За три тысячи километров

Иногда Тэхёну кажется, что он не справится. Он просыпается один в холодной постели, смотрит на наручные часы с подсвеченными пять тридцать утра и понимает, что ещё несколько таких дней — и он не вывезет. Но он встаёт, превозмогая усталость, спешно принимает душ, потому что с собственным домом, двумя детьми-школьниками, учебное заведение которых расположено в сорока минутах от дома, и собакой, которая трижды в неделю, словно ребёнок в детский сад, отправляется на воспитание к кинологу, времени на себя практически не остаётся. Разве что после десяти вечера, когда весь дом, дай Бог, спит, а все домашние дела, в том числе уборка и готовка, пройдены — есть минут пятнадцать на почитать или помедитировать, чтобы успеть выспаться и проснуться следующим утром в пять тридцать в пустой и чертовски холодной постели. Снова. Ладно, окей, если бы Тэхёна спросили, в чём его проблема, он бы развёл драму и, утрируя, привёл бы в качестве аргументов домашнее хозяйство, малышню и большое пушистое животное, которое слушается его во всём, но по-прежнему гадит на ковёр. На самом деле, он бы не признался, что дело не в его «тяжкой» жизни и обязанности воспитывать детей, как подобает отцу, а в том, что у него есть муж. Вот так просто. У него есть муж, это подтверждает свидетельство о браке, свидетельство о рождении детей, множество подписей в различных школьных бумажках, прошлогодние заметки на холодильнике и вещи в шкафу в их спальне. Но это только факты, потому что физически его муж бывает дома… Тэхён бы сказал «раз в год», но на самом деле около десяти-пятнадцати дней в месяц, остальные дни месяца или нескольких месяцев он работает, вынужденно перемещаясь в разные города, иногда и страны. У Тэхёна есть муж. Он замечательный, он подарил ему двух прелестных малышей, которые выросли и превратились в прекрасных альфу и омегу, в паре которой омега является старшим — на целых семь минут! — и, нарушая каноны, защищает своего младшего брата альфу в школе. Муж Тэхёна стройный и статный мужчина, с ровными ногами, обворожительной улыбкой и гибким телом. Муж Тэхёна так верен своей любви и семье, что под риском увольнения отказался во время рабочего процесса снимать обручальное кольцо с пальца, доведя этим продюсера до истерики, потому что в его работе особое место занимает имидж. Конечно, работы он не лишился, потому что, во-первых, он является одним из самых востребованных танцоров в музыкальной индустрии, во-вторых, рэпер Мин Юнги, в подтанце которого он выступает, является его хорошим другом, из-за чего иногда получает поблажки от непосредственного начальства. Муж Тэхёна вполне адекватно распределяет личное и рабочее время, он удобно для себя и семьи выстроил свой режим, чтобы наслаждаться работой и не забывать о родном, и это никогда не было проблемой, но иногда у Тэхёна, его любимого мужчины, случаются такие периоды в жизни, когда ему не хватает его, между прочим, законного омеги. У Чонгука сейчас около шести утра, его рабочий день начинается значительно позже, чем у Тэхёна, потому что репетиции проходят почти весь «светлый» день, вечером у Юнги начинается сначала саундчек, во время которого тим бэк-танцоров имеет возможность отвлечься и отдохнуть перед концертом, а затем они все вместе выступают до полуночи. Иногда Чонгук остаётся на афтепати, но если в туре это выступление является последним, то он со всеми прощается едва ли не на концертной площадке и сразу же оттуда едет в аэропорт. К мужу и малышам, которые и не малыши вовсе давно. У Тэхёна уже восемь, начало рабочего дня. Он не так крут, как его талантливый муж, который добился внимания кровью и потом. Он всего лишь продажник в небольшой компании, но иногда, после удачных сделок, он приносит неплохую зарплату домой. Чонгук его в этом обгоняет, но никто из-за денег не считает и не чувствует себя лучше или хуже, Тэхёна это точно не угнетает или расстраивает, сколько бы он не зарабатывал, главное, что его успокаивает, это что все в его семье здоровы и счастливы. Почти все. Он долго сомневается — когда Чонгука нет рядом, кажется, что вместо одного дня проходит год, а одна минута заменяет сутки. Ровно минуту он думает и всё же нажимает на зелёный кружок фэйстайма, прикрыв глаза, чтобы в случае недозвона не видеть этой трагедии. Отвечают ему, к счастью, после двенадцатого гудка. На весь экран растягиваются растрёпанные и торчащие во все стороны каштановые