Свет, что чуть не угас

Неожиданно громкий стук по полу коготков, вздохи и хлюпанья — первое, что слышит после пробуждения Джаст. Обдумывая разные сценарии их разговора, плохие и хорошие эмоции съедали его здоровый восьмичасовой сон. Вгрызаясь, заставляя переживать от дальнейших действий Альфедова, его слов в сторону Джаста. Волнение удерживало парня от сна очень долго. Сейчас, ощущая неприятную пульсацию в виске от недосыпа, он не ожидал увидеть так рано светловолосого в своих дверях. Веки вообще не хотели принимать побуждения мозга к действию «открыть веки». Белоснежный паренек стоял в спортивках Джаста и его толстовке, оставленных в шкафу комнаты, где ночевал альбинос. Он наблюдал, как только что вышедший с ванны пес будил своим шершавым языком Джаста, который еле как открывал глаза, бурча под нос невнятные звуки. — Доброе — произнёс Альфедов, наблюдая за очень даже милой картиной. Собака не будет лизать кого-попало. Сюн доверял своему хозяину, всем своим телом и душой, любил, обожал и ждал. Вряд-ли собака будет лизать лицо тому, кто плохо с ним обращался. Джаст всё-таки проснулся, и прочистив горло тихим кашлем, произнёс первые слова за это утро. — И тебе, — только успел ответить Джаст, как большой комок запрыгнул на кровать, чуть ли не ложась на лицо хозяина — Тьфу! Сюн! Перестань! — улыбнулся нехотя Джаст, убирая мордаху чуть подальше от глаз и гладя свою белую собаку, похожую на медведя — вы что, уже успели погулять? — заметив слегка влажные лапки, спросил паренек — Угу, я тебя разбудил…не хотел один завтракать, — Альфедов старался не показывал каких- либо эмоций, но в движениях читалась неловкость, а на лице читалось умиление. — Пойдём — кряхтя, сел Джаст на кровати, не отрывая своей ладони от макушки Сюна. Знаете, на удивление он чувствовал себя прекрасно. Хоть присутствовал при нём и недосып, волнение и неоткрытый страх, он мог открыто улыбнуться. Следуя за тонкой фигурой идущего по коридору паренька, что вчера кричал, плакал, собрался духом и выплеснул всё Джасту, отвернулся от него и снова вернулся; навлекало хорошее настроение для Джаста. Худые пальцы, белые и красивые, ловко завлекали своим вниманием. Пока Альфедов, почему-то, хозяйничал на чужой кухне, Джаст присел за стол и облокотился на ладонь, будто ничего в жизни изящного он и не видывал. Просто наблюдал, молча, не обращая на надоедливые лучи солнца, проникающие через тканевые жалюзи. — Я налил тебе чаю — поставил альбинос две кружки на стол, подвинув одну к серокожему — знаешь, мы же так и не поговорили Джаст молча обвёл его взглядом, плавно оглядывая состояние танцора. Слегка оттекшие глаза и искусанные губы, скрытая нервозность, передаваемая легкой суетой в движениях. Голубые глаза, что смотрели напротив и были, кажется, готовы ко всему. Неотрывно смотрели, будто заглядывали в душу Джаста. — Спасибо за чай, спрашивай, что угодно, — серые пальцы обхватили краешек верхней части кружки и подвинули ближе к краю стола — я отвечу на всё, что тебя интересует и не интересует, что волнует и не волнует. Спрашивай. Альфедов сначала был удивлен спокойствию хозяина, но его слегка прерывное дыхание при любом движении танцора, выдавали, что он переживал о дальнейших исходах разговора. Голубые глаза заметили, как он ни раз касался виска, будто массируя, он поможет головной боли пройти, а более потемневшая кожа на нижних веках, прямо говорят о том, что Джаст плохо спал. Что уж там говорят. Кричат. — Я хочу использовать тебя, — твердо произнёс альбинос. — Использовать? — слегка не понял его Джаст, преподнеся по ближе ко рту кружку горячего напитка, — поподробнее. — Я потерял работу… — начал своё объяснение светлый паренек, но его аккуратно перебил басовый голос — Проституция не работа — Джаст не спеша сделал глоток, он не согласен с такой формулировкой. — Не суть, я ушел с ВУЗа, это уже по твоей инициативе — продолжил давить танцор — Ты бы не выдержал, держать маску «всё нормально» в институте, еще больше психологических проблем не хотелось — ответил Джаст и добавил — ты… ты бы сломался окончательно. Его пепельные волосы падали на лоб, слегка прикрывая глаза. Он положил тело на спинку стула, поправляя свободной рукой прическу, ожидая дальнейшего вопроса голубоглазого, что неотрывно смотрел ему в глаза. «Как же гармонично ты здесь сидишь…останься… в моей квартире» — мысли непроизвольно появлялись в голове Джаста. И в правду, на фоне бежевой кухни, в вещах Джаста, уютный и домашний, он был воплощением тех самых скрытых желаний; Засыпать вместе, просыпаться, завтракать на этой кухне, словно семья. Нормальная семья. Без каких-либо вопросов о будущем, о работе, целях. Просто обыденные разговоры о снах, какой фильм посмотреть и т.п. Посплетничать об знакомых, друзьях, незнакомых и знаменитостях. Да что угодно, лишь бы здесь. — А закрывать в своей ужасной комнате — не оставит мне больше психологических проблем? — произнес Альфедов, срывая свой спокойный говор, на слегка повышенную интонацию. Он вовремя это замечает и глубоко выдыхая, ждет ответа собеседника напротив. — По… этому нет оправдания. Подробности своей …как сказать, родословной…? Я узнал вчера — Джаст скрестил кисти рук в замке, слегка сжимая пальцы то сильно, то расслабляя — за это мне нет прощения, но… это было не со зла, это было моё желание огородить тебя от жестокого мира — голубые глаза не видели лжи в его словах. — Жестокий мир? — слегка усмехнулся Альфедов, пытаясь как-то рассудить и понять Джаста. — Да. Тот мир, в котором нет жалости тем, кто потерял семью, пытается выжить, кому помощи не у кого просить. Я хотел стать единственным к кому ты придешь в случае чрезвычайной ситуации — «ведь я, никогда тебя не брошу» — Умно, хотел сделать меня собачкой, которая всегда должна тебе? — голос не произвольно повышал тон, эмоции брали вверх — да, ты вырос в достатке, богатенький мальчик, который и желает запереть любого, лишь бы давал ебать себя! Да кто ты вообще такой? Тот самый мир в старой ужасной комнате — это мир, в котором ты хотел меня огородить? — Альфедов… — Ты тварь, слышишь? Ты! — голубые глаза не видели в темном взгляде напротив какой-либо безразличности, лишь ласку и надежду, будто эти выплески и громкий тон не вызывали в нём злости и ненависти — не смотри на меня так, не смотри так, будто я для тебя что-то значу — Альфедов замешкался вглядываясь глубже в эти темные радужки — не смотри… Джаст опустил взгляд, отодвинул кружку от себя. Он снова скрестил пыльцы, положив их к себе на колени, слегка сжав губы, он тихо вдохнул, для дальнейших ответа. — Я тварь, которая слишком любит тебя, чтобы отпустить — произнёс он, впервые прервав эту дуэль взглядов, опустив глаза на свои кисти — и ты в праве осуждать меня, мои действия. Если ты хочешь использовать меня, то я буду только рад — темные глаза поднялись — но разве ты ничего не чувствуешь ко мне? Ты вернулся, снова