Дева в беде

— Ну, идет кто? — нервно спросила Веся. Ей надоело болтаться среди деревьев. Хотелось в воду. — Не-а, — мурлыкнула темнота. — Да блядь, — угрюмо сказала Веся, — задолбалась я тут торчать. Мирка, пойдем. — Тихо ты, — мяукнула тьма, и в ней зажглись два алых огонька, — я что-то слышу. Веся прислушалась. У нее не было такого острого слуха, как у Мирки, но шаркающие шаги и бормотание Веся услышала. Кто-то топал через лес. Ночью. На Троицкую неделю. Совсем разумение потеряли с этой своей урбанизаницей, вздохнула Веся. Они приосанилась, поправила волосы и приготовилась встречать ночного гостя. Вскоре темноту прорезал свет фонарика, а Мирка дважды мяукнул из засады. Начиналось представление. Веся наклонила голову и негромко простонала. Пятно света дернулось. Услышал, значит. — Помогите, — протянула Веся едва слышно, — пожалуйста, кто-нибудь… Фонарик задрожал, свернул с тропинки в кусты и посветил ей в глаза. Веся зажмурилась и застонала громче. Свет фонарика сместился. — Девушка, вы в порядке? — испуганно спросил мужской голос. Веся приоткрыла глаза. Симпатичный, подтянутый, в джинсах и толстовке. В одном ухе наушник, за плечами рюкзак. Лет тридцать, явно городской. Местные в лес на Троицу ночью не ходят. Знают, что русалки своего не упустят. — Конечно, нет, идиот, — мяукнул Мирка. Хорошо, что люди его не слышали. — Вам помочь? — неуверенно спросил парень. — Я застряла, — плачущим голосом сказала Веся, — помоги мне, распутай волосы. В долгу не останусь. Городской дернулся и отошел на шаг, оценивая перспективы. Мирка презрительно фыркнул. Парень внимательно разглядывал девушку, а посмотреть было на что. Черные волосы с зеленым отливом, зеленые глаза, тонкие губы и нос. Стройное тело в длинной белой сорочке с дырками в нужных местах. В глубоком вырезе видна грудь. Босыми ногами Веся стояла на земле и обнимала березку, в которой «запуталась». Веся видела, как щелкают переключатели в его голове. Лес. Ночь. Девушка. Почти голая. Одна. Помочь? — Блин, — сказала темнота, — давай его напугаем уже? Веся наклонила голову влево. Нет. Давай еще подождем. — Я ужастик недавно смотрел, — задумчиво проговорил парень, — так же начинался. Там всех сожрали. — Это кино, — протянула Веся, — а это реальность. Ну, что я тебе сделаю? Ты сильный мужчина, а я слабая девушка. — и добавила жалостливо: — мне больно. Сработало. Парень сунул телефон в руки Весе, чтобы подсвечивала, и принялся разматывать ее волосы. Русалка внимательно следила за ним. Позволить распутать последнюю прядь она не могла, ведь тогда, согласно контракту, должна была пойти с эти человеком и стать ему женой. А Весе нравилось в лесу. Парень потянул ее волосы слишком сильно. Веся всхлипнула. — Тебе больно? Извини, я такой неуклюжий, — отозвался городской. — Все в порядке, — сказала Веся, светя в землю, — просто не дергай больше. — Постараюсь. Что ты делаешь ночью в лесу одна? — Гуляла, — отозвалась Веся, — и заблудилась. А волосы мне мама обрезать не разрешает. Она из староверов. — Понятно. По голосу было слышно, что парень ничего не понял, но Весе было плевать. Она болтала, отвлекая внимание и давая Мирке время. Когда городской добрался до последней пряди ее волос, Веся вздрогнула и схватила его за руки. — Слышишь? — испуганно спросила она. Парень мотнул головой, выхватил у нее телефон и посветил вокруг. Никого. Деревья, кусты, сова ухнула. Веся азартно улыбнулась. Махнула Мирке, чтобы начинал. Тот юркнул в орешник и зашуршал ветками. Парень вздрогнул, перевел дрожащую руку на шум. Сверкнули два алых огонька, городской метнулся назад и влетел в объятия русалки. Веся оскалилась, зажала ему рот ладонью и ласково сказала: — Что же ты, Петя, не послушал тетю Зину? Остался бы ночевать, ничего бы не случилось. Парень заорал ей в руку. Веся усмехнулась и вгрызлась острыми зубами в его шею. Брызнула кровь, заливая толстовку. Веся вгрызалась все глубже, пока не перекусила артерии. Колени человека подогнулись, и русалка аккуратно уложила его на землю. Из кустов вышел Мирка в своем истинном обличии: крупный черный кот с пятном в виде черепа на морде и светящимися красными глазами. — Угощайся, родной мой, — произнесла Веся и принялась распутывать свои волосы. Кот благодарно кивнул ей и принялся лакать кровь прямо из раны на шее. Освободившись, Веся присела рядом с телом. Расстегнула молнию толстовки, рванула футболку, обнажая живот. Она облизнулась, положила ладонь на еще теплую кожу. Выпустив когти, Веся вспорола парня от паха до грудины, запустила руки внутрь, чтобы добраться до внутренностей. Пахло свежим мясом и кровью. Русалка присмотрелась. Печень в порядке, почки тоже. Да и сердце выглядит весьма симпатично, что удивительно для современного городского жителя. Подошел Мирка, потыкал передней лапой кишки и скривился. Веся улыбнулась и погладила его между ушами. Кот вздохнул, подошел к телу с другой стороны и сунул морду внутрь, выедая самое вкусное — почки. Приправа из возбуждения и страха придавала им весьма пикантный вкус. Веся потянулась и аккуратно развела в стороны реберные пластины. Сердце уже умерло, но самое лакомое для нее было внутри — последняя кровь. Веся вырвала сердце из тела, лизнула сочащийся алым бок. Голова слегка закружилась от восторга. Мирка сыто урчал, вгрызаясь в печень. Русалка откусила кусочек от того, что держала в ладони. Кровь потекла по ее подбородку, стекла на шею, пятная рубашку. Не страшно, вода все смоет. Последними кусочками они с Миркой обменялись, как делали всегда уже больше сотни лет. И растянулись на земле под сенью майского леса. Мирка слизывал кровь с ее рук, а Веся довольно улыбалась. Утром они займутся вещами городского. Утром решат, что делать с телом. Веся сыто вздохнула. Мирка — Мурослав вообще-то — привалился к ее боку своим и замурлыкал. — Добытчик мой, — ласково сказала русалка и погладила кота. — А ты меня с собой брать не хотела, — лениво протянул Мирка, — кричала гадости всякие. Помнишь? — Я тебя спасти хотела, — грустно уронила Веся, — а ты все по-своему сделал. — Конечно, надо было просто смотреть, как ты топишься, — фыркнув, сказал Мирка, — я кот, вообще-то. Как решил, так и сделал. Веся хмыкнула, но спорить больше не стала. — Я слышал от местных, что на следующей неделе в нашей деревне фестиваль будет, — сонно проговорил Мирка, — наедимся до отвала. Веся довольно улыбнулась. Троицкая неделя долгая. А городские разумение давно потеряли. Ей и Мирке на радость.