Тайное желание

Поздней ночью, оставшись в руках сна, не приносящего ничего радостного, Эва бродила по комнате. Заметные шаги, чужие касания вещей Дии и будто тошнотворный запах власти так и блуждал по комнате, смешиваясь с диким, как и сама девушка, ароматом. «Был кто-то». Проверив чашу, где хранились украденные вещи эпистата, Эвтида медленно выдохнула. «Не нашел. Неужто плохо искал?». Стук в дверь заставил перестать дышать. Страх, опоясывающий все тело, был подобен самому сильному за всю жизнь. Стук раздался и второй раз, только чуть тише, что заставило девушку удивиться. «Наглый. Чего стучишь, если не отвечают?». Горящий в комнате свет навевал разные мысли, одной из которых было присутствие человека в комнате. И сейчас, пока Эвтида, подобно кошке, бегала из стороны в сторону по всему периметру, Амен с усмешкой смотрел на тень, гуляющую за дверью. — Неферут. Этот глубокий, бархатистый голос, отдающий в голову хуже любого вина, звучал почти во всей комнате. Сражаться с ним, прятаться от него или искать возможность сбежать уже было поздно. Эвтида открыла дверь. Два враждующих человека не были так опасны как те два взгляда, что встретились друг с другом. Сквозь белесые нахмуренные брови смотрел человек, убивающих таких, как она. И даже с этими сведениями Эвтида смотрела похожим взглядом, стараясь скопировать его, только… Синяки под глазами, алые щеки и скрытая улыбка, так и просящая вырваться наружу. — Вы, господин, зачем-то же пришли? Стоите в дверях, молчите… — Как ты? Сдержанно, учтиво и едва тепло, словно переступив через себя, спросил Амен, осматривая жилище. — Жива. — Надолго? Эвтида бросила смешок, подойдя ближе. — А вы заставьте переписывать свитки по несколько раз, тогда и спросите. — Наглая. Она хотела еще что-то добавить, только взгляд опустился на перевязанную руку. Подтекающая кровь оставляла алые отметины. — Ваша рука, — указала Эвтида. — Моя. Не твоя же. — Присядьте. — Перевязку сделаешь? Ты умеешь хотя бы? — На вас и проверим. Достав одну из немногих настоек, из которой Дия еще не успела отпить, она промочила оторванную от платья тряпку. Амен сидел подобно статуи: не смотрел на встревоженную девушку, что металась из стороны в сторону. Но непроизвольно взгляды падали на оголенные стройные ноги. Внутреннее отторжение сексуальности девушки мешало здраво соображать, а стоило ей подойти, как самообладание опускалось на самое дно. — Раздвиньте ноги, мне нужно как-то к вам подобраться. — Вот так? Белое одеяние эпистата было сделано из хорошей, дорогой ткани. Растянутая ткань обтягивала особенные места, из-за чего щеки непроизвольно заливались краской. Подойдя ближе, она не знала, с какой стороны начать: высокий рост Амена не позволял развернуться, а если заставить его встать, то придётся ему же нагнуться. — Сядь. — Куда? Хлопнув по ноге, Амен посмотрел на девушку особенным взглядом — впервые не с целью убить за ненадлежащее исполнение обязательств. — Удержите? Насильно взяв за талию, он посадил девушку на себя. Сведенные вместе ягодицы вызывали некий дискомфорт: будто опалённая пожаром кожа воспалялась от каждого касания эпистата. Вторая, не травмированная рука легла на талию. — Будет больно. — С тобой иначе не может быть. «Удивительно, что не одно слово». Едва коснувшись, Амен издал чуть слышный стон из-за спирта, покалывающего на ране. — Когда пишешь, так не фокусируешься, — сквозь боль, проговаривал Амен, не изменяя своему строгому голосу эпистата. — Часто подглядываете за мной? Несколько сантиметров, отделяющие их. Эвтида неосознанно опустила взгляд ниже, заметив небольшую трещинку на губе Амена. Вернув свой взгляд к его глазам, она встретилась с удивлением и каким-то флиртом, не похожим на других. Амен всматривался, отмечал каждую родинку, не скрывая от себя ревнивых мыслей о тех, кто касался ее. Будто неосознанно, он двинулся, из-за чего девушка соскользнула ближе к нему, упираясь грудью в его. Какова же участь тех, кто ощущал ее так близко? Как стереть мысль, возникающую в момент единения взглядов, когда она так близко, так интимно близко? — Господин… Ее желанный шепот подобен раскату грома. С придыханием, с каким-то нежным переложением из грубовато-дерзкого на сладко-невинный. На секунду Амен прикрыл глаза, постаравшись оторваться от тех мыслей, что стали посещать его, но руки, неосознанно блуждающие по тонкой талии девушки, творили бесчинства с разумом. Он не на шутку испугался. Что-то ударило в голову, и фраза, соскочившая с губ, перестала быть такой невинной: — Либо действуйте, либо уходите. Прижав девушку ближе к себе, едва не ломая на части от той близости, что была между ними, Амен страстно впился в ее губы. Не спеша мял, целовал, затем, после безобидных укусов, зализывал, углубляя поцелуй. Сжимая талию, касаясь ее спины, он едва не рычал, не позволяя себе опускаться ниже. — Эва… — спешно шепнул он, не сумев оторваться. Направляя ее, придерживая, Амен накрыл шею влажными поцелуями, затем снова, будто впервые раз, вернулся обратно к сладким губам. — Господин… Он не мог оторваться, не мог позволить себе отпустить ее, но в глубине души понимал, что так долго не сможет продолжаться. И пока она шумно выдыхала, двигаясь на его бёдрах, из-за чего плоть становилась тверже, Амен пытался найти причину оставить ее в покое. Оставить ее в покое и не покрывать тонкую шею поцелуями, не оставлять красных меток, ревностно проговаривая про себя, что никто не в праве касаться ее. Оставить в покое и не думать о том, чем готов был заняться с ней прямо на этом проклятом кресле. Ее ноги… Ее длинные ноги, заставляющие вспоминать о ней в тех самых влажных снах, куда она приходила нагая… Оставить ее в покое значило одно — прервать те ласки, все те желанные касания, оставляемые девушкой. И сейчас, не отрываясь от нее в полумраке комнаты, он остановился. Остановился, затем, прижав еще ближе к себе, Амен выругался. — Это… — попыталась что-то сказать Эвтида, в то время как требовательные губы накрыли ее, снова заставляя молчать. — Не буду оправдываться, Эвтида, — на выдохе выговорил он. — Возможно, ввиду моей службы этого не должно было произойти. Но не в моих интересах говорить, что не желал этого.