DSM-5.

..Я не цел, но вроде не сломан,

***

– Так значит, ты прислушался к моим предположениям? – Сампо даже ради банального приличия не пытается скрыть очевидную радость в голосе, пока чашка с кофе, в котором молока и сливок больше, чем самого кофе, с глухим звоном стукается о блюдце. – Скажу честно, ты мне нравишься всё больше и больше, Шеф. За прилавком кафе уже минут десять стоит девушка и стреляет в сторону их крайнего у окна столика кроткими взглядами, не выпуская из рук кремового цвета чашку. Гепард очень старается не смотреть лишний раз в её сторону, эти взгляды впиваются в него похлеще ёлочных иголок: лучше не сейчас, пока в приоритете у него только работа, а заводить новые знакомства не стоит даже на десятом месте в списке его желаний. Взгляд липнет к своей чашке с крепким чёрным чаем и незаинтересованно скользит по плавающему на поверхности листу мяты. Все мысли из раза в раз уходят совсем в другую степь. – Шеф? – ответа не поступало, даже когда Сампо протянул его имя несколько раз, специально не меняя тональности голоса для пущей монотонной надоедливости, но чем дольше висит молчание со стороны будто оглохшего Командующего, тем больше это начинает надоедать. Чуть перегнувшись корпусом через стол, Сампо заторможенно помахал ладонью перед чужим лицом, только сейчас замечая его странное, нечитабельное выражение. Не то чтобы Гепард в принципе много болтал, но сегодня что-то и правда будто бы не так. – Шеф, ты слышишь? Приём, агент Ландау, вас вызывают. И в голубых глазах, снова обращённых к Коски, он заметил тень удивления, которую даже и не надеялся увидеть. Удивить Ландау? Это приятно, даже если и таким глупым образом. – Ты в порядке? – желание хотя бы на долю секунды подстебнуть за такую заторможенность пропало на удивление быстро, будто эта мысль просто пронеслась беглой тенью перед глазами, не задержавшись дольше, чем вопросительный взгляд напротив. Сампо и сам не ожидал, что в собственный чуть притихший голос так некстати вмешается нотка переживания. Гепард подтянулся руками на бежевом диванчике выше, устало провёл чуть влажной ладонью по всему лицу, поставив локти на край стола, и кивнул, поправив и без того аккуратный ворот чёрной рубашки. Занять бы руки, чтобы снова не теребить край скатерти под столом, да салфеточница пуста. – Да, извини, задумался, – хрипловато ответил Гепард, тихо прокашлявшись и взглянув на Сампо. – Ты что-то говорил, прости, я прослушал. Повторишь? – Я сказал о том, что у тебя перед носом сейчас мужик украл сумку у старушки, а ты разглядывал пейзажи вместо того, чтобы ловить его, – с укором протянул Коски, надеясь, что Ландау поймёт его маленькую шутку, но по сдвинувшимся в хмурости бровям и мгновенно напрягшимся плечам Коски понял, что его ожидания, мягко говоря, провальны. – Да расслабься ты, я пошутил. – Можно хоть один день без твоих шуток, прошу тебя. Но вместо уже привычной виноватой улыбки с умело переведённой темы блондин замечает необычайно серьёзный и явно потяжелевший взгляд, не отрывающийся от его лица. – Только если ты скажешь, в чём проблема, – под чужим немигающим взглядом опешившего от такой смены настроения парня Сампо так же упёрся в стол локтями, чуть приподнялся и склонился ближе, гранича на самой кромке личного пространства. – Так уж вышло, что я хорошо чувствую, если что-то не так. Ты, конечно, можешь попытаться соврать, как делаешь довольно часто, к слову, но это точно не сделает нашу дружескую беседу непринуждённее. Ещё пара сантиметров – и такая близость к собственному лицу будет ощущаться слишком неправильно, но отталкивать или осадить темноволосого Гепард не спешит, он поджимает едва-едва губы, бегает взглядом от одной яркой зелёной радужки к другой и старается уловить в угловатых чертах чужого лица хоть каплю чего-то, что сподвигнет Сампо понять всю неправильность такого положения. И если бы Сампо сейчас сидел на своем месте, а не находился так непозволительно и неприлично близко к нему, то Гепард точно никогда бы не увидел, как меняется чьё-то лицо лишь от одного единственного движения, от почти незримо приподнятого уголка губ. Настолько, что стоит моргнуть – и мозг запросто сбросит эту иллюзию, решив, что ему лишь показалось. Но Гепард молчит, смотрит-смотрит-смотрит и думает, усиленно что-то перекатывая на языке внутреннего монолога. Однако лезть вот так вот в его голову, притихшим голосом что-то почти шептать в самое лицо и пытаться воздействовать на Ландау через подобные уловки – бесполезно. Гепард не выдерживает первым и ладонью упирается в обтянутое красной курткой плечо, крепко, но не сильно сжимая его. – Прекрати это. – Что прекратить? – подперев подбородок кистью, с каплей издевки спрашивает Сампо, под намекающей своей тяжестью ладонью осев обратно на своё место. С каких пор Коски начал терять ту грань, разделяющую его от зажатости или какой-никакой сдержанности наедине с Ландау, знает только его вымотанная нервная система и длительное в последнее время нахождение рядом с тем, кого в первые дни искренне пугался. И отвратительный сон на таком же отвратительном диване, если на чистоту. Человек ко всему привыкает, вот и Сампо привык. К Гепарду. Будто бы. – Прекрати думать о том, что ты можешь позволять себе лишнего, – раздражение, желающее вырваться в этой фразе, так и не смогло этого сделать. Гепард тихо цыкнул, замолчал на пару мгновений, хмуро пробежавшись глазами по чужому спокойному лицу; он ощущает немигающий и молчаливо ожидающий продолжения воспроизводившейся мысли взгляд на своём собственном и тяжко вздыхает, понимая, что, возможно, сейчас ему нужно поступиться своим положением. – Что ты думаешь насчёт того, что.. Буквально секундная заминка, и уже сформировавшаяся фраза так и запнулась о невидимый барьер, вовремя не успев слететь с его языка. Гепард ненароком прикусил внутреннюю сторону щеки, останавливаясь в последний момент и залипая в неожиданной задумчивости на чужой щеке. Не хочется признавать, но дальше бездействовать он не может. Как подобрать слова так, чтобы не вызвать лишней тревоги? Как выяснилось, Сампо не понаслышке знает, что такое тревожность, и лишний раз что-то усугублять в его голове ему не хочется. Гепард не знает, как подступиться, но заинтересованно глядящие на него яркие глаза, старающиеся заглянуть в его собственные, и доверчиво склонённая чуть в бок голова подначивают ускорить свой мыслительный процесс. Всему виной срочность, не иначе. – .. в общем, у меня квартира маленькая, но в комнате есть второй диван и большой шкаф, и если ты подождёшь, то я могу купить второе одеяло. По ночам бывает ужасно холодно. Если бы на трассе в первый заезд Сампо срулил бы с неё точно так же, как срулил с изначальной темы Гепард, то вряд ли бы он вообще смог его догнать. Желание оторвать себе язык к чертям ещё никогда не было таким острым. Чужое недоумение растёт с завидной скоростью, Гепарду даже захотелось посмеяться с такого нелепого выражения полного недоумения на лице Коски, если бы не собственное внимание к подскочившей температуре тела. Стало жарко то ли от кондиционера прямо над их столиком, то ли от собственной глупости. – На штаб готовится нападение? – недоверчиво прищурившись, спрашивает Коски, чуть отклонившись на вытянутых руках от стола, и нарочно, с каплей театральности оглядывается по сторонам. – Или в какой момент мы перескочили первое свидание, поцелуй под омелой и знакомство с родителями, если уже сейчас ты зовёшь меня переехать к тебе, Шеф? Не то чтобы я против, просто.. – Что? О, Господи, нет, ты