Поединок

Крупные хлопья снега медленно падали на вытянутую ладонь и оседали на изысканные бледные пальцы. Сказитель со скукой наблюдал, как они скапливались, образовывая небольшую белоснежную горку. Каждая снежинка имела свой особый узор. Идеальная симметрия, неповторяющиеся узоры и слабое, едва уловимое ощущение близости к Царице. Детям часто рассказывали, что Крио Архонт лично вырисовывала каждую снежинку, а затем сдувала в город, даруя частичку своей красоты и любви. Конечно, это была лишь ложь. Царице нет дела до снежинок, особенно сейчас, когда Фатуи шаг за шагом становятся ближе к желаемому. Бури и метели были делом её рук. Но, конечно, детям об этом не расскажут. Как и то, что ужасающий холод погубил многих людей: местных жителей и заблудших путешественников. От созерцания снежинок его прервал хруст снега, а затем громкий, чуть запыхавшийся голос. — Вот ты где! Румяный — нос и щёки красные от мороза — Одиннадцатый Предвестник подошёл ближе. Шапка-ушанка сползла набок, шуба фатуи и тёплые варежки не давали ему замёрзнуть на морозе. И непонятно кто же выглядел более комично: укутанный во всё тёплое Тарталья или же Скарамуш в одной лишь шубе. — Сказитель! — он был слишком громким для тихого окружения, вороны громко каркнули и взлетели, выражая своё недовольство. — Ты же не забыл о нашей тренировке? — Не забыл. На веснушчатом лице расползлась довольная улыбка, а в глазах блеснул нездоровый огонёк. Сказитель отвёл взгляд в сторону, вытирая ладонь о шубу. — Неужели ты хочешь прямо здесь? — на пальцы стали падать новые снежинки, красуясь своими узорами. — Мне кажется, что в такой одежде ты не способен даже свободно ходить. Я не прочь тебя размазать на снегу, однако Её Величество будет в ярости. Тарталья рассмеялся, поправляя ушанку. Это лишь формальность, при желании он мог спокойно сбросить половину одежды и вступить в бой. И самое главное — он даже не замёрзнет во время битвы. Безумная жажда крови не даст ему сгинуть от мороза. Спадёт адреналин — только тогда Тарталья сможет замёрзнуть в снегах. — Это было бы хорошей тренировкой, — подметил Чайльд. — Но я бы предпочёл в полигоне этим заняться, как мы планировали изначально. И солдаты смогут посмотреть на бой. Скарамуш повернулся лицом к Тарталье, начал неторопливо идти в его сторону. — Не советовал бы, если не желаешь опозориться на глазах у собственных подчинённых. — Я бросил вызов Шестому номеру, — с той же противной улыбкой ответил он. — Они только за это меня будут уважать. Тарталья мог казаться с виду глупцом, однако порой в его действиях, логике и мыслях проскакивала адекватность достойная места предвестника. Это была правда. Даже если он проиграет бой, подчинённые всё равно увидят, что их начальник смог противостоять предвестнику выше его ранга. Даже самое малое время. И всё же Скарамушу казалось, Тарталья мог бы быть более полезным, будь он обычным солдатом. Отдали бы его в подчинение Капитано, тот бы нашёл ему куда более разумное применение. Сбором долгов могут заниматься обычные пиро агенты, а не предвестник. Но оспаривать решение Царицы и Пьеро Скарамуш не стал, как и все остальные. Все смотрели на Тарталью с неким презрением. И Сказитель не был исключением. Вполне возможно, что Тарталье сбросят все низшие дела в будущем, которые и обычным солдатам нельзя поручить, но и предвестникам делать смехотворно. Не говоря ни слова, Скарамуш стал шагать в сторону огромного здания, где обычно тренировались матёрые солдаты и обучались новобранцы. Он был там всего пару раз, лишь по указу Пьеро, чтобы оценить подготовку своих подчинённых перед важным заданием. К сожалению, не всегда