Любить, как в последний раз

      У Джисона нежные руки и невозможно мягкие ладони, которыми он так ласково оглаживает изгибы тела девушки. Минхо лежит под ним совсем голая и такая податливая, что заставляет невольно собой любоваться.       Джисон любит на неё смотреть, любит её касаться, любит её целовать. Он любит её всю до самого остатка. Такую бесконечно красивую и желанную.       Джисон невесомо проводит подушечками пальцев по её лицу и бережно целует в губы, сминая их своими. Джисон всегда с ней такой: ласковый и осторожный, почему Минхо и льнёт к нему, как кошка, потираясь о его кончик носа своим и тихо хихикая в поцелуй.       Джисон отрывается от любимых и влажных из-за собственной слюны губ, чтобы коснуться лебединой шеи, провести по ней кончиком языка и легонько прикусить ключицу. Он оставляет на плечах Минхо тёплые поцелуи и спускается ниже, чтобы дотронуться губами до пышной груди и оставить мокрые следы на сосках. Минхо сдавленно стонет, выгибая спину и подставляясь под преднамеренные ласки. Она стискивает пальцами простынь под собой, стоит Джисону выпустить зубы и слегка царапнуть ими по твёрдым горошинам.       Джисон играется с Минхо, особенно сильно наслаждаясь в этот момент своими действиями. Он любит её. Любит её тело, любит каждый изгиб, каждый сантиметр кожи. У него дыхание перехватывает, стоит лишь коснуться Минхо, а когда она разрешает себя вот так вот трогать, даже не стараясь прикрыться, несмотря на довольно яркий свет ночника, у Джисона крышу сносит.       Джисон целует впалый живот и несильно кусает за тазовые косточки, прежде чем спуститься ниже. Он просовывает руки под её бёдрами, хватаясь за них ладонями, и влажно проводит языком по киске, слизывая капельки естественной смазки, что сочатся из неё. Минхо душит томный вздох вместе со всхлипом, а Джисон припадает губами к клитору и мягко ласкает его языком, всё-таки заставляя тихонько заскулить.       Джисон вылизывает Минхо, как самое вкусное мороженое в своей жизни, и ведёт кончиком языка до неплотно сжатого колечка мышц из-за недавнего контакта, чтобы следом вернуться к клитору. Джисон оставляет на нём мягкие поцелуи, заставляя Минхо смущённо улыбнуться и отвести взгляд. Она всегда такая: робкая и чуть скованная. Заставить её смущаться проще простого, и Джисон даже делает это порой из собственного удовольствия, но нечасто, ведь застыдить её можно даже комплиментом, и точно не сейчас.       Сейчас Джисон хочет запомнить каждый сантиметр излюбленного и изученного от носа до пяточек тела, потому что завтра... Уже завтра он больше не сможет его коснуться.       Джисон не думает об этом; он толкает язык в обе её дырочки поочерёдно, лаская тугие стеночки изнутри. Джисон вылизывает Минхо, как в последний раз. Потому что он и есть последний.       Джисон залюбливает даму своего сердца до остатка, заставляя гнуть спину и сводить бёдра вместе, сжимая голову между ними. А он любит это чувство; любит, когда его девочку трясёт в предоргазменных судорогах, а сама Минхо не контролирует своё тело; любит, когда она протяжно стонет и топит на языке его имя. В такие секунды Джисон понимает, что Минхо его. Его и больше ничья. Самая любимая и самая прекрасная. Самая-самая. Только для него.       Джисон использует свой язык на максимум, доводя Минхо до искр перед глазами. И стоит её бёдрам раздаться крупной дрожью, как он отлипает от её дырочки с пошлым чмоком и скидывает её ноги со своих плеч, чтобы дать себе подняться и резко войти во влажную жадную киску на всю длину, выбивая гулкий стон из приоткрытых губ. Он оставляет большой палец на её самом чувственном месте, массируя клитор. Минхо любит сверхстимуляцию, любит острую, но не колкую боль от этого, и Джисон знает. Знает и даёт ей всё, что только в его силах.       Джисон чуть грубо и глубоко вонзается в неё, ощущая, как при каждом толчке мышцы влагалища сокращаются вокруг его члена, и сам скулит в голос от безмерно приятных ощущений. Он крепко держит Минхо за талию, с силой сдавливая мягкую кожу пальцами, и делает резкие движения, насаживая её на себя. Минхо стонет, запрокидывая голову назад, и разводит бёдра шире в ответной реакции на слишком приятные действия.       Джисон почти вгрызается в губы Минхо, утягивая в жаркий страстный поцелуй, и ловит блаженные звуки, что срываются с её уст, слизывая их языком. Минхо мечется по кровати, скуля и прося не останавливаться. Она почти кричит о том, как ей хорошо в эту секунду, и у Джисона мурашки бегут по спине.       Что может быть лучше, чем знание, что его девочке хорошо с ним?       Джисон входит в неё всё резче и грубее, довольно активно виляя бёдрами, и кусает губы Минхо, пока она безнадёжно старается словить его темп, подмахивая тазом в такт. Джисон крепко жмурится, отстраняясь, и Минхо, как змея-искусительница томно шепчет ему на ухо, когда он роняет голову на её плечо.       — Кончай, любимый, — ласково-ласково щебечет она. — Кончай в меня.       И кто Джисон такой, чтобы ослушаться? Он делает несколько особенно глубоких толчков, прежде чем излиться внутрь, и приглушённо стонет Минхо в шею, оставляя на ней влажные дорожки из-за собственных слёз и слюны смешанной воедино.       — Я так люблю тебя, Минхо-я, — лепечет Джисон, чуть отдышавшись и придя в себя после бурного оргазма. — Я люблю тебя любой, ты же знаешь об этом, детка?       Джисон смотрит ей в глаза, произнося это, и она активно кивает, прежде чем потянуться за тёплым поцелуем.       — Ты лучшее, что со мной случалось, — шепчет в губы девушки Джисон, но не касается их. — Самое волшебное и потрясающее, — добавляет он, поглаживая её кончиком большого пальца по скуле, и оставляет крошечный поцелуй на губах.       Джисон любит её всем сердцем; до луны и обратно. Настолько, что кроме её души ничего нет важнее в этом мире, тем более когда это касается чего-то материального, чего можно коснуться.       Джисон ложится рядом, утягивая Минхо в тёплые объятия со спины, и мягко сжимает её грудь в ладони, понимая, что никогда больше не дотронется до неё так, как сейчас. Нет, не потому что она не позволит или нельзя будет, а потому что... уже завтра Минхо будет другим человеком. И Джисон больше никогда не обратится к ней в женском роде, не назовет своей девочкой, но это не значит что-то плохое. Это значит что-то новое, когда Минхо станет комфортно с самой собой, когда она наконец посмотрит в зеркало и не скривится, когда ею в кои-то веки полюбится собственное тело.       И все это будет, но завтра. А сегодня... Сегодня ещё не закончилось, чтобы с ностальгией вспоминать.