Когда желания исполняются…

- Брай, я не могу. Опять войти в эту воду. Это слишком неожиданно. И у меня много проектов, все расписано на несколько месяцев вперед. - Хью, я говорил с твоим менеджером – это не проекты, ты ушел в декрет. Скажи честно – ты обещал Клэр больше не видеться с Мессом? Вспомни, сколько мы мечтали о четвертом сезоне, сколько было планов. У меня уже все написано, только нужно кое-что поправить. Многое ведь будет зависеть от того, как вы сработаетесь сейчас. Ты не можешь просто встать и уйти. Хотя бы поговори с ним. Не знаю, что у вас там произошло, но дай нам шанс – мне, проекту, Мессу в конце концов. Нет, Мадс не подслушивает. Просто стены в переговорной тонкие. Чертовы правила о запрете курения в офисных центрах, он бы пол-жизни отдал за сигарету. Он еще не видел Хью, специально пришел чуть позже, чтобы первый удар взял на себя Брайан. В конце концов он не влюблен в эти невозможные кудри и ушки, и будет бороться за проект без этой острой боли в груди, которую легко принять за инфаркт. Хью не хочет его видеть, и Мадс в этом сам виноват. От этой мысли датчанин не может сдержать стон. К моменту старта «Ганнибала» они с Хью не виделись – сколько? 5-6 лет? Больше? Первое время после возвращения из Азии они созванивались почти каждый день. Даже сексом занимались – пару раз в гостиницах, когда совпадали графики, по телефону. Мадс хорошо помнит, когда в первый раз не сразу взял трубку – был чем-то занят, какие-то переговоры, реки алкоголя, туман сигаретного дыма. Казалось, что это никуда не денется, этот милый мальчик ведь так в него влюблен. А он взял – и делся. Исчез с горизонта. Дежурные поздравления с днем рождения, с каким-то праздниками. А вот в какой момент Мадс начал следить за ним в медиа и в соцсетях, буквально как сталкер – он не помнит. Хотя нет, начало конца своей свободы от Хью он помнит – датчанин сидел в баре где-то в Европе, и был пьян ровно так, как он любит. Когда здравый смысл уплывает под потолок вместе с клубами дыма, и он точно чувствует, как внимательно его разглядывает очаровательный мальчишка в узких джинсах чуть подальше за барной стойкой. Вот они уже целуются, пока ждут такси, когда вдруг Мадс ловит себя на ужасной мысли – у этого мальчика губы не такие мягкие, как у Хью. И тело не так идеально совпадает с ним, когда он льнет к нему, цепляясь за лацканы пиджака, и одеколон приятный, но запах тела под ним чужой, не нужный. Мадс избавляется от мальчика под глупым надуманным предлогом, приезжает домой, к счастью, он сегодня сам – семья в отъезде, и нелепо, резко, грубо дрочит, открыв в телефоне одну из их общих с Хью фотографий. Пока идет знакомство и первое обсуждение старта «Ганнибала», им с Хью удается держать себя в руках – они все-таки профессионалы. Со стороны кажется – встретились два хороших знакомых, не больше. Брайан внимательно смотрит на них при первой читке – даже не скрывает, что остальные серии пока только в набросках, и ему нужно понять, как будут взаимодействовать главные герои. Взаимодействовать, какое слово – Мадс мысленно усмехается. Интересно, одновременные оргазмы можно считать удачным взаимодействием? Они вдвоем молча выходят, и Хью без единого слова садится к Мадсу в машину. У датчанина висит на языке вопрос – куда они едут, что будут делать, но пока он наблюдает. Хью повзрослел, он больше не симпатичный мальчик с кудрями, его очарование превратилось из игрушечного ружья в ядерное оружие с огромной площадью поражения. Нервозность осталась, но вместе с ней пришла уверенность в себе, в своей привлекательности. Мадс паркуется возле дома, где снял квартиру – в конце концов они точно будут пить, и значит машину нужно оставить. Хью медленно, как будто думая о чем-то, отстегивает ремень, и вдруг как в броске наклоняется к датчанину и целует его. Сразу настойчиво, глубоко, привычно, как будто не было этих лет порознь. Мадс судорожно обхватывает его за затылок, запускает пальцы в кудри, боится оторваться. Проводит ладонями по плечам, рукам, по бокам, чтобы понять – вот он рядом, это не вымысел, не сон, не эротическая фантазия. И теперь, стоя в переговорной рядом с кабинетом Фуллера, перебирая воспоминания восьмилетней давности, Мадс не может вспомнить, как они тогда оказались в начале в лифте, а потом у него в квартире. Хью такой теплый, знакомый, родной, и все-таки – другой. Более властный, что ли. Мадс просто чувствует, как его милый британец ведет в этом сплетении тел, и охотно отдает ему контроль. Что контроль – после такой разлуки он готов отдать ему, что угодно. Несколько перевернутых стульев, какой-то кофейный столик, попавший под ноги, и вот Мадс уже лежит, растянувшись на огромной кровати, совершенно голый, и Хью смотрит на него сверху вниз, всего лишь расстегнув рубашку. - Ну и как тебе было без