Сбежавшая принцесса

      Кавех бежит как можно быстрее, отмахиваясь от прилетающих в лицо проблем, бежит и зажмуривает глаза, чувствуя, что вот-вот запнëтся и упадёт — неожиданная смерть отца, упавшая на плечи депрессия матери, слишком рано наступившая взрослая жизнь. Нужно бежать от себя, мыслей в голове и проблем, иначе они сожрут, не оставив ни одного живого места — Кавех покроется жалкими слезами и больнючими волдырями. Бежать, не оглядываясь, иначе — поймают и не отпустят, навсегда захватив в свои лапища. Ему страшно, так страшно, что ему хочется упасть в пропасть и никуда оттуда не вылезать.       Аль-Хайтам хватает Кавеха и зовёт «своей принцессой» — целует в плечи, нежно проводит по заднице, укладывая на неё огромные ладони, и улыбается, только для Кавеха, именно ему и с ним, чтобы Кавех наконец чувствовал себя живым. Не бежал, а сидел на его коленях и умолял, просил заняться с ним любовью, потому что отчаянно сильно нуждается в Аль-Хайтаме внутри. Не оглядываться в страхе, а смотреть в родные глаза и ощущать исходящую от Аль-Хайтама любовь, ведь без этого чувства смотреть так, как смотрит он — не получится ни у кого. Метафорические волдыри исчезают, соприкасаясь с губами Хайтама — больше им тут не место. И Кавех так по-человечески счастлив.       — Моя принцесса, — Аль-Хайтам проводит по ногам Кавеха, которые сегодня украшены чулками — прозрачными, с красивым чëрным кружевом на резинке — они идеальны, а Аль-Хайтам — чëртов футфетишист. Он укладывает Кавеха спиной на кровать и нависает сверху — комплименты никогда не были его сильной стороной, социальное взаимодействие уж тем более, но ради Кавеха — Аль-Хайтам готов рушить привычную оболочку, чтобы много и долго шептать о том, насколько же Кавех прекрасный. — Самая красивая, — Кавех смущается, но сильнее подставляется под поцелуи в шею. Он заливается краской, но обхватывает ногами задницу Аль-Хайтама и прижимает его к себе, чтобы он, не дай Архонт, не отстранялся, не переставал целовать и говорить все эти приятные слова, потому что Кавеху нравится быть принцессой — принцессой, сбежавшей от всех проблем.       Принцессой, которая поселилась в покоях своего принца, ведь тот помог справится ей с денежными проблемами — а затем разрубил страшного, опасного дракона, который поселился у неё в голове и сжигал здравый смысл, заставляя страдать и прятаться. Аль-Хайтам приподнимает его ногу, укладывая к себе на плечо, чтобы приставить головку к заднице и сделать толчок — Кавех растянут и принимает сразу большую часть члена Аль-Хайтама. Его ступню целуют — все дары, подношения, подарки к ногам принцессы, и поцелуи Аль-Хайтама самые ценные из них. Важнейшие прикосновения заставляют Кавеха выгибаться в спине и сжимать простынь в кулаки, потому что приятно до чëртиков, и когда-то Кавех рехнëтся от того, как Аль-Хайтам поступает с ним — и будет самым счастливым во всём мире.       — Нет, ты красивее, — противится Кавех, любуясь Аль-Хайтамом — от растрёпанных пепельных волос и мощных рук до лëгкой усталости в виде покрасневших щёк и плечей, одно из которых дополняет его нога — надеть чулки, чтобы порадовать Аль-Хайтама было лучшим решением. Он и не предполагал, что эта вещь из глубины гардероба заставит Аль-Хайтама отложить какую-то очередную важную книжку и упасть Кавеху в ноги, чтобы поднять его над землёй и унести в спальню. Их спальню, где Аль-Хайтам медленно растягивал Кавеха пальцами.       Но даже так узость — заставляет ждать, он даëт Кавеху привыкнуть и медлит — Аль-Хайтам готов прождать целую вечность, ведь главное, чтобы его принцессе было комфортно. Кавех слишком настрадался, чтобы заставлять его мучаться и в отношениях. Он лишь прыскает смехом от того, что Кавех перечит и сейчас, но ему приятно: его ведь тоже никто и никогда не звал красивым — а потом Кавех влетел в его жизнь. И много раз злой дракон пытался съесть любые взаимоотношения между ними, и Аль-Хайтам долго гадал: в чëм же причина, почему Кавех ведёт себя, как последний мудак, и поступает так странно и нелогично, порой беспричинно ругаясь и крича..? Оказалось, что с драконом нужно было не драться — его надо было приласкать и прилюбить.       