Лукист

С твоей внешности я кончаю,

Отпуская тебе все твои грехи.

Нахуй мне твоя чашка чая?

Лучше шмотки с себя сними.

И к столу мне обзор на патлы,

В студию скорей неси круги.

И глаза твои вроде пиздаты,

Но из-за волос мне не видны.

Ты играешь на гитаре?

И мечтаешь выступать?

По итогу спишь на паре,

Тебе славы не достать.

Ничего опять не сделал,

Драммера и не искал,

Но весь день в гс пиздел мне,

Как бы круто зажигал.

Или просто снова молча

Ждал, когда сам снизойду.

Прошу прощения на дойче,

Твоему не понять уму.

Я не буду обижаться,

Что опять ты не в сети,

Фоток кинь, чтоб закачаться,

Да, прощён без «извини».

Сделай мне обзор на тело,

Я сегодня снова пьян, и что?

Что писать-говорить — моё дело.

А ты сдайся и скинь уже лицо.

Ты хотел от меня тепла, любви,

Но, увы, со мной не повезло,

Лучше бывшей своей тогда набери,

Ставь на паузу шведское порно.

Да, я помню, с чего вдруг ты один,

И понять её, в целом, можно.

Но с тобой в одиночестве я един.

Избегающий тип, тревожный.

Да, я, честно, вообще никого не любил,

Как Никки блядский героин.

Продался бы тебе за пиво,

Но это говорю игриво.

Не купишь даже энергетик,

Какое пиво, мы о чëм?

У продавца берёшь пакетик,

И с ним идëшь через плечо.

Снова плачешь, что очень одинок,

Что и ценится лишь твоя внешка,

Что не видел давно о любви строк,

Ждал меня, как поцелуй Белоснежка.

Я пишу тебе блядские стихи,

О любви клише и шаблоны.

И к груди прижимаешь сильно их,

Записал бы лучше мне стоны.

Я бы тебе, быть может, помог,

Переступив души порог,

Я бы может с тобой играл,

Но, пойми, что уже устал.

Меркантильный и пошлый ублюдок,

Называй, как хочешь, я просто тень.

Затушил о запястье окурок.

И спросил, как прошёл твой день.

Мне плевать, поебать, моя радость,

Но я должен образ держать с тобой,

Твоё тело — это моя слабость.

Ну давай, поговорим с тобой.

Снова слëзы и жалобы, как темно,

Твоя жизнь, понимаю, сплошное дерьмо,

Ничего в плейлисте не годно,

И отец заебал орать: «Выйди в окно».

Мне тебя не жаль, совсем не жаль,

Но не плачь, ведь будешь некрасив,

Тебя лишь она спасает,

Лишь она. Сила в твоей внешности.

Будешь плакать — глаза покраснеют,

От истерик ночных будут синяки,

Ной, что нет на уход всякий денег,

Но не забывай про турники.

Снова режешься — режь аккуратно,

Раны могут быть воспалены,

Не вернёшь свои руки обратно,

Веди ровно. Ножи наточены?

Если вскроешь вдруг синие вены,

Попроси, чтобы мать мне прислала труп.

Или фото — на гобелены,

Ведь тело хранить у себя не дадут.

Напиваться лучше не надо,

Ведь кто знает, как это пойдёт?

Для тебя это будет преграда -

Утром к чёрту лицо заплывëт.

Беспокоюсь лишь за свою дрочку,

Не волнуешь ты меня никак.

В сообщениях ставлю я точки.

«Я тебя обидел?» — вот дурак.

Мне поёшь о любви серенады,

Говоришь, как долго ты искал,

Хоть кого-то, кто терпит скандалы,

Хоть кого-то, кто знает тяжёлый метал.

Я тебе покивал, ты поверил.

Распахнул души своей двери,

Я ногой отшвырнул твоё сердце,

За меня сейчас платят не этим.

Выгибая сильней свою спину,

Ты даёшь мне понять, что влюблён,

Оголяя в шрамах все плечи,

Заставляешь сказать: «Удивлён».

Говоришь мне опять про свой «Mayhem»,

И срывается с губ сладкий стон,

Подарил тебе диски и майку.

Я «такой» один на миллион.

Не нужны мне твои поцелуи,

Не нужны обещания быть вечно со мной,

Не нужны монологи и фразы,

Мне не нужно: «Теперь я буду твой».

Я просил у тебя так немного,

Просто волосы мне свои отдай,

Болтуну не понять уж немого,

Так длиннее их отращивай!

Не пойму этот тон осуждения,

И обиду в светлых твоих глазах,

Не пойму, что не так с поведением,

Тоже шрамы ведь есть на руках.

Я же дал тебе, что только нужно,

Даже больше — тебе жизнь показал!

От тебя требовал только патлы,

И, заметь, при знакомстве об этом сказал.

Но ты что-то кричишь о любви мне,

Не способен я тебя понять,

Это всё как-то слишком уж мнимо,

Я не буду с собой тебя держать.

Я не буду меняться и гнаться,

За тобой и твоей красотой,

Буду с кем-то другим я общаться,

Понимаешь, не только ты такой.

И всегда я найду, что получше,

И всегда будут патлы длинней, длинней,

Я умею болтать и слушать,

Я умею стирать границы дней.

Гитарист, басист, поэт,

Драммер, солист и прозаик,

Рыжий, блондин и брюнет,

Для него теперь избранник.

Шведский стол и жаркий день,

Достаю Шато Бордо,

Оплатил себе и «ей»,

Дорогущее вино.

С волосами поиграет,

Ласками теперь пытает,

Нежно, мило называет

И в бокале утопает.

Моя муза, свет очей,

Причина сладостных речей,

Волосы к шее, как ручей,

Обезврежен. Я ничей.

Где все они, и где ты, грязь.

Не стыдно столько низко пасть?

Ты скажешь это всё, виня,

Пустое место, для меня!

Всё равно не понять тебя никак,

Я тупой и остался в дураках?

Или может быть ты тут придурок,

Снова фото — кровь на руках.

Снова мне не жаль, не жаль, не жаль,

Если ты уйдёшь — придёт другой.

Сколько раз бы я ни умирал —

Будет тот, кто прекратит мой вой.

Прощаюсь вновь и ухожу,

Можешь крикнуть, что я виноват.

Только вот что я тебе скажу:

Ты сажал цветы, где вечно град.

Будешь долго-долго ты страдать,

А потом расскажешь обо мне,

Что любви не мог тебе я дать,

Что твой новый друг хорош вполне.

Говори, что был я тварью тварь,

Говори, хотел лишь одного,

Говори, как сладко забывать,

Избавляться от облика моего.

Но я в этом был не виноват,

Что лицом вышел ты, а не душой,

Я тебе показал один вариант,

Как тебе быть самим собой.

И тебе не жаль, не жаль, не жаль,

Что ты теряешься вновь и вновь.

Я просил одно лишь твоё тело,

Ты придурок, дарил мне любовь.

Раз не нравится наше общение,

Так иди, свободен ты теперь.

Но с тобой будет жить ощущение,

Что ты душу отдал тогда мне.