вернулся ко мне. — Потому что ты сделал всё, для того чтобы отрезать меня от нормального мира. — держался на своём Альфедов. «А Жираф?» — пришла мысль Джасту, но он решил не озвучивать её. Белые пальцы хаотично отрывали заусенцы у ногтей, оставляя красные следы. Альфёдов нервничал больше, чем сидящий напротив. — Хорошо, тогда возвращайся куда хочешь, я всё оплачу. Хочешь жить здесь, оставайся, я не буду к тебе лезть. — Джаст встал и сделал шаг к сидящему альбиносу, на что тот корпусом повернулся к нему, готовясь встать. Темная ладонь мягко легла на белые пальцы, заставляя прекратить насильственный маникюр. — Я люблю тебя, можешь верить мне, можешь, нет — ладонь мягко легла на светлую щёку. Альфедов наблюдал за его движениями, мимикой. Разве черный может быть тёплого цвета? Отдавать таким жаром? Улыбка непроизвольно вырвалась на уголки губ. Альфедову тоже нравился Джаст, но он боялся, что эта любовь будет губительна для него. Ему нельзя его любить. Нельзя. Нельзя? — Тогда, могу ли я тратить твои деньги? Жить здесь и делать что хочу? — сказал он, не убирая эту теплую ладонь от своего лица. Более тому, ему было приятно ощущать прикосновение и поглаживание от парня. — Только, если не проституция или что-то с этим связанное, ну, противозаконное, то да. — он погладил большим пальцем личико Альфедова, вглядываясь в еле видимые морщинки у глаз — я выделю тебе карточку, есть ли ещё что-то нужное тебе? — Больше ничего. — «Почему ты так легко согласился, так легко признаешься, объясни…объясни мне всё! И что это за нежности, ты сказал только минуту назад, что не будешь ко мне приставать!» Джаст убрал руку, еще раз взглянув с ног до головы Альфедова, и удалился в ванную. Танцор сразу ушёл в гостиную, где был диван. Плюхнувшись на него, он стал думать, о дальнейших действиях. Заканчивать вуз он не видел смысла, всё равно он отучился ради того, чтобы найти больше связей и друзей. А сейчас… Он, открыв сайт вакансии, стал искать среди тысяч предложений слово «хореограф». Джаст же долго стоял под холодным душем, чтобы всё спокойно обдумать. Он слишком рад видеть этого паренька у себя, готового принимать от него помощь. Лишь через полчаса он вышел, проходя в одном полотенце мимо лежащего на диване паренька, листающего что-то в телефоне. Пройдя к себе в комнату, он набрал Модди. — Алло, директор, вы вообще работать будете? Мы ждём подписей и одобрений — начал нападать сразу друг — Да, уже сел за них — открывая планшет, произнёс Джаст — выдели, пожалуйста, с моих сбережений кредитку — Зачем вам? — Альфедову на траты — Понял, тогда вечером завезу — Давай — Джаст положил трубку, быстро накидывая на себя домашнюю одежду и садясь за документы, накопившиеся за утро и прошлый день. Подписывая бумаги, параллельно просматривая присылаемые проекты Пугодом, Джаст краем уха слышал, как Альфедов разговаривал с кем-то по телефону. Что-то о стажировках и пробах. Хозяину квартиры было интересно, но лезть в начинания паренька он боялся. Любой сейчас неверный шаг мог привезти к полному разрыву отношений. Сказать, что сейчас он не счастлив — ничего не сказать. Они просидели в разных комнатах до вечера, пока их обоих не отвлек звонок в дверь, повлекший шорох бегущих лап по коридору и еле слышимый рык. — Можешь открыть? — слегка крикнул Джаст, нехотя отвлекаясь от очень нудной статьи. — Да — ответил Альфедов, уже подходя к входной двери — кто? — Модди, открывай — дверь открылась, и массивный паренек зашёл — я только отдать карточку — доставая из кармана большой конверт — держи, это тебе — улыбнулся он и развернулся обратно в подъезд — Джаст, я завтра опоздаю, бб! — Спасибо! ББ! — крикнул в коридор Джаст, так и не выйдя из комнаты. Альфедов закрыл дверь за неожиданным гостем и начал раскрывать конверт. В нём была инструкция по приложению банка, сама карта и пароль с логином. Пока он рассматривал конверт и открывал, он не заметил, как дошёл до открытой двери комнаты Джаста, где паренек сидел за столом. Волосы были не уложены и по-домашнему прикреплены заколкой, чтобы локоны не лезли на глаза. Очки с темной оправой слегка сползали на нос, придавая какой-то богатый шарм от парня. — Ну, всё, трать на здоровье — заметил альбиноса Джаст — Сколько я могу тратить? — рассматривая черно-белый дизайн карты, спросил Альфедов — Сколько твоя душа желает — улыбнулся по доброму парень и погладил подошедшего к нему Сюна — не хочешь вместе перед сном прогуляться с этой пушистой жопой? — Хочу — быстрый ответ порадовал Джаста. Уже было темно на улице. Как-никак приближался декабрь. Джаст одолжил зимнее пальто, за место обшарпанной большой осенней куртки Альфедова, который проходил в ней с начала октября. Альфедов подмечал приятный аромат парфюма, что въелся в одежду. Казалось, что Джаст обволакивал парня своими объятьми. Выбежав на улицу Сюн сразу же рванул к валунам грязного снега у подъезда, утаскивая держащего за поводок Альфедова за ним. Скрытый смех слышался позади, Джаст прикрыл ладонью рот, чтобы не показывать, насколько он рад таким обыденным вещам. Всё-таки привезти Сюна, было хорошей идеей. — Сюн, давай аккуратнее — подозвал к себе Джаст белый комок, мордочка которого была в снегу Прискакав поближе к хозяину, он шёл слева, на одном уровне с Джастом. Всё-таки дрессировка была жесткая в детстве у этого веселого комка. Альфедов держав поводок, встал слева от Сюна, оставляя его посередине. — Похолодало, — ощущая приятную мерзлоту на щеках, произнёс Джаст. Его взгляд был устремлен куда-то вперед, далеко, будто мыслями он находился совсем не на прогулке. Голубые глаза задерживались на нём, отмечая его спокойствие. Он был словно бухта среди бушующего океана, в котором Альфедов находился очень долгое время. Будто происходящее сейчас, это то самое, что он искал. Спокойствие и стабильность. Они гуляли долго и не спеша, пока не почувствовали как их носы перестали ощущать запахи от холода. Но прерывать эту идиллию никто из них не хотел. Шагая рядом друг с другом, ощущая скрип выпавшего снега, холодок ветра. Ощущая опору в виде идущего рядом человека, они скрыто улыбались. Дома же они снова разошлись по комнатам. Волокита документов, хоть и электронных, но ждала хозяина квартиры в его комнаты. Альфедов, ищущий работу, уходя с головой в раздумья и находя разные вакансии, листал телефон, лежа на диване. Совсем под ночь, они пожелали друг другу спокойной ночи, так и не поговорив более. Джаст уже решил, что теперь редко будет разговаривать с пареньком, ведь тот «использовал» его. Желание начать первым разговор был большим, поэтому наконец засыпая, он сделал это своей целью на завтрашнее утро. — Доброе утро…у тебя там будильник… — тихий хриплый голос разбудил Джаста. Глубоко вздыхая кислород, он приоткрыл глаза, сразу ощущая рядом с собой неприятно громкую мелодию. На секунду встретившись с сонным взглядом голубых глаз, он кивнул и посмотрел на телефон.

