Драбблы

Дуло давит на висок, Райнер вздрагивает и сразу сжимается, будто от животного подсознательного страха, что опять сделал что-то не так. Его небритая щека прислоняется к лицу Эрена ещё плотнее в попытке уйти от болезненного давления пистолета в уязвимое место. Она мокрая и грубая от щетины, Эрена тоже пробирает дрожь, но от иного: от влаги слез и всхлипывающего дыхания, которое Райнер не может контролировать. С каждым натянутым вздохом и сиплым выдохом его личность даёт новую трещину, распадается до состояния потерявшего себя незнакомца. Так же как и Эрена: случившееся здесь минутами ранее произошло стремительно и запустило необратимое. Желание подчинить врага, подавить и доминировать через самое большое унижение для практически каждого мужчины и воина также снизвергло его собственную личность в ещё не постигнутую им самим деградацию. Темное страшное желание мести, которому было невозможно не подчиниться. То, во что они оба превратились через противоестественную насильственную связь, и есть настоящее падение в бездну. Эрен вжимает пистолет до упора и давит на спину, не дает отстраниться, не думает, пройдёт ли пуля насквозь, а Райнер и не пытается сопротивляться, смиренно утыкается ему в шею, никак не реагируя. Он принял любой для себя исход.