Как мне тебя покорить?

Это был Дима. Он подошол к кровати стащил одеяло и попробовал скрутить Олега но эму это не удавалось. Через 1000 попыток Диме удалось скрутить Олега, завернув ему руку за спину и уткнув щекой в подушку. Он ещё и сверху на его спину навалился, прижимая собой гневно сопящего Олега к кровати, демонстрируя превосходство. Это опьяняло. Это будило хищника. Что-то внутри тёмное и первобытное требовало добычи. Вот только быть покорной жертвой это не про Олега. И если вырваться не получалось, то хоть ехидство у него было не отнять. А ещё он умел прикинуться паинькой. Милой лапушкой. Такого обижать или подозревать в чём-то нехорошем становилось как-то… совестно. — Ты либо пользуйся моментом, либо слезай с меня, — ехидно посоветовал Олег, разом обмякнув, а когда Дима в ответ машинально чуть ослабил нажим, взбрыкнул, скидывая его в бок. — Чего? — изумился Дима, но развить успех ему не позволил, перехватив и вторую руку и прижав оба Олеговых запястья к его же пояснице. — Помнится, ты обещал меня выебать при первой же возможности, — разочарованно прошипел Олег, продумывая стратегию выпутывания из западни и явно стараясь отвлечь Матвеева дурацкими разговорами. По опыту он знал, что при должном старании это вполне может сработать, поза вполне подходящая. Дима рассмеялся, ругая собственную фантазию за привидевшейся ей пошлый смысл. А потом хмыкнул, решив, использовать оружие Олега против него самого. Дима старательно удерживая пленённые запястья, уселся Олегу на бёдра и склонился к его уху, прикрытому растрепавшимися от возни и чересчур отросшими за последние полгода волосами. — Знаешь, — прошептал Дима на ухо, — Есть более действенные методы воспитания. — Это какие? — ехидно уточнил Олег. Дима хмыкнул. Либо пойманная в когтистые кошачьи лапки птичка не понимала, во что с ней играли, либо… пыталась играть сама. Ну что ж, так интереснее. И спешить некуда. — Ты знаешь, моя фантазия безгранична. А ты сейчас в моей власти, — напомнил Дима — Я должен испугаться? — страха в голосе Олега не набралось даже на миллиграмм. — На твоём месте я бы боялся. — Можем поменяться, — предложил Олег, заставив Матвеева рассмеяться. — Ну нет. Меня всё устраивает, — И легонько, на пробу прикусил краешек ушной раковины, а потом подул на увлажнившийся участок. И тут же почувствовал, как напряжённое тело под ним поёжилось. — Всё ещё не боишься? — мурлыкнул Дима, добавляя в голос томные нотки — Неа, — весело откликнулся Олег. Чуть отстранившись, Дима перехватил запястья Шепса одной рукой, а второй осторожно пробрался под его футболку. Огладил тёплую кожу поясницы, поднялся вверх, скользнул на бок и проследил бугорки рёбер. — А так? — Я щекотки не боюсь, — Дима хмыкнул и отпустил руки Олега, но тут же потянул его за плечо, разворачивая на бок, чтобы можно было заглянуть в лицо. Игра всерьёз его увлекла. Азарт поднимался в душе. Хотелось разведать территорию, нащупать границу. Понять пределы. Изучить Олега. Как долго он сможет поддерживать эту игру. Как далеко отважится пойти. Каким соперником станет. Олег смотрел в глаза Диме. Прямо с вызовом. Это даже было немного забавно. Дима привык считать Шепса ребёнком. И, похоже, не заметил, когда тот решил, что может тягаться со взрослыми и опытными. Дима показательно оскалился, обнажая зубы. А потом прикусил местечко, где шея переходит в плечо. Олег зашипел, как раскалённый уголь, на который плеснули водой и пригрозил: — Отравишься. Расстройство желудка — Дима поднял голову, замирая у самого лица, давая Шепсу возможность