until the stars go out

      Увидеть его спустя столько лет, да еще и в таком месте, было неожиданностью. У Уена не было ни малейшего представления о том, как его бывший лучший друг Чхве Сан оказался в сеульском баре, да еще и не в самом дорогом, ведь еще вчера тот разгуливал по улицам Нью-Йорка (Чон видел в историях инстаграма). Даже если общаться они прекратили около пяти лет назад, парень продолжал упрямо просматривать каждый выложенный пост, каждую историю, словно это могло хоть что-то изменить. Как будто бы Чхве, проверяя количество просмотров, наткнулся бы на имя старого друга и примчался в Сеул, чтобы попросить прощения за все и раскрыть руки для теплых и таких родных объятий.       От количества выпитого алкоголя в голове плывет, и поначалу даже кажется, что Сан — не больше, чем галлюцинация, нарисованная затуманенным сознанием Уена, что даже спустя пять чертовых лет не может отпустить. Но бывший друг был реален, ведь даже мозг Чона не смог бы передать образ повзрослевшего Чхве Сана столь точно. В виде бывшего друга было что-то болезненно родное, что заставляло бедное сердце обливаться кровью.       Парень с громким стуком роняет голову на стол. Он чувствует себя отвратительно.       Кажется, надо прекращать пить. Есан был прав, когда говорил, что Уен совсем разучился жить по-нормальному. Его как будто лишили какого-то жизненно важного органа, выкачали всю кровь и оставили пустой оболочкой слоняться по миру без возможности любить кого-то другого, кто не был Чхве Саном.

***

      — Ен-а, а ты знал, что когда люди перестают общаться, на небе пропадает звезда? — Сан шепчет едва слышно, чтобы не разбудить родителей Уена, любезно разрешивших остаться на ночь. Мальчики смотрят через открытое окно на ночное небо, сплошь усыпанное звездами.       — Пропадает? — Чон поворачивается в сторону друга, наивно хлопая глазами, — А если на небе много звезд, это значит, что никто не расстается?       В ответ слышится только тихое «Не знаю». Старший переводит взгляд на Уена, и тому стоит титанических усилий не утонуть в глазах напротив. Младший не знал, что это за магия, но в них хотелось смотреть вечно. Было ли дело в разрезе глаз, либо же просто в каком-то невероятном очаровании, но Уен явно попался на эту удочку.       Он снова смотрит на небо.       — Надеюсь, наша звезда никогда не исчезнет, — говорит скорее себе, нежели Сану, но тот все равно слышит и кивает в ответ.       — Обещаю, она никогда не исчезнет, — чужие слова заставляют широко улыбнуться, уставившись в небо, — Вот она, кстати!       Чхве показывает на небольшую звездочку, сияющую ярче остальных. Она удивительно красива в своих разноцветных переливах, светящая словно для них двоих. Уен по-настоящему засматривается и чувствует, как в груди разливается тепло.       Конечно, их звезда никогда не погаснет.       Тогда еще они оба не знали о том, насколько глупы их детские мечты.

