Ebony and ivory

Ториано Эдерилл Джексон, более известный как Тито из «Jackson 5», открывает дверь звукозаписывающей студии и замирает на пороге, подавившись криком. Он закрывает глаза, считает до пяти и открывает их снова, но это не помогает. Изумившая его картина, вместо того, чтобы оказаться миражом и растаять, не исчезает. Две тела, смуглое и белое, льнущие друг к другу. Светлые руки, стаскивающие рубашку с темного торса. Смех срывается с губ, карие глаза блестят. Несмотря на все искусство пластических хирургов, их улыбающиеся лица так похожи, что Тито становится страшно. Немудрено, ведь под молочно-белой и коричневой кожей течет одна кровь. Они– это Майкл и Ти Джей. Брат и сын Тито. В голове почему-то начинает шуметь «Ebony&Ivory» — слащавое творение Уандера и Маккартни. Тито опирается на косяк, чтобы не упасть. — Какого дьявола тут происходит, Майк?! — голос поневоле хриплый и срывающийся. Майкл оборачивается к брату — на белом лице с чуть подкрашенными губами не отражается ничего, кроме легкого недоумения и удивления от неожиданного визита. Ответить он не успевает. — Эй, ну вы там скоро? Может, помощь нужна? Тэрилл и Тэй, в полусползших трусах и распахнутых рубашках, выбегают из соседней комнаты и с криками, сделавшим бы честь диким команчам, набрасываются на своих брата и дядю. Ловкие пальцы расстегивают пуговицы, рубашки скользят на пол, штаны сползают по ногам вниз… — Майк… — Тито делает несколько шагов вперед, сжимая кулаки. Вообще-то Ториано Джексона нелегко вывести из себя. Даже на сцене он всегда спокоен и собран. Но творящееся перед глазами безобразие будит в нем зверя, а в ярости Тито страшен и непредсказуем. В этом он очень похож на своего отца Джозефа. — Я верил тебе, защищал тебя, всегда был на твоей стороне! А ты что творишь с твоими родными племянниками! Как давно это продолжается?! Дыхание у Тито перехватывает. Сердце в груди словно разбухает и занимает теперь всю грудную клетку, каждый удар причиняет боль. При мыслях, что пришлось вынести его детям, он свирепеет еще больше. «Я убью его. Голыми руками. И будь что будет», перед глазами Тито пляшут красные круги. Он делает шаг вперед, мысленно уже сжимает руки вокруг шеи брата… — Пап, ты чего? — Ти Джей, подтягивая трусы, встает между ними. На лице мальчика искреннее и неподдельное недоумение. — Мы хотели поиграть в баскетбол между записями, пошли переодеваться. Эти копуши нас задерживали, — объясняет Тэй, а Тито только сейчас замечает у него в руках спортивные штаны. — А ты что подумал? Четыре пары одинаковых темных глаз изумленно смотрят на ошарашенного Ториано. — Тито, все хорошо? Ты здоров? — Майкл с озабоченным видом трогает его за плечо. — Ничего… — с трудом выдыхает тот. Прикосновение брата будто возвращает его к реальности из тяжелого вязкого сна. «Надо прекращать читать перед обедом желтые газеты», мелькает у него в голове мысль. «Мало того, что аппетит пропадает, так еще и в голову лезет не пойми что». — Все в порядке, ребята. Забудьте. — Что-то ты бледный, папа. Пойдем, посидишь на воздухе! И нам нужен хотя бы один болельщик! Тито и опомниться не успевает, как Тэрилл и Тэй подхватывают его под руки (честно говоря, помощь очень своевременная), выводят на маленький заасфальтированный дворик за студией, и устраивают на скамеечке под деревом. Появляется Майкл — в штанах «Адидас» и с мячом в руках, и на площадке начинается настоящее светопреставление. Можно подумать, что играют школьники младших классов, а не взрослые люди. Сердце Тито постепенно перестает частить. Он успокаивается и переводит дыхание. «В самом деле, безумием было заподозрить, что тут что-то нечисто», думает он, глядя на площадку: там три здоровых лба и один великовозрастный ребенок носятся, как свора щенков. Словно бы им всем по пять лет. И так было всегда, потому что Майкл никогда не вырастет. Удары по мячу, крики и радостный смех разносятся в теплом летнем воздухе, заглушая далекий шум машин. На безоблачном синем небе сияет солнце. В такой прекрасный день невозможно просто сидеть и смотреть, как другие играют — хочется поучаствовать самому. В конце концов, имеет право отец семейства иногда забыть о своем возрасте и подурачиться? — Примете еще одного игрока? — Тито поднимается и бежит к своим детям.