волосы, белоснежная подушка и солнечный свет, заливающий собой комнату и режущий глаза даже Тэхёну. На весь экран видно любимое лицо с витиеватыми полосками от подушки, опухшими губами и синяками под глазами. Опять себя не бережёт. — Что-то случилось? — хрипят с той стороны и моментально зевают, спрятав зевок в подушке и оставшись прижиматься туда носом. Чонгук безумно сонный, но пытается хотя бы слушать, и Тэхён давит рвущийся из груди стон одиночества и желания прикоснуться к возлюбленному, который сейчас за три тысячи километров от дома. Ему безумно хочется прижаться к горячему после сна телу и расцеловать щёки, губы, переносицу, прикусить под недовольный стон мужчины подбородок. Окружить заботой и защитой, впитать его аромат и оставить свой. Такого Чонгука хочется съесть. Тэхён ставит запись экрана, чтобы насладиться утренним разговором, пересмотрев его в обед, и улыбается, когда Чонгук приоткрывает один глаз и поднимает бровь. — Тэхён? — Всё в порядке, просто я скучаю. Чонгук отворачивается всем лицом в подушку и шумно стонет, заставляя Тэхёна расслабиться и рассмеяться. Бесспорно, Чонгук тоже скучает и нуждается в мужчине, но конкретно сейчас он больше всего не хотел просыпаться практически на рассвете. Его муж явно через силу поднимается с постели, садясь и тут же прикрывая лицо одной ладонью, держа второй телефон напротив себя. — Чёрт, как же ярко. Который час вообще… Тэхён! — Чонгук вновь стонет, качая головой и тут же зевая. — Ты не мог соскучиться на два часа позже? — Тэхён посмеивается. — Не стыдно тебе? Чонгук потягивается, пока Тэхён, заразившись его сладким пробуждением и зевнув в унисон, ежесекундно впитывает каждое его движение, и протирает двумя пальцами глаза, сжав переносицу, затем смотрит прямо в камеру. — Ни капли, — почти шепчет Тэхён, улыбаясь так широко, что улыбка растягивается на весь его экран. Такие созвоны — не конкретно с первыми лучами солнца, а ежедневные или, по мере возможности, еженедельные видеозвонки — вошли в традицию с тех пор, как Чонгук был вынужден по работе покидать город, в котором живёт его семья. Вначале пара старалась общаться сообщениями, чтобы не отвлекать друг друга или не надоедать своим «мне плохо без тебя» и «я так скучаю». Но эта учтивость быстро сошла на нет, как только Чонгука не было дома больше месяца. Тогда посыпались звонки, которые сменились видеозвонками. Вместе с тем, Чонгука иногда накрывало с головой, в определённые дни он особенно сильно хотел увидеть малышей, которые в то время посещали только детский сад, а Тэхён, воспитывая маленьких детей самостоятельно в те периоды, когда муж отсутствовал рядом, часто нуждался в советах или срочных обсуждениях того или иного решения касательно их маленьких сокровищ. Поэтому их видеозвонки вошли в норму. Из нормы отклонялись звонки в шесть утра, но Тэхён слишком сильно скучал по мужу, а Чонгук слишком сильно его любит, чтобы ругаться или обижаться. Чонгук копирует его настроение, постепенно улыбаясь с той же силой, что и возлюбленный. Со стороны это наверняка выглядит забавно: взрослые мужчины смотрят в экраны своих смартфонов и бесконтрольно широко улыбаются, словно соревнуются, кто сильнее. Чон приближает телефон к лицу, заметив что-то с той стороны, и уголки губ ползут вниз, брови непроизвольно сводятся к переносице. — Ты перестал пить витамины? Тэхён, я отсюда вижу, насколько у тебя сухая кожа. Ты хочешь, чтобы я заставил папу ежедневно навещать тебя и проверять твоё состояние? Тебе нужно принимать таблетки всего лишь два раза в день, тут даже напоминалку ставить не нужно, хотя я прикрепил лист а-четыре на холодильник, чтобы ты не забывал… Их холодильник завешан напоминаниями, из-за которых не хватает места для новых магнитов, привозимых Чонгуком из туров Юнги. Пару месяцев назад у Тэхёна стала сильно шелушиться кожа лица, он обратился к дерматологу и после сотни — он любит утрировать, ему бы в актёры попробоваться… — пройденных анализов получил длинный список запрещённых продуктов, рекомендованную диету, перечень лекарств и новой уходовой косметики, которой, по его мнению, стало даже больше, чем у Чонгука. — Чонгу, Чонгу, — зовёт Тэхён, когда Чонгук продолжает возмущаться, отведя взгляд от камеры и уставившись куда-то в стену. — Всё нормально, я пью витамины, просто только что пришёл с улицы и ещё не нанёс крем. Чонгук недоверчиво щурится, морща нос, и приближает фронталку к одному глазу, словно намекает, что