My fox

Тёмная комната, даже офис, слегка освещающийся светом из окна, которое задернуто шторой. Стул, где сидела девушка, слегка скрипит, а на деревянном столе буквально летала пыль, лежали бумажки, ручки с карандашами, раскинутые по всему столу, и бокал вина. Дорогого, крепкого. Эльвира, она же правая рука самого Огая Мори, почти что босс Портовой Мафии, но как-то не дотягивала до этого, слишком старалась, а Мори всё занижал девушку, даже тогда, когда та лезла из кожи, а ему всё равно не нравилось, что Эльвира слишком старается. Слишком она… Даже слов нет. Сама Эльвира чёрная, как ночь. Даже глаза, губы и волосы были цвета ночи: глубокие, холодные, как и душа, в которой плавали ледяные айсберги, казалось бы, ничто и никто не растопит их, но голову занял один подлец, наглый, такой чертовски очаровательный Накахара. Сучёныш, ещё какой. Он, конечно, подкалывал девушку, как мог. А та лишь таяла где-то внутри при каждом виде Чуи, стараясь сохранять хладнокровие, не показывать свои истинные чувства. Алкоголь помогал ей: один полный бокал крепкого вина в день — и хорошо, забывается всё. Кто-то зашёл, отвлек от глубоких мыслей. Вздрагивает, чёрный берет на голове скашивается, чёрные глаза выпучились, а волосы встали дыбом. Нагло, так непринуждённо, спокойно, как будто Чую ничего не беспокоило, зашёл в кабинет к Эльвире. Холодный взгляд, бледные веки опущены, чёрные губы плотно сомкнуты, а взгляд такой же ледяной, как и её сердце. — Что тебе нужно? — в голосе будто провели наждачкой по стали, а взгляд старался сохраняться безразличным. — Дура, ты пьёшь опять? Когда ты уже прикратишь? — Чуя скрестил руки на груди и нахмурился. Его рыжие волосы слегка растрёпанные, одежда помята. Протягивает бумаги, которые нужно подписать и отдать Мори. — Держи, — кидает на стол и всё ещё стоит, ждёт хотя бы мычания от Эли. Та хмуриться, смотрит на бумаги и крутит их в руках. — Что это за хрень? — спросила она, поднимая бровь, всё ещё держа в руках бумаги. — Это подписать надо, потом Мори отдать. Черт знает, зачем это надо, но мне сказали отдать тебе, — объяснил Накахара, ядовито улыбаясь, будто копировал девушку. Эля одарила его холодным, сверлящим взглядом и глубоко вздохнула, нашарив ручку у себя на столе, начала подписывать. — Что ты тут стоишь? — спросила она, снова смотря на него своим обычным взглядом. Чуя слегка помялся, засунул руки в карманы и ехидно улыбнулся. — Знаешь, а ты такая красивая, когда пишешь что-то, — Эля кинула в него ручку и тот чуть не упал со смеху. Эльвира же снова одарила его злобным взглядом и нахмурила брови. — Ты такая милая, когда злишься, — ехидный взгляд, губы изогнулись в игривую ухмылку. Удар по щеке, что остался отпечаток от руки. — Эльвира, что за черт? — взмолился Чуя, хватаясь за щёку, которая так жгуче болела. — Заслужил, — бросила она и уткнулась в бумаги, ей было не до него. Наверное. — С чего бы? Сказала бы спасибо… — обиделся Чуя, скрестив руки на груди. Девушка же встала и подошла к нему, что между их лицами оставался неприличное сяку — Не уж то? Должна говорить спасибо за то, что ты меня раздражаешь? — Спросила она, облокачиваясь одной рукой на стол и ехидно улыбается. Чуя же слегка смутился и посмотрел на девушку сверху вниз, затем произнёс: — Ну, лисица, тебе же это нравится… — Чуя сложил брови и глупо поморгал глазами. Затем схватил девушку за талию и так же игриво, кокетливо улыбнулся, смотря девушки в угольные глаза, которые тут же задрожали. Сердце девушки стало из чёрного красное и растаяло, как сахар в чае. При каждом виде Чуи она таяла, именно так. Весь её лёд будто растопился, превратясь в огонь. Чуя же, приблизив девушку ещё ближе к себе, ехидно, даже как-то игриво посмотрел на Элю, затем также произнёс: — Лисица, ты мне нравишься, — одной рукой держал Элю за талию, а второй провёл