отшатнуться. — Начинай бояться, — посоветовал Дима шёпотом, обдавая губы Олега собственным дыханием. Но тот упрямо остался на месте. Даже не дёрнулся. Лишь губы дрогнули в намёке на усм — Мне не страшно, — так же тихо шепнул он. И Дима поддался тёмной волне, захлестнувшей здравый смысл. Он поцеловал намеренно грубо. С напором. Сминая губы. Но пока ещё не пытаясь вторгнуться языком в чужой рот. Как последний шанс отступить. Или как предупреждение, что следующей своей атакой сметёт его волю уже подчистую. На поцелуй Олег не ответил. Да Дима и не ждал ответа. Но и спокойного взгляда после тоже не ждал. Олег вздёрнул брови, отчего его взгляд приобрёл непередаваемо скептическое выражение. — Я должен бояться этого? — Играешь с огнём, — предупредил Дима и, словно в противовес своим угрожающим словам и тону, нежно погладил тыльной стороной ладони Олега по щеке. А потом вновь поцеловал. Совсем по-другому. Мягко. Сладко. Дразняще. И Олег поддался на провокацию, потянувшись к нему, приоткрыв губы. Впуская. Позволяя. Это не было похоже на завоевание. Скорее на осторожное исследование новой, ранее неизведанной территории. В противовес этой нежности в душе Димы пылал беспощадный огонь. Но не разгонял тьму, а, казалось, делал её гуще и существенней. А остатки разума и моральных установок превращал в пепел. Как бы он себя повёл, оттолкни Олег его сейчас? Наверное остановился бы. Да, остановился бы. Он бы понял, если бы Шепс, оскорбившись, попытался съездить ему кулаком по лицу. Уклонился бы, конечно же, но перевёл бы всё в шутку. Олег не протестовал. Позволял целовать себя глубоко и чувственно. Откинул голову, открывая доступ, когда Дима спустился поцелуями на его шею. Доверчиво подставил горло под чужие губы. — А если?.. — Дима аккуратно, не вжимая зубы в нежную кожу, обозначил укус в области кадыка. — Ну уж я-то знаю, что ты не вампир, — голос Олега Дима прочувствовал буквально губами, — На прошлой неделе сколько стаканов молока с чесноком выпил? Дима внимательно смотрел в глаза. Искал там протест. Непонимание. Отвращение. Что угодно. И находил лишь вызов. Олег упорно не хотел сдаваться. Не просил пощады. Не требовал остановиться и прекратить зашедшую слишком далеко игру. Дышал только учащённо. И прожигал Диму упрямым взглядом. И никак не отреагировал, когда Дима медленно задрал на нём футболку. Только вздрогнул, когда губы коснулись живота. И медленной цепочкой поцелуев двинулся вверх, пока не упёрся в ткань. Отстранился и чуть приподнял расслабленного и не желающего ему в этом помогать Олега, видимо решившего, что, если уж Дима собрался применить на нём какие-то странные непедагогические методы, то пусть всё сам и делает. Стянув с Олега и отбросив в сторону футболку, он вновь заглянул ему в глаза. Зрачки расширились, затопив всю радужку. Делая его взгляд тёмным. Зловещим. Порочным. Возбуждённым. Дима как-то разом осознал собственное вполне физическое возбуждение. Которое уже давно перекрыло, переплавило весь азарт. А ещё он осознал, что с Олегом, похоже, творилось то же самое. Он стянул футболку и с себя. И тут же, не столько из-за нежелания напугать Олега, сколько не давая себе самому до конца осознать происходящее, обнял его, прижался обнажённой разгорячённой кожей к коже. Накрыл его губы своими. Вновь жадно. Нетерпеливо. Но не грубо. Олег тут же попытался перехватить инициативу в поцелуе. Упрямый. Не желающий сдавать позиции даже сейчас. Или, скорее, именно сейчас он наконец дождался шанса их укрепить. И Дима позволил. Стаскивать с Олега штаны и одновременно