следит за мужчиной. Оба начинают посмеиваться и возвращают телефоны в нормальное положение. Чонгук без слов рассматривает его лицо и непроизвольно улыбается, наслаждается и подпирает голову коленом, поставив ногу на постель и прижав её к груди. — Дома всё в порядке? — Без тебя одиноко, но мы все в порядке. Тэхён поворачивается к окну, в моменте вспоминая, что он забыл задвинуть жалюзи, и теперь их островок широкого офиса залит солнечным светом так же, как у Чонгука. Стол Тэхёна стоит практически возле окна, слева от него в метре стоит соседний стол коллеги, а справа — офисная перегородка, за которой соответственно расположены парные столы. Так расставлены почти все рабочие места в офисе, исключая некоторые застеклённые кабинеты, в которых по одному или двое сидят руководители разных отделов, собранных на одном этаже. Тэхён морщится, хватает первую попавшуюся тетрадь со стола, прикрываясь ей от солнца, и замечает, как Чонгук нежно улыбается. — Немного осталось и я буду дома, устать успеешь от моего внимания. — Боюсь, ты устанешь от меня раньше, чем успеешь прилететь домой. Чонгук понимающе кивает и через мгновение практически подскакивает на месте с приоткрытым ртом от осознания. — О, чёрт, точно, Тэхён! Прости, что вчера не написал, Юнги встретился с каким-то другом, с которым, по его словам, они не виделись больше года, но этот парень, как же его… Чимин вроде… — Чонгук меняет позу, опустив ноги на пол, а руки с телефоном на колени, и теперь Тэхён видит его снизу, рассматривает родинку под нижней губой, слегка надутые губы в секунды молчания, потому что лицо мужа после сна всегда максимально расслабленное, и ровный нос, которым он иногда шмыгает. — Этот Чимин утверждал, что он недавно приезжал к Юнги на один из концертов в Китае, но Юнги что-то канючил в ответ, как ребёнок малый, пытался ругаться, потом внезапно запел отрывок из First Love, ну, та, где он… — Я помню. Про человека, с которым он учился в школе, затем их разъединила судьба, но он решил, что через время этот человек найдёт Юнги в лице или образе другого человека. — Но ты же понимаешь, что там не совсем про это? — улыбается Чонгук, слегка склонив голову и хихикнув, когда Тэхён закатывает глаза. Его мужа всегда раздражает, когда в их разговорах всплывает Юнги. Он их общий друг, более того, друг семьи и их детей, но иногда его бывает слишком много. Тэхён ревнует к нему не из-за факта существования успешного мужчины рядом с Чонгуком, а из-за внимания, которое он не получает и разделяет с их общим другом. Когда Чонгук начал с ним сотрудничать, он боялся, что в Тэхёне проснётся конкуренция или дикая ревность, но даже когда спустя годы совместной работы среди членов роудиса абсолютно все, шепчась за спинами Чонгука и Юнги, говорили и не скрывали, думая, что у них роман, Тэхён не злился, более того, даже ни разу не пошутил на эту тему или не задал ни одного подозревающего вопроса мужу. Он всегда и во всём верил и верит ему и никогда в нём не сомневается, и у них это взаимно. Такой гармонии завидуют все, кто с ними знакомы. — Я вчера закончил тренировку часов в десять, выхожу из душа, а мне названивает Юнги. Я отвечаю, а на той стороне незнакомый голос, который просит сказать, где Юнги живёт, потому что он напился и не может идти сам. Я, естественно, испугался, подумал, его там похитили или фанаты его нашли в таком состоянии… — Да кому он нужен там, — бубнит Тэхён, опустившись подбородком на стол, но Чонгук фыркает на него, чтобы не перебивал. — Договорились с ним встретиться, я приезжаю, а там сидят эти, один другого лучше, оба качаются, вертолеты ловят, у обоих вся одежда и волосы в песке, рядом валяется разбитая бутылка соджу. Чимин рассказал, что они встретились в караоке, выпили, потом вышли к пляжу и решили полежать на песке, а потом догнаться, купили соджу, вернулись на пляж, и там Юнги разбил бутылку. И тогда Чимин понял, что ему пора домой. — Навевает воспоминания об одном корпоративе, да, дорогой? — Так, давай не отвлекаться от темы. — Чонгук снова морщит нос, а Тэхён бесшумно смеётся, вспоминая, как Чонгук однажды перепил на корпоративе одной из нескольких танцевальных студий, в которых он подрабатывает, когда туров не бывает длительный период, а осознал, что пора домой, когда уронил бокал с коктейлем в декоративный фонтан в ресторане. — Я их обоих отвёз к себе, они сейчас мирно дружно спят на диване в соседней комнате… боже, я скину тебе фотку, в