Dependents

      — Какого чёрта ты припёрся в такое время? — шёпотом ругается Сынмин и, оглядываясь назад, хватает с вешалки в прихожей первую попавшуюся кофту и выходит в подъезд — Чего тебе?       — Я соскучился, — Минхо притягивает парня к себе, сжимая руками его талию и вдыхает аромат лавандового геля для душа.       — Чего?.. Минхо... — в нос ударяет запах нехилого перегара и Ким морщится, пытаясь оттолкнуть от себя старшего — Да ты же в хлам, Боже... Ты нахрена так напился, ебалай?       — Я не знаю, — хнычет Ли, теснее прижимаясь к тёплому телу — Сынмин, я тебя та-ак хочу. Можно поцелую, ну пожалуйста!       — Минхо, идиот, отцепись от меня... Ты пьян.       — И что? — Минхо недовольно хмурится и без какого-либо предупреждения припечатывает младшего к стене в опасной близости от двери в его квартиру — Мы договорились, что больше не будем трахаться, но я не могу без этого. Я не могу без тебя. Сынмин...       Сынмин жмурится стискивая куртку Минхо в ладонях и вдруг чувствует как что-то горячее и мокрое скользит по его шее, пока бедром ощущает чужое возбуждение.       — Хо... Нельзя. Нам нельзя...       — Я знаю, Мин, но я не могу. С Джин-и не так, понимаешь? С тобой всё по другому, ты разве не чувствуешь того же?       Чувствует. Ещё как чувствует. Но он не может ничего ответить Минхо. Не тогда, когда тот оставляет несколько поцелуев на длинной шее, всем телом вжимаясь в тело Сынмина.       Не тогда, когда Ким позволяет старшему увести себя на крышу дома и продолжить целовать его, пока сам Сынмин в полумраке вслушивается в тяжелое дыхание, позволяя толкаться в себя всё глубже и резче.       Он вновь обещает себе, что это последний раз, когда он целует эти губы и подпрыгивает на чужих бёдрах, чувствуя приближение оргазма. Такого желанного и яркого, какой бывает только с Минхо. Не с Джисоном.       И Сынмин ненавидит себя за это. За то, как подло он поступил с ним, с парнем, благодаря которому он чувствовал себя живым и любимым. С тем, кто делал его счастливым, как никогда в жизни. Но затем появился Ли Минхо, а с ним и желание познакомиться поближе с парнем лучшего друга Джисона.       Как оказалось, Минхо тоже проявил интерес к его персоне. Поначалу этот интерес был лишь в сексуальном плане, ведь он действительно никогда не видел настолько интересного человека. С несправедливо хорошо сложенным, по мнению Ли, телом. С милым личиком и характером стервы. Ему до безумия хотелось, чтобы этот высокомерный парень стонал его имя, пока находился под его крепким телом и с большим членом в заднице. Чтобы Сынмин слюни начал пускать, умоляя его не останавливаться.       И ему удалось. Ведь всё было в точности, как представлял Минхо в своих грязных фантазиях. И не сказать, что Ли это не понравилось, совсем нет. Но вот его желание снова нагнуть этого парня стало лишь сильнее.       С Сынмином классно. Сынмин сексуальный и просто самый горячий любовник, какой только был у Минхо. Но что тогда с Хёнджином? С его парнем, с которым он делит одну кровать, одну кухню, где они за одним столом завтракают каждое утро. С Хёнджином тоже хорошо, но не так как с Сынмином.       Хван Хёнджин милый, добрый, внимательный и отзывчивый. Его чувство юмора самая полюбившаяся Минхо черта его характера. И любовник из него тоже совсем неплохой. Телосложение более крепкое, нежели у Сынмина, но не менее притягательное и совсем не уступает в сексуальности Киму. Но тогда почему он не чувствует того же с Хёнджином, что чувствует рядом с другим парнем?       Признаться Хвану о содеянном очень страшно. Минхо не отрицает, что чувства к нему определённо есть. Светлые и искренние. Но что делать, если практически тоже самое он чувствует к Сынмину? Он запутался... Чертовски сильно запутался. Он знает, что поступает отвратительно по отношению к Хёнджину, что поступает как самый настоящий мудак. Но терять этот светлый лучик так внезапно появившийся в его жизни Ли не хочет. Так же, как и не хочет терять Сынмина. Неправильно, так нельзя... Но что он может сделать? Как ему пойти против своих чувств? Минхо не знает. И ему хочется жалобно выть от безысходности.

