только он потушит этот пожар

сегодня до жути тяжелый день для Москвы, а именно понедельник. как всегда за выходные появилось куча всякой работы — расписание нескончаемых собрания в очном и онлайн формате, куча бумажной волокиты, презентации и пару отчетов от городов — проще говоря ещё один круг ада. сейчас, сидя в своем кабинете и разбирая очередную стопку документов, Михаил проклинает всех и вся на этом свете. Как за выходные можно было так отвратительно работать, неужели вправду все работники на столько безрукие? лишь одно радует — это собрание мэров и «столиц», а значит сегодня он сможет увидеть Романова и может даже уговорит его, остаться на пару дней в Москве *** — что значит: вы урезайте бюджет? вы совсем сдурели? — срывается на крик Московский — я блять как по вашему должен буду распределять бюджет? да вы же нихуя не работайте, я один тут всё вытягиваю! на самом деле, если выбирать лучшего сотрудника офиса — безусловно это будет Михаил Юрьевич. хоть вещай его портрет на доску почёта и заставляй молиться на него. да, многие его не любят, считают бессердечным, злым, высокомерным, моментами жестоким, лицемерным и даже жадным, но эта сторона Москвы показывается только в рабочее. быть Столицей не легко, от слово совсем. имея такой важный статус нужно держать лицо и не показывать свои слабости другим, особенно врагам — Москва, успокойся! — просит Сергей Семёнович — сейчас же сядь и умерь пыл! в кабинете стоит тяжёлая занавесь неловкости в перемешку с яростью. депутаты ошарашенные такой наглостью, тихо перешёптывались, в то время как города молча дожидались конца ссоры, ведь они уже привыкли к такой вспыльчивости Столицы. хоть многие и идут против Михаила, но в данной ситуации, города встанут на его сторону. что Московский, что другиие столицы регионов никак не могут понять: как можно урезать бюджет вдвое. так ещё и перед важным событием? — не вам мне указывать! — огрызается первопрестольный — короче, либо вы оставляете всё как есть, либо будете впахивать как крестьяне в 15 веке, я об этом лично позабочусь — ставит условия блондин и уходит с собрания, громко хлопнув дверью — да что он из себя возомнил?! собрание даже не закончилось! — злиться мэр Нижнего Новгорода — Сергей Семёнович, вам следует провести беседу с подчиненным, негоже так с вами разговаривать Собянин коротко кивает и предлагает перенести собрание на следующий месяц, а он пойдет проведёт воспотательную беседу со Столицей. на выходе из конференц-зала, Романова ловит Уралов и отводя в сторону, говорит: — тебе стоит пойти к Москве, иначе он убьёт Серёгу — Константин переводит взгяд на мэра Москвы, провожая того одним лишь взглядом- только ты сможешь потушить это пожар — я это и собирался сделать, спасибо Кость *** — я всё вам сказал, Сергей Семёнович! катитесь к черту! первое, что слышит Александр подходя к кабинету Московского. всё-таки звукоизоляция оставляет желать лучшего, а врёт Миша как дышит. Саша потом обязательно припомнит это Столице, но сейчас не об этом — мне поступил приказ сверху, что я по твоему должен делать? — позвонить им и спросить какого хера! — эм. просите Сергей Семенович — произносит Питер входя в кабинет и аккуратно постучав по двери, привлекая к себе внимание — да что вам… а Саша, что случилось? — меняя тон, произносит политик — можно я поговорю с Михаилом Юрьевичем? — да, конечно! вразуми его, иначе я с ним что-нибудь сделаю — Романов на это лишь тихо фыркает: «ага, конечно, скорее Миша вас в гроб положит, чем вы что-то предпримете» — а я позже зайду Мэр покидает кабинет, а Москва обессилено падает в кресло и откидываясь на спинку, прикрывает глаза — почему они все такие? — какие? — спрашивает Питер подходя к Михаилу сзади, укладывая свои руки на сильные и напряжённые плечи. слегка массирую их и иногда переходя на шею — безмозглые? — неуверенно спрашивает блондин, не зная какие слова подобрать, а после плавится и расслабляется под давлением