Оставить гордость

У многих есть такая любовь — вместе делать домашку в библиотеке, кафешке, друг у друга на хате или где еще. Так и Такао с Мидоримой сидели в комнате последнего, где Казунари сидел сгорбившись над книжкой, почесывая затылок, уже в третий раз неправильно отвечая на тестовый вопрос. Под глазами у него небольшие мешки и светлые синяки, так как последнюю неделю он только и делает что заучивает, пишет шпоры и просто ночами напролет готовится к тестам. Пора этих идиотских тестов выпадает на межшкольный турнир, и пропускать его просто потому, что тупанул, не очень приятно. Именно поэтому он позвал своего лучшего друга, товарища, маму и японскую версию Василисы Володиной — Мидориму. — Нет, — хмурится тот, тяжело вздыхая, явно раздраженный. — Я тебе еще раз повторяю, это половой процесс, а не размножение. Так сложно запомнить? — Немного, — признается Казунари, потирая глаза. — Я в них иногда путаюсь, туплю немного. — Да не немного. — фыркнул Мидорима, сложив руки на груди. Такао неловко хихикнул, пытаясь разрядить обстановку, но... Было не смешно нихуя. По правде говоря, парень уже некоторое время таил внутри обиду на друга, который предпочитал Казунари просто носом тыкать в ошибки, осечки, оговорки и все подобное. С одной стороны, это было неплохо, так как можно было узнать что-то новое. С другой стороны, описать это можно было одним словом — заебал. — Ну прости, что я такой глупый. — тихо бурчит Такао, перечитывая абзац и подчеркивая карандашом важную для тестового вопроса информацию. — Я тут поэтому и сижу, — поправляет очки Шинтаро. — Потому что уйди я домой, ты бы тут конъюгацию в размножение записал. — А надо, — Такао неуверенно затих, глядя на парня. — ... Копуляцию? Ну, в размножение? — Они оба половые процессы, — шипит Мидорима, обреченно вздыхая. — Ты только что во втором вопросе это отмечал! Казунари смотрит на тесты, и правда — "Вопрос 2. Копуляция — это...", среди вариантов ответа: а) Размножение b) Половой процесс c) Ни один из вариантов — Но почему, — хмурится Такао. — Я не понимаю. — Мидорима в ответ тоже хмурится, но больше от раздражения. — Почему это не размножение, если в конце особи делятся... — парень беспомощно смотрит на друга. — Это ж тогда размножение... Шинтаро некоторое время просто молчит, смотря в книгу. Потом шумно вздыхает, хмурясь, и смотрит на Казунари. — Кто тебе сказал, что они делятся? — Ну... Образуют зиготу же, то есть что-то появляется. — Тебе слово "сливаются" ни о чем не говорит, — хмурясь спрашивает Мидорима. — Ты вообще знаешь, что такое размножение? — Это когда число особей увеличивается. — смотрит на друга Такао. Мидорима на это легонько кивает: не полное определение, но, в целом, основная мысль та. — Ну, и где у нас в копуляции увеличение количества особей? — задает он наводящий вопрос, изогнув бровь. — Зигота же... — неуверенно бурчит Такао. — Задам вопрос по-другому: что такое зигота? Казунари немного хмурится, отчаянно вспоминая определение. От этой невероятной репетиторской сессии у него уже расплавились мозги, так что не факт, что он вспомнит даже свой номер телефона, или название школы в которую ходит. Мидорима это видит. Вместо того, чтоб остыть и спокойно объяснить порядком хуеющему от биологии другу все простым и понятным языком, он хмурится, скрещивает руки на груди и раздраженно выдыхает. — Зигота, — начинает он, слегка повышая голос, звуча так, будто он учитель и у него в классе после вопроса "Что такое женщина?" просто гробовая тишина. — Это диплоидная клетка, образующаяся в результате