***

      Отвратительный придурок.       Так чувствует себя Сынмин, когда Джисон на очередном толчке тихо шепчет ему на ухо признания в любви, а он в ответ лишь стонет громко от попадания по чувствительной точке.       Он любит. Правда любит, но сказать об этом не получается. А может это самовнушение? Может он пытается убедить себя в том, что действительно любит Джисона, пока утыкается ему в шею и нежно целует пульсирующую венку, в то время как чужие руки находят свое место на его упругих ягодицах, сжимая их и царапая. Но Ким понимает, что это совсем не так. А потому, он думает, что стоит во всём признаться, но страх сковывает всё его тело, заставляя прикусить язык и молчать.       Хочется дать себе пощёчину за трусливость. Хан не заслуживает того, чтобы с ним так поступали. И Сынмин понимает, что если он всё расскажет, старший его возненавидит. Он не захочет его видеть и разговаривать с ним, а этого Ким боится больше всего в своей жизни, ведь когда-то Джисон вытащил его из пучины собственных мыслей, винивших его в смерти матери. Джисон подарил ему то счастье, о котором мечтало разбитое на тысячи мелких осколков сердце. И Джисон помог склеить его заново и оно вновь забилось так трепетно и быстро, стоило Сынмину увидеть эту лучезарную улыбку в виде сердечка, в которую он влюбился и которая сияла лишь для него. Это был Джисон, а не Минхо.       Но почему это чёртово сердце забилось ещё быстрее, когда миндалевидные глаза осмотрели его с головы до ног, словно оценивая, а пухлые губы растянулись в кошачьей ухмылке. Тогда Сынмин не обратил на это внимания, думая, что так странно реагирует только от того, что у него давно не было новых знакомств.       А когда он в один день очнулся в чужой кровати, полностью обнажённый и с адской болью в пояснице, до него дошло, что это нихрена не волнение от новых знакомств.       Не до конца тогда понимания происходящее, он повернул голову в сторону прикроватной тумбы, где увидел фотографию с тремя котами и их владельца.              Ли Минхо.       Ким тут же подскочил с кровати, судорожно начиная собирать свою повсюду разбросанную одежду. Натягивая на себя нижнее белье и бежевые брюки, он не сразу замечает в дверном проёме его, сложившего руки на груди и следившего за каждым сынминовым движением.       — Что чёрт возьми я здесь делаю? — Сынмин хватает свою рубашку с рядом стоящего стула и быстро набрасывает её на свои плечи.       — А ты не помнишь? — хмыкает Минхо, проходит вглубь комнаты и усаживается на край кровати.       — Логично, что нет? На кой чёрт я тогда спрашиваю это у тебя?       — Хм, обидно. Мне показалось, что тебе всё очень понравилось прошлой ночью. Ты ведь так стонал, тебе разве не было хорошо? — Ли качает головой, поджав при этом свои губы, пока Сынмин в шоке уставился на него выпученными глазами, надеясь, что Минхо просто шутит.       Но нет, это не так. Ли говорил правду, о чём свидетельствовали тёмные следы на бёдрах в виде пальцев и маленькое красное пятнышко на правой ключице.       — Придурок, я же сказал, никаких следов.       — Извини, щеночек, не удержался.       Резкий толчок выбивает из Сынмина звонкий стон, как и последующие, такие же несдержанные и быстрые толчки. Спина изящно выгибается дугой, прижимаясь к чужому горячему телу. Руки скользят вверх по подтянутой груди и крепким плечам, очерчивая рельеф каждой напряжённой мышцы.       Сынмин сильнее царапает грудь Джисона, снова и снова подпрыгивая на его члене. Оргазм наступает неожиданно для обоих и они обессиленные после крышесносного секса валяются на кровати, приводя в порядок сбившееся дыхание.       Младший сдерживает поток ругательств, появившихся в его голове и оттесняющих мысли о том, как хорошо ему сейчас. Он кончил, вспомнив о его первой ночи с Минхо. Хочется стереть это из своих воспоминаний и не хочется одновременно.       Джисон поворачивается в сторону задумавшегося Сынмина и рассматривает его идеальное — по собственному мнению — лицо. Пухлые и зацелованные до покраснений губы слегка приоткрылись, выпуская короткие вздохи. Грудь равномерно вздымается от каждого вдоха. Длинные и пушистые ресницы подрагивают, когда он моргает. Красивый.       Старший тянется рукой к щеке Кима и гладит фарфоровую кожу большим пальцем.       — Я люблю тебя, — озвучивает в который раз за прошедший час Хан, любовно поглаживая чужое лицо и тонкую шею.       Сынмин вздыхает, прикрыв глаза и неосознанно подставляется под ненавязчивые ласки. Он целует нежно костяшки джисоновых пальцев и тянется к его губам, чтобы также нежно и трепетно прижаться к ним своими.