И Аль-Хайтам пытался — покрыл часть долгов Кавеха, не прося ничего взамен, разрешил ему пожить с ним, целовал так настойчиво, что в один момент осознал, что дракон, защищающий принцессу — вовсе не страшный и совсем безобидный. Ведь дракон — и есть принцесса, просто отрастившая зубы, чтобы никому в этом мире не позволить вновь сделать себе больно. Он уничтожил любой страх ярым пламенем и бурным, непокорным характером — и за этой защитой всю жизнь пряталось маленькое существо, крошечная принцесса, его лучший и самый любимый на свете Кавех.       — Тшш, люблю тебя, — Аль-Хайтам запускает пальцы под резинку чулков и толкается быстрее, он царапает бедро Кавеха и проводит языком по пальцам ноги, обхватывает их губами, выцеловывая и смотря Кавеху в глаза — он, блять, никогда в жизни не будет их снимать, если Аль-Хайтаму так мало нужно для дичайшего удовольствия и счастья. (Вообще, Аль-Хайтаму было бы достаточно одного Кавеха, главное, чтобы довольного и улыбчивого, а чулки — всего лишь приятное дополнение). — Давай подушку тебе под поясницу подложим, чтобы удобнее было.       Кавеха мажет от заботы — он нащупывает рукой подушку позади себя и кидает её в Аль-Хайтама — спина и вправду затекла, поэтому, когда Аль-Хайтам укладывает её под задницу, становится гораздо удобнее, и угол толчков меняется — ощущается гораздо приятнее, и ноющий член нуждается в бесконечных толчках. Нужно двигаться мощнее, так, чтобы Кавех издавал вовсе не скромные, как положено принцессам, стоны.       — Хочу быстрее, — строго произносит Кавех, сжимаясь сильнее, чтобы узость ещё больше раззадорила Аль-Хайтама и он медленно сходил с ума, переставая думать — и вбивался более жадно и грубо. — Я, конечно, твоя принцесса, но, блять, не из фарфора, не сломаюсь, — у Аль-Хайтама отпадает челюсть — и он не переспрашивает, следуя просьбе, толкается глубже, и раздаётся первый невероятно хлюпающий звук, который хочется повторять вновь и вновь, только усиливая.       — Всё, что пожелает моё высочество, — Аль-Хайтам не заставляет повторять просьбу и не мучает — показывает, что Кавех главный и может получать то, что действительно желает. А если он желает быстро, липко и мокро — значит так и будет. Значит, Аль-Хайтам подчинится, исполняя просьбу Кавеха, которому больше не нужно пробираться сквозь непроходимые преграды, чтобы добиваться желаемого. Аль-Хайтам превратит его жизнь в сказку — не только со счастливым концом, но и с звенящим удовольствием изо дня в день. Ведь когда Кавех улыбается, шутит, да даже ругается — Аль-Хайтам понимает, что и его внутренний дракон, не привыкший ни с кем разговаривать, превращается в живую, общительную принцессу.       И им двоим не надо от себя бежать. Перед глазами открывается великолепный вид — Кавех закрывает глаза и громко стонет, потому что он, Аль-Хайтам, ловит приятный темп, сохраняя необходимую глубину толчков, и рычит сам, помогая Кавеху кончить быстрее, обхватив ладонью его член. Он подхватывает и вторую ногу Кавеха, укладывая её на другое плечо — и кровать издаёт характерные, ласкающие слух звуки и, блять, как же всё-таки хорошо, что у них есть свой, отдельный от всех остальных — замок, ведь иначе пришлось бы заниматься любовью, сдерживая свои стоны. А делать этого уж точно не хочется.       — Хай-там, Хайтам, Хай-там, — шепчет Кавех и кончает, не выдерживая узел внизу живота — всего слишком много, и от этого слишком хорошо. Потому что, когда Аль-Хайтам кончает в него — Кавех знает, что ни он сам, ни Хайтам не сбежит. Они — не проблемы друг друга, они — их решение. Поэтому Аль-Хайтам сейчас снимет с него чулки, кинет их на пол и уляжется рядышком, поцеловав в лоб. И от этого простого, казалось бы, поцелуя станет настолько приятно, что Кавех, возможно, ещё очень долго будет благодарить судьбу за все проблемы, что на него однажды свалились. Ведь без них бы — ни принца Аль-Хайтама, ни его заботы, ни-че-го бы этого не было.