не так понял, – осознав, как это действительно выглядит, ещё и так внезапно, Гепард впервые за долгое время ощутил, как непривычно расползается по щекам покалывающее кожу смущение. Вроде он хотел донести свои слова немного по-другому, просто завуалировать так, чтобы Сампо не понял, но вспомнив, где они находятся, встретившись взглядом с всё ещё натирающей стаканы девушкой за стойкой и мельком оглядев своё нетронутое карамельное пирожное и стоящий полусъеденный чизкейк Сампо, Гепард с тяжёлым вздохом и грузным падением готов поднять белый флаг и признать, что подгадывать моменты он точно не умеет. – Слушай, я не имел в виду ничего такого, просто.. если бы ты переехал ко мне на время, это бы пошло на пользу нам обоим. Ты так не думаешь? Сампо слегка щурится, подозрительно затянуто молчит и будто бы пытается что-то высмотреть в чужом лице. Это определённо странно; будучи под охраной в штабе, откуда он не мог выйти даже покурить или просто пройтись по улице, в ужасно скучающую голову Коски периодически лезло так много мыслей, просто безумное количество, однако то, что будет какая-то вероятность уйти оттуда и что этому способствует Командующий Гепард, предложив пожить вместе, не приходило уж никак. И в это даже слабо верится, но Ландау сидит прямо перед ним, будто бы смущённый, и так терпеливо ожидает его ответа, что Сампо буквально слышит тянущий нараспев голос в его голове, повторяющий, что даже если бы у него был выбор, то он бы его даже не рассматривал. И соглашается с собственным перебивающим мысли и вопросы гомоном. Коски тихо прокашливается, снова опирается в стол локтями, свесив кисти с края отшлифованного дерева, и уже будто изучающе бегает зелёными глазами по молчаливо ожидающему его ответа Гепарду. Что он пытается скрыть – неизвестно, но Сампо не глупый: иногда увидеть то, что отчаянно пытаются спрятать, для него проще, чем разглядеть стереограмму для маленьких детей, но так быстро соглашаться, терять возможность для личного интереса к чужой реакции на привычно спокойном лице и менять атмосферу их посиделок не хочется совсем. Он знает, что если выдвинет свои предположения такой внезапной идее, то Ландау определённо снова нахмурится и ощутит этот давящий на трахею ком напряжения. Этого не хочется. А стереограммы он никогда не умел разглядывать. – Так что ты думаешь? – не выдержал первым Ландау, сделав глоток уже остывшего мятного чая. Коски усмехнулся, подпер щёку ладонью и лукаво улыбнулся самыми уголками губ, даже чуть издевательски промычав, будто раздумывая. – Предложение звучит вполне соблазнительно, я бы даже мог согласиться, но разве тебя не отчитают за такую самоволку? – блондин не успевает ответить, как Сампо будто специально перехватывает эту короткую паузу выставленным пальцем и тройным цоканьем языка, помешав ему вставить хоть слово. – Насколько я помню, ты говорил, что я обязан быть под постоянным присмотром там, разве нет? – С каких пор тебя стало волновать, отчитают меня или нет? Я со всем разберусь, просто ответь: согласен ты или нет. Звон дверных колокольчиков, последовавший за новым посетителем, будто никак не привлёк внимание неуверенно шагающей к их столику бариста, что всё это время нерешительно бросалась в Гепарда взглядами. И Ландау бы не обратил на неё никакого внимания, если бы не лёгкий аромат цветочного парфюма, переплетающийся с запахом свежесваренного кофе в той самой бежевой чашке, и тёмно-зелёный джемпер, замаячивший совсем рядом. Она тихонько прокашливается, перетянув внимание Ландау от Сампо к себе в тот момент, как Коски уже готов был выдать что-то определённо согласное и абсолютно точно заигрывающее на волнах прибившего к нему веселья. – Прошу прощения, – говорит она, растягивая губы в мягкой и будто чересчур любезной улыбке, аккуратно переставляя чашку с круглого подноса на ладони перед ним на стол. – Это подарок от нашего заведения, надеюсь, что Вам понравится у нас и мы будем видеть Вас чаще. Хорошего дня! Оставив перед Ландау белоснежное блюдце с такой же чашкой, наполненной чёрным и приятным по запаху напитком, она чуть поклонилась и, не нуждаясь в ответе, шустро ретировалась обратно к стойке, туда, где тихо что-то шепчет взволнованная сменщица, прижимающая к груди круглый поднос. – Ты не против? – указав на кофе, спрашивает Сампо и, получив неуверенный согласный кивок, двигает блюдце к себе, вытягивая из-под чашки придавленную салфетку. – Знаешь, – он вертит её в руках, ставит локти на стол и мельком глядит поверх неё на Гепарда, тихо усмехнувшись, – Давай я отвечу тебе чуть позже? – Я дважды предлагать не буду, – отвечает Гепард, откидываясь на спинку дивана и сложив руки на груди. – Так что решение за тобой, Коски. – Я прекрасно это понимаю, Шеф, просто такие ответственные решения так сразу не принимают. Всё же если мне придётся жить под боком с кем-то, кто спит с пистолетом под ухом, то я считаю, что это вполне весомый аргумент для раздумий. Что-то ещё говорить Гепард уже не стал – всё решение и правда за Сампо, самое главное, что он уже предложил ему то, что и сам обдумать досконально не успел, просто сказал первое, что пришло ему в голову, следуя логической цепочке его мыслей. Но не закатить глаза он не смог, пряча отчего-то дрогнувшие в намёке на улыбку губы за чашкой с холодным чаем. Если Сампо тоже грозит опасность, то он обязан защитить его во что бы то ни стало, и если он будет всё это время рядом с ним, то сделать это будет проще, чем если он будет в штабе. Лично для него. ..Даже в мыслях звучит слабовато.. Время на круглых часах, висящих на стене, ещё не перевалило за нужную отметку, хотя надежда на то, что, засев они в кафе за поздним завтраком, оно пройдёт куда быстрее, не пропадала, но кофе уже допит, чай в чашке успел дважды остыть, а сладость пирожного всё ещё приятно ощущается на языке привкусом мёда. Нужно идти, чтобы не тратить время: Сампо просил заехать к Зеле, хотел увидеться и хотя бы ненадолго ощутить себя там, где будет по-настоящему спокойно, потому что вечно находиться в среде напряжения и слишком серьёзных людей становится невыносимым испытанием. Немного дофамина лишним не будет. – М! – не вытаскивая чайную ложку изо рта и не отрываясь от экрана смартфона, Коски привлёк внимание опять задумавшегося Ландау, что-то активно печатая. – Что такое? – интересуется он, вынырнув из мыслей незамедлительно. Ложка кладётся на блюдце, а иконка входящего сообщения видна теперь и блондину. – Зеле написала, что вернулась с работы и мы можем ехать к ней. Первым стал подниматься Коски, поправляя куртку на груди с совершенно провальной попыткой скрыть очевидную радость, каким-то неизвестным образом затронувшей и настроение Ландау. Ему не сложно, а для Сампо это будет хотя бы маленькой, но терапией от сложностей и проблем. Только перед самым выходом из кафе, буквально встав возле дверей напротив барной стойки, Сампо на мгновение стопорится и с лёгкой улыбкой, играющей на искусанных губах, оборачивается к идущему сзади Гепарду. – Знаешь что, – мягкий звон колокольчиков, висящих над приоткрывшейся наружу дверью, которую одной рукой толкнул Коски, и внимательный третий взгляд откуда-то сбоку Сампо ощущает прекрасно. – Я согласен переехать к тебе только при условии, что ты будешь будить меня завтраком в постель. Мягкий, скорее шуточный подзатыльник был очевиден и очень даже ожидаем, и с выходом наружу попутно выброшенная салфетка с номером телефона очень метко попала смятым комком в маленькую придверную урну кафе с лёгкой подачи Сампо.