«Входящий звонок»

Модди

Неаккуратно схватив, он нажал на зеленую кнопку, поставив также разговор на громкую связь. — Джаст, доброе — голос был тоже не очень то бодрым — Доброе…сейчас — он взглянул на часы — шесть утра, какого черта? — укутываясь поплотнее в одеяло, произнёс парень, Альфедов, как только Джаст ответил, ушёл в свою комнату, стараясь уснуть. Слыша разговор, он чувствовал, как влезает в рабочее пространство парня, но ничего не мог с этим сделать. — Перенесли рейс нашего инвестора — на заднем плане были слышны маты, похоже Пугод тоже был не рад раннему подъему — он будет в нашем офисе уже к семи, вместо назначенного девяти утра — Блядство — присаживаясь на кровати, произнёс Джаст — а он не может как положено в девять? — Нет, если бы могли не переносили бы встречу — Блять, они бы еще в семь позвонили! — Пугод… Короче, ваши указания — Разбуди секретариат и пусть кафетерий на первом этаже выйдет пораньше, выплатим им за эту премию — Понял — В 6:50 у меня в кабинете. Модди положил трубку, а Джаст быстро начал собираться на встречу. Быстро пройдя в ванную, он пошёл наводить марафет. Альфедов слышал весь разговор и принимая в расчет, что Джаст примерно двадцать минут проводит за утренним марафетом, принял решение приготовить быстрый завтрак. Потянувшись, он побрёл на кухню и поставил чайник, достал с холодильника копченную курицу вместе с огурцом и салатом. Итальянский хлеб «Чиабатта» уже лежал на столешнице. Сымпровизировав быстрый и здоровый сэндвич, он достал быстрый фильтр на кофе и налил кипятка. Как только он поставил его на стол, он услышал как с ванной вылетел Джаст. Время доходило половина седьмого. Одетый в красивый черный костюм, зашёл на кухню ради глоточка воды, но увидев накрытый завтрак и сидящего белого паренька, что клевал носом, он искренне улыбнулся. Подойдя к нему, он мягко приобнял его за плечи, слабо чмокнув в макушку — Боже, спасибо, я думал уйду голодным. Альфедов слегка улыбнулся, приятная нежность утром хорошая подзарядка. Чувствуя, что благодаря ему у кого-то поднялось настроение, он принялся вместе с ним пить чаёк. Джаст быстро доел, снова благодаря сидящего напротив паренька и вызвав такси, ушёл. Проводив Джаста, Альфедов не спеша помыл посуду, сделал зарядку, убрал одеяло и простыни в диван. Уже часов в восемь, он проглядывал новости и вакансии. Отмечая, к кому он сегодня сходит, куда позвонит. Неожиданное уведомление его отвлекло.

«Тупой сосед»

Альфедов, не хочешь поставить танец на «Голубой угонёк?»

— О, нет, он же в середине декабря… — пытаясь сопоставить даты, придумывал ответ Альфедов

«Белый»

Да, тогда составь график тренировок и всё остальное, я пока придумаю под какую песню

«Тупой сосед»

Договорились

Альфедов пролистывал свой плейлист, стараясь найти что-то из русской эстрады и новогоднее. Время доходило девять, когда ему позвонили по оставленной заявке. — Алло? — слегка запыхавшись от постановки восьмерки в маленькой комнате, ответил Альфёдов — Здравствуйте, вы вчера отставляли заявку на хореографа, мы бы хотели увидеться с вами лично, вы сможете сегодня в 13 часов подойти по адресу ********* — Да, могу — ответил парень, записывая себе в заметки — Возьмите то, в чем обычно танцуете, ваше портфолио мы просмотрели, так чтоб будем вас ждать, до свидания — Досвидания Альфедов повесил трубку, воодушевленно потянувшись вверх на носочках. Ну, хоть сейчас у него начинается светлая полоса в жизни. Так он думал, пока не увидел сидящего в кабинете парня, что был когда-то его клиентом. Он жадно и не скрыто осматривал Альфедова, который успел любезно переодеться в танцевальное. На нем его широкие штаны и белая майка, открывающая ключицы. «Блять, но всё так хорошо было» Парень сидел, облизывая губы, пока рядом сидящая девушка перебирала какие-то бумаги. И вводя в курс дела. — Итак, Альфедов, мы можем увидеть ваши навыки на деле? Можете станцевать что-то из своего либо импровизация — Я больше за импровизацию — произнёс парень, в который раз сжимая пальцы в кулак. Его бесила эта ситуация, но здесь хорошо платили за то, чтобы готовить подростков на конкурсы. А как понял парень, у них ощущалась текучка кадров. И походу, он знал из-за чего. Карие глаза уже давно его раздели и оттрахали, если судить по слегка слышимым горячим вдохам мужчины. Неприятно, скользко и мерзко. Но он хотел утвердиться, показать, что даже это ему не мешает. Девушка ставила хип-хоп, уличные танцы и была более чем удовлетворена тем, что Альфедов больше по современной пластике. Она поставила какую-то песню, напоминающую из любого выступления Альфедова. Встав по середине зала, он поднял глаза на себя, увидев в отражении уже не того уставшего и сломленного парня. Перед ним был новый человек, открывающий новые двери. Полный надежд и целей, которые он может воплотить в жизни. А также…счастливого? Отдаваясь мелодии, ритмичности точек в музыке, он, опираясь на них, отдался танцу. Талантливый в своем деле, всегда будет не прочь уйти в любимое дело с головой. Также и он, оттягивая каждое движение, вкладывая какую-то историю и эмоцию, рассказывал и показывал ее стоящим у зеркал личностям. Хватая не видно воздух, и набирая силы для движений, он ставил точку в своем перфомансе. — Превосходно, мне очень нравиться — улыбнулась девушка — вода в кулере, можете отдышаться и вернуться к нам в кабинет. Похоже одной понравилось, а другой уже был готов предложить что-то другое. Взгляд озабоченного животного, что неотрывно поправлял свои штаны, был омерзителен. Он последовал за уходящей девушкой, обернувшись и подмигнув. — Блять…иди, отсоси у себя — пробурчал Альфедов, отходя от танца, переводя дыхание. Минут через 10 он вернулся в кабинет, где уже девушка предоставила расписание подростковых групп, издержки, зарплату, предполагаемые конкурсы и итоговые концерты танцевальной школы. Альфедов улыбнулся, но он не смыслил в документах, поэтому решил пойти на хитрость. — Вы не против, если я возьму договор домой, нормально прочту в спокойной обстановке и вернусь завтра? — Я не против — девушка кивнула, и повернула голову к парню, который всё-также смотрел