***

      Выходить на улицу было явной ошибкой. Погода успела испортиться, и под легкую кофту забирался холодный ветер, пробирая насквозь. Уен поежился, но возвращаться назад не было никакого желания. Сан бросил его, уехал неизвестно куда, скрыв это ото всех вокруг. И самое главное, скрыв это от Уена.       Больно. Словно вместе с отъездом старшего Чон потерял частичку себя, словно его сердце Сан увез с собой.       Взгляд поднимается в сторону неба. Оно завораживает своей темнотой, и, следуя непонятному порыву, парень принимается искать их звезду, но, как назло, никак не может ее найти. Как будто она затерялась среди миллионов светил, либо и вовсе пропала с небосвода.       — А ты ведь был прав, Сан-и, — Уен еле слышно всхлипывает, старательно сдерживая рвущиеся наружу слезы, — Когда люди расстаются, их звезда гаснет. Но ты же обещал, что она никогда не погаснет. И где теперь ты и твои обещания?       Ветер охлаждает едва влажные щеки и путается в осветленных волосах, но Чон не обращает на это никакого внимания. Его взгляд прикован к ночному небу Сеула, переставшее быть таким удивительным и волшебным. Они оба уже давно не дети. Но почему-то все еще хотелось верить, что это все неправда. Что с утра он проснется от звонка любимого лучшего друга, зовущего в кино на какой-нибудь совершенно глупый фильм, до которого им обоим совершенно нет дела.       Глубокий вдох. Уен продолжает:       — А ты ведь мог просто все рассказать, — обида, спрятанная где-то глубоко, дает о себе знать, — Мог не пропадать так неожиданно. Я же твой лучший друг, по крайней мере, был им. А ведь я так и не успел сказать, как сильно я тебя люблю. Не как друга.       Блондин позволяет себе выговориться, все так же смотря на небо, отвечающее в ответ лишь ледяной тишиной.       — Люблю. Громкое слово, но мы ведь уже не дети. Мне двадцать лет, и я влюблен в тебя уже хреновы четыре года. Я думал, что мне хватит сил признаться, но, как видишь, я не успел, — с губ слетает смешок, больше похожий на нервный, но парню все так же плевать. Плевать, если кто-то увидит его в таком состоянии. Он не нуждается в жалости.       — А знаешь что? Пошел ты к черту, Чхве Сан! Не думаю, что я тебе нужен. Ты вычеркнул меня из своей жизни, так и катись ты, куда хочешь. Я переживу. А тебя я ненавижу!       В ответ он слышит свое собственное эхо. Надо же, не заметил, как перешел на крик. Злость разрывала на части, и Уен наконец-то дал волю эмоциям:       — Ненавижу, слышишь? Не-на-ви-жу.       И только сердце тихо прошепчет: «Но все равно люблю».

***

      — Блять, — Чон выругивается. Голова раскалывается так, словно по нему проехались катком. Парень через силу отлепляет себя от стойки, встречаясь с до тошноты понимающим взглядом бармена. Он видит людей такими чуть ли каждый день, и это сочувствие скорее не более чем напускная вежливость. Он не знает, каково это: потерять друга и годы спустя встретить его снова. Чон оглядывается и, заметив Сана в компании какого-то паренька, спешно отворачивается, пустым взглядом уставившись в барную стойку. Конечно, этот придурок пришел сюда развлечься, а не запивать свое горе огромным количеством бутылок соджу или чего покрепче. И уж тем более он здесь не ради Уена. Наверняка он даже не помнит его имени. И спустя столько времени не сможет его узнать.       Замутненное сознание подкидывает все новые картинки прошлого, и Чону стоит титанических усилий абстрагироваться от воспоминаний и сконцентрироваться на реальности. Он делает вид, будто его очень интересует рисунок дерева перед его глазами, а затем в голове что-то щелкает, и парень понимает, что так продолжаться больше не может. Надо убираться отсюда, желательно побыстрее.       