***

      — Идиот, в соседней комнате сидят наши парни, — шипит Сынмин на Минхо, прижимающего его к стене.       — Ничего, это не помешает тебе отсосать мне как послушному мальчику, — Ли ухмыляется, надавливая на чужие плечи и вынуждая их владельца послушно опуститься перед ним на колени.       — Чёртов придурок, — выдыхает младший ругательство, но всё же цепляет длинными пальцами резинку черных шорт и спускает их вместе с боксерами.       Минхо, стараясь как можно тихо, вздыхает, когда эрегированный член обдаёт прохладным воздухом и набухшей головки тут же касается кончик юркого языка.       — Чёрт, возьми его уже в..- Нгхаах, блять...       Влажность горячего рта ощущается слишком хорошо. В том, что Сынмин божественно отсасывает, Минхо был убеждён не один раз, но каждый ощущается как первый, ведь младший так мастерски вылизывает каждую венку и играет кончиком языка с уздечкой, что крышу буквально срывает. Он расслабляет горло, позволяя в медленном темпе толкаться в свой рот и сам качает головой навстречу неторопливым движениям.       Когда чужие пальцы сжимаются в его волосах, начиная сильнее насаживать на горячую плоть, Ким негромко стонет, посылая лёгкую вибрацию, провоцирующую Минхо толкаться резче и быстрее.       На лбу старшего появились капельки пота, не то от летней жары, не то от возбуждения и интенсивных движений бёдрами. Одна из них стекает вниз по виску и по щеке, очерчивая напряжённые желваки и наконец срывается с острого подбородка вниз.       Сынмин подавляет рвотный рефлекс, когда чувствует горячее семя, стекающее по стенкам саднящего горла и проглатывает всё, до последней капли.       Пока Минхо обратно натягивает свои шорты с бельём, Ким поднимается на ноги, отмечая, что колени стали красными и теперь немного побаливают. Он вытирает губы подолом футболки и говорит старшему, что сходит почистить зубы и переодеться. Тот притягивает Сынмина к себе, чтобы мокро и глубоко поцеловать, прежде, чем отпустить и выйти из его с Джисоном комнаты, направляясь на кухню, где сидят ждущие их двоих парни.       А Сынмин, поджав губы смотрит на своё отражение и подавляет желание ударить кулаком в напротив висящее зеркало.       Когда он выходит к остальным, его тут же притягивает к себе Джисон, усаживая на свои колени и быстро чмокая в мягкую щёку, от чего Ким хихикает и несильно бьёт своего парня по плечу.       Он ловит мимолётный взгляд Минхо и тут же отводит свой взгляд к тарелке с едой перед ним, стараясь унять ноющую боль в сердце, от чувства вины перед Ханом, который бережно придерживает его за талию.       Ли накалывает кусочек сочного стейка на вилку и отправляет мясо в рот, запивая его красным вином. Хёнджин сжимает его ладонь своей, и нежно улыбается, когда Минхо тянет его руку к себе и прикасается губами к тыльной стороне ладони.       Они знают, что должны всё прекратить. Но это зависимость, а они друг для друга словно наркотик. И каждая принятая ими доза этого наркотика, лишь сильнее разрушает их. Понимают ли они это? Определенно, ведь если бы это было не так, Сынмин не позволял бы себе вновь и вновь тонуть в омуте этих ненавистных, но таких желанных чувств.       Он зависим.       Они зависимы.