Важное

В этот день Оля по обыкновению шла по коридору подстанции, заметно округлившийся животик отчётливо просматривался сквозь хлопковый белый халат, хотя сейчас она уже не так боялась за свою беременность, как пару месяцев назад. У неё тридцатая неделя. Ещё чуть-чуть, и она встретится со своей крохой, правда, для этого неплохо было бы выйти в декретный отпуск. Казалось, что за пять минут хождения по коридору, Оля собрала абсолютно все взгляды на себе. — Оль, ну ты опять тут торчишь? — грозно спросил Паша, посматривая на наручные часы. — Пять минут, и я подойду, не рычи. — Оля поправила лацкан пиджака, ретировалась в кабинет, быстро втиснулась в обувь, накинула пальто и пришла на крыльцо. Паша уже успел вызвать такси до дома, галантно подал ей руку и чмокнул в щёчку. Скучал. Теперь удивлённые взгляды сотрудников ловили уже оба. Разумеется, многие догадывались об интересном положении начальницы, однако, уверены не были. На минувшей неделе живот появился, словно из ниоткуда, развеяв все сомнения. — Такси подъехало, пойдём? До дома ехали, держась за руки, Оля успела вздремнуть, пока они торчали в пробке. Всё-таки, третий триместр отнимал у неё силы. — Олечка, просыпайся, мы приехали. — Ой, прости пожалуйста, я не планировала спать всю дорогу. — Руку давай. — с улыбкой произнёс мужчина. Дома Паша заботливо помог Оле раздеться, расстелил постель, а после подошёл к плите. — Если хочешь, можешь пойти полежать, я тебя позову, когда ужин будет готов. Ты чего хочешь? — Паш, а можешь мне кашу сварить овсяную? Отдыхать Ольга предпочла на диване в гостиной, поглаживая живот по часовой стрелке с каким-то благоговейным трепетом и нежностью. Паша уже засервировал стол, поставил в центр графин с апельсиновым соком и аккуратно выложил на тарелки кашу. Ужинали в полной гармонии, обсуждая комичные ситуации с вызовов, уплетая кашу за обе щёки. — Паш, дай мне пожалуйста, листок и ручку. — Зачем? — удивлённо спросил Рыков. — Заявление на декретный отпуск напишу, завтра отвезу в министерство. Не могу больше. — Я тебя не узнаю. — промурлыкал Павел. — Девушка, вы мою жену не видели? — Дурак. — рассмеялась Оля. Весть о том, что Ольга Кирилловна на работе отныне не появится, застала Елизавету врасплох. Ещё утром она самозабвенно ждала начальницу у приёмной, но та так и не появилась, лишь позвонила на мобильный и штано отчеканила: — Меня не будет, ты теперь ИО, приказ скоро пришлют. Совершенно растерянной и в смятённых чувствах перепуганную Васильеву застал Паша, возвращавшийся с вызова. — Пал Дмитрич, Ольга Кирилловна звонила, сказала, что я теперь за неё. А что произошло? — Вот тебе здравствуйте, — он потёр рукой затылок, — Лиз, ты обычно раньше всех сплетни разносишь, а то, что Оле в декрет пора, не заметила. — Поздравляю вас! Кого ждёте? — Лиз, иди осваивайся, а то Ольгу верну и ругаться будет уже она. — отшутился мужчина. — Да ну вас… Вот правильно говорят, муж и жена — одна сатана. Арефьева и сама не поняла, почему сообщила о своём уходе лишь по телефону, не давая себе возможности заглянуть в родные стены. Вместо этого женщина вызвала такси и поехала в ближайший «Детский мир». Изобилие игрушек её поразило: никогда прежде она не думала, что будет радоваться такой ерунде, почему-то взяла с полки плюшевого бельчонка, несколько пустышек, пару упаковок подгузников, костюмчиков на первое время и не смогла пройти мимо крохотных белых носочков. Блуждая по отделу, она присмотрела кроватку, коляску и электрокачели, которые как нельзя лучше впишутся в пространство в квартире. Мебель закажет позже, посоветовавшись с мужем, а то ещё подумает, что она опять за двоих всё решила. Паша вернулся вечером, наткнувшись на несколько пакетов, пока снимал обувь. — Ого! Олька, ты склад ограбила? Она выскочила в коридор так неожиданно, что Паша успел вздрогнуть. Щеки коснулось что-то мягкое, он невольно улыбнулся, а Оля хохотала в голос. — Смотри, какой прикольный! — Ты наконец-то купила вторую варежку? Похвально. — А нам с малышкой нравится. Ты голодный? Два с половиной месяца спустя, когда всё было готово к появлению малышки, Оля спокойно собрала вещи, позвонила свекрови и считала интервалы между схватками, что стремительно сокращались, но всё ещё были терпимыми. — Открыто! — крикнула она, протискиваясь в кроссовки. Женщины поздоровались, Марина подняла собранную сумку с вещами и пригласила Олю к выходу. — Оленька, ты Паше сказала? — Ой, потом. Давайте до роддома доедем и скажу, а то нервничать начнёт, а ему ещё работать. — отмахнулась Оля. — Как знаешь. В смотровой она, действительно, написала Паше SMS: «Я рожаю. Раскрытие среднее, с нами всё в порядке». На большее сил не было, она даже пожалела, что не позвала мужа с собой. Через пару часов её перевели в родовую: тело болело, хотелось есть, пить, спать, и только гулкие возгласы персонала напоминали Арефьевой о том, зачем она здесь. Сквозь яркий белый свет и бесконечный гул вдруг прорвался писк, а затем что-то влажное оказалось на животе. — У вас девочка, 3600г, 54 см, восемь баллов. — Можно мне телефон? — обессиленно спросила Ольга. Дрожащими руками, она сделала фотографию розово-фиолетовой девчонки, которая старательно посасывала грудь. ответ пришёл незамедлительно:

–Ты придумала как назовём? — Есения, тебе нравится? — Люблю вас, очень-очень. Что-нибудь привезти? — Всё самое важное у нас уже есть. У всех.