С трудом оказавшись на ногах, Уен в последний раз оглядывается и, не найдя знакомую макушку среди развлекающихся людей, пробирается в сторону выхода. Яркий свет прожекторов противно бьет в глаза, заставляя щуриться, а то и вовсе зажмуриться и добираться вслепую.       Заветный выход все ближе, а толкающихся людей все меньше, и Уен спокойно выдыхает. Он вызовет себе такси и уедет домой, а наутро обязательно выслушает лекцию Есана о том, как важно уметь отвечать на звонки, но сейчас эта перспектива казалась как никогда привлекательной. Лучше уж так, нежели находиться здесь, зная, что где-то рядом может находиться чертов Чхве Сан. От этой мысли внутренности скручивало узлом, а к горлу подступал ком.       У самого выхода в него врезается какой-то парень, и Уен уже открывает рот, чтобы обматерить того придурка, что не смотрит, куда идет, как все слова застревают в глотке.       — Извините, я не хотел, я не ударил вас? — этот голос он узнает из тысячи. Даже если внезапно потеряет слух и останется глухим на всю оставшуюся жизнь.       Чон боится повернуться, потому что прекрасно знает, кто с ним говорил. Разум кричит о том, что нужно бежать и желательно со скоростью света, но ноги совсем его не слушаются, приковывая парня к полу. На негнущихся конечностях Уен поворачивается в сторону говорящего, пока на губах появляется жалкое подобие улыбки:       — И тебе привет, Сан-и.       В глазах напротив читается неподдельное удивление, тут же скрытое под маской напускного спокойствия. Кажется, Сан научился контролировать эмоции. Это похвально. Жаль только, что Уен не мог похвастать тем же.       — Ен-а? — одними губами произносит старший, — Ты так...       — Изменился? — Чон вскидывает брови и как-то нервно усмехается, — Знаю. А теперь, я, пожалуй, пойду. Было приятно увидеться с тобой.       И не успевает он сделать хоть шаг в сторону двери, ведущей на выход, как его хватают за руку.       — Постой. Тебе не кажется, что нам нужно поговорить?       «Кажется. Но если я останусь здесь еще хоть на секунду, я сойду с ума окончательно».       — Поговорить? Нам? — внутри начинает закипать злость, и младший позволяет ей выйти наружу, — То есть ты вот так появляешься ни с того ни с сего и говоришь, что нам стоит поговорить? Прости, но нет, Чхве Сан.       Уен вырывается из хватки старшего и уверенно идет в сторону выхода. Сердце вступает в схватку с мозгом, требуя остаться здесь, чтобы поговорить с Саном, может, даже услышать чужие извинения, но разум упрямо твердит обратное. Предал один раз, значит, предаст и второй. Снова исчезнет на несколько лет, не собираясь ничего объяснять. Нет, Чон не собирается повторять собственных ошибок.       Стоит парню покинуть пределы бара, в лицо ударяет прохладный ветер, освежающий мысли. Пожалуй, стоит заказать такси. О Сане не хотелось думать совершенно, но сердце обливается кровью от осознания, что, если в предыдущий раз сбежал старший, то сейчас именно Уен пытался исчезнуть, избегая разговора. Ощущение, что он упускает какой-то шанс, не покидало парня, и он невольно обернулся, сам не зная для чего.       И поспешно отвернулся, стоило ему пересечься взглядом с бывшим лучшим другом. Конечно, он пошел следом. Уен даже успел забыть, каким упрямцем был Сан. Всегда добивающийся своих целей, он был готов пойти на все, лишь бы заполучить желаемое. А сейчас кто-то вбил ему в голову, что он обязан поговорить с младшим, а значит, он этого добьется.