можно действовать в одиночку. Тарталья громко шмыгнул носом и последовал за Скарамушем, стараясь не отставать. Снегопады в последнее время стали сильнее. Внутри их уже ожидали. Солдаты шептались между собой, обсуждая предстоящее зрелище. Слухи распространялись слишком быстро даже внутри всеми ненавистной организации. Это Сказителю не понравилось. Он остановился на месте, обратив свой взгляд на кучку мужчин. Те сразу же встали в стойку смирно, стараясь скрыть со своих лиц нетерпение от предстоящей драки между предвестниками. — Вы пришли на шоу? Он слегка повернул голову в сторону приближающегося Тартальи, который уже успел избавиться от нескольких слоёв одежды. — Честно, я не думал, что здесь будет так много народу. Как и ожидалось — никакой дисциплины. Сказитель был уверен, что Чайльд был честен. Он никогда не хвастался и ненавидел напускную показуху, а потому в его выражении лица можно было разглядеть лёгкое недоумение от всеобщего ажиотажа. И всё же Скарамуш не желал, чтобы на них смотрело так много глаз. — Прочь от сюда, — громко произнёс он, скользя взглядам по каждому солдату. Хоть в их лицах было разочарование, никто спорить не стал. Неохотно забирали вещи, попутно обмениваясь шепотками, кося взгляд на Предвестников. Никто не хотел упустить возможность наблюдать за дракой начальников, ровно как никто не желал перечить Предвестнику с самым скверным характером. Но стоило им увидеть недовольное лицо Сказителя, как тут же умолкли и поспешили уйти как можно дальше, чтобы не навлечь на себя беду. Поймав вопросительный взгляд Тартальи, Скарамуш смерил его взглядом. — Я согласился с тобой на бой, а не на шоу для этого сброда. — Да мне, если честно, всё равно, — с той же простотой ответил Тарталья и неопределённо пожал плечами. Бросив мрачный взгляд на коллегу, Скарамуш пошёл в сторону импровизированной арены, построенной солдатами для улучшения навыков. Имитация реального боя была хуже некуда, однако это возымело эффект. Те же тренировки между мушкетёрами и борцами позволили выживать первых в непредвиденных обстоятельствах, когда враг подошёл слишком быстро. Возле стены был огромный стеллаж с базовым оружием: мечи, копья, клейморы и луки. С особым оборудованием не разрешалось вступать на арену, тем более затевать драки. Нововведение было недавним, когда Капитано стал свидетелем неприятной сцены — молотоборец случайно раскрошил обычному солдату голову, поскольку не рассчитал удар и траекторию молота. Вопиющий случай. Виновника и его жертву позже отдали в лабораторию Дотторе, его больше никто не видел, а Второй не распространялся насчёт своих экспериментов. — Я слышал, что ты мастер по владению меча, — бросил Тарталья, когда осматривал стеллажи. — Может смахнёмся на них? — Мне всё равно. Набор оружия оставлял желать лучшего. Ничего из этого не сравнится с Инадзумскими клинками, выкованными профессионалами и удостоившихся чести лечь в ладонь настоящего мастера. Местами ржавые, туповатые, пережившие многое поколение солдат, что обучались в Фатуи. Брезгливо поморщившись, Скарамуш перевёл взгляд на Тарталью и подметил, что тот тоже был не в полном восторге от выбора. Однако ему не привыкать, ведь всего пару лет назад он лично перебил этими мечами чуть ли не лучших бойцов армии Фатуи. В мальчишке был потенциал, но не настолько, чтобы повышать его до звания предвестника. — Элементы? По рукам пробежала приятная искра и тут же метнулась на кончик меча. Скарамуш сощурил глаза, наблюдая за маленькой молнией, которая окутывала оружие, придавая фиолетовая сияние и издавая треск электричества. Лишь бы оно выдержало напора магии. — Без них, — ответил