ему пора расширить сеть ресторанов и взять Юнги на кухню. Тот отвечает, что может быть, когда ему надоест сцена. - Через минуту. Сокджин, выкладывая свежие овощи в мойку, боковым зрением отмечает, что Намджун делает несколько шагов в его сторону. - Джин-и, - его голос звучит прямо за спиной, заставляя Сокджина рефлекторно приподнять плечи в защитном жесте. У него затылок чешется от пристального взгляда. - Как ты поживаешь? Вот это по-настоящему смешной вопрос. Разве ответ имеет значение? - Замечательно, - он стряхивает капли с нежных листьев салата. Теперь они едят много свежих овощей - не ради фигуры как раньше, а ради здоровья. - Бизнес процветает. - Хорошо… Им, откровенно говоря, не о чем разговаривать, они теперь вращаются в разных кругах - Намджун остался в компании, Сокджин давно ушёл из индустрии. У него было несколько крайне удачных фитов после распада группы, и они кормят его до сих пор, но на этом он попрощался. Его звали в Америку - долго, упорно, но ему давно хотелось уйти в тень - заняться чем-то другим, каждый вечер возвращаться спать в свою постель и иногда выпивать с друзьями, не чувствуя ни спешки, ни ответственности перед огромным лейблом - только перед самим собой. Конечно, было тяжело поначалу, были порывы вернуться, но он выстоял - как всегда. - Я бываю в твоём ресторане каждый раз, когда приезжаю в Сеул. - Ты уехал из Сеула?! Вопрос вырывается раньше, чем Сокджин успевает себя остановить. Невозможно представить Намджуна где-то кроме знакомой ему вдоль и поперёк шумной столицы. Наверное, если бы он уехал из страны, это рано или поздно всплыло бы в разговорах друзей. - Вернулся в Ульсан. В Сеуле стало невыносимо. Сокджин понимающе кивает. Сезон дождей - трудное время в тесном мегаполисе. В Ульсане у семьи Намджуна дом в спокойном месте на берегу. Наверняка, теперь он черпает вдохновение в морских просторах, поэтому и новая музыка такая спокойная, меланхоличная. Он растерял большую часть фанаток вместе со своим гневом и напористой читкой. Сокджину, напротив, нынешний стиль нравится. Яростный огонь пусть остаётся юности. Сокджин не знает, что чувствует от того, что Намджун посещает его ресторан. Недоумение, наверное - как персонал мог промолчать? Неловкость - что если тот слышал свои песни в их плей-листе? Странное щекотное нервное ощущение сродни предвкушению - что если Намджун принял это за намёк, хотя намёком это не является? - Кстати, давно хотел сказать, JJ - отличное название. Я бы предпочёл другое сочетание букв, но… Смысл достоин уважения. Сокджин замирает с ножом в руке, переставая нарезать лук. Это название стало чем-то вроде финальной точки в истории его освобождение от старой жизни. Когда-то он знал только одно сочетание - RJ - сочетание их имён под видом выдуманного имени выдуманного персонажа, но сейчас у него остался только он сам, и следуя собственному совету любить в этом мире в первую очередь себя, Сокджин продублировал J, возведя свою значимость в абсолют. Оказывается, Намджун понял. В какой-то степени это даже мило - он всё ещё понимает ход сокджиновых мыслей. - Да, мне тоже оно нравится. - Джин-и, - ладонь ложится на плечо, некрепко сжимая. - Позволь мне на тебя посмотреть. Ему стоит, наверное, отшутиться - вот же он я, смотри сколько влезет, но воздух в кухне сгущается, застревая в лёгких, и Сокджин медленно поворачивается. Он по-настоящему не смотрел Намджуну в глаза уже очень-очень давно, и ему страшно это сделать, потому что он знает свою слабость перед этим человеком - несмотря на доставленную тем боль. Взгляд упирается в темно-зеленую ткань свитшота и собственную руку, сгребшую её в кулак, когда его жадно притягивают ближе, придерживая за поясницу и спину. - Я ужасно по тебе скучал, - Намджун шепчет это ему в волосы, расслабляя ладонь, оглаживая от шеи до талии, сползая на бок. Сокджин выдыхает, прикрывая глаза и цепляясь за чужие плечи. Он тоже ужасно скучал, тосковал и мучился, и нет ничего страшного в том, чтобы двум бывшим коллегам обняться. В конце концов, они прожили вместе десяток лет - не у всех столько брак-то длится. В намджуновых руках тепло - он и забыл, как это бывает. Ему дарили много объятий, но никто не умеет делать это так, как Намджун - полностью окутывая своим вниманием. Сдаваясь, Сокджин упирается подбородком о чужое плечо, и Намджун прижимается к его щеке, втягивая знакомый запах горького парфюма. - Наконец-то, - в унисон звучат два голоса у них над ухом, и Сокджин вздрагивает, отстраняясь, но Намджун не отпускает, продолжая поглаживать по спине - теперь с большим напором. - Рад за вас и всё такое, - Юнги отодвигает их от мойки, притираясь боком, и снимает плёнку с лотка с мясом, - но я нормально не жрал со вчерашнего вечера, и моё дружеское понимание временно недоступно. - Я очень рад, что вы наконец поговорили, - Хосок отводит их в сторону, Сокджин полностью дезориентирован, и рука Намджуна на его талии более желанна, чем это допустимо для человека в здравом рассудке. - Не надо думать, что мы ничего не видим и не замечаем. Вы уж простите, что пришлось прибегнуть к этой типичной уловке любого ромкома, но… Я рад, в общем, - Хосок дарит им яркую улыбку и похлопывает по плечу. - Идите пока, мы тут сами управимся. Вам о многом нужно поговорить. Сокджин и сам знает - нужно. Но когда они выходят из кухни, он ловит намджунову ладонь, по старой памяти переплетая пальцы, и тот мгновенно останавливается, обнимает его снова. Они стоят в полумраке, слушают тихие голоса из кухни, и вся прежняя угнетающая тоска трансформируется в жажду под ладонями, скользящими по некогда родному лицу. Намджун горячо выдыхает ему в шею, в последний момент заставив себя увернуться от ищущего взгляда, только сжимает в руках ткань толстовки на спине, вжимая Сокджина в себя плотнее. Они не виделись три года, а до этого Сокджин был полон обиды и разочарования, которые разъедали изнутри словно кислота, но в эту минуту он не чувствует между ними прежней пропасти, и когда его пальцы ласково пробегаются по коротким волосам на затылке, а затем жадно впиваются, прижимая голову Намджуна к своей шее, и Сокджин чувствует на ней первое едва заметное прикосновение, он понимает, что огонь свойственен не юности, а людям с невысказанными чувствами.