***

– Скажу честно, но это идиотизм, – тонкие аккуратные пальцы с лёгкостью подхватили за узкую ножку бокал, слегка раскачав голубоватую жидкость по низким прозрачным стенкам. – В чём был смысл этого выступления? Это было опасно, знаешь ли. Аромат ягодного терпкого парфюма наполняет лёгкие, вызывая лёгкое головокружение, но сидящая на высоком барном стуле женщина неторопливо болтает свисающей с колена закинутой на него ногой в воздухе и будто бы совершенно не обращает внимания на удручённый вид светловолосой девушки, сжимающей ладони за спиной в замок. – Мне захотелось увидеть своими глазами того, о ком вы не раз упоминали, – её респиратор свободно висит на груди, слегка покачнувшись вслед за расслабленным хвостиком завязанных волос. Девушка стоит ровно, не отводя взгляда от женщины; она переступила с ноги на ногу, ощущая короткую дрожь в коленях, но интересующие её вопросы сейчас будто важнее. – Почему он сейчас работает с ФБР? Разве это не абсурд? С кожаного дивана, стоящего позади неё, раздался разочарованный вздох и стук брошенной тяжёлой пластмассы о стеклянный стол. – И как, – надутый розовый пузырь лопнул одновременно с пиликаньем телевизора победной мелодией и резкой вибрацией джойстика о стекло. – Увидела? За приглушённым освещением атмосфера в помещении кажется чуть более напряжённой, чем она есть на самом деле. Женщина, сидящая перед явно недовольной девушкой, не выглядит разозлённой, наоборот, полуулыбка на её лице располагает расслабиться и перестать сжимать за спиной кусок рукава, а хруст кофейных зёрен в ручной кофемолке успокаивает, вместе с тем дополняя аромат терпких духов крепостью свежего кофе. Она поступила глупо, но за неимением достаточной информации такой поступок был.. очевиден. Мужчина, сидящий с краю дивана и наблюдающий незаинтересованным взглядом за скачущими буквами победы уровня игры на экране, не сказал ни слова, будто находясь в это мгновение совершенно не в этом месте. – Слушай, Каф, я уверена, что это Сампо, – решительно ответила девушка, сделав маленький шаг вперёд и прижав сложенную в кулак ладонь к груди, поднимая в моменте опустившиеся к полу яркие и уверенные в своих словах глаза на женщину. Шустро метнувшись взглядом к светловолосому мужчине за барную стойку, будто стараясь найти у него каплю поддержки, она только поджала губы, не получив даже короткого ответного взгляда. Уверенности, что она поняла всё правильно, как не бывало. – Я слышала ваши разговоры, я помню описание Лео и видела фото Коски в его рабочем столе, я ведь не могла.. Расслабленный и чуть распустившийся тёмный хвост слегка качнулся, когда женщина вздохнула, отставив бокал обратно на стол. Она встаёт с высокого стула, проходит совсем рядом, аккуратно подцепляя пиджак со спинки дивана, и всё с такой же полуулыбкой треплет по светлой макушке ладонью, с тяжёлым стуком каблуков по паркету направляясь к двери. – Я расстрою тебя, жучок, – треск раскалывания твёрдых кофейных зёрен под лезвиями машины прекратился так же внезапно, как и ухнувшее от последующих слов женщины сердце девушки. – Но ты обозналась. Пузырь жвачки звонко лопнул за её спиной.

***

– Угощений не ждите, я на мели. – Сочту за угощение два кубика сахара в своём чае, спасибо-о, – протянул голос из ванной комнаты, перебиваемый копошением и шумом воды с лейки душа, пока на кухне в неловкой атмосфере Гепард с деланным интересом рассматривал узор крыла замурованной под стеклом рамки бабочки, а Зеле будто бы не обращала на него внимания, закидывая в кружки чайные пакетики. Красная куртка вместе с бежевым пальто висят в прихожей на приколоченных к стене вешалках. Чуть подраные обои, сколотая плитка в ванной и очевидный беспорядок в комнате, на которую по пути на кухню успел взглянуть Гепард, придавали свою особую атмосферу этой квартире, особенно если сравнивать с его собственной. Ландау чистоплотный, иногда даже очень: всегда заправленная кровать, стоящая по убыванию в размере посуда в кухонном шкафчике и личный график уборки, прицепленный к холодильнику жёлтым магнитом – всё это ему знакомо куда больше, чем мини-хаос на каждые три шага. Хотя, если на чистоту, в последнее время дома творится такой же завал, как и в собственной голове. С самого утра Сампо очень просил заехать к Зеле, просто проведать, хотя бы немного поговорить и отвлечься, так что найти причин для отказа Гепард не мог, особенно когда сообщения с этой просьбой сначала завуалированно, а потом и вовсе в открытую, с капелькой наглежа, сыпались на него вместо будильника. Так что сидеть на неудобном и скрипучем стуле в светлой, хоть и небольшой кухне, оставшись наедине с той, кто явно его недолюбливает, наверное, меньшее, что он готов перетерпеть, лишь бы Сампо действительно смог ментально отдохнуть и дать каплю спокойствия самому Ландау. До приёма осталось.. наручные часы показывают примерно два часа и двенадцать минут. Успеют. – Ну и? – значительно притихший голос стоявшей к Ландау спиной девушки прозвучал довольно неожиданно, – Как дела? Гепард оглянулся вбок, на дверной проход, но никого больше там не оказалось – видимо, Зеле наконец захотела поговорить с ним, пока Сампо тихо что-то напевал под шум воды в душе. – Весьма, – ответил блондин, чуть поёрзав на стуле, чтобы выпрямиться. Вот как же некстати Коски приспичило умотать в душ именно в тот момент, когда неодобрением и неуютом так и несёт от девушки, будто бы только в его, Гепарда, сторону. – Спасибо, что спросила. У тебя? – Мне плевать на то, как дела у тебя, – безразлично хмыкнула Зеле, поставив со стуком чашку с крепким жасминовым чаем перед нахмурившимся Гепардом. Да, точно, пассивная агрессия идёт именно в его сторону. – Я спрашивала про него. Как дела у Сампо, и есть ли от него какой-нибудь толк? – Есть, можешь не волноваться, он здорово мне помогает, а я в свою очередь так же здорово ему плачу. – Платишь? – недоумённо переспросила Зеле. – Заключённым уже и зарплату выдают? – Обедами, – хмыкнул Гепард, покрутив чашку с чаем за ушко по клетчатой скатерти. – И он не заключённый, Зеле. Выражение лица не сменилось даже на мгновение, и вроде её острые плечи чуть расслабились, но недоверием все равно несло за версту. Зеле промолчала, подпёрла высокую столешницу поясницей и хмыкнула, пряча кривоватую усмешку за большой очаровательно розовой кружкой с острыми кошачьими ушками. Нет, находиться в такой удручающей атмосфере Гепарду совершенно не улыбается: они с Зеле не поладили ещё с первой встречи, но у него ведь не было цели настроить подругу Коски против себя, было бы гораздо лучше, если бы они нашли хоть какую-нибудь точку соприкосновения, чтобы находиться буквально в метре друг от друга было более комфортно, чем сидеть голой задницей на холодном бетоне. Гепард снова глянул на чай, отметил сизый пар над горячим напитком и шумно выдохнул, без раздумий вставая со скрипнувшего стула, чтобы подойти к насторожившейся девушке ближе. – Думаю, нам нужно поговорить, чтобы между нами не висело недосказанности и какой-либо неприязни, – Гепард отчего-то вспомнил нечто похожее из давнего разговора с Коски на диване в комнате отдыха. – Предлагаю познакомиться заново, идёт? Молчание в ответ даже не задевает, Гепард стоит прямо перед ней, засунув руки в карманы штанов, и не отводит ожидающего взгляда, давая Зеле время на раздумья, потому что это самое раздумье видно по сдвигающимся бровям, затянувшемуся молчанию и всё ещё сдерживаемой колкости, которую она могла бы выкинуть почти сразу на его предложение. Ещё минут десять в этой компании – и Гепард вполне может научиться расшифровывать её мысли по висящей над ними атмосфере. Зеле с плохо сдержанным раздражением отставила чашку на столешницу позади себя, чуть не расплескав чай, смахнула завязанный низкий хвост с плеча за спину и сложила руки на груди, закрыв принт фиолетовой секиры. – Мне неинтересно, какой у тебя любимый цвет, что ты ешь на обед и под какие песни плачешь в подушку, Гепард. Всё, что мне интересно, – её палец твёрдо ткнул в грудь Ландау, – это Сампо. Я уже говорила, что не вижу смысла относиться с уважением к тому, кто его не заслужил, так что если ты горишь