какой позе они заснули. За то количество компромата на Юнги, который я собрал за все эти годы, меня можно было бы засудить, — Чонгук забавно хохочет, мотая головой. — Утром будем выяснять, что у них за отношения, но я клянусь, Тэхён, от Чимина за километр несло Юнги, и он до последнего не отпускал его руку в машине. — Думаешь, не просто знакомый? — Я видел, как пьяный в сопли Юнги зачитывал какому-то парню, о котором я никогда не слышал, строчки из песни о первой любви, в которых звучало что-то типа «Никогда не отпускай мою руку, я никогда не отпущу твою». Чонгук на этих словах вскидывает одну бровь, уставившись на Тэхёна. Муж выдыхает, пожав плечами. Юнги довольно своеобразный человек. Он очень вежлив, уравновешен и добр, но иногда его характер или поведение напрягают. Юнги бывает равнодушным или вымотанным, опустошенным — в основном, когда много времени и сил тратит на сочинение новых текстов или мелодий, погружаясь без контроля за часами, — в такие моменты он может не отвечать на звонки или сообщения, выпасть из жизни на неделю, запустить своё жильё, может куда-нибудь спонтанно уехать и пропасть с радаров. Однажды поиски Чонгука дошли до полиции, с тех пор Юнги, как минимум, старается предупреждать о нашествии вдохновения и возможных последствиях своего менеджера. В основном, из-за таких моментов или динамичного образа жизни мало кто задерживался рядом с Юнги. Более того, немногие смогли бы смириться с таким рабочим расписанием, как у Чонгука, но Тэхён слишком сильно его любит и верит, и вместе они справляются. С Юнги мало кто справлялся, поэтому к своим тридцати четырём годам он одинок. — Может, Чимин его бешеный фанат, который добился внимания звезды, а Юнги разрывается между карьерой и личной жизнью. А ещё, как бы Юнги не доверял Чонгуку или Тэхёну, всё, что касается его личной жизни, чаще всего остаётся в секрете. Но он пообещал и заверил, что когда он полюбит, они увидят это и без его разъяснений. — Я уже не в том возрасте, чтобы ночью искать пьяную звезду и выяснять, с кем он там не может свои проблемы решить. Когда он проспится, я потребую дополнительный день к отпуску за его поведение. Тэхён смеётся, взглянув на соседний стол слева и поздоровавшись с подошедшим коллегой. Молодой парень на десяток лет младше Тэхёна салютует ему двумя сжатыми пальцами и снимает очки с тёмными линзами, под которыми скрывалась гематома под одним глазом и разбитая бровь над другим. Тэхён на секунду отвлекается, непонимающе сморщившись и разведя руками. Его коллега усмехается и щёлкает по горлу пальцами, имея в виду, что вчерашний вечер прошёл чересчур активно. Постепенно помещение заполняется опаздывающими сотрудниками, которые успели прибыть раньше начальника. Сынмин, его коллега, заочно знакомый с Чонгуком благодаря частым видеозвонкам, наклоняется к его телефону, махнув ладонью. Заметивший его внешний вид Чонгук, округляет глаза и приоткрывает рот, хмыкнув. — Вот если мой начальник не выделит мне дополнительные дни отпуска, у него появится такой же фингал. Привет, Сынмин-а. Сынмин задорно смеётся, скинув куртку на спинку компьютерного стула, и хрипит сорванным голосом в ответ. — Тэхён, закрой уши, я собираюсь в тысячный раз признаться юмору твоего мужа в любви. — Чонгук закрывает лицо ладонью, засмеявшись, а его муж лишь обессиленно пожимает плечами, облокотив телефон о монитор и откинувшись на спинку кресла. — Крутой и суровый рэпер так и не открыл мою валентинку? Я год жду ответ на приглашение выступить на моём дне рождении. — Увы, Сынмин, крутой и суровый рэпер порой не здоровается даже со мной. До валентинок ещё ждать и ждать. — Ах, этот парень разбивает моё сердце. Боюсь, я скоро перестану быть его фанатом. — Мне кажется, я тоже. — У нас столько общего, Чонгук... — Сынмин поигрывает бровями, облокотившись ладонью о плечо Тэхёна. Мужчина закидывает голову на подголовник, разведя руками, мол, ничего, что я тут и всё слышу? Парень демонстративно прикрывает ему уши, засмеявшись, когда Чонгук чересчур наигранно подмигивает, приоткрыв рот, и машет вытянутыми большим пальцем и мизинцем на манер телефонной трубки. — Созвонимся, когда Тэхёна рядом не будет. — Забились, Чонгук-и. Сынмин шлёт ему воздушный поцелуй, убрав руки от Тэхёна, и достает бумажник, развернувшись к выходу. — Ладно, оставляю вас наедине. Тэхён, взять тебе что-нибудь? — Как обычно. — Ноль пять пива с сырными орешками? — Сынмин, — цокает Тэхён, закатив