Девятеро из ниоткуда

Пусть по планам мальчишки должны были вернуться где-то к середине перемены, быстро стало ясно, что, каким бы способным не был Курон, даже он может ошибиться в расчётах: пришли они только спустя несколько минут после начала матеши. И ладно бы только это — в коридоре они умудрились нарваться на завуча. Тот, впрочем, к их огромному удивлению, даже ругаться не стал. Лишь тяжело вздохнул и пошёл дальше, по дороге обронив: — Вам в двести пятьдесят восьмой. Математики сегодня не будет. Мальчишки переглянулись. Неужели… Да нет, быть не может! Евгения Михайловна Пожарская, как и все математички, держала в страхе всю школу. Ну, не всю, конечно — у старшеклассников были свои тираны в лице физички с биологичкой. А малыши до четвёртого класса вообще пока находились в одном кабинете весь день, и учитель у них сменялся, разве что, на английский и музыку. Но вот всё население гимназии с пятого по восьмой класс шарахались от Пожарской, как от чумы, даже учитывая то, что вела она только у пяти- и шестиклашек. Понятное дело, что взять и заболеть такой человек попросту не может — ну… Неправильно это! А уж о том, что она может взять и прогулять собственный урок, и речи не могло идти. К тому же, мальчишки из шестого «Д», у которых она, между прочим, была классной, сегодня во всех красках описывали её агрессию сегодня — у них была самостоятельная. Зайдя в класс, Ару и Курон обнаружили, что странности не закончились. Девушка, от силы лет на десять их старше, сидела прямо на столе, закинув ногу за ногу, и лениво курила. Прям в классе курила. Увидев опоздавших, она насмешливо вскинула брови: — О, глядите-ка. Я бы поняла, если бы вы на первый урок опоздали. Но ведь уже середина дня. Странно, да? — Очень, — выпалил Курон и неожиданно даже для себя добавил. — Простите, мы домой бегали… — За тетрадью, — перебил его Ару, легонько стукнув по локтю. — За какой ещё тетрадью? — усмехнулась девушка. — Смерти! — выкрикнул с задней парты Парамонов, заставив весь класс хохотнуть. Девушка тоже улыбнулась и кивнула опоздавшим: — Ладно, садитесь, бедолаги. Но в следующий раз тетради чтоб все были… Интересно получается — цветные волосы есть, а тетрадей нет. Пришли тут, как попугаи какие-то… По классу вновь прокатился смешок. Не столько от самого замечания, сколько оттого, что девушка сама выглядела подобно пубертатному анимешнику нетрадиционной ориентации: короткие ярко-розовые волосы, а под глазами мешки, какие обычно бывают у тех, кто смотрит сериалы до четырёх утра. — Теперь все на месте? — получив кивок, девушка продолжила. — Отлично. Зовут меня Анна Романовна, если нет лишних ушей — просто Энн. С сегодняшнего дня вас, оболтусов малолетних, повесят мне на шею. — Чего? — не понял Айнурян. — Я ваша классуха новая, вот чего, — Энн устало потёрла переносицу, всем своим видом показывая, что орава пятиклашек ей нафиг не сдалась. — А с Яковом Максимовичем что случилось? — Казакова недоверчиво посмотрела на Энн. — Дела случились, — хмыкнула Энн в свою очередь. Увидев ещё больше непонимающих взглядов, она продолжила. — Он же у нас это, трудяга. Важными штуками занимается. Два раза в четверть на линейке поорать — это же ого-го труд. Короче, ваш маразматик наконец принял, что ещё и вас он не вывезет. После секунды молчания Парамонов с опаской спросил: — А искусство будет теперь? — Будет, если хотите, — Энн пожала плечами. — Только оно теперь в расписании с физрой поменялось — теперь она во вторник пятым уроком. Хотите — прогуливайте пятый урок, хотите — идите. Если не будет проверки, мне абсолютно всё равно. Довольны? Класс вздохнул с облегчением — всё-таки можно будет поспать в понедельник! — Значит, довольны, — проговорила Энн, выкидывая одну сигарету и доставая другую. — А вам разве можно здесь