***

      — Ен-а, — Сан смотрит прямо перед собой, почему-то избегая взгляда парня напротив. Они сидят в комнате Уена, куда они любили заваливаться после уроков, — Меня Харин на свидание позвала.       Уен поднимает вопросительный взгляд на друга, отвлекаясь от домашнего задания. Конспект конспектом, но он подождет, когда дело касается Сана.       — И? — Чон намекает старшему на то, что тот может продолжать, однако, тот почему-то не спешит. И выглядит так, словно его что-то беспокоит. Парень не может понять, что именно, но шестое чувство подсказывает, что это как-то связано с этой Харин.       — Ну, я не знаю, как себя вести с ней. Мне обнять ее? Может, поцеловать? А если ей не понравится? — целый поток вопросов срывается с чужих губ, и младший не успевает обрабатывать информацию.       — Подожди, — Уен прерывает старшего, отодвигая тетрадь в сторону и укладываясь на освободившееся место на столе, продолжая смотреть на взволнованного Чхве, — Это же она тебя позвала, как ей вообще может что-то не понравиться?       Со Харин, вообще, была самой красивой девушкой в их классе. С ней мечтала встречаться добрая половина школы, и Сан не был исключением. И вот сейчас, когда девушка его мечты сама позвала его на свидание, он начинает сомневаться? Это ли тот уверенный в себе Чхве Сан, с которым Чон знаком чуть ли не всю жизнь? Был бы Уен на его месте, он был бы на седьмом небе от счастья, но парень не был заинтересован в Харин, да и в девушках в принципе.       — Я не умею целоваться, — вдруг признается Сан, заводя размышления младшего в тупик. Что, простите?       Старший еще немного мнется, боясь продолжать, а потом совсем тихо произносит:       — Не научишь меня? Я... я знаю, это звучит странно, но ты единственный, к кому я могу обратиться. Сонхва-хен точно не вариант, если я не хочу, чтобы меня убил Хонджун-хен, Есан меня и близко не подпустит...       Мысли в голове окончательно путаются, оставляя только неоновую вывеску с надписью «что за пиздец» по центру сознания. Сан хочет, чтобы Чон научил его целоваться? Это что-то новенькое. Самым пугающим был факт, что им в действительности придется целоваться, чтобы Чхве понял, каково это. И если для старшего это могло означать только то, что он точно не опозорится перед Харин, то для Уена это значило слишком многое, чего Сану уж точно знать необязательно. Не хватало еще портить чужие отношения, своим внезапным и никому не нужным «Ты мне нравишься, Сан-и».       — Я.., — парень открывает рот, пытаясь собрать мысли в кучу, но получается из рук вон плохо, — Могу научить тебя. Только с одним условием.       — Каким? — глаза напротив загораются надеждой, а на губах появляется привычная улыбка, — Я сделаю все, что хочешь, ты же знаешь, Ен-а.       — Ты будешь обязан мне рассказать про свое свидание с Харин со всеми подробностями, — нахер ему это не сдалось. Слышать про чужое счастье хотелось в последнюю очередь, но Сан нуждался в поддержке, а младший был слишком хорошим другом, — Хотя я абсолютно уверен, что она будет от тебя просто в восторге.       А сердце он запрет на тысячи замков, лишь бы не отдавало тупой болью по всему телу, стоит ему увидеть взгляд лучшего друга на Со Харин. Конечно, куда ему тягаться с этой доброй, милой и просто невероятной (и еще миллион эпитетов, которыми ее наделил Сан) девушкой? Нет, с ней ему соперничать бесполезно. Да и глупо. Сан смотрит на Чона сквозь призму дружбы, не более. И от этого становилось только больнее.       — Ты правда так думаешь? — Чхве неловко улыбается, мило щурясь, от чего сердце Уена пропускает тысячу ударов.       — Конечно, Сан-и. И прекрати на меня так смотреть, словно я тебе жизнь спас, — Чон строит недовольную гримасу, на что получает только смешок от старшего. По телу тут же разливается тепло.       «Не смотри на меня так, иначе я могу поверить в то, что нравлюсь тебе»       Учить друга целоваться — не то, на что рассчитывал Уен, и это выходит максимально неловко. Они долго смотрят друг на друга, пока старший не решается податься вперед и неуклюже чмокнуть Чона в губы. Шеки обретают лиловый оттенок, а все тело покрывается мурашками.       Хочется больше.       И Уен поддается этому желанию, сокращая расстояние между ними до ничтожных миллиметров и обхватывая чужую шею ладонями. Он целует со всей осторожностью, словно боится, что Сан в его руках может испариться, словно это окажется очередным дурацким сном. Чужие руки оказываются на талии, мягко сжимая, и сам Чхве начинает отвечать со всей нежностью и заботой, будто влюблен он вовсе не в Харин, а в парня напротив.       Поцелуй пьянит не хуже крепкого алкоголя, плавит внутренности, а Уен совсем и не против расплавиться. Хочется остаться в этом моменте навечно, особенно, когда старший совсем отпускает себя и позволяет прикусить чужую нижнюю губу.       А после момент рушится, стоит Сану отстраниться и взглянуть так, словно ничего не произошло.       — Ну как? Ей понравится?       Чон отрешенно моргает, пытаясь вернуться в реальность, после чего до него доходит. Ну конечно. Это все ради Харин.       — Думаю.., да? — парень мечтает себя ударить, желательно до потери сознания. За то, как дрогнул его голос. За то, что позволил себе больше, чем следовало. За то, что вообще ввязался в это дело, когда следовало отказать другу. Сан и так прекрасно справлялся, зачем вообще ему понадобилась помощь? Вслух же он только произносит:       — Ты был неплох, но тебе недостаточно практики, не думаешь?       И это стоило того, чтобы снова почувствовать вкус клубничной гигиенички на своих губах. Снова быть захваченным в плен чужими крепкими руками и потерять всякий контроль над своими мыслями. Он пожалеет об этом, но он, Чон Уен, всегда умел справляться со своими проблемами. Неужели и в этот раз он не сможет справиться?