глаза. Это база, которую он заказывает в барах, когда в редкие моменты собирается с друзьями или коллегами, чтобы выпить и чаще всего посмотреть футбольный матч или чемпионат по боксу. У Тэхёна обычно к такому душа не лежит, он хоть и старается соответствовать Чонгуку и выполняет примитивные упражнения для поддержания формы, но спортивным шоу предпочитает кулинарные или вообще мультфильмы, зато Чонгук его противоположность и именно ему интереснее собираться с коллегами Тэхёна, чем самому Тэхёну. Очевидно, в силу его графика такое случается редко, поэтому в основном Тэхён ходит с ними за компанию ради выпивки и чтобы отвлечься от мыслей и «скучаний» по мужу. — Окей, окей. Чёрный чай без сахара с энергетическим батончиком. Тэхён кивает, слабо улыбнувшись, и возвращает внимание своему мужу, как только они вновь остаются одни. Чонгуку всего лишь тридцать два, он полон сил, это Тэхён на три года его старше и в свои тридцать пять уже мог бы начать ныть из-за ноющей поясницы. Что касается Юнги и вчерашний ситуации: Юнги ещё долго будет своеобразно извиняться за своё поведение, потому что обычно он ужасно сдержанный, скромный и тихий, и когда что-то выходит из-под контроля, он долго чувствует вину. К примеру, однажды Юнги был в доме Чонгука и Тэхёна на семейном празднике, ему позвонили из головного офиса и сообщили, что некий сотрудник агентства украл флешку с текстом песни, которую Юнги на тот момент только начинал писать. К счастью, это был бессвязный черновик, а мошенника нашли быстро, но Юнги тогда так перенервничал, что на эмоциях задел горшок с каким-то широким цветком и разбил его прямо посреди коридора. Это была всего лишь небольшая для своего вида монстера, а переживали за его тексты и состояние все присутствующие в доме на тот момент, но Юнги всё равно потом лично извинился перед каждым, малышам прислал по игрушке, а Чонгуку компенсировал испорченную вещь двумя такими же монстерами размерами с холодильник. — Чонгук, у тебя всё в порядке? — наконец, Тэхён переводит тему на более волнующую его. Чонгук ему тепло улыбается, активно закивав, и приглаживает свои волосы. — Завтра первый концерт, послезавтра второй, оттуда я сразу же полечу домой. — Я вижу синяки под глазами, ты опять перерабатываешь? — Я в норме, Тэхён. В подтверждение своих слов Чонгук встаёт с кровати и подходит к шкафу, на дверце которого висит огромное зеркало. Он переключает камеру и снимает себя в полный рост, улыбаясь, потому что Тэхён приоткрывает рот и ничего не говорит, быстро обернувшись, чтобы убедиться, что он является единственным свидетелем этого момента. Чонгук стоит в одной широкой футболке, принадлежащей мужу — неужели гнездился не так давно? — и трусах, края которых видны при любом движении руками. Чонгук ему подмигивает и оттягивает футболку ниже, скрывая трусы под ней. — Более того, хочу сказать, что я работаю сейчас намного меньше, чем обычно, больше времени провожу на природе, питаюсь максимально правильно, несколько раз даже на море сходил… — У тебя отпуск или командировка? Чонгук загадочно улыбается, наигранно отведя взгляд в сторону. — Я просто вновь основательно взялся за здоровье, к тому же, тим сейчас и без меня справляется, я же буквально несколько номеров поставил сам, так что, пока я ментально восстанавливаюсь, они отрабатывают мою хорягу. — Последний раз, когда ты так брался за своё здоровье, ты вынашивал двух малышей, — с нежностью вспоминает Тэхён, улыбнувшись. Он становится совершенно другим, когда разговор или мысли заходят об их детках. Чонгук посмеивается на его замечание, вновь кивая и двигаясь, вероятно, в сторону ванной. В любом случае, спать он уже вряд ли пойдёт. — Я вчера ночью перед сном случайно заметил Чонсо в сети в полночь. Я ему написал, но он мгновенно испарился из сети и ответил мне уже утром перед школой. Мне кажется, мы слишком часто позволяем нашим детям пользоваться гаджетами. — Чонгук натягивает спортивки и уходит в ванную комнату, установив телефон на подставке и взяв с полочки щётку с зубной пастой. — Проведи сегодня с ними беседу и проследи, если кто-то из них после десяти зайдёт в инстаграм, забирай телефоны и не возвращай, пока я не приеду. Мы договаривались с Чонсо, что он будет разграничивать свои увлечения, но он опять перестаёт нас слушаться. Даже Юсон так себя не ведёт. Юсон, он же младший брат альфа, который по всем канонам и ожиданиям родителей должен был быть в таком возрасте