курить? — спросил Курон, наблюдая за этим. — Тут же типа мы сидим, да и вообще это не по правилам школы… — А теперь подумай: кто чаще нарушает эти самые правила — ученики или учителя? Кто носится по коридорам со скоростью мотоцикла? Кто прогуливает уроки? Да возьми любое правило — в одной только нашей гимназии найдётся-таки несколько ребят, кто это правило нарушал или нарушает. Получается, правила в основном для учеников. А учителям эти законы, — тут Энн элегантно выпустила струйку дыма изо рта. — Не писаны. Чуть помолчав, Курон вздохнул: — Говорите, конечно, красиво, но всё вышесказанное смысла не имеет. — Аргументируй. — Статья 17.9 КоАП Республики Беларусь, — Курон достал телефон и, открыв один из скриншотов, начал читать. — Курение в запрещенных местах табачных изделий, использование электронных систем курения, систем для потребления табака в местах, где они в соответствии с законодательными актами запрещены, — и я сомневаюсь, что школа в этот перечень не входит — влекут наложение штрафа в размере до четырех базовых величин. Короче, спалитесь за курением — штрафанут. Повисла гробовая тишина. Курон сидел с победным видом, наблюдая за Энн. Ару поглядел на брата не то с раздражением, не то с восхищением: — И ты всё это время носил с собой Уголовный кодекс скриншотами? — Во-первых, не Уголовный, а об Административных Правонарушениях, — шепнул Курон в ответ так, чтобы Энн не услышала, поняв, на что Ару намекает. — А во-вторых, когда мы тут оказались, я понятия не имел даже о том, как телефон включается. Не говоря уж о его содержимом… Тут Энн ухмыльнулась и подошла к мальчишкам. — Разбираться в таком, конечно, похвально, особенно для вашего возраста, — лёгким движением руки она забрала телефон Курона и пошла с ним к своему столу. — Но в этом же самом кодексе разве не должно быть прописано, что на уроках телефонами пользоваться нельзя? Курон побледнел. Не из-за того, что забрали мобильник — хотя да, и из-за этого тоже. Ведь там были все сделанные им фотографии книги Каори! Выходит, всё, что они сделали — и прогул физры, и будущий обман Каори, и сделка с Вару — всё было зря?! Энн положила телефон в верхний ящик стола и закрыла его на ключ. — Полежит у меня до каникул. За неделю не сдохнешь, — сказала она. — Если, конечно, за ним не зайдут родители. — А брата можно? — подал голос Ару. Послышались смешки, и он уточнил. — Старшего. Из девятого класса, но строгий — ужас! Я один раз в футбол на даче играл — подумаешь, окно разбил! — А этот меня, как я вернулся, за шкирку вот так вот взял, — он продемонстрировал на Куроне, как именно взял. — И в шкаф! До вечера там без еды просидел, представляете?! — Представляю, — вздохнула Энн с улыбкой, стараясь упорно не замечать помирающий со смеху класс. — Ладно, брата так брата. Скажу ему ещё, что вы урок мне срываете, чтобы раз — и на весь год хватило. Ару бы ещё что-то сказал, если бы не звонок. Уже на коридоре Курон схватил Ару за шкирку — уже не показательно: — Ты вообще соображаешь, что делаешь?! Ты нахрена к ней Куромаку отправил?! — К-какого ещё Куромаку?! Что ты несёшь? — Ару оттолкнул брата и посмотрел на него, как на ошалевшего. — Ну… А кто из наших братьев ещё ужас какой строгий? — Никто, — согласился Ару, прежде чем хитро улыбнуться. — Но есть парочка, кто вполне может притвориться строгим. И с одним из них, помнится, у нас сегодня случился уговор… Курон внимательно окинул Ару взглядом, прежде чем рассмеяться: — Слушай, почему ты сегодня включаешь мозги больше, чем за всю прошлую четверть? Так бы, гляди, и на четвёрки списывал бы! Ару на это лишь снисходительно улыбнулся, но не ответил. Как-то негласно перемигнувшись, мальчишки отправились на историю: историчка хоть и не математичка, но опаздывать к ней крайне не рекомендовалось.