Тарталья, повертев в руках меч и рассмотрев его со всех сторон. — Нельзя всё время полагаться на эту силу. К тому же мы нарушим свой же запрет на использования дополнительной силы на арене. Молния тут же исчезла с меча, Сказитель кивнул, хотя не одобрял это решение. Чайльд глупец, раз не понимает, что силой нужно всегда пользоваться, если есть возможность. Поединок Гидро и Электро должен был бы стать настоящим зрелищем. Насколько аккуратно пришлось бы драться ему, чтобы не позволить ударить себя током через водяные клинки? Смогла бы вода справиться с быстротой и смертоносностью электричества? Однако условия были выдвинуты, Скарамуш их принял. В конце концов они выбрали честный поединок. И в чужих словах была доля истины — настоящее Божество должно уметь владеть всеми видами силы и оружия, даже если она кажется смехотворной. И как давно он просто так держал меч и дрался им без магии? Очень давно… — Для меня это огромная честь, — заговорил Тарталья. — Сойтись в дуэли с тем, кто вечно ходит в Бездну и возвращается. В пустых глазах мелькнула опасная искра, словно Тарталья вложил глубокий смысл в свою фразу. Скарамуш напрягся, выдерживая взгляд Тартальи. Юноша мог придумывать себе что угодно, но и близко не понимал, насколько опасны глубины Бездны. — Избавь меня от любезностей, Чайльд. Тот в ответ лишь улыбнулся краями губ, сохраняя угрозу в своих глазах. И только сейчас Скарамуш понял, что они похожи на дно Бездны. Пустые. Чтобы на самом деле ни говорил Тарталья, он вызвал Скарамуша на поединок не для того, чтобы доказать всем предвестникам, что он достоин быть среди них. Или что он способен конкурировать с остальными. Он пошёл на этот шаг лишь для того, чтобы удовлетворить свои желания и жажду крови. Он этого и не скрывал. Скарамуш заметил, как он посмотрел куда-то в сторону. Не нужно было поворачивать голову, чтобы понять, на кого мальчишка смотрел, выпячивая грудь и горделиво задирая голову. Он напоминал щенка, который пытался доказать хозяину, что способен разорвать глотки врагам, поскольку он уже взрослый и самостоятельный. Конечно же, там стоял Капитано и смотрел на двоих из-под своей маски. Сказитель так же посмотрел на Первого и чуть заметно кивнул, выражая уважение старшему по рангу. Капитано всегда отказывал Тарталье в удовольствии сойтись в дуэли. Драться не в полную силу ни за что не стал бы, а в ином случае мог покалечить Чайльда. Все это понимали. И Тарталья тоже, но всё равно рвался в бой. Это не храбрость, это сплошное баловство и безрассудство. Чтобы заслужить внимание Капитано, нужно было большее, как минимум холодная голова на плечах, а не горячая и бросающаяся в бой при любой удобной возможности. Почувствовав укол раздражения, Сказитель встал в стойку, сощуривая глаза и терпеливо ожидая любое движение противника. Как только Тарталья повернул голову в его сторону, Скарамуш сорвался с места и в мгновение ока оказался перед Чайльдом, намереваясь полоснуть лезвием по открытой шее. К удивлению Скарамуша, Тарталья успел среагировать достаточно быстро, чтобы защититься. Сталь лязгнула, от мощности удара Чайльд слегка покачнулся, но смог сохранить равновесие. На его лице проявился гнев из-за внезапного нападения, которая тут же сменилась ухмылкой с безумным азартом. Удар отдался в кисти, Скарамуш заметил, как Тарталья дёрнул руками, ещё крепче сжимая рукоять. Чайльд напряг руки и толкнул вперёд, заставляя Сказителя отступить на пару шагов. С грацией вновь встав в стойку, он поднял меч ближе к лицу, направляя остриё на Чайльда. Первым наступил Тарталья. Он чуть наклонился вперёд, а затем взмахнул мечом, целясь в область живота, но