на него — Хм…я тоже не против — слащаво улыбнулся он — тогда ждем вас завтра в то же время — Спасибо — вставая, произнёс Альфедов — до свидания — До свидания — мягко произнёс парень, заставляя ощущать мурашки по белой спине. Собравшись, он вышел с этого здания, держа в руках папку с договором. Руки слегка дрожали. Да, Альфедов решил показать эти документы Джасту, он смыслил в этом, ведь живет всякими важными бумажками. Шагая по снегу, он сильнее укутался в пальто хозяина квартиры, непринуждённо вдыхая его парфюм. Он и не заметил, как он успокоился и уже не думал о том ущербном парне. Дома его ждал Сюн и на удивление Джаст; что обедал на кухне, параллельно разговаривая с…мамой? — Нет, Джастушка, если ты не приедешь, мне придётся рассказать папе, Мася не может в одиночестве, а со мной ей не интересно — парень доедал макароны и заметив Альфедова, подозвал его ладонью — Мам, давай не ври, Мася, наверное, балдеет одна на своей лежанке — Альфедов аккуратно повесил пальто на плечики и зашёл на кухню, как только он подошёл, услышал шепот — я макароны отворил и сосиски, садись, покушай — Джаст тихо сказал это, параллельно слушая маму — Не вру! — на заднем плане был слышен скулёж Маси — вот видишь! — Хорошо-хорошо, тогда я заберу и Масю — произнёс Джаст, наблюдая, как Альфедов накладывает себе в тарелку обед — Нет! Привези Сюна! Я без них …я останусь совсем одна — мать тихо и грустно произнесла это — Хорошо, привезу, тогда завтра ближе к вечеру приеду — устало ответил Джаст — и ничего не готовь, я ненадолго! — Нет, я уже написала Жасону, что ты приедешь — Хорошо…но ненадолго — Жду! Пока-пока Альфедов успел подогреть еду в микроволновке. Аккуратно присев напротив, он посмотрел на Джаста. Красивый, ухоженный, облегающем костюме и…парфюм, тот же что он нюхал всю дорогу обратно. — Как дела? — спросил Джаст, пододвигая кружку с чаем — приятного — Нормально, спасибо — Альфедов аккуратно разделил сосиску на части, по кусочку уплетая. — Ты гулял? Или куда-то ходил? — замечая сумку с вещами у входа, спросил Джаст, тепло обволакивая взглядом, будто ему не так сильно любопытно, где же был Альфедов — Я ходил на собеседование…если это так можно назвать — «а макароны то очень вкусные» — а, кстати, ты же понимаешь в договорах? — голубые глаза столкнулись со взглядом темных — Да, понимаю — пытался уловить суть неожиданной темы разговора, Джаст — Так вот, меня приняли, но договор я еще не подписал…ну, там по одному обстоятельству… — Альфедов отвёл взгляд влево, читалось желание не упоминать это, но слова шли на опережение его мыслей — плюс, хотел чтобы ты глянул — Давай сейчас, пока у меня обед, а то поздно вечером сил не будет — Альфедов кивнул и побрел к двери, где оставил папку. Джаст открыл ее, вытащив несколько бумаг скрепленных скрепкой. Альфедов закончил трапезу и уже успел налить чай, пока Джаст пробегался глазами по условиям сея документа. Иногда он щурился, прикусывая губу, будто что-то его не устраивало. — По сути, договор обычный, нет каких-то загвоздок и обманных условий — протянул Альфедову обратно папку со сложенными поверх не бумагами — Отлично — слегка улыбнулся танцор, на сытый желудок и настроение поднимается. — А, что за обстоятельство? Если не секрет — спросил Джаст, наклоняя голову к Сюну, который выпрашивал со стола какую-нибудь деликатес. — Да так, быстро что-то я им подошел, поэтому вот и подумал, может в договоре какой-то козырь для них. Джаст внимательно следил за частыми нервозными движениями Альфедова. Альбинос не замечал как часто он начинал насиловать свои пальцы, ногтями поддевая неровности у ногтевой пластины. Взгляды куда-то в сторону. Сидящий хозяин квартиры, уже приметил на будущее название школы танцев с намерением пробить эту организацию на темную сторону бизнеса. Ну, а пока, самое наилучшее это похвалить Альфедова, что и сделал Джаст. — Поздравляю, главное… — Джаст наклонился, положив локти на стол — не понравиться, бросай, мне не важно, работаешь ты или нет, делай что душа желает — он мягко улыбнулся и посмотрел на своё запястье, где были белые наручные часы — а сейчас, мне уже нужно выдвигаться, если нужно будет забрать тебя откуда-то, звони — встав и пройдя мимо Альфедова, что сидел ближе к двери, произнёс Джаст — всегда отвечу — темная ладонь несильно сжала плечо альбиноса, который кивнул ему в ответ. Сюн ещё долго смотрел на входную дверь, в которую ушёл хозяин квартиры. Альфедов глядел на него, взглядом останавливаясь на его глазах, большие на две большие черные бусины. Его тревожило, во что может выльется эта работа, что может произойти на ней, придумывая самые отвратительные сценарии. «Может тот парень и не помнит меня, а просто какой-то извращенец?» — утешал себя парень. Уставший сидеть у двери самоед, прибежал к альбиносу и, положив свою мордаху ему на колени, жалобно проскулил. — Умеешь ты подбодрить, Сюн, — улыбнулся парень, поглаживая макушку этому пушистому другу — главное, это что? — собака вопросительно смотрела, будто понимала, что ей задают вопрос — давать отпор, правильно? — он встал, а Сюн за ним — пошли, потанцуем, иначе Жираф вечером спросит, что я делал. Весь оставшийся день Альфедов придумывал танцевальные связки, попутно снимая на телефон и отправляя Жирафу, который подмечал прикольные моменты. Также, он скинул расписание на репетиции в зале. Альфедов слегка подкорректировал под работу, ведь завтра он пойдёт подписывать договор. Только в восемь вечера, Жираф, который устал от кружков в телеграмме, позвонил. — Всё, достали эти кружки, я ничего не понимаю — Жираф сидел в своей домашней футболке, на фоне комнаты общежития — так, в итоге, ты у Джаста и всё хорошо? — Поздно что-то ты спохватился, сначала разговор про «танец поставить», а потом, как дела, где живешь — улыбнулся Альфедов, принимая удобное лежачее положение на диване — Да, что ты сразу? Ну, забылся — он устало вздохнул. — Тут нас заколебали, новогодний праздник, ага — он отпил газировки, — Деб вообще на взводе, что ты пропал: главный талант. Сказал спасибо, что я не пропал. — Он недавно узнал? — Альфедов поднял бровь, не веря услышанному — Представляешь, думал, ты просто прогуливаешь — усмехнулся рыжий парень — Я в кружках тебе всё рассказал, так что уже нечего рассказывать — произнёс Альфедов — вчера поговорили, всё ок, а — парень вспомнил о работе — я завтра устраиваюсь хореографом — О! Это супер новости, куда? — Жираф был весь во внимании — В школу танцев… которая на пересечении улиц ***** и ***** — А, так там же детей учат — он нахмурился — с малолетними будешь? — Не, мне дали подростков, современка — Ничего себе — Жираф слегка наклонился к камере — но что-то не видно большой радости в твоих глазах — Там… — Альфедов даже Джасту не сказал, но Жирафу доверется — там похоже человек, отвечающий именно за эту школу, мой бывший клиент — Ну, ебать — Жираф откинулся назад — поэтому он тебя и взял! — Меня проверяли на навыки, плюс там была главная женщина хореограф — И что? Всё равно, может они в сговоре — произнёс Жираф, чувствуя, что тут не чисто — может там в договоре написано: «Раздвигать ноги» — Жираф. — Альфедов грозно посмотрел на него — А что? Я не прав? — поднял руки парень в вопросительном жесте — Джаст проверил договор, он адекватный, так что со временем поймём — Ладно, если что звони, зови — прилечу — Ха-ха, хорошо. Ты лучше расскажи, что у вас там, в универе — сменил тактично тему альбинос. Дальше разговор затянулся минут на сорок, пока зеленоглазый рассказывал последние сплетни. Альфедов не раз нахмуривался и смеялся, ведь некоторые новости были реально абсурдными. Где-то часов в девять послышался скрежет ключей, и быстро попрощавшись с Жирафом, Альфедов вышел встретить Джаста. Вялые движения, уставший взгляд — итог самого тяжелого дня в работе руководителя. Альфедов тихо стоял у дверного проёма, следуя глазами за его движениями. Сюн радостно прыгал возле него, пока тот вешал своё пальто. Не спеша присев, он принимал поцелуи от пушистого друга, который был рад возвращению Джаста. Уделив ему достаточное внимание, он поднялся, наконец заметив паренька в коридоре. — Ох, ты тут стоишь, как давно? — произнёс он, проходя мимо него, направляясь в ванную — Тебя встретить вышел — Мило, ты ужинал? — Альфедов задумался — похоже нет, я заказал двойную порцию вока, скоро должны привезти Не скрывая улыбки, танцор помчался на кухню, ставя чайник, готовясь слушать о том какой тяжелый день был у паренька, ведь всё равно, он человек — ему нужно общение. Джаст переодевшись в домашнее, с трудом добрался до кухни. Казалось, тело было тяжелым и, не из-за физического труда, нет, общение с всякими важными «дядьками» забирало у него много сил. Также, он вместе с Пугодом пробили школу, в которую взяли Альфедова. Предчувствуя, что здесь что-то не так, вглядываясь на большую текучку танцоров мужского пола, взгляд темных радужек упали на управляющего или, по-другому, заведующего этим филиалом мужчину. Пугод сказал, что только через два дня будет досье на этого индивида, что заставляла слегка волноваться Джаста. Модди и Пугод знали о «чуйке» их главного, но всё-таки не находили в портрете мужчины чего-то странного. Поэтому не только работа, но и неприятное волнение тяготила парня весь день. Джаст присел за стол, наблюдая, как Альфедов копошится на кухне, забирает заказ у курьера и раскладывает тарелки. — Альфедов… — лежа макушкой на ладони, тихо отвлёк его Джаст — ты не обязан этого делать… Я могу сам себе накрыть на стол. — Ага, и мы поедим только через час — угрюмо произнёс паренек, садясь напротив — вот, вилка — он подвинул прибор поближе к не двигающемуся уже как минут пятнадцать, Джасту — бон аппетит, приятного — принялся уплетать вок с курицей — Приятного — приподняв уголки губ, пожелал Джаст. После плотного ужина они разошлись по комнатам. Обычный день, рабочий, полный дел, но почему уже у обоих такое чувство счастья? Каждый лёжа в кровати ценил моменты домашнего уюта. Джаст, которому накрывали на стол, желали приятного аппетита. Словно он вернулся в детство, когда мама не умела готовить, но с радостью смеялась и предлагала свои несовершенные блюда. Альфедов же вспоминал, как приятно приходить именно в квартиру, не через злую консъержку, в комнату общежития. Как его грела мысль, что он может прийти и он может быть как дома, ходить в домашнем, делать что хочет, кормят. Спрашивают, помогают. Но леденящее чувство, что еще было в сердце парня заставляло вспоминать, что хозяин этой квартиры когда-то запирал его в ужасной комнате. Мурашки по телу, кричали: «Не забывайся, парень!». Прошло всего два дня, а он уже живет не так плохо как раньше. Утром Джаст ушёл по расписанию, не будя лежащего под огромным одеялом паренька на диване. Он уделил минут десять, наблюдая за красотой картины, что была перед ним. Как может быть человек, воплощением снега и непорочности, лежать в комнате его дома, тихо посапывая. Запечатлев эту картину у себя в памяти, он тихо подошёл к нему, слегка дотронувшись до тела, и про себя пожелал ему: хорошего утра. Альфедов проспал до обеда, быстро найдя что-то в холодильнике, он устроил себе поздний завтрак и начал собираться. Сегодня он устраивается на работу. Захватив трудовую и медицинскую книжку, он накинул пальто Джаста и побрел по улицам. Декабрь начался со снегопада, приятно было наблюдать за детьми на площадке, что пытались слепить из снега какое-то подобие снеговика. Идти ему минут двадцать, поэтому он надел наушники и включив «daydreams; Betatrip», шёл, не задумываясь ни о чём. Спокойная музыка успокаивала его, и, не заметив, он дошёл до той самой школы. На входе встречал администратор с наигранной улыбкой. Она дала ключ от шкафа раздевалки. Поднявшись на второй этаж, парень оставил верхнюю одежду и переодел обувь. Пройдя по коридору, разглядывая двери к залам, он дошёл до кабинета руководителя. Постучавшись, он зашёл. — Здравствуйте, мистер Альфедов, присаживайтесь — девушка указала на стул, на котором он вчера сидел — Здравствуйте, спасибо — Так, в итоге вы соглашаетесь или нам искать нового хореографа? — Вот договор, я остаюсь — улыбнулся наигранно Альфедов — Отлично! Тогда вы наверное заметили, что уже набор начался, и уже с завтрашнего дня у вас открытый урок — она улыбнулась, проверяя договор — также трудовою и медкнижку вы можете принести завтра — Я сегодня уже принёс их — доставая с кармана, сказал Альфедов — Отлично, тогда ждём вас завтра! — она кивнула — до свидания — До свидания — быстро вышел с кабинета Альфедов, неспокойно выдохнув. Это что теперь. Он нашёл нормальную работу? Никому не надо угождать, можно танцевать и зарабатывать на этом? Он стоял как вкопанный спиной к двери, из которой вышел. Приятно было осознавать, что сейчас всё налаживается. Наконец он вышел из своих радостных мыслей и побрел за вещами. Перешагнув раздевалку, он не заметил стоящего мужчины, что захлопнул дверь за ним. — Ну, здравствуй, белоснежка — какой же неприятный голос у этого мужчины, Альфедов не мог вспомнить имени этой личности, — как дела? Альфедов игнорируя, подошёл к раздевалке и, достав свои ботинки, присел на скамейку, с целью их переодеть. — Игнорируешь? — он присел рядом с ним, наклонив голову так, что бы ему было видно лицо альбиноса — я так рад тебя здесь видеть, ты не представляешь — Я забыл, как ваше имя — голубые глаза столкнулись с жадным неприятным и скользким взглядом карий глаз. — Ну, ты что, это же я Алексей, белая рубашка — он облизнул губы — настолько много у тебя было клиентов, м? Белоснежка — Мы с вами не встречались ранее — произнёс Альфедов, чувствуя как ком приближается к горлу, от этого разговора его скоро стошнит –И, что за Белоснежка, которую вы упоминаете? Алексей сидел, пытаясь понять, играет ли Альфедов или нет, потому что слишком уж он похож на того парня, что кричал под ним сладкие стоны, царапая и горячо выдыхая после оргазма. — Я не мог ошибиться, мой сладкий — произнес он тихо, касаясь спины сидящего — Вы ошиблись — произнёс быстро Альфедов, почти выдавая себя с потрахами — вы, надеюсь, позволите мне спокойно уйти? — надевая пальто, произнёс он — Конечно-конечно, еще увидимся — наблюдая за уходящей фигурой произнёс Алексей. — Блять-блять-блять — быстро шагая от этой школы подальше, страясь поправить пальто нормально, судорожно теребя воротник, бурчал Альфедов. Кажется, его сейчас вырвет. Какого черта, он же был готов, он видел себя в отражении, такого воодушевленного… А как только что-то случается, поджав хвост, не может произнести ни слова. Он шел, кусая губы и раз за разом прокручивая их разговор у себя в голове. Словно заезженная пластинка в голове крутилось сказанное этим мужчиной его прозвище. Забежав в подъезд, он решил подняться по лестнице, не дожидаясь лифта. Лихорадочно вместив ключ в скважину, он открыл дверь. Радостный Сюн прыгал, счастливый его приходу. Закрыв дверь, Альфедов упал на колени, приобнимая пса. — Блять, просто… — он пытался скрыться в белой шерсти, раствориться и не вылезать оттуда. С трудом, через десять минут, он заставил себя переодеться и выпить воды. Если каждый рабочий день он будет его видеть, то Альфедов не выдержит. Ему так казалось. Проходя по коридору, он решил смыть с себя эту встречу, этот взгляд на себе, этот мерзкий голос. Захватив с комнаты какие-то вещи с шкафа, он дошел до ванной. Снимая одежду, он нежеланно встретился со своим отражением. Привет отражение. Почему в этом отражении не тот, что был вчера? А что случилось? А? Альфедов вглядывался в голубые глаза, свои белые ресницы, брови, волосы. Фарфоровая кожа, без изъянов, слишком идеальная. Как раз для эскорта. Взгляд был усталым и черезчур безжизненным. Отражение в зеркале казалось ему чужим и отталкивающим. Непоправимое, белое тело, с которым всю жизнь происходит какая-то ху*ня. Он чувствовал себя неполноценным и неудачником, всю жизнь он такой, смешно, что он подумал по другому. Ему одиноко? — Да. Страшно? — Да. Он пытался скрыть свои чувства под маской уверенности, веры в то, что он был куклой для траханья, осталось позади, но внутри бушевала буря отрицательных эмоций. Он не мог понять, почему он так сильно ненавидит себя и как остановить это гниение души изнутри. Он же нашёл работу, начал общаться с друзьями, живет не абы где, есть деньги. Но почему ты гниешь? Альфедов? Эй, Белоснежка? — Ха-ха-ха-ха — смеялся Альфедов в отражение — ты — он тыкнул указательным пальцем в зеркало — сломленный и ужасный человек, ты годишься только для …для того чтобы лежать под мужчинами… — он смотрел в эти глаза полные горькой правды. Когда его голубые глаза стали настолько мрачными и полными глубокой тоски? Буря несправедливости, мерзости от самого себя. Лицо, что вчера было другим, отражало лишь слабого и полного недостатков человека. Ненавижу.Эй. Белоснежка! ЭЙ! БЕ-ЛО-СНЕЖ-КА! — Эй, Белоснежка — проецировал свой внутренний конфликт вслух — а может отсосёшь тому мужчинке? — сказало отражение, будто насмехаясь с высокомерием, на что Альфедов без промедлений ударил в порыве этого конфликта с самим собой. Оно разбилось. Разбилось на тысячи осколков, но боль в глазах не исчезла, даже без отражения, Альфедов понимал это. Его отражение осталось с ним, преследуя, как тень стоявшая позади, продолжая смеяться над ним. Осколки посыпались по раковине и кафелю, оставляя кровавые, рванные раны на костяшках рук. Испугавшись, Сюн залаял за закрытой дверью. Он переживал. Он чувствовал. Он хотел помочь. Громко дыша, жадно глотая воздух, Альфедов смотрел уже в стену, где раньше весело зеркало. Что оно ему сделало? Ничего. Лишь напомнило, кто он есть на самом деле. Не всё так радужно, дружок. Выходя из этой своеборазной истерики, что длилась полчаса, он наконец ощутил боль в костяшках. Гнев прошёл, пришло принятие. Он присел на корточки, закрывая лицо в коленях. Горячие слёзы полились по щекам, обжигая, напоминая, что он просто плакса, не способная ни на что. Он не знает, сколько он так просидел, под лай Сюна, его коготки царапающие дверь, сколько смотрел на порезы на руках, ощущая пульсацию, капли крови, что быстро оставляли свои следы под ним на это светлой плитке. Ноги тоже задело, но не так страшно, просто царапины. Он сидел не шелохнувшись, ожидая, что вот-вот придёт Джаст и найдёт его. Найдёт его здесь. Сломленного, грязного, ничтожного. Обнимет, пожалеет, вернет в реальность и скажет, что он не