желанием стать моей подружкой, то, боюсь, шансов у тебя столько же, сколько и у дворовой собаки на бесплатный фуршет. Набиваться к кому-то в друзья у Гепарда задачи не стоит и не стояло изначально, по сути даже такие высказывания его мало трогают, но отчего-то на грудь больше давит не палец, а что-то чуть поострей. Он ведь ничего плохого не сделал, разве нет? Раздражение подползает к желудку, касаясь своими колючими пальцами его лёгких и сжимая в коротком тяжёлом вздохе. Какого чёрта он пытается быть мягче с той, кому совершенно на это плевать? Ландау подходит ещё на полшага ближе, поджимает губы и, сдвинув светлые брови, задавливает на корню желание повысить тон голоса, чтобы его наконец услышали. Зеле тем временем глядит в ответ потяжелевшим взглядом, так и не сдвинувшись с места. – Мне, если быть честным, мало дела до твоего отношения ко мне, я просто выполняю свою работу, так что ненавидеть меня или хотя бы не обливать меня ядом при каждой встрече – только твой выбор, я никак на него не повлияю. Только вот, – вмиг посерьёзневший взгляд почти пошатнул внутреннее спокойствие Зеле: сейчас от мужчины уже не ощущается той мягкости болванчика, которым он для неё выглядел, только ужасно непривычная ей строгость. Ландау склонился ниже, не вытаскивая рук с карманов, и проговорил ровным, чётким голосом, стараясь хотя бы так донести до Зеле то, что не получилось в прошлую встречу. – Сейчас только я нахожусь с Коски большую часть времени, и именно я стараюсь сделать так, чтобы дать ему хоть каплю свободы там, где её меньше всего. Некоторые правила, которые я обязан соблюдать, не всегда этого позволяют, так что было бы мило с твоей стороны перестать видеть во мне врага, Зеле, и тогда, может быть, Коски тоже будет проще. Девушка смотрит в упор, не отводя своих глаз от будто ставшего более угловатым лица Гепарда, и старается переварить чужие слова в своей голове быстрее, чем неосторожное слово слетело бы с её губ. Зеле стискивает кулак под своим сложенным на груди локтем и взглядом бегает под звуки тикающих на стене часов от одной голубой радужки к другой, пытаясь найти там какое-то продолжение фразы или двойной смысл. – Это угроза? – Угроза? – переспросил Ландау, выпрямив спину и слегка вздёрнув бровь в недоумении. – Ни в коем случае, я предпочитаю не использовать своё положение там, где в первую очередь важно человеческое отношение. – И ты даже не скрутишь меня и не затолкаешь в камеру на пару суток за неподобающее общение с представителем власти? За окном звонко выругалась какая-то женщина, холодильник глухо затарахтел прежде чем низко загудеть, а Гепард, выдержав паузу в попытке понять, насколько серьёзно это было сказано, внезапно прижимает кулак к губам и жмурится, стараясь не выдать, насколько ему стало смешно от этой нелепой фразы. Она правда так была в этом уверена? – Ты чего? – внезапно и весь неодобрительный настрой, и хмурый вид куда-то пропал, стоило услышать совсем тихий, глуповато-хрюкающий смешок и увидеть, как мелко подрагивают плечи того, кто пару мгновений назад выглядел совсем по-другому. Это просто выбило Зеле из колеи, и уже даже заготовленная едкая фраза на предположительный ответ вылетела из головы так же, как в неё и пришла. Гепард старается взять себя в руки, прокашливается в тот же кулак и приглаживает скорее по привычке ткань на торсе, вот только полуулыбка всё ещё не сходит с лица. – Я похож на того, кто может так сделать? – спросил Ландау у сбитой с толку девушки. И в моменте до Ландау доходит. Доходит почти всё, что он так просто упускал из виду. Упускал аккуратно приклеенный на скотч кусок обоев в коридоре, скрипящую дверцу навесного шкафа на кухне, поразительно живую и цветущую орхидею на подоконнике с ещё влажной землёй в горшке. Даже каким-то образом, будто притворяясь абсолютно слепым, он упустил из виду помятую и выцветшую на стороне ближней к свету окна фотографию, прижатую к холодильнику мультяшным магнитом. Фото с внимательно уставившимся в экран телевизора Коски, держащим в руках джойстик и выставившей на переднем плане два пальца Зеле с надломленной чипсиной в губах. – Разве я не права? Гепард отрывается взглядом от фото, обещая себе рассмотреть его внимательней чуть позже, и с мягкой полуулыбкой мотает головой, заметно расслабляясь. – Не права, – под настороженный и недоверчивый взгляд Ландау тянет вперёд раскрытую ладонь, впервые за всё время их общения не ощущая какой-то уже почти привычной тяжести. Всё было так просто, что почти доходит до абсурда. – Послушай, у меня тоже есть сёстры, Зеле, я понимаю твоё волнение за того, кто тебе может быть дороже кого-либо. Девушка молчит, поджимает в напряжении губы и даже не думает прикоснуться в ответном рукопожатии, однако и отмахнуться тоже не торопится. Просто слушает, очевидно, давая ему, Ландау, шанс поделиться чем-то таким, что может помочь её переубедить в своём неприятии ситуации. Но ждёт она совершенно другого, не признаваясь даже самой себе. – Я понимаю, как сильно ты переживаешь за него, я понимаю, честно, я бы сам, наверное, сошёл с ума, если бы с моей младшей сестрой произошло бы нечто подобное, поэтому, – короткая пауза, заимствованная с позволения всё ещё молчавшей девушки, дала возможность глубоко вздохнуть и настойчиво протянуть ладонь чуть ближе, уверенно заглянув в чужие глаза. – Поверь мне, как Агент Ландау, я обязательно буду защищать Коски от того, что может угрожать его жизни, – и, чуть понизив тон, звуча тише, будто не желая, чтобы тот, кто находится за соседней стеной, ещё и оглушённый шумом воды, услышал бы то, что Ландау хотел сказать. – Но как Гепард, я постараюсь дать твоему брату всё, чтобы он не чувствовал себя одиноко рядом со мной. Я клянусь, Зеле. Просто поверь мне. Рука начинает потихоньку казаться всё более тяжелой, но Гепард уверенно продолжает её держать на весу, совершенно не сомневаясь в том, что он только что сказал. Как бы он не хотел думать о подобном, но если бы нечто схожее случилось бы с Рысью или Сервал, Гепард точно уверен, что без капли сомнения был бы готов пойти на убийство. Без лишних раздумий, если это касается его семьи. Потому что его сёстры –буквально всё, что у него есть, и если подумать чуть глубже об отношениях Зеле и Сампо, если углубиться в причину подобного поведения девушки и примерить на себя эти обстоятельства, в которых они вдвоём, не только Коски, оказались, то всё становится до кристального ясно. Они тоже друг у друга одни. Совершенно. Холодные пальцы, коротко ударившие по ладони мелким импульсом тока всё ещё с сомнением, но обвились вокруг широкой ладони Гепарда. – Ещё раз, – мелко дрогнувшим голосом прозвучало от бегающей взглядом по их сцепленным ладоням девушки, – Поклянись ещё раз, Гепард, иначе я обещаю, что не отдам тебе его, даже если для этого мне придётся его убить. – Я клянусь, – твёрдо и без заминок ответил парень, сжав бледную ладонь крепче. – Доверься мне хотя бы один раз, я обещаю, что с ним ничего не случится. Сжатые в ответ пальцы и шумный выдох от заметно утомившейся этим разговором девушки послужили немым согласием. – Один раз, – она выдернула ладонь и схватила чашку с чаем обратно в похолодевшие руки, намереваясь согреть их напитком, который в горло совсем не идёт. – Только один раз я доверюсь тебе, понял? – Предельно. Тяжесть стотонного груза свалилась с плеч Гепарда моментально, в одно мгновение успокаивая взъерошенные нервы и приглаживая, словно шершавым язычком кота, нить за нитью. Возможно, это честное обещание когда-нибудь может сыграть с ним злую шутку, потому что их будущее совершенно неясно, оно темнее самой непроглядной тьмы в скоплении космической пустоты, но Ландау нисколько не жалеет о своих словах и о данной клятве. Он сделает всё возможное для того, чтобы обеспечить Коски безопасность. – Ай-ауч! – донеслось заглушаемое водой взвизгивание со стороны ванны, и последующий грохот нескольких пластмассовых баночек с высоты заставил Ландау невольно вздрогнуть и резко обернуться в сторону двери. – Всё нормально, я просто забыл! Немой вопрос в голубых глазах был отвечен только пожиманием плеч и спрятанной полуулыбкой в кружке чая.