оплодотворения. Если прямо-таки простым языком, чтоб ты наконец-то понял, то в данном случае у тебя в процессе копуляции одноклеточные организмы превращаются в неотличимые друг от друга гаметы и сливаются. Такао на него просто смотрит. Он пытается нарисовать себе это все в голове, чтоб понять, как это все связано и в чем он ошибся. — Блять, две гаметы сливаются и получается зигота, — срывается Шинтаро, повышая голос до уровня отца в гараже в сценарии "Да свети ты нормально, а не как хуй чего." — У тебя буквально было двое — стал один, никакого размножения не вышло. У тебя с такими мозгами шанса попасть на игру нет вообще, вот что! Казунари немножко подпрыгивает на месте, когда друг повышает голос, чисто от неожиданности. Внутри кипит усталость, смешанная со злостью, приправленная обидой, и парень внезапно чувствует комок слез в горле, взявшийся тупо из ниоткуда. Все вокруг него знают, как он хочет на эту игру, и как старается ради того, чтоб не остаться на пересдачу. А Шинтаро этому вообще не помогает, хотя, скорее всего, так не думает: обзывается, унижает и злится, будто Такао своих загонов мало с этой учебой блядской. И весь этот чан резко опрокинут, когда Такао, схватив Мидориму за воротник рубашки, дергает его на себя, рыча. — Да ты перестанешь меня обзывать или нет, блять, а? Шинтаро замер, изумленно смотря на друга, приподняв руки, будто бы сдается. Получить сдачи он точно не рассчитывал. — Неприятно, знаешь ли, когда тебя носом тычут в то, что ты что-то не понимаешь, но очень сильно стараешься, — начал Такао, и сразу же нахмурился, покачав головой, когда увидел малейшее движение губ Мидоримы. — Не начинай даже, я пытаюсь. Я. Пытаюсь! — Хорошо, хорошо, успокойся. — неумело попытался успокоить его парень. — Не надо меня успокаивать! У меня есть причины злиться, — прошипел Казунари, хмурясь. — Я тебе что, собачка какая-то, блять, ругать меня постоянно? Я неделю не сплю, я эти учебники уже видеть не могу, меня с них уже воротит! — Если бы ты сказал, я бы понимал, почему именно ты плохо соображаешь. — Лучше бы я тебя не звал. — сердито бурчит Такао, отпуская воротник Шинтаро, отворачиваясь от него, захлопывая учебник, лежащий на столе. Мидориме, на удивление, не по себе. Он сидит на месте, неловко смотря на то, как униженные и оскорбленные собирают манатки — эта aesthetic study session кончилась. Впервые за все время Шинтаро чувствует себя не в своей тарелке после того, как самоутвердился за счет Такао. Он просто сидит, неловко наблюдая за тем, как Казунари обиженно захлопывает учебник и собирается встать и уйти из комнаты. — Такао. — непривычно робко говорит парень, пытаясь заглянуть и увидеть лицо друга. Такао ничего не отвечает, понимаясь из-за кофейного столика. Ссоры у них, ясен пень, раньше уже случались: и мелкие, и такие вот "семейные", когда один из них уходил как жена, жаждущая развода. Но сейчас было ощущение, словно эти "житейские истории" получили обновление, и в силу вступил новый сценарий, ибо так паршиво после унижений своего друга и товарища Мидорима себя еще не чувствовал. — Да ну подожди, — в голосе последнего заиграли нотки вины с намеком на зарождающееся отчаяние. — Такао, подожди. — повторил он еще раз, выделяя последнее слово, пытаясь схватить парня за рукав. — Не трогай меня. — проворчал Казунари, упорно не поворачиваясь к другу. Даже такой ледяной глыбе как Мидорима были отчетливо слышны ноты обиды в голосе Такао. Да какие к черту ноты, это были уже целые доминантовые терцквартаккорды. С тихим вздохом парень тянется к Казунари, который уже