This is Halloween!

      Алое вино, будто кровь, по бокалам тонкой струйкой льется. Оживленный гогот ни на секунду ни стихает, а в воздухе витает атмосфера всеобщего веселья. Яркие костюмы пестрят своей необычностью, в блеске хрустальных ламп сверкают винтажные бокалы. Гулять- так чтобы все соответствовало атмосфере праздника. Со всех сторон лились шутки и остроты. Мало когда они могли бы насладиться своим досугом, а под градусом и в такой непринужденной атмосфере- тем более.       — Выпьем же за то, чтобы каждый день был как этот! — подняв свой бокал, торжественно произнес Кару.       — Пусть! — послышалось за всех сторон.       Маленький зальчик заполнил звенящий звук бокалов.

***

      Постепенно празднество стало утихать, звуки бурного веселья сменились душевными, а иногда и не очень, разговорами.       — Не думаете, что за несколько сотен лет жизни какие-то праздники могут надоесть? — задумчиво вращая в пальцах полупустой бокал, заметил Кирилл.       — Эти праздники для нас- единственный способ летоисчисления. Разве может надоесть Новый год? — вступил в дискусс Ангарский.       — Ой, как же вы достали со своими философскими вопросами, мальчики! — вмешался Кару, притянув Кирилла к себе за шею и легонько целуя в щеку.       — Ну отчего же? Иногда они действительно задаются интересными вопросами… — робко добавил Максим.       — Тебе ли рассуждать о будущем, если у тебя его нет. — хмыкнул Руслан, отпивая из бокала остатки вина.       — Эй! Ровно как и у тебя!       — Ребята, давай не будем накалять обстановку… — вполголоса прибавил Матвей.       — Я думаю, в философии нет особого смысла. Все что угодно можно объяснить научными фактами… — встрял Коля, длинными лезвиями убирая с лица выбившиеся пряди.       — О-ох, малыш, нам ли об этом судить? Ну вот что. Хватит с нас пьяных разглагольствований. Спать надо. — лениво потянувшись, заметил Руслан.       — Что тебе подлили в бокал? Впервые слышу, чтобы ты первым предлагал идти спать. — хмыкнул Ангарский, поднимаясь с места.       — Это все хеллоуинская атмосфера. Все, хватит перечить, я тут все-таки, один из самых старших!       И пьяные, уставшие, но в целом довольные вечером сибиряки стали разбредаться по комнатам.       Судур помогал тащить уже спящего наполовину Ланзыы, Кирилл нес на спине расчувствовавшегося Кару, Коля и Матвей волокли на себя едва живого Максима. Дугар и Руслан же шли самостоятельно, только Енисейский изредка заваливался на крепкое плечо рядом. Распрощались и закрылись по комнатам. И уже к полуночи все спали крепким, но все же чуть беспокойным сном.

***

      Ночь- это пора метаморфоз. Некоторые растают вместе с тем, как бледные солнечные лучи коснутся оконных стекол, а некоторые же остаются с человеком надолго, прилипнув к коже словно пиявки.

***

      Утро, как водится, было не самым добрым. Головная боль после вчерашнего празднества давала о себе знать, но все ухудшал еще один факт, тоже весьма досадный. Вместо будильника под ухом, свора помятых молодых людей была разбужена напуганными криками одного из.       Поправляя на ходу остатки макияжа и одежду, сонные сибиряки спустились в гостиную. Там, напротив зеркала нетвердо стоял на ногах Максим, закрыв руками лицо.       Все столпились рядом, глядя на возмутителя спокойствия. Спустя минуту молчания, в ситуации решил разобраться Матвей:       — Максимушка, что случилось? В ранних легких солнечных лучах, показалось, что тело и одежда Иртышского просвечивают…       — Я в зеркале не отражаюсь… — отсутствующим голосом объявил он.       Все замолчали, пытаясь переварить и усвоить данную информацию, как тут из тени послышался раскат издевательского хохота.       — Максим, разве ж это для тебя проблема?! Ты раньше то отражался в нем? — хохоча, воскликнул Руслан. Ловко проскользнул сквозь толпу, в мгновение ока оказавшись рядом с Иртышским.       — Руслан, завали, я серьезно…       — Конечно серьезно! Бедный Максимка, коне-е-ечно, мы все бросимся тебя утешать, конечно!       Енисейский хотел было похлопать коллегу по плечу, занес руку и… ладонь Руслана прошла сквозь Макса. Иртышский, мельком лицезрея эту картину лишь горестно взвыл, рухнув на стоящий неподалеку стул. А Руслан так и остается стоять с протянутой рукой, глядя в пространство перед собой.