***

Как же он скучал. Безумно, до стискивающей диафрагмы, до холодеющих кончиков пальцев и совершенно утерянной возможности контролировать своё лицо. Голос Рыси никогда прежде так не успокаивал, как сейчас, даже на холодной лестничной клетке с гулким эхом, отражающимся от голых стен и деревянных округлых перил со сколами облупившейся краски. – Так что если вы с Сервал пойдёте со мной, то будьте уверены, что наша палатка простоит ещё сотню лет, – самодовольно отвечает Рысь, клацнув автоматической ручкой. – Хочу купить новые колышки, потому что титановые, которые ты подарил мне в прошлый раз, погнулись. – Так легко? – если совсем честно, Гепард понимает из всего сказанного сестрой только слово через три, но он старается взять от этого разговора столько, сколько сможет. Он правда так скучал. – Мне казалось, что они должны быть самыми крепкими. Рысь по ту сторону телефона тихо посмеялась, и вслед за этим послышался звук рвущейся бумаги. – Ну.. да, они были крепкими, просто титановые колышки более пластичные, чем те, что были до них, – сказала Рысь, а парень в уме прикидывает разницу материала, чтобы понять, как алюминий, если он не ошибается, может быть крепче титана, пока сестра с сомнением не протянула. – Хотя-я, всё зависит от грунта. В любом случае, в следующий поход я хочу вооружиться до зубов. – Следующий? – переспрашивает Гепард, стараясь не создавать своим голосом звонкое эхо. – Разве ты не была в походе полгода назад? – Шесть месяцев и двадцать один день, вообще-то, – подправила его сестра. – Я хочу посмотреть на северное сияние. Недавно даже нашла отличное место, где его будет прекрасно видно, знаешь, никакого светового шума от города, тишина и всё такое. В прошлом году я выбрала вообще неудачную гору и просто всю ночь смотрела в никуда. А я ведь так готовилась.. Гепард вздохнул. Знала бы Рысь, как он беспокоится за неё, может, тогда она была бы осторожнее с одиночными походами по опасным местам? Вряд ли, он знает её намного лучше, чем Рысь может себе предположить: Гепард знает, что никакое мероприятие, будь то семейный вечер, прогулка по торговым центрам с друзьями или ежедневные ужины в ресторанах никогда не смогут сравниться с осознанным одиночеством. Даже зарытой в снегу по самую макушку, с онемевшими от холода щеками и прилипшими к меховому капюшону гроздьями снега, даже с болящими от мороза лёгкими, слезящимися глазами и огромным походным рюкзаком за ноющей спиной – нет. Это дороже. Гепард касается голой переносицы пальцами, слегка массируя уже почти зажившую ранку, вздыхает едва слышно, и как не старайся, но всё-таки отговорить её от таких опасных прогулок он не в силах. Вообще никто. – Рысёнок, ты опять не дома? – стараясь придать голосу чуть больше будничной интонации, спросил парень. – Только честно. Тишина на том конце звонка надолго не задержалась, прервалась очередным клацаньем автоматической ручки и приглушённым отзвуком чужих голосов на фоне. – Да, – ответила она с явной неохотой. – И где ты на этот раз? – мягко, но с каплей скрытого напора уточняет Гепард. – Возле озера, рисую принт для сноуборда, хочешь посмотреть? Я могу скинуть фотку, как дорисую, – шорох бумаги прозвучал следом за этими словами. Рысь, будто чувствуя скорую нотацию, спешит продолжить, чтобы не слушать одну и ту же пластинку на повторе. – Я давно хотела сноуборд, но пока только придумываю, как разрисовать его. Кстати, ты не хочешь покататься вместе как-нибудь? Я звала Сервал, но она сказала, что пока не может, поэтому я подумала, что, может.. ну, – Гепарду ужасно захотелось укусить себя за язык, чтобы не проскулить от досады в трубку телефона. – Мы могли бы прокатиться вместе? Или ты тоже занят? Тяжёлый вздох отразился от голых стен так же внезапно, как и вырвался из горла Ландау. Гепард обернулся назад, на ту дверь, за которой находятся Сампо и Зеле – наверняка они сейчас обсуждают на кухне за чашкой чая и подсохшим зефиром события последних дней – и внутри всё так неистово мечется между сердечной нуждой несдержанно выкрикнуть абсолютное согласие, будучи готовым даже на какое-то мгновение оглохнуть от прилетевшего двойного эха в самые барабанные перепонки, и осточертелой обязанностью, перечёркивающей любые его планы. В любой другой момент, в любой другой раз, когда эта обязанность не перекрывает ему кислород и не отбирает у него возможность побыть рядом с самым маленьким родным человеком, который у него есть, Гепард бы и не думал о том, как засунуть рвущийся наружу стон обратно в глотку, чтобы не подать Рыси причин волноваться. Гепард досадливо поджимает губы, не обращая внимания на песок, скопившийся на ступенях, садится на пятую снизу, где-то сбоку у перил, не боясь запачкать тёмные джинсы, и, стискивая телефон одной рукой, пальцами свободной ладони с усилием давит на глазные яблоки через веки до цветных пляшущих пятен и неприятного покалывания в глазах. Он бы покатался с ней, лишь бы провести время вместе хотя бы раз за.. шесть месяцев и двадцать один день. – Рысь.. – Неважно, – перебивает она. Рысь не глупая, и понять, что заставило её брата замешкаться, труда не составляет совсем. – Я всё понимаю, так что не переживай. Может, в следующий раз получится, всё-таки борда у меня пока что нет, а зим впереди ещё немало. Гепард ощутил прошедшийся по спине озноб от старательно спрятанного в голосе разочарования. Как же ей одиноко. – Я обещаю, что разберусь со всеми делами как можно быстрей и этой же зимой мы обязательно покатаемся на сноубордах, идёт? – волосы крепко стискиваются меж пальцев у самых корней, но говорит Гепард твёрдо. – Обещаю, что и Сервал тоже будет с нами, а с тебя останется только найти горку и сделать чай в дорогу. Как тебе? Тихий смех, похожий больше на фырканье, и совсем не доверчивое мычание – поистине убийственная комбинация. – Да, без проблем, – сказала она после затянувшейся паузы. –Что ж.. ладно, мне пора, нужно забрать свои конспекты у одноклассника, так что.. – Рысь, – снова зовёт Гепард, встретившись лоб в лоб с громоздкой тишиной в ответ и запоздалым вопросительным мычанием. – Я обещаю. С той стороны послышались шорохи одежды и тихое шмыганье носа. На улице холодает, скорее всего, Рысь снова без шарфа. – На мизинцах? – наконец произносит она полным надежды голосом. Гепард улыбается и кивает сам себе. – На мизинцах. Даже если она этого не увидит, даже если только на словах, Гепард опёрся локтем о согнутое колено, прижимая телефон к уху, и вытянул мизинец, давая не только Рыси, но и себе самому обещание, что сделает всё для того, чтобы они могли видеться чаще, чем раз в полгода. Тихое "пока" и молчание после короткого сигнала, свидетельствующие о конце звонка, тоскливо кольнули куда-то в районе совести. Рысь, держа в покрасневшей от холода ладони скетч с кляксами вместо рисунка борда, всё ещё смотрит на экран горящего смартфона и так же бездумно, держа смартфон оставшимися пальцами, вытягивает перед собой мизинец, надеясь, что на этот раз обещание будет выполнено. Нужно вернуться за шарфом.