меня? Много еще мальчиков влюбил в себя? – Хью умудряется говорить, довольно ясно и четко, как будто читает Шекспира, и опускается рядом на кровать, осторожно начинает целовать. В начале около уха, потом вдоль челюсти, ниже по шее. Мадс не может связно отвечать, он все-таки не доктор Лектор с его железной выдержкой. - Кем я был для тебя: проверкой твоего очарования? Или наработка сексуальных навыков? Случайным приключением? Мадс Миккельсен, секс-символ Европы. Звучит прекрасно, - британец вылизывает ключицу, спускается ниже, покусывает за сосок. Мадс никогда не помнил его таким властным и уверенным в том, что он делает. Датчанину все равно, кто из них сегодня будет принимающей стороной, ему просто хочется, чтобы это длилось вечно. - Я ведь был в тебя влюблен. До тебя у меня не было мужчин, тем более таких. Которых хочет добрая половина мира. Сколько у тебя поклонников, которые дрочат на тебя по ночам? Миллионы? Десятки миллионы? Я хочу, чтобы ты сейчас думал и чувствовал только меня, - Хью повторяет языком дорожку из волос ниже пупка и глубоко берет член в рот. Да ни о ком он не может думать уже давно, кроме этого кудрявого мальчишки, из которого вдруг выросла такая стерва. Или как это в мужском роде будет звучать? Стервец? Мадс чувствует, как два влажных пальца проскальзывает внутрь него, и от этого перехватывает дыхание. Черт, сколько же времени они потеряли. Когда они пришли на вторую читку после трех дней в постели, Брайан предусмотрительно дал всей группе две недели перерыва. Формально дело было в том, чтобы он что-то дописал в сценарии, на самом деле – они просто вели себя в курилке и возле кофемашины, как возбужденные, влюбленные подростки, которых ведет от возможности трогать друг друга, передавать сигарету, поглаживать, что-то шептать на ухо. Им нужно было время что-то наверстать. Они трахались до одури, в перерывах орали друг на друга - чаще Хью, шептали какие-то безумные нежности - скорее Мадс, который в буквальном смысле на коленях пытался вымолить прощение, кормили друг друга с рук, вместе ходили в душ – в общем классический набор шаблонов, которые так свойственны влюбленным во всем мире. Время съемок первого сезона пролетает на одном дыхании. Им обоим идет на пользу много хорошего секса, интересная работа, потрясающие перспективы. Кажется, что мир замкнулся вокруг съемочной площадки, вокруг Торонто. А все остальное – семьи, прочие проекты, сложные вопросы – осталось очень далеко. Но между сезонами пауза, и тут они сбегают второй раз. На этот раз недалеко – в Канаде много мест, где уютный домик окружен лесами на тысячи километров и никого больше. Казалось бы, зачем бежать? Брайан постарался создать им условия, в которых им бы было максимально комфортно. Но у Хью сдают нервы – он теряют свою уверенность и опять превращается в нервного, дерганного мальчика, который не знает, что делать дальше. - Ты был прав тогда, после «Короля Артура». Мы не смогли бы им всем признаться. Мы бы сломали жизнь и карьеру. Себе, друг другу. Мир только кажется таким толерантным. Пока мы в маленьком мирке Брайана, все хорошо, но стоит только выйти туда, к камерам и вопросам – я не выдержу. Я не смогу, - несмотря на горящий камин и гору одеял, Хью просто трясет. Мадс уже привык – к этому разговору они возвращаются ни первый, и даже не десятый раз. Он просто молча массажирует вечно мерзнущие ноги любимого и ждет, когда тот выговорится. - Мы конечно можем скрываться. В конце концов не обязательно это все предавать огласке. Но что мы скажем дома? Развод это скандал. И дети, - Хью стонет и прячет лицо в ладонях. Мадсу не хочется, чтобы ему было так больно. Он куда больший оптимист и одновременно фаталист – он любит этого мальчика, и живет здесь и сейчас. Что будет завтра или после окончания сериала – они решат вместе, и обязательно справятся. Но пока не может убедить в этом Хью. Хью опять мягкий и податливый, как тогда, в трейлере на съемках «Короля Артура». Они лежат на полу возле камина – несколько одеял, какие-то полосатые подушки. Ластится к рукам Мадса, облизывает каждый палец. Слишком широко раскидывает ноги и, закинув их на бедра датчанина, притирается как можно плотнее. Как будто подставляет под ласку каждый сантиметр своего тела, красуется под взглядами до одури влюбленного в него мужчины. Каждый раз Мадс пытается входить мягко, двигаться медленно и ласково. Но несмотря на регулярный секс, Хью такой узкий, такой горячий, так стонет и мечется под ним, что долго датчанин не может сдержаться – движения становятся размашистыми и яростными, самоконтроль улетает в дымоход. Мадс опять встряхивает головой – он как будто вернулся в тот домик, с его запахом дыма и дерева. Ему нужно как-то совладать с эрекцией и подготовиться к разговору с Уиллом, который вот-вот выйдет из кабинета Брайана.