худых рук младший на это ничего не отвечает, сказать тут просто нечего. убирая руки с плеч, что заметно расслабились, Александр обходит Столицу и предвегая стул садиться рядом. на что в ответ получает недоумевающий взгляд — что? — чем тебя не устроили мои колени? — ухмыляется Московский, вот и настроение начало подниматься — тем, милый мой, что мы на работе. неизвестно когда может зайти Сергей Семёноо… — не успевая договорить, Саша чувствует как его тянут на себя и усаживают на его законное место — Московский, ну ты совсем охринел?! — да ладно тебе — чертовка, знает же, что Романов сейчас готов почти на всё, только чтобы Миша не злился искусно закатив глаза, брюнет удобнее усаживается на излюбленном месте, перекидывая ногу так, слово седлает молодого жеребца. Михаил тоже времени зря не теряет когда, чувствуют через ткань — холод чужих рук, что поднимаются с сильной груди выше и останавливаются на щеках, он прикрывает глаза и… — серьезно? сколько нам лет чтобы целоваться в щечку? — Миша укладывает руки на бедра младшему и чуть сжимает их, ловит сдавленный стон, всё-таки Александр падок на ласки — мы на работе — да клал я на эту работу и на этих депутатов Питер смотрит на Московского какое то время, раздумывая видимо — делать иль нет. у Москвы на раздумий времени не было, он притягивает брюнета ближе к себе и жадно впивается в родные губы. когда Миша был в ярости, Александр выделил для себя один минус — Москва вымещает всю злость на нём. нет, нет, нет, не подумайте, что Михаил кричит, чего уж там, поднимает руку на северную столицу, никогда. больше никогда. он просто может целовать так, что в легких напрочь заканчивается кислород. разложить на столе и иметь так, чтобы в глазах темнело и мерцали звёздочки. Саша, на самом деле, моментами улавливал любовь к грубому отношению к себе. всё же после 19 века, блондин дарил столько нежности и заботы, что иногда хотелось разнообразить постельную жизнь. но из-за таких срывов, Питеру приходилось тяжко, то скрывать засосы и следы от рук, что с не малой силой сжимали руки, то брать отгул, потому что тупо не может встать с кровати — подо… подожди, там кажется кто-то идёт — между поцелуями говорит Романов — всё равно как только Столица снова хотел наброситься на Александра, в дверь постучали — идите к чёрту! — кричит Москва, а Саша аккуратно встает с колен любимого и быстренько приводит себя в порядок — цыц, Москва! я вернулся и не один кабинет снова заливается криками. начальство отказывается увеличивать бюджет, а Москва отказывается работать при таких условиях. лишь один Саша привык к небольшому бюджету, но спасибо Мише, что иногда часть своего бюджета отдает ему на реставрацию — ты сейчас договоришься и я тебе бюджет ещё урежу! — напугали! — ох этот сарказм — тогда повторюсь: я работать не буду! — Москва закрой рот и просто выполняй указания! — пытается заткнуть Москву кто-то из политиков — да пошли вы наху… — договорить не дают, рот Московскому закрывают худой рукой — Сергей Семёнович, простите вы Михаила Юрьевича — убирая руку со рта, говорит северная столица — он переработал просто, давайте мы его сейчас отправим домой, а завтра он вернётся с новыми силами и не будет вам перечить — Александр, ну вы просто чудо! вот как надо разговаривать с начальством Миша, учись Москва порывается что-то сказать, но на шеи чувствует давление и замолкает. Саша сжимает шею, слегка массируя её, пока мэр столицы на них не смотрит. Московский лишь улыбается. вот чертовка, знает как заставить замолчать и успокоить — ну что ж, тогда до завтра Михаил! — уже более радостным тоном говорит Собянин и вновь покидает кабинет, Романов следует за ним, лишь на пару мгновений останавливается у дверей, кидая взгляд на Столицу и одними губами произносит «увидимся дома» блондин не понимающим взглядом проводит тонкую фигуру, а после набирает сообщение Вы: Ты останешься? Сашенька: конечно, кто кроме меня тебя будет успокаивать?