игривым и непоседливым, вырос спокойным и даже в какой-то степени необщительным, он практически никогда не спорит с родителями, учится по мере возможностей и сил, любит читать и всячески избегает школьные компании, в которые его как альфу пытаются затащить одноклассники. Именно он своей уравновешенностью чаще всего раздражает ребят из других классов, поэтому его пытаются обидеть, но его старший брат омега, полная его гиперактивная противоположность, защищает его от нападок, не раз наталкиваясь и наталкивая кого-либо на свои кулаки, что заставляет родителей знатно понервничать. Время от времени Чонгук поднимает предложение отправить сына в секцию по единоборствам, но Тэхён каждый раз начинает нервничать из-за этого разговора, и он откладывается на неопределённое время. Правда, супруги договорились — ещё одна любая выходка сына, и им точно придётся отправить его учиться контролировать свою энергию. — Хорошо, конечно. Чонгук, — со смешком зовёт Тэхён, и Чонгук, вернув внимание экрану, забавно замирает перед зеркалом с щёткой за щекой. Тэхён смотрит на него с безграничной нежностью, с такой любовью, что Чонгука охватывает жар, он чувствует его на таком огромном от дома расстоянии, и горячо выдыхает, придвинувшись к телефону. — Милый, мне пора работать, начальник пришёл. Мы сможем созвониться вечером? Чонгуку приходится быстро расправиться с чисткой зубов, и он убирает предметы на полочку, склонившись над телефоном. Мужчина кивает, улыбаясь. — Я постараюсь записывать тебе кружки в течение дня. — Не отвлекайся, если тебя это напрягает. — Ах да, ты же постоянно записываешь наши звонки, чтобы дотерпеть до следующего созвона, — смеётся он, покачав головой. Он тычет указательным пальцем в экран, прищурившись. — Если я приеду и найду в твоей галерее сегодняшний скрин с записи звонка, где я стою у зеркала в трусах, больше никаких звонков во весь рост, Ким Тэхён. Муж прикрывает рот, засмеявшись, и кладёт ладонь на грудь, состроив серьёзное выражение лица. — Честное слово, Чон Чонгук, я обрежу скрин до пояса. — Тэхён! — Люблю тебя, Чон, — со смешком добавляет Тэхён, махнув ладонью в камеру. Чонгук машет ему в ответ, широко улыбаясь. Тэхён спокоен, Чонгук доволен, теперь оба счастливы. Скоро он вернётся домой, и всё станет ещё лучше, потому что Юнги берёт перерыв на полгода, решив сосредоточиться на личной жизни, а позже начнётся подготовка к новому альбому и промоушен — шоу с приглашением звёзд и выпивкой, продюсером которого выступит, очевидно, Юнги — этот формат шоу его собственная задумка. Другими словами, Чонгук будет в своём городе, как минимум, полтора года, исключая редкие внеплановые поездки. Тэхён вдоволь насладится присутствием мужа в их жизни. А через время Чонгук озвучит своего преемника на свое место и сосредоточится на работе в пределах своего города, что будет означать — никаких командировок с выездом из города и страны, и ежедневное лицезрение любимого мужчины в своих объятиях по утрам без исключений. Но это произойдёт месяцами, а то и годами позже. — Я больше, Ким. Он хохочет, когда Тэхён морщит нос, втянув голову до образования второго подбородка, потому что его ещё со времён института раздражает, когда Чонгук обращается к нему по фамилии. Тэхён даже ответно мстил будучи студентом, обращаясь к нему «Чон», правда, Чонгуку было всё равно. Привычка прошла сквозь года. Сынмин возвращается на своё место, опуская на стол Тэхёна его заказ, и падает в своё кресло, со стоном вытягивая ноги под столом. — Я пошёл. — До вечера, дорогой. Звонок завершается, Тэхён собирается с мыслями и приступает к работе. Чонгук блокирует экран и склоняется над раковиной, облегчённо выдохнув. Весь звонок он делал вид, что чувствует себя отлично, но сам мучился от недомогания. Если бы не экспресс-анализы, он до сих пор был бы уверен, что его слабость, тошнота и головокружения обусловлены отравлением из-за местной пищи. Наспех умывшись без особых средств и заморочек, он вытирает лицо полотенцем и выходит из ванной, сдержав вскрик, когда замечает с противоположной стороны пялящегося на него и неподвижно опирающегося о стену Юнги, скрестившего руки на груди. Чонгук выгибает бровь, повторив его жест и скрестив руки, выражая недовольство. — Целую, люблю, обнимаю, дорогой, — стебёт его Юнги, ухмыляясь и изображая воздушный поцелуй. — У тебя есть дебильная привычка подслушивать чужие разговоры. — А у тебя ужасная привычка во время наших туров