***

Тихая музыка в салоне, крутящаяся по радио наверное уже двадцатый год подряд, ставшие привычными кресла в машине, ровно как и болтающаяся миниатюрная баночка с розовым ароматизатором на переднем зеркале – всё это для Коски уже будто бы породнилось. Несмотря на мелкие проблемы после похода к Зеле в гости, Сампо отмечает для себя какое-то странное спокойствие, даже удивительно, как за такой относительно короткий срок находиться в компании хмурого парня с кобурой и синдромом отличника наперевес стало привычным делом и вполне комфортной обстановкой. За окном солнце слепит нещадно, спасает только лёгкая тонировка на боковых окнах и прикрывающиеся в сонливости веки. У Зеле они пробыли не так долго, как хотелось бы, но Коски всё равно успел обчистить все запасы сладкого, выпить чая больше, чем, кажется, Гепард выпил за всю свою жизнь, и получить пару ушибов на теле от упавших с полок баночек. Казалось бы, сходить в душ к своей любимой подруге, где он был уже не счесть сколько раз – дело не сильно замудрённое, Коски даже знает, где лежит заначка с эфирным лимонным маслом, и может пересчитать по памяти все трещинки на квадратном зеркале по бокам, но только сварившись до состояния аль-денте и получив баночкой кокосового скраба для тела по голове, до него допёрло, что за какое-то время, что его не было в пределах её дома, он просто забыл о хитрой системе водоснабжения в её квартире. Если выкручивать вентиль с холодной водой до щелчка примерно на половине напора, то её поступление обрывается так же внезапно, как и спокойное сердцебиение вместе с беспечным наслаждением горячей водой. Плечо до сих пор припекает. Гепард молчит, тихо ведёт автомобиль в незнакомом для Сампо направлении и слегка постукивает по рулю пальцами, сказав очевидное без слов. – Нервничаешь? – упираясь в оконный выступ локтём и подпирая щёку, невзначай спрашивает Сампо. – С чего ты взял? Коски хмыкает и понимающе щурится, встретившись с чужим взглядом. – Погадал на картах, – отшучивается он, расслабленно пожав плечом, но, получив в ответ тишину, показавшую, что его остроумная фраза прошла куда-то совсем мимо получателя, Коски закатывает глаза и выпрямляется на сиденье, свесив руку с выступа. – Да ла-а-дно, Гепард, что-то же случилось. У тебя разве нет желания поделиться? Я готов подставить своё ухо помощи, мне не сложно. Короткий взгляд вбок, дёрнувшиеся пальцы в очередном несинхронном стуке подушечками о руль и затянувшийся смятый ответ: – Нет. Ну вот опять. Сколько уже подобных ответов он получил в последнее время? Может, около тридцати двух, если считать вместе с идентичной интонацией, а может, и вовсе счёт перевалил за трёхзначное число – без понятия. Сампо слегка затормозил, сдержав бездумное мычание, вместо этого с внимательным прищуром пройдясь по аккуратному профилю глазами, заметил, как дёрнулся кадык и как поджались сухие губы от пристального взгляда. Конечно, Гепард всё видит, и, конечно, он ничего не скажет. По крайней мере сразу; Сампо уже примерно понимает ход чужих мыслей – сначала пара минут на самостоятельную остановку действий, будто бы предупредительные, а уже потом Гепард и сам подключится, указав на то, что его не устраивает. Даже за ровной миной прочитать его не так уж и сложно. Сампо хмыкает, вертится на сиденье, стараясь усесться полубоком, и ради того, чтобы смотреть на Ландау без угрозы защемить шею от частых поворотов, Коски подгибает под себя ногу и складывает руки на груди, уронив голову на спинку кожаного сиденья виском. – Шеф, ты знаешь, как маленьких детей выводят на честность? – внезапно снова подаёт голос парень, как только ловит короткий взгляд глаз напротив. Гепард молчит, ожидая продолжения, хоть и понимает смысл этого вопроса. Сампо не отводит взгляда от профиля Ландау ни на мгновение, смотрит пристально, будто бы подстёгивая выдать любое предположение, которое сможет, однако он и не думает торопить его. Но под внимательным ожидающим взглядом, разбавляющей тишину мелодией с радио Гепарду отчего-то стало неловко за молчание. Блондин сдаётся, неуверенно пожав плечом, и снова мимолётно бросает взгляд на улыбающегося парня, замечая наконец в зелёном отражении каплю лукавости. Гепард всё-таки вздыхает и меняет скорость на коробке передач. – И? Что ты хочешь этим сказать? – Лучше смотри на дорогу, Шеф, – Гепард слышит эту нагловатую смешинку в голосе и всё ещё чувствует пристальный взгляд где-то на щеке, скользящий вверх, к виску, словно мокрой кистью по коже. Гепард поджимает губы и снова барабанит по рулю пальцами, раздражённо выдохнув носом. Ему не десять лет, чтобы вестись на подобное, и тем более он не так глуп, чтобы не понять о маленькой эмоциональной манипуляции, вот только либо это взыгравшийся интерес, либо реальные переживания, но они подталкивают сказать хоть что-то, чтобы не сидеть в тишине и не возвращаться к вертящимся в голове мыслям из раза в раз. С одной стороны, Гепард не должен рассказывать о чём-то, что хоть как-то связано с его семьёй – это как минимум нелогично и как максимум – опасно: у них не такой уровень доверия, да что там, он едва ли доходит до порожка допустимости, хотя, смотря как свободно Коски себя ведёт, складывается впечатление, что он уже считает себя чуть ли не лучшим другом Ландау, не уведомив его самого об этом. Однако это невыносимо. Каждый оборот его воображения мысли возвращается к тому, что Гепард слишком отчётливо представляет, как Рысь сидит в вынужденном собственным характером и гордостью одиночестве, как одна ставит палатку где-то на заснеженной горе, как пьёт свой любимый имбирный чай и делает наброски пейзажей. Одна. Рисует она здорово, вот только почти никому не показывает, скрывая в дальнем ящике стола и наверняка задумываясь о том, чтобы сделать в ящике второе дно для пущей надёжности. Ей одиноко, даже если прямо она об этом и не говорит. – Ты.. – голос внезапно подвёл, слегка дрогнул ещё на первом слове, вынудив Гепарда неловко прокашляться под позволяющее ему продолжить молчание и ожидающий взгляд. Он может даже не смотреть на Коски – всё это прекрасно чувствуется. Парень ведёт плечом, будто до сих пор сомневаясь в том, стоит ли вообще заводить подобные темы, но всё-таки продолжает, стараясь не раскрывать всего. – ..всегда выполняешь обещания, которые даёшь? Сампо задумывается, не наигранно, не ради приличия, а действительно задумывается. Утыкается взглядом куда-то над головой Ландау в крышу, тихонько мычит и отвлекается на пролетающие мимо них автомобили в боковом окне за Гепардом, словно они могли бы на сверхскоростной подать ему правильный ответ. Наверное, это слишком глубокая тема для кого-то, кто имеет в голове на круглосуточной и обязательной основе как минимум парочку идей, как бы так извернуться, если что-то пойдёт не так, и несчётное количество отмазок, щедро замаранных в умелой умасленной улыбке. Либо эспрессо в той чашке с латте, предназначенной для Гепарда, уже отжило своё на момент подачи, либо что-то непонятное всё-таки почёсывает в районе совести. – Если эти обещания выгодны для меня, то я готов лечь костьми, но сделать всё в лучшем виде, – предельно честно ответил Коски, даже не предприняв попытку соврать, чтобы не выглядеть в чужих глазах совсем уж эгоистом. Но Ландау молчит, о чём-то думает, покусывая сухие губы, и Сампо буквально приходится сдержать желание протянуть руку и надавить на чужое плечо в попытке расслабить явно напряжённые мышцы. – Ты дал кому-то обещание? – Да, – без раздумий ответил Ландау, прибавляя газа и обгоняя легковушку. Грядущую неловкость от повисшего молчания едва сдерживает в своих струнных переборах играющая по радио песня. На душе двояко: Гепард честно пытается не думать о личном на