Опора

Дома у бабушки меня принимали любым. Седины ее волос не были возрастными в полной мере, ей мы доставили много хлопот, все, и ее дети, наши родители, и Мы, ее внуки, и даже мои племянники, наши дети. Моя бабушка была сторогой женщиной. Волевой, сильной и самодостотаточной. У меня не было дедушки, ведь ни одним мужчина не смог быть ей в полной мере удобным. Стальная Леди не терпела шумных балагуров, альфонсов и сожержателей, не любила нежные ухаживания и страстные танцы, не выносила "женского" быта, вроде помой-приготовь-принеси, и была права, и не одному человеку не позволила собой пользоваться. Бабушка была бухгалтером. Тем самым, старой закалки, когда металл использовался чистейший, без примесей, мечи были раскалены до пределов, а инструменты заточены до идеала. Выпускница с красным дипломом, с сотней почетных грамот, благодарственных писем и прочим, чему сейчас не уделяют внимания, оттого и не придают веса. Бабушка получала такое и школе, и в техникуме, и в училище, и в институте. Заслуженный работник, деятельница науки и техники, составительница четырех учебников по Счетному делу, восьмикратная победительница на городских соревнованиях по плаванью, и обладательница трех военных медалей. Бабушка не терпела людей, не способных держаться с ней наравне. Мой отец не любил ее. Она ведь высокомерная и черствая, не обласкает, не обнимит, не прогнется под детскими истериками от взрослого мужчины, главный аргумент которого "Я мужик". Бабушка всегда говорила прямо, что его заслуги в этом нет, это полностью ее достижение, и нечего бравировать непотвежденными фактами. "Пока ты продолжишь прозябать на дне, ты для меня не то что не