такой. Совсем не такой. Джаст успел захватить комбо в кафетерии и уже ехал домой, сегодня они прилично поработали, поэтому Модди уговорил всех уйти пораньше. Время доходило около трёх, а значит, дома его ждут. Если, конечно, Альфедов не ушёл гулять. Поворачивая во двор, его накрыло неприятное чувство безысходности. Странное, тянущее, заставляющее ускориться. Припарковавшись, он не поддаваясь этому чувству, спокойно дошел до подъезда, поднялся на лифте и уже приблизился к двери. Еле слышимый лай Сюна слегка насторожил Джаста, поэтому он быстро открыл дверь. Сюн не бежал к нему. Что было ещё странней, а чувство безыисходности увеличивалось в груди. — Так, Сюн, перестань — произнёс Джаст, наклоняясь снять обувь, замечая, что обувь танцора тоже тут — Альфедов? Ты дома? — он поднял взгляд в коридор, думая, что тот спит и сейчас проснётся. Тишина. Непонимание происходящего. Сюн, что стоял у закрытой двери в ванную. Джаст напуган. Джаст тихо шагает к двери. Славу богу замок открывается снаружи. Аккуратно нажав на ручку, он открывает эту дверь, затаив дыхание. Спина, белая и уязвимая. Разбитое зеркало, как и человек что нешелохнувшись сидел посередине, среди осколков и крови, на полу, поджимая ноги к себе. Найдя участок без осколков, Джаст шагнул, приблизился к пареньку, кладя свою ладонь на его голую прохладную спину. Жив. — Альфедов? — шепотом, стараясь не спугнуть — …что случилось? — глаза пробегались по осколкам, порезанной руке, капель крови, капающих с фаланг красных пальцев, стекающих по ногам к полу. — Прости…за зеркало — хриплый голос. Потухшие голубые глаза, покрасневшие от слёз, врезались в испуганный взгляд темных — я … Джаст приобнял его, поднимая. Тело дрожало, а дыхание было прирывистое, он был как испуганный зверек, что попал под руку злого хозяина. — Это сейчас не важно, куплю новое — старался хоть как-то облегчить ношу Альфедова Джаст, но у него не получалось — давай мы пройдем в мою комнату, она ближе и обработаем раны Альбинос тихо кивнул. Он дождался Джаста. Ощущая облегчение, он полностью отдавался в его руки. Присев на кровати, альбинос смотрел на кровавые ладони, следы этой крови на ногах. Джаст в спешке кому-то звонил, слегка повышая тон. Альфедов наблюдал за ним, будто немое кино, он не слышал разговора, но следил за движениями, быстрыми шагами по кругу, пальцами, что нервно убирали мешающие волосы назад и губами, что не раз сжимались от волнения. Эта фигура парня, переживающая за него, давала какую-то защиту. Быстро о чем-то говоря, он перезванивал другому номеру, параллельно закрывая дверь в ванную, чтобы Сюн случаем не зашёл. Повесив трубку, он громко выдохнул и подошёл к нему, вгрызаясь своим взглядом в его лицо. Будто пытаясь вытянуть душу, и поговорить с ней тет-а-тет, без него. — Альфедов, а теперь давай… — он не знал что сказать, видно, старается подобрать слова, но сейчас у него пульс поднялся до 120 точно — мы с тобой подышим свежим морозным воздухом, успокоимся и подождем врача, хорошо? Альфедов кивнул, пропуская половину слов через себя. Свежий воздух ударил в нос, заставляя мозг работать. Руки болели, невыносимо гудели, казалось, что они имеют голос и сейчас ему кричали о помощи. Джаст сел рядом, приобняв за плечи, ладонь поглаживала плечо, иногда сжимая его. — Что случилось? — произнёс Джаст мягко, тихо, оберегающе — тебя кто-то обидел? Тебя не взяли на работу? Что, скажи мне, я их из-под земли достану. Альфедов слегка улыбнулся. Сейчас, его словно по кирпичикам выстраивали вновь. Каким кирпичикам. По осколкам, что лежали в ванной. — Я, просто ударил — сказал хрипло Альфедов — я не хотел разбивать зеркало, правда — он повернул голову на Джаста — прости… — Да! Мне… — Джаст перевел дыхание, стараясь не повышать голос, хотя он сильно хотел — всё равно на это … зеркало, Альфедов. В дверь позвонили, Джаст быстро вскочил, и через пару секунд перед Альфедовым стояла девушка в маске, перчатках и с медчемоданчиком. — Разбил зеркало рукой, можете обработать раны? — произнёс Джаст, слегка поджав губы, смотреть на эти раны он не мог, поэтому каждый раз уводил взгляд куда-то вверх. — Поняла — она достала всё необходимое в виде антисептика бинтов и щипцов, не задавая лишних вопросов. Альфедов шипел от боли, пока она доставала мелкие осколки, Джаст сидел рядом, сжимая его плечо и обнимая, давая понять — он рядом. Только через час она закончила и, что-то сказав Джасту, удалилась. Хозяин квартиры поставил стул напротив сидящего на кровати, аккуратно взял ладони, особенно ту, что была в перебинтована — А теперь, ты пересказываешь мне, как провел день, от и до. — голос был суровый, но спокойный и мягкий. Альфедов устало смотрел на него. Чувствуя жар от его пальцев даже через бинты, он тихо выдохнул. — Проснулся, пообедал, — закрывая глаза, вспоминая, начал он — пошёл, подписал договор… пришёл домой… — Подписал договор, поподробнее — перебил его Джаст — Зашёл в раздевалку — темный парень наклонился, ожидая услышать то, что ему не очень хотелось бы — он, назвал меня — Альфедов замолчал, прерывисто выдыхая, чувствуя, как ком возвращался на уже своё законное место в горле — Я понял, можешь не произносить — сказал Джаст, слегка проскипев зубами. Он привстал, и, просунув руки сквозь подмышки Альфедова, крепко обнял светлого паренька. — Хочешь, он завтра уволиться, уедет из города и исчезнет навсегда — произнёс Джаст — Нет, я должен сам решить эту проблему — Альфедов уткнулся носом в шею Джаста, вдыхая его аромат — я должен сам.