целоваться было неудобно, но Дима справился. А потом замер, вновь пристально посмотрел в глаза. Он понимал, что это последняя черта. Знал, что последует дальше. А понимал ли Олег? Чмокнув покрасневшие, чуть припухшие от откровенных поцелуев губы, Дима дотянулся до тумбочки и вытащил из ящика заначку. Олег проследил за его рукой и предмет, зажатый в Сашиных пальцах, рассмотрел, но ничего не сказал. И сбежать не попытался. Позволил вновь перевернуть себя на живот. Что делать дальше, Дима знал. Опыт был. Пусть и не с парнем. Но он справедливо рассудил, что вряд ли в данном случае процесс будет сильно отличаться. Вот только… смазки на презервативе будет явно недостаточно. Прикинув, что можно использовать за неимением лубриканта, и где оно лежит, Дима поцеловал Олега в поясницу и предупредил: — Пять минут. Роясь в аптечке, Дима одновременно боялся, что, вернувшись, обнаружит запертую дверь и крохотными остатками здравого рассудка желал этого. Но Олег обнаружился на прежнем месте, только подперев голову кулаком, смотрел на дверной проём. При появлении Саши вновь улёгся, утыкаясь носом в подушку. Раскатав по члену презерватив и щедро смазав его найденным кремом, Дима честно предупредил: — Будет больно. — Не боюсь, — приглушённо донеслось из подушки. Входить пришлось медленно и осторожно. И замереть, борясь с собой и с желаниями собственного тела. Олег в ответ на проникновение сжался и болезненно зашипел. — Расслабься. — Да иди ты… — Уже, — перебил Дима, не дожидаясь витиеватого посыла. Олег фыркнул, но тут же затих. — Расслабься, — уже мягко, мурлычуще попросил Дима и ласково огладил ладонями напряжённую спину, — Я не двигаюсь. Жду, — он оставил несколько лёгких поцелуев на плече, — И буду ждать. Когда будешь готов. Это было пыткой. Горячее, узкое обхватывало его. Побуждало двигаться, наращивать скорость. Но нельзя было даже шевельнуться. Приходилось кусать губы и терпеть. Наконец, спина под гладящими руками перестала напоминать твёрдый неподвижный камень. Мышцы постепенно расслабились. Дима аккуратно, на пробу двинул бёдрами. Олег больше не зажимался. Толчок. Ещё толчок. Медленно. Сводяще с ума медленно. Толчок. Ритм своеобразный. Не подводящий к краю, а лишь сильнее распаляющий. Дима уткнулся носом в затилок Олега, прижался губами, да так и остался в этой позе, медленно, ритмично двигая бёдрами. — Не могу больше! — сказал Олег, и внутренности словно жидким азотом обдало. — Я дышать так не могу, — пожаловался Олег. До Димы медленно, сквозь пелену возбуждения и внезапного разочарования дошёл смысл его слов. Он аккуратно приподнялся на локтях и, потянув Олега за собой, перекатил их на бок. — Так лучше? — хрипло спросил Дима, боясь услышать в ответ короткое «нет» и требование немедленно всё это прекратить. — Да. Саша просунул руку Олегу под голову, а второй приподнял его бедро. Толчки были глубокими. Олег был тесным и горячим. Идеальным. Дима скользнул ладонью по животу, спустился ниже. Этот опыт был ему в новинку. Впрочем, как показала практика — ничего оригинального в этом не было. Тот, кажется, расслабившись окончательно, сам стал подаваться навстречу его толчкам. И тихо, стонал. Отдышавшись, Дима осторожно вытащил член, содрал презерватив и кинул его на пол. Развернул Олега к себе лицом и заглянул в глаза. Теперь боялся он сам. Боялся увидеть в глазах Олега… что? Осознание случившегося? Гнев? Раскаяние? Омерзение? Ничего из этого там не было. Раскрасневшийся и вспотевший Олег выглядел… уставшим и удовлетворённым. И взгляд был всё такой же упрямый.