работе, потому что нельзя, потому что не место и не время, но некая тревожность всё ещё не хочет отпускать здравый смысл. Чёрт знает, что его дёрнуло продолжить, ведь Коски, что странно, даже не стал допытываться или как-то развивать хотя бы даже бессмысленный разговор, а просто молча сидел и смотрел в лобовое окно со сложенными на груди руками. Как там по психологии? Попытка отгородиться от чего-то некомфортного? Желание так же сложить руки на груди не даёт руль, за который приходится держаться, чтобы не слететь в отбойники. – Я обещал сестре, что мы сходим в поход, когда всё это закончится, – гораздо тише, чем ожидалось, произнёс Гепард, чуть нахмурившись. Эту усталость видно невооруженным взглядом, а если взять бинокль и посмотреть на эмоции блондина на расстоянии вытянутой руки, то, Сампо уверен, он смог бы разложить на атомы каждую деталь спрессованных переживаний. Гепард же ощущает, что ещё немного, ещё хоть секунда повисшей тишины, и она начнёт колоть кожу. – Не бери в голову, не знаю что.. – Куда запланировали? Я бы мог посоветовать парочку высоких мест с открытым видом на небо, – перебивая, не давая свернуть с разговора, ответил Коски с удивительной лёгкостью в тоне голоса. – Правда, я без понятия, нужно ли тебе что-то советовать, но если так прикинуть.. – Коски прищуривается, поднимает взгляд в потолок и загибает пальцы с очень задумчивым видом, хотя и так понятно, что ничего он сейчас не рассчитывает, а просто добавляет каплю будничности на тяжесть напряжённых плеч. – Это будет где-то зимой? Там уже и северное сияние можно увидеть, так что если вдруг тебе нужна будет отличная локация для фотографий и семейного костра – ты позвони, и я с радостью подскажу. Сампо тихонько усмехнулся, явно не вкладывая в эти слова слишком много серьёзности, но отчего-то Гепард не смог сразу ответить ему. Холодные пальцы, сжимающие кожаный руль, чуть расслабляются: Гепард понял это только когда почувствовал покалывание в самых кончиках. Коски снова садится на сиденье ровней, будто даже не ждёт ответа, музыка на радио сменилась на дорожную рекламу с низким, но поставленным голосом диктора, рассказывающим о каком-то новом магазине автозапчастей за чертой города. Гепард внезапно ощутил, как много кислорода, оказывается, всё это время было в автомобиле. Больше не тянет вдохнуть посильней, лёгкие перестало сдавливать диафрагмой, а плечи будто расслабились сами по себе, потягивая мелкой дрожью мышцы. Сампо не стал заострять внимание на его словах, поведении и состоянии, Сампо парой предложений сбросил нагнетающую и давящую на нервы атмосферу – Гепард не может этого не заметить, даже если соврать. Но самое главное, то, от чего сердце будто разжалось из тисков натянутой как острые лески тревоги, это то, что Сампо даже не допустил возможности того, что они не справятся. Непроизвольная, но благодарная улыбка скрылась где-то в уголках губ. – Спасибо. На тихую благодарность Коски добродушно пожал плечами, сдунул с глаз отросшую, слегка кучерявую чёлку и с уже более бодрой улыбкой уставился в окно под сменившуюся песню на радио.

***

Куча документов, собраний, проведённых как в кругу обеих Рэнд, так и с каждой по отдельности, множество подписанных бумаг и кружащаяся от напряжения голова. Ландау повезло, что он вообще помнит, как его зовут после всей этой беготни. Остаётся только шумно выдохнуть, взъерошить волосы на макушке и грузно свалиться на лавку в курилке для сотрудников. Он смог добиться разрешения на то, чтобы вытащить Сампо со штаба, хоть для этого и пришлось знатно повозиться, быть несчётное количество раз перебитым с жёстким "нет" от Рэнд-старшей и убедить Коски встретиться лицом к лицу с Коколией. Последнее было едва ли не самым сложным. В курилке воняет сигаретами, дёшевые от дорогих ничем не отличаются – всё одна гадость, но почему-то именно сейчас, ощущая себя не лучше раздавленного бычка в железной пепельнице над урной, Гепарду внезапно захотелось закурить. Каждая встреча с Коколией давит, вжимает в пол, выкручивает нервную систему до предела и испытывает на прочность не хуже пулемётной дроби по пуленепробиваемому жилету, и, если быть честным, жилет начинает сквозить. Таких эмоциональных вампиров ещё поискать. Однако он выстоял, и не зря. Коколия, что странно, как увидела Коски – долго молчала, пока он распинался, временами дрожащим тоном голоса объясняя свою полезность, пока каждую молчаливую паузу брал себя в руки, мельком поглядывая на Ландау с орущим во взгляде вопросом: какого хрена она молчит и что ему делать дальше, пока она разглядывала с нечитаемым лицом Сампо с ног до головы, будто даже не стараясь этого скрыть. Это было до безумия странно, Гепард клянётся, что впервые увидел подобное поведение от этой женщины, а младшая Рэнд, стоило им выйти из зала, выдохнула так шумно, что сама испугалась отразившегося лёгкого эха от стен. Она тоже ни черта не поняла. Как и Коски. Дверь закрыта, вытяжки гудят, стараясь выветрить весь смог и вонь из закрытого помещения, но взгляд, слишком задумчивый, останавливается на пачке оставленных в общак сигарет на лавке напротив. Коски пришлось отвести на общую кухню, чтобы напоить крепким чаем, сделанным руками Брони, и достать из запасов морозильника упаковку блинов, потому что то, как побледнел Сампо и как подозрительно тихо он себя вёл всё это время после выхода от Коколии, буквально кричало о том, что ещё чуть-чуть – и от нервного истощения, а в этом не сомневалась даже Броня, Коски не так далёк от голодного обморока. Даже при всех стараниях убедить их, что всё в порядке, его трясущиеся фаланги и стучащая под барной стойкой нога ни капли не убедили в обратном. Как и полностью умятая пачка блинов. Идея сомнительная, но Ландау встаёт со скрипнувшей лавки, подходит к месту напротив и берёт пачку сигарет в руки, прокрутив её со всех сторон на наличие личного обращения к нему с просьбой положить на место и не лезть туда, где может, откровенно говоря, ёбнуть. Золотистый Мальборо с порванной сбоку картонной крышечкой. Предостережения он, к сожалению, не увидел. Броня и сама около трёх раз ловила его то в коридоре, то на выходе из кабинета, пытаясь узнать, что вообще на него нашло и почему Гепард так старается для Сампо, даже если он подвергает самого себя ещё большим проблемам. Ответить кроме уже надоевшего за последнее время "для его безопасности" он ничего не смог. Причина дерьмовая: какая тут безопасность, когда убийства возобновились, когда в новостях снова начинают мелькать громкие заголовки о "возвращении портового маньяка", когда убийца ходит почти что у них под носом и вместе с тем успевает играть в кошки-мышки, гоняя их от одного места к другому. Фильтр крупноват, зажатый меж губ он ощущается чем-то сравнимым с веткой дерева, а лежащая в руке зажигалка с дешёвым принтом какой-то полураздетой женщины вызывает ещё больше сомнений. Но с другой стороны, если Коски будет у него под носом двадцать четыре на семь в определённые дни, на которые они смогли договориться с Коколией, то он ведь сможет и контролировать его приступы, которые могут возникнуть даже во сне, как было в тот раз, когда он позвонил ему посреди ночи с паникой в голосе, и дать ему достаточно условий для восстановления здоровья как психического, так и физического. Психотерапевт, к которому он его вёз днём, именно это ему и советовал для начала полноценной работы, чтобы суметь выяснить, стоит ли перенаправлять парня к специалисту более серьёзной области. Твёрдое колесико прокатилось по большому пальцу, когда Ландау чиркнул по нему первый, второй, третий раз, и только на четвёртом, после лёгкого встряхивания зажигалки, показался маленький огонёк. Гепард смотрит на него, ощущая, как палец