застегивал сумку, чтобы свалить с этого "Дом 2: Построй свою любовь". Хватка у Шинтаро, конечно, такая себе в плане чувственности. Это что-то среднее между "Я понимаю, что ты расстроен и, скорее всего, не хочешь, чтобы тебя кто-то трогал, но я хочу извиниться" и "POV: ты последняя бутылка пива «Невское» в супермаркете", но по ней явно понятно одно: он не намерен дать Казунари вырваться из нее. Легким движением руки обиженное тело затягивается в объятие — событие более редкое, чем свежий хлеб в киоске после 10 утра. Но никто из них это в сцену из хуёвой романтики не превращает, оба сидят пару секунд в полной тишине, если не считать дыхания, и не двигаются. Первым эту молчанку обрывает, удивительно, Мидорима, неловко прижимая ладонь свободной руки к спине друга, тихо вздыхая. — Я переборщил. — неловко признается он. — Прости меня, пожалуйста. Казунари молчит, тихо шмыгая носом. Непривычно слышать такие слова от Шинтаро, оттого и обрабатывается эта голосовая капча в голове Такао дольше. — Я не тупой. — бурчит он, прижимаясь щекой к груди друга. — Не тупой, — кивает Мидорима. — Просто устал. Просто биология бывает сложной. Он заглядывает в лицо друга, успокаивающе поглаживая ладонью по его спине. Такао, в свою очередь, поднимает на него глаза, чуть приподняв голову. — Я знаю, — говорит он чуть тише, будто пытаясь звучать мягче и убедительней. — Я был не прав, я обещаю, что больше так не буду. Ну, Такао? Последняя фраза звучит уже больше как мольба. Казунари, прикрыв глаза, чуть ощутимо пожимает плечами, прижимаясь щекой к груди друга, обвивая руки вокруг того. — Прощаю, — пробурчал он, приподнимая веки, и тут же недовольно морщится, увидев на столе учебник по биологии. — Убери эту хуйню с глаз моих долой... — выругался парень, отворачиваясь от этого бумажного яблока раздора, прикрыв глаза и укладываясь прямо на груди друга. Мидорима, легонько усмехнувшись, сталкивает учебник напрочь со стола, вздыхая: помирились. И пускай пришлось снять корону и признать неправоту, но, в целом, оказалось, что это даже приятно, когда в ответ на признание своих ошибок получаешь не угарающий смайлик из "Дурака", тычущий в тебя пальцем, а прощение и принятие. Шинтаро настолько в этом ощущении потонул, что даже не заметил, что Казунари уже минуты три молчит, что для него, вообще-то, рекорд. Более того, он будто стал чуть тяжелее, и руки со спины сползли куда-то вниз. — Эй, Такао, — легонько потормошил друга за плечи Мидорима. — Ты что, спишь? Молчание, как говорится, знак согласия, особенно, если человек спит. А человек спал. Спал, причем, очень сладко и спокойно, после недели-то жесткого долбилова с этой учебой. И пусть тест по этой ебучей биологии еще не прошел, отдохнуть нужно все равно — полезно для мозга. Именно этой мыслью утешил себя Шинтаро, вздыхая и откидываясь назад, прислоняясь спиной к кровати, укладывая дружбана поудобней на себе. На тесте Такао, конечно же, записал конъюгацию в размножение, получил знатных пиздюлей от Мидоримы, который там уже чуть не поседел от этого доклада ЮСТАСа об ответах на тест, понимая, что каждый третий ответ там — полная хуйня. Но, каким-то магическим образом, Бог этого ребенка солнца пощадил, и на тесте Такао набирает ровно проходной балл — 75, а больше ему и даром не надь, и с деньгами не надь. И, пока они ехали домой к Такао проделывать работу над тем, что корректней назвать было бы не "тест с ошибками", а "ошибки с тестом", вымотанный нахуй эмоционально после переживаний о том, поедет ли это чучело на межшкольные Мидорима спал на плече друга.