снимать дома с одним санузлом на все комнаты. Всегда, когда мне нужно отлить, ты обязательно стоишь перед зеркалом и разговариваешь со своим ненаглядным. — Во-первых, ты должен ночевать в своём доме, а не в моём. Во-вторых, больше уважения к моему мужу и твоему лучшему другу, Мин Юнги. Если мне не понравится твой тон, я солью все твои компрометирующие фотографии, сделанные за последние сутки. Юнги усмехается, закатив глаза, и мотает головой, тут же прижав к виску пальцы. — Что, голова болит? А нечего так напиваться. — О боже, ты можешь выйти из роли заботливого папочки хотя бы на работе, а? — стонет певец. Чонгук фыркает, отодвинувшись от входа в ванную. — Что поделать, это моё кредо. Я пойду что-нибудь приготовлю, пока мы будем ждать доставку, и Юнги, — Чонгук недовольно хмурит брови, и Юнги понимающе кивает, заранее соглашаясь с тем, что он скажет. — Если ты планируешь так напиваться с кем-либо, в который раз прошу, ставь в известность меня или своего менеджера, имей совесть. Юнги проходит в ванную комнату, и когда Чонгук уже отворачивается, чтобы отправиться на кухню, он зовёт его, выглянув из-за двери. — Ты не рассказал Тэхёну? Чонгук поджимает губы, мотая головой. Он пожимает плечами, улыбнувшись. — Приеду — расскажу, это не телефонный разговор. — Тоже верно. Ты сегодня поедешь в больницу? — Я уже сдал все экспресс-тесты, они пришлют анализы по почте. Пока ничего срочного не намечается, но Юнги, у меня уже есть два ребёнка, я помню, как ухаживать за своим здоровьем на первых сроках беременности. — Я до сих пор не верю, — голос Юнги становится тише, а взгляд, направленный на омегу, теплее. Он безумно любит малышей Чонгука, и его дети любят звезду взаимно, без стеснения лезут к нему на колени, выпрашивают игрушки или что подороже — не так давно Юнги подарил Чонсо синтезатор, а Юсону бас-гитару, пообещав, что когда вернётся с их папой из тура, научит их играть. Дети сильно танцами папы не увлеклись, зато другом их семьи очень даже. Тэхён больше предпочитает пассивный образ жизни, он с удовольствием выберется на природу с семьёй, чтобы просто посидеть в теньке и помедитировать, наблюдая за родными, бегающими по полям или побережью, но сам Тэхён останется отдыхать и восстанавливать ментальные силы. Чонгук иногда думает, что Юнги давно пора завести свою семью, но тот никак не идёт на контакт и игнорирует эту тему. Чон в душу не лезет, посчитав, что тема для друга болезненная. Но он уверен, что Юнги стал бы отличным отцом, если вспомнить, как безумно он любил приезжать к их детям, когда у него было время на первых порах популярности, и вместе с Тэхёном таскать их на спине или за ноги головой вниз под их оглушающий смех. Чонгук заслужено называет Юнги дядей, а он на полном серьёзе считает малышню своими племянниками. — Это ты сейчас такой сентиментальный. Пройдёт месяцев пять, опять начнётся… — Но ты правда в свою первую беременность напоминал мне носорога. — Я вынашивал двоих, Юнги, — фыркает Чонгук, закатив глаза. — Конечно, меня знатно разнесло. В этот раз он явно будет один, нашей семье не может так повезти во второй раз. — А прикинь и вправду двойня. — Тогда Тэхён не позволит мне работать, и я до их совершеннолетия буду сидеть дома. Юнги, к слову, о рабочих планах Чонгука на будущее ещё не знает, но Чон уверен, что друг его определённо поддержит, как бы сильно он не дорожил его местом в своей тиме. В первую очередь, всем друзьям и коллегам он желает здоровья, а уже потом усердности. — Ладно, мне хватит и троих племянников… — Юнги, — Чонгук взрывается хохотом, Юнги сам не сдерживается и шумно смеётся. На их хохот из соседней комнаты выглядывает взъерошенный и незнакомый Чонгуку блондин, выражающий недоумение и потерянность. Чонгук старается выглядеть доброжелательно. Он быстрым взглядом оценивает парня, которого ночью особенно не разглядывал, думая, как быстрее дотащить пьяные тела до дивана, но сейчас Чонгуку выпадает возможность изучить незнакомца. Он подтянут, у него превосходная осанка, приятная внешность и ровные ноги — такая характеристика чаще всего присуща артистам балета, но Чонгук моментами вспоминает, как вчера в бреду парень делился незамысловатыми историями. В одной из таких историй он жаловался на своего коллегу: «Ну тот, который второй официант после Суппапона, у него ещё длиннющая серьга в ухе, она цепляется за шторки, когда он заходит в нашу подсобку для персонала», что означает, что Чимин