на язычке начинает припекать от тепла, воровато оглядывается на дверь, словно мальчишка, что боится быть застуканным, и прикрывает ладонью огонь, прикуривая сигарету и снова падая на лавку. Горько. На телефоне куча сообщений от коллег, пара уведомлений от Сервал и до сих пор висящие непрочитанными сообщения от Коски. Читать сейчас не хочется, он знает, что работа кипит полным ходом, у самого еще целая куча дел: направить запросы о конкретных людях в больницы, род. дома, психиатрические отделения, как минимум – выяснить место рождения Коски, узнать подробности о Соувеллах, конкретно о случившемся в детьми, и попытаться как-то провести параллель между всеми убитыми ещё раз. Гепард цыкает, вспоминая, что ему нужно ещё зайти к Харли, забрать отчёты с допроса и поговорить лично с ответственным за бригаду пожарным. Лёгкие судорожно сжались от тяжёлого никотина, вынуждая Гепарда закашляться в кулак и зажмуриться, но стоило только перетерпеть кашель и смахнуть с глаз выступившую влагу от попавшего в них дыма – Ландау шумно выдохнул, прокашлялся уже тише, стараясь сбросить першение в горле, и откинул голову назад к стене. В голове слишком много всего; самое время завести блокнот и записывать все свои задания, потому что памяти внутри на все дела уже будто не хватает: истёрся чип, переполнена карта памяти или устарела версия резервного носителя – выбирать на свой вкус и логику. С каждой затяжкой под гул работающей вытяжки и с тишиной человеческого молчания в голове потихоньку образовывается вакуум. Плотный, густой и с вкраплениями умиротворения. То, чего перегруженному мозгу так долго не хватало. Закрадывается понимание, почему большая часть его коллег проводит здесь каждую свободную минуту. – Мне не стоит спрашивать? – Гепард крупно вздрогнул от тихого, но внезапного голоса стоящей в дверях девушки. – Не стоит. Стука обуви по тёмному кафелю не слышно, зато чуть покачнувшаяся лавка от севшей рядом девушки ощущается как мини-землетрясение в только-только словившемся спокойствии. – Коколия? – тихонько интересуется девушка, закинув ногу на ногу. Гепард угрюмо кивает, параллельно затягиваясь никотином. Перед сестрой не стыдно. – Коколия. Сервал снова замолкает, понимает всё с полуслова и полувзгляда, только подсаживается чуть ближе, коснувшись плеча брата своим в молчаливой поддержке. Печально смотреть на то, как выжато он выглядит: даже обычно аккуратно лежащие волосы сейчас больше похожи на нелепую попытку в косплей на Чаки из хоррор-фильма. Сервал понимает, что слова сейчас тут будут до абсурда лишними; на самом деле, даже её присутствие именно в этот момент ощущается донельзя лишним, словно она нагло ворвалась в личную зону спокойствия и снесла всю умиротворённость, но она не могла по другому. Сервал искала его, чтобы поделиться находкой, которую они откопали с Войдом и Дань Хэном, заглянула даже в комнату отдыха, но кроме дрыхнувшего и звонко посапывающего Сампо, занявшего сто десять процентов дивана, она никого не нашла. Увидеть его в курилке, в месте, куда он заходил только однажды, чтобы вытащить Данна, она не ожидала. А сейчас он сидит тут, впервые курит при ней и напоминает собой студента после сессии. Помятого, с мольбой о пощаде, витающей в воздухе на субатомном уровне и снова потянувшегося губами к сигарете. Ландау-старшая успела перехватить сигарету до того, как фильтр снова коснулся губ её брата. – Все нормально, – вместо возмущения, которого даже намёка не имеется, поспешил заверить Гепард, не стараясь забрать сигарету обратно. Наверное, даже хорошо, что она её забрала. – Я вижу. Слушай, я прекрасно понимаю, что Коколия очень тяжёлый человек, – аккуратно начала она, всё ещё держа выкуренную чуть больше половины сигарету в пальцах. – Но я прошу тебя, вот это, – она подняла руку на уровне глаз, чтобы привлечь внимание Гепарда. – Не нужно. Вместо ответа парень только шумно выдохнул, снова взъерошил волосы ещё сильней и опёрся локтями о колени, склоняясь всё ниже. Ниже, пока пальцы не вопьются в корни волос и не сожмут до лёгкой боли. – Я не понимаю, как мне всё контролировать, – смято ответил он после короткой паузы. – Времени всё меньше, люди снова начинают вспоминать о тех убийствах – ты видела заголовки статей в новостных линейках? Ещё и чувствую себя болванчиком каким-то, когда бегаю по остывшим следам. Я совсем ничего не понимаю. В ответ тишина, сопровождаемая шумом вытяжки. Если бы хоть кто-то здесь знал, как все разрулить на раз два, то и во всех них не было бы нужды. Сервал крепко затягивается никотином, отщёлкнув пепел указательным пальцем. – Чёрт его пойми, – отвечает она, задумчиво покусывая губы. – Но что я знаю точно, так это то, что ты не обязан всё контролировать в одиночку. Слухи всегда были и будут, ровно как и кричащие заголовки везде, где можно их придумать, но это не значит, что ты плохой или плохо выполняешь свою работу. Ты тоже человек, братишка. Новая затяжка – и Сервал кривится, всё-таки нет, сигареты – это отвратительно и совсем не её. А Гепард всё так же сидит, сгорбившись, и едва заметно массирует кожу головы пальцами, будто бы стараясь залезть в свой мозг и собственноручно отжать его от лишнего мусора. Сервал понимающе улыбается и аккуратно обвивает сгорбленную спину руками, положив голову на острую лопатку. Хотя бы так, но это вся поддержка, на которую она сейчас и сама способна. – Геппи, – зовёт она и, получив невнятное мычание, продолжает. – У тебя сейчас два выбора: либо ты продолжаешь сидеть тут за самопоеданием и пропитываться вонью, либо ты берешь себя в руки, закидываешь в рот пару упаковок жвачек и идёшь со мной смотреть фильм о нашей семейке Крутз, присланный некой Лидией. – ..Что? – с промедлением, но отозвался Гепард, когда до его мозга дошёл смысл сказанной ему в спину фразы. Он встрепенулся, выровнялся и с недоумённым взглядом уставился на улыбающуюся сестру. – Лидия? Она прислала видео? – На самом деле не прислала. Принесла, – Сервал улыбается всё шире, параллельно тому, как проясняется взгляд напротив, снова обретая здоровую осознанность. – Она сидит у тебя в кабинете и болтает с Войдом, так что советую поторопиться, пока он её не добил своими предложениями сходить куда-нибудь. Секундная заминка и Гепард подскакивает с места, доставая мобильный из заднего кармана джинс. К имеющимся сообщениям прибавились ещё пара пропущенных из-за беззвучного режима звонков, несколько сообщений от Сервал и короткое "я могу показать вам кое-что?" от неопознанного номера. – Какой же я кретин, – раздражённо цыкает Гепард, уже шагнув к двери, чтобы выйти из курилки и встретиться с Лидией снова, однако сестра остановила его буквально за руку, неодобрительно цокнув. – Ну да, тут я не спорю, кто ж выходит к девушкам в таком виде? – пошутила блондинка, разглаживая волосы брату и доставая из переднего кармана джинс упаковку с яблочной жвачкой. – Рот открой. Сразу три штуки не совсем аккуратно закинулись в послушно открывшийся рот. – Сервал, прости за моё нытье.. – Брось. Как там в той песне говорилось.. "Ты в этой жизни первоход", Гепард, ты имеешь право время от времени дать слабину, самое главное – суметь собраться обратно. Знал бы ты сколько раз я ныла, у-у-у, захлебнулся бы. Поддавшись порыву, парень крепко обнял крякнувшую от внезапности сестру и звонко чмокнул в открытый висок. – Ты знаешь, как я тебя люблю? Сервал хмыкнула и подмигнула, указав рукой на дверь, чтобы Гепард поторопился уже, и после того, как двери с тихим хлопком закрылись за убежавшим братом, девушка оторвала у всё ещё лежащей в ладони упаковки большую пустую часть, вытащила оставшиеся две жвачки на ладонь и закинула их в рот, выкидывая обёртку в урну с дотлевающей сигаретой. – Знаю, балбес.