по покрасневшей щеке, как бы показывая свою любовь. А вот сердце Эльвиры упало вниз и та забыла, как дышать, когда между их губами был жалкий сяку. Чуя так нагло, непринуждённо и страстно поцеловал, прижимая девушку к себе. Внутри что-то загорелось, словно зажгли спичку и кинули, щёки краснели от каждого прикосновения, становясь чуть ли не бордовыми, а сердце грозилось выскочить из груди. Руки, сами того не замечая, поднялись, обяли Чую за шею и ещё больше прижали к себе. Эльвира же не могла понять, что происходит, когда Чуя так дразняще трогает её за бёдра и тихо ухмыляется. Отстраняется от девушки и целует в шею, та запрокидывает голову назад и слегка закусывает губу. Волосы растрепались, но Эльвиру это не волновало, лишь наслаждалась тем, что Чуя стоит рядом и снимает с неё черную рубашку, которая потом упала на пол. Чуя посмеялся и приблизился к её уху, укусил, затем прошептал: — Ты же тоже меня любишь? — спросил он и поднял бровь, в такой же ехидной улыбке, которая всё не спадала с его лица. — Люблю… — шепчет в ответ и целует в щёку, оставив засос на ней. Чуя же слегка ухмыльнулся поцелую и снова посмотрел Эле в лицо с игривым взглядом, поцеловав в губы, так глубоко, с ноткой наглости. Провёл пальцами по спине, растегивая нижнее бельё. Что-то мягкое под спиной Эли, а это оказалось разложенное кресло, на котором переодически лежала Эля. Руки наглеца дошли до бёдер и проводили пальцами там, пока совсем не потеряли контроль над собой и начали расстёгивать штаны. Эля же тихо вздохнула, а голова немного приподнялась, в интересе, что же этот наглец делает. Тот уже снял с неё брюки и выкинул на пол. Дразнил девушку, как мог: проводил пальцами по её бедрам, а она всё хотела, чтобы Чуя сделал что-то большее, чем просто поцелуи и прикосновения, от которых по животу пробежали целый табун мурашек. Чуя целовал её в шею, оставляя укусы, с хитрым взглядом смотрел на неё. — Лисица, ты такая ахрененная, — прошептал на ухо и поцеловал в мочку. Губы расплылись в улыбке, а пальцы скользнули ниже, к ногам. Девушка дрожала и тяжело вздыхала от прикосновений и поцелуев. Просто не могла двигаться, словно задурманилась в том тумане, что создал Чуя. Наглец, ещё тот. Снова укус на шее, что Эля шипела, как змея, обхватывая его шею руками. Пальцы Чуи скользнули вверх и почувствовала, как он ввёл в неё палец. Стон, протяжный, как будто рай для ушей; лёгкий смешок, а Чуя словно ушёл из реальности, оказавшись во сне, продолжал делать то, что делал. Губы изогнулись в ехидную, даже слегка хитрую улыбку. Продолжал с жаром целовать Блоссом в шею, губы, от которых было сложно отлипнуть, а только что потерять контроль над собой, что и сделал Накахара. Эльвира изгибалась во что-то вроде волны со стонами, хоть и приглушёнными, но те радовали Чую, что словно потерял сознание и находился где-то во сне, но точно не в реальности, после того, как уже словно летал вверх и вниз, а она чувствовала его у себя внутри. Эльвира тихо стонала, закусывала губу, дабы приглушить стоны, но Чуя словно ниточкой вытягивал его из девушки, продолжая делать то, что делал. Эльвира сдалась и протяжно застонала. Чую же не волновало то, что делал с девушкой, но стал уже чуть грубее, ему это нравилось. Страсть, что была между ними, была чуть ли не до самой ночи, а Чуя всё не мог оторваться от Блоссом и нежно, со всей любовью целовать её. Его лисицу. Такую красивую, чёрную, как ночь, но не сердцем, которое наконец растопилось от любви. Сдалось всё-таки, как и сама Эльвира. Она легла рядом с ним и крепко обняла, в нежелании больше отпускать, шепча на ухо: — Я люблю тебя, огонёчек, — эти слова вызвали у Чуи искреннюю улыбку и ещё крепче обнял девушку. — А я тебя ещё больше, моя лисица, — ответил он, проводя по её щеке, а затем снова поцеловал в губы, утопая в страстном поцелуе…