Скарамуш легко увернулся от этого и атаковал сам. Свист, лязг и едва слышимый смех Одиннадцатого Предвестника. «Больной!» — в голове всплыло слово, идеально описывающее безрассудного человека, который не желал уступать в заведомо проигрышной битве. Чужие глаза впились в изящное лицо куклы, словно желая разбить фарфоровую обёртку, заглянуть внутрь и увидеть содержимое — механизм, который так ловко управляет марионеткой, делая её мастером меча. И познать тайну работы этой хитроумной системы. Злость всколыхнулась в недрах Шестого Предвестника. Взгляд тёмно-синих глаз едва граничил с безумием и желанием поставить на кон свою жизнь. И что заставило Тарталью так сильно возлюбить эту битву и отдать все свои силы, чтобы сравниться с мастерством меча из Инадзумы? Свист лезвия заполнил уши Скарамуша, который вовремя успел наклонить голову в сторону, что не попасться под удар лезвия. «Быстрый», — невольно признал он, переходя в оборонительную стойку, отражая хаотичные и размашистые удары Тартальи. Осознание пришло неожиданно и стало тем, что подставило Сказителя. Воспользовавшись моментом, Тарталья сделал подсечку, повалив Скарамуша на землю, и намеревался вонзить меч в место, где должно находиться сердце. Стиснув зубы, Скарамуш откатился в сторону, рывком поднимаясь, чтобы не быть в уязвимом положении. «Знакомая техника», — мелькнула мысль, воссоздавая недавно увиденные образы в Бездне. Тарталья двигался с такой же быстротой, что и Вестники Бездны. Некоторые движения мальчишки и вовсе были похожи на их искусство боя. «Интересно». Даже если Тарталья держался очень хорошо первые несколько секунд и не уступал в ловкости и скорости, то чем дольше шёл бой, тем медленнее становились чужие движения. Чайльд начинал уставать, не в силах держать быстрый темп Сказителя. Движения стали слегка неуклюжими, с губ срывался хрип, когда сталь ударялась о сталь. Скарамуш видел стекающий пот по лицу и напряжённое выражение лица, когда отбиваться становилось всё сложнее. Любая оплошность может стоить жизни. Пока что Чайльд заработал себе лишь пару неглубоких порезов на руках и щеке. Но в любой момент всё могло измениться. И стоило только Тарталье допустить одну грубую ошибку, как Скарамуш ею воспользовался. Избегая очередного удара, он присел, падая на одно колено, и одним быстро прижал кончик меча к шее Одиннадцатого Предвестника. Чужая жизнь была в его руках, в настоящем бою он бы не задумываясь проткнул глотку и убил противника. Признав поражение, Тарталья опустил своё оружие и начал глубоко дышать. Грудь тяжело поднималась и опускалась, по вискам стекал пот и падал на бордовую рубашку. Скарамуш напряжённо ждал, когда противник скажет вслух, что он проиграл. — А ты неплох, — проговорил Тарталья, а затем хрипло рассмеялся. — Я признаю поражение. Сказитель фыркнул и отвёл лезвие в сторону, а сам встал и встретился взглядом с Чайльдом. Выдохшийся, уставший и жалкий. Без глаза бога он был мало на что способным человеком. — Слабо. Только простак мог рассмеяться на это. Краем глаза Сказитель заметил, что Капитано стал уходить, не произнеся ни слова. Досадно, что Первого не впечатлил ни Шестой, ни Одиннадцатый. Несмотря на значительную разницу в мастерстве, Скарамуш отметил, что драка их шла относительно долго. Особенно учитывая, что они оба вкладывали всю свою силу. Не говоря больше ни слова, Сказитель бросил меч в сторону. Этому юнцу следовало бы научить себя дисциплине в бою, чтобы беспорядочно не размахивать оружием и тем самым не тратить лишнюю энергию. И ему определённо не хватало точности в движениях. Скарамуш косо взглянул на утирающего лоб Чайльда и прошёл мимо.