наверняка не танцор. В данный период жизни точно. Он неловко мнётся на месте, бегая глазами с одного на другого. — О, ты же Чимин? Парень, очевидно выпивший меньше рэп-звезды, всё же туго соображает после пробуждения. — А, да… Пак Чимин, доброе утро. А вы?.. — Вы? — Чонгук расширяет глаза, сморщившись. Даже молчавший Юнги посмеивается. — Вчера ты обращался ко мне на «ты». Я Чон Чонгук, притащивший вас сюда ночью, и слушай, парень, я собираюсь сделать завтрак, пока мы будем ждать доставку, поэтому советую тебе быстрее идти умываться, потому что готовлю я отменно. Чонгук тактично оставляет пару наедине. Информация поступает слишком быстро, Чимин обрабатывает её только тогда, когда Чонгук уже скрывается за поворотом на кухню и начинает греметь посудой. Он переглядывается с Юнги, который так и остался в дверях ванной, и неловко улыбается ему, оттягивая толстовку ниже кромки трусов, потому что во сне, вероятно, умудрился раздеться. — Мне стоит уйти? — Если ты уйдёшь, Чонгук запомнит это и будет обижаться на тебя всю жизнь, а когда-нибудь найдёт и напомнит, что ты не разделил с ним утреннюю трапезу. — Юнги вновь скрещивает руки на груди, улыбнувшись. Когда Чимин выходит из комнаты и приближается к нему, остановившись в шаге, Юнги теряет улыбку и становится серьёзнее, сдерживая желание обнять человека перед собой. Чонгук с Тэхёном не так далеко ушли от истины размышлениями о природе отношений между звездой и незнакомым им парнем, на деле всё является проще. Чимин и Юнги учились вместе в школе, у них был безумный и крепкий роман, но к концу старшей школы Чимин был вынужден переехать с родителями в Таиланд, их отношения перешли в статус «на расстоянии». Юнги в дальнейшем углубился в свои мечты, стал активно заниматься творчеством и меньше времени уделять друзьям, общению, юности и чувствам. В результате они отпустили прошлое и продолжили жить своей жизнью, а когда Юнги стал звездой, он на одном из первых концертов, которые на тот момент ещё не носили масштабный характер, увидел Чимина. И больше не мог выбросить его из головы, это было взаимно, как и взаимно то, что они жили абсолютно разными жизнями и не могли позволить себе что-либо бросить и быть вместе. — А ты? — почти шепотом спрашивает Чимин. — Что я? — голос внезапно хрипит. — Если я уйду, ты обидишься? Но годы спустя, годы, наполненные срывами, нервотрепкой, истериками и мгновениями безумной страсти и тихих признаний, Юнги наконец смог найти выход и начать двигаться в том направлении, которое поможет ему построить личную жизнь. А Чимин наконец готов пойти навстречу. Юнги напряжённо хмыкает, отведя взгляд и недовольно покачав головой. Он недолго думает о чём-то, затем возвращает омеге уверенный взгляд. — В этот раз я не дам тебе уйти, Чимин. Чонгук на кухне внезапно включает музыкальное шоу на телевизоре, настраивая громкость звука, и Чимина пробивает двойная дрожь: от резкого шума и от взгляда, который скользит по его обнаженным ногам. — Я на секунду подумал, что между тобой и Чонгуком что-то есть, — неловко посмеиваются ему в ответ, приблизившись. Юнги забавно морщится, махнув ладонью, и тянет парня на себя, заключая в долгожданные объятия. Для него эта фраза стала такой обыденностью, что иногда он откровенно потешается над людьми, соглашаясь с любыми их предположениями. Над Чимином он, естественно, так не шутит. — Между мной и Чонгуком два ребёнка. — Юнги запинается, поняв, как это прозвучало, и столкнувшись с ошарашенным взглядом Чимина, собирающегося от него отстраниться. — Нет, в смысле, это не наши с ним дети. Чонгук замужем, его муж — мой лучший друг, а их детей я называю своими племянниками. Поэтому мы с ним близки, но абсолютно не в том смысле, Чимин. — Ты мило оправдываешься. Юнги усмехается, запустив пальцы в блондинистые волосы. Чимин прижимается к его телу, трётся носом о чужую шею, прикрыв глаза, и глубоко дышит. Его большая звезда светится на его глазах от перенаполняемой радости. В то же время на кухне Чонгук из подручных продуктов готовит завтрак и рассматривает фотографии, минуту назад отправленные ему Тэхёном. На них Чонсо поправляет Юсону галстук, явно чему-то возмущаясь, судя по его активной мимике и надутым губам и закатанным глазам альфы. Чон накрывает сковороду крышкой и отправляет мужу смайлик-сердечко, сохраняя фотографии в телефон и на автомате пересылая их Юнги, который обязательно через пару дней заноет о том, что давно не видел малышню.