Ведь если встретится ещё такой индивид… ты не можешь каждый раз от них избавляться — Могу — Джаст сжал пальцы в кулак, ощущая большую злость, но контролируя её, старался не показывать Альфедову. — Не надо, это уже моё дело…я хочу…хочу быть тем, кто держится на ногах самостоятельно — Без травм…умоляю — Джаст уже решил, что возьмет эту ситуацию под контроль, только издалека. — давай проветримся, я сейчас поеду отвозить Сюна, поедешь со мной. Почувствовав кивок, Джаст мягко улыбнулся и еще раз погладил белую спину. Они сидели в обнимку до тех пор, пока голод прямым текстом не написал на лбу у темного паренька. Заставив Альфедова поужинать вместе с ним, они ушли на кухню. Внимательно проверив, что тот плотно поел, он отправил его переодеваться и собрать вещи Сюна. Пока альбинос копошился в своей комнате, Джаст позвонил ещё раз Пугоду. — Джаст, я делаю, что в моих силах — сразу сообщил парень, после недавнего разговора полчаса назад — Может мне надавить на кого-то? Или подключить отца? — Джаст крепко сжимал пальцы рук, оставляя ногтями следы на внутренней стороне ладони — Если кратко, есть контакты с теми, которых посадили, но не только с ними, тут ещё организации, скрытые под ателье, салоны красоты… — Мне неважно по другим организациям, этот мужчина, найди любую управу — Понял Джаст повесил трубку, чувствуя себя неспособным помочь. Настолько он жалок? У него есть деньги, но он не может даже уберечь единственного важного ему человека. Смешно. — Джаст? — Альфедов стоял возле двери. Сюн стоял рядом, терпеливо ожидая его. — Всё, пошли — слегка улыбнулся Джаст Предварительно написал матери о приезде, и рванул по загруженным дорогам. Альфедов всю дорогу смотрел в окно, включив какое-то радио. Джаст иногда поглядывал на него, внутри беспокоясь. Через 40 минут они парковались у ворот, где уже стояла девушка с пепельными волосами вместе с похожим на Сюна самоеда. — Джастушка! — улыбнулась она, обрадовавшись своему сыну — как доехал? — тут на нее накинулся большой пушистый комок — Сюн, как я скучала — присаживаясь и чеша его за ушками, произнесла она. — Я с гостями — он оглянулся на Альфедова, который тоже вышел из машины, но не знал куда себя деть — это Альфедов, важный человек в моей жизни — он ладонью мягко позвал к себе — Ох, удивлена — улыбнулась она, протягивая руку пареньку — я мама этого Биз-нес-мэна, называй меня Дианесса — Приятно познакомиться — он протянул перебинтованную руку на автомате, ведь это была правая рука — эм, я Альфедов — слегка замешкался он, но мягкая рука матери аккуратно пожала ее. Альбинос еще пару минут ощущал такое же тепло, как от прикосновений Джаста. После приветствий, она пригласили их за накрытый разными блюдами стол. — Угощайтесь, я немного тут наготовила — она присела после того, как Джаст с Альфдевым усадились на своим места — ну-с, рассказывайте, какие новости, что нового, старого — Всё как обычно, смогли уговорить этого французского инвестора — отрезая кусок баранины, произнёс Джаст — а так, нового ничего — Это тот самый, что воротил нос целые полгода? — она подовинула поближе нарезанный хлеб — ничего себе Альфедов сидел, заглядываясь на эту девушку. Женщиной назвать он ее не мог, слишком красивая. А улыбка так будоражила и так не совсем спокойное состояние Альфедова, что он не мог ничего съесть. — Альфедов, попробуй это — Джаст подовинул салат, видно не тяжелое по каллориям и легко освояемое. — лучше на ночь не наедаться — он кивнул — Спасибо — Альфедов положил себе салат, и не спеша пережёвывал. — Джаст, о нём ты говорил? — произнесла неожиданно мать — прости, если так прямо — Джаст приподнял бровь от такого неожиданного вопроса — просто, его рука… — Это я постарался, не ругайте его — перебил Альфедов, поднимая взгляд уставших голубых глаз — Ох…тогда нет вопросов — Джаст все также смотрел на матушку, не понимая, зачем она подняла этот вопрос. Звук двери, на пороге появился отец. Матушка сразу же встала, мило обнимая супруга. Увидев сына он подошёл, пожав руку и взглянув на сидящего рядом парня, вопросительно взглянул. — Это Альфедов, важный человек — сказал Джаст, бросив взгляд на альбиноса Отец протянул ему руку, также аккуратно пожав, видя бинты на руке. Он сел за стол, молча принимаясь за ужин. — Ты приехал отдать Сюна? — видно отец устал от работы, поэтому не очень громко говорил, матушка накладывала ему с разных тарелок добавки — Да, скоро уже поедем — подовигая кружку себе и Альфедову — как у тебя дела? — Обычно, ничего нового — произнёс он, пару раз кидая взгляд на сидящего напротив светлого парня — Альфедов, ты сейчас живешь у Джаста? Он поднял слегка испуганный взгляд, но уверенно кивнул. Джаст, может, от части понимал этот интерес со стороны родителей к пришедшему с ним человеку. Но не настолько же прямо. — Да, живу у него, он разрешил — Джаст ухмыльнулся, а ведь это правда, ничего не сказать — Понятно… Матушка сдержала смешок, наблюдая эту неловкую картину, на что отец на нее посмотрел: «Мол, ты не на моей стороне?». Она пожала плечами, скрывая улыбку. Тот закатил глаза, понимая, что сейчас они точно не союзники. — Джастушка, уже поздновато, вам пора наверное — заметив, как Альфедов допил чай — Да, пора бы уже — улыбнулся устало парень, вставая со стула. Альфедов последовал его примеру и последовал за ним на выход. У ворот Джаст ещё раз обнял матушку и пожал руку отцу, пока Альфедов сидел на корточках и обнимал Сюна. — Джаст…не сломай его сильнее, чем ты можешь — произнесла тихо матушка — Мам, я наоборот пытаюсь его починить — грустно ответил шепотом он и кивнул ей, разворачиваясь к машине. Всю дорогу обратно они молчали. Проезжая по темной местности, на свету фар машины виднелась лишь дорога со сплошной белой полосой. Уставший от этого дня светлый парень, который сел на заднее сидение через 10 минут от их выезда, лежал на боку, иногда открывая глаза. Он поглядывал на водителя, который хотя бы раз да в десять минут сильно сжимал руль. Джаст беспокоился, парень видел. Следя за дорогой, Джаст принимал решение о том, как ему поступить с этой ситуацией: напрямую повлиять или же всё-таки поверить Альфедову в его стремлении стать сильнее. Да, это хорошо, что он желает этого, но с другой стороны это навредить куда мощнее сегодняшнего. Глубоко дыша, перед его глазами представали образы паренька, лежащего на койке, сидящего в его ванной. Когда же уже будет всё спокойно? Когда они заживут как обычные влюблённые, как его родители? Альфедов, закрывая глаза, насмотревшись на темнокожего парня, мысленно был готов разрушить и построить себя заново. Хватит быть плаксой. Он что, настолько бессильный для того, чтобы дать отпор? И первое что он сделает, посмотрит мультфильм о той самой принцессе. И, скорее всего, не один.