***

      — Уен-а, нам нужно поговорить, — Сан преграждает всякий путь к отступлению, — Прошу, выслушай меня.       Парень смотрит исподлобья, разрываясь между желанием вырваться из чужой хватки и сбежать на край вселенной, где никакой Чхве Сан не сможет его достать, либо же подчиниться и выслушать все то, что ему собирались сказать. Разум требовал уйти, сердце кричало остаться. И кто он такой, чтобы пойти против своего сердца?       — Хорошо, давай поговорим, — Уен сдается, — У тебя есть ровно десять минут, пока за мной не приедет такси.       Врет. Он не заказывал машину, и приехать за ним мог максимум только Есан, наверняка уже обзвонивший весь Сеул, лишь бы найти своего горе-друга.       — Ен-а, я хотел бы извиниться, — Сан, видя чужой настрой, отпускает младшего и отходит на небольшое расстояние. Повеяло холодом, — За то, что уехал так неожиданно и не выходил на связь. У моих родителей были серьезные проблемы, и нам пришлось отсюда уехать. Мы не могли здесь появляться долгое время, и как только мне представилась возможность, я примчался сюда. Я искал тебя, Уен-и. Чтобы попросить прощения, и, может, начать все заново? Я понимаю, ты не захочешь меня прощать, и должен был тебе это рассказать раньше, но я не хотел тебя впутывать и...       — Не хотел впутывать, да?! — Чон взрывается, внутри снова закипает ненависть и обида на прошлое, — Я — твой лучший друг, точнее был им! И ты не мог рассказать мне все, что происходит? Я должен был просто ждать тебя эти чертовы пять лет, словно верный песик? Я не Хатико, Сан, и ждать, когда ты просто соизволишь появиться и все мне рассказать — это не про меня. Мы уже давно не маленькие дети. И я больше не собираюсь бегать за тобой по пятам. Спасибо, конечно, за извинения, но нет, Сан. Ничего общего между нами уже не будет. Живи своей жизнью, с меня достаточно.       Уен не знает, зачем все это говорит, но остановить себя уже не может. Годы обиды, затаившейся внутри, дают о себе знать, и вывалить весь этот груз боли, что пришлось нести в одиночку, кажется лучшим решением. Хоть раз в жизни ему предоставляется возможность не рыдать в плечо Есана, а высказать все лично. На глазах выступают слезы.       Молодец, Уен, ты опять все испортил. Выглядеть настолько сломленным перед бывшим лучшим другом — это ведь то, о чем ты мечтал?       Истерика берет вверх над и так нестабильным парнем, и поток слез, что лились из бездонных темных глаз, не удавалось удержать. Больно. И чертовски холодно. И зачем ему вообще понадобилось тащиться в какой-то бар в такой лютый мороз?       А потом холод прекращается, уступая место долгожданному теплу. Сан обнимает осторожно, боясь спугнуть, гладит по волосам и шепчет какие-то глупые фразы, смысл которых до младшего не доходит. Уен слышит едва слышную и немного бессвязную речь на грани сознания, но даже это почему-то успокаивает. Дыхание выравнивается и подстраивается под чужое. Словно само тело способно функционировать только рядом с Саном.       — Прости. Я не знал, что тебе будет так трудно.       На душе отчего-то становится спокойнее. То ли это слова старшего так на него влияли, то ли просто долгожданным эмоциям удалось выйти наружу, но дышать и вправду стало легче.       Слезы неприятно стягивают щеки и парень спешит из вытереть рукавом куртки.       — Смотри, — Сан вдруг отстраняется и указывает рукой куда-то в небо, — Это же наша звезда!       Чон медленно поворачивается в нужную сторону и теряет дар речи. И правда, их звезда. Та, что принадлежала только им двоим и никому больше.       Может, еще не поздно исправить?       Уен переводит взгляд на старшего, что завороженно смотрит в небо. Улыбка против воли появляется на губах. Отчего-то в голове мелькает мысль о том, что с черным цветом Сану идет гораздо больше, нежели тем красным, что видел Чон в чужом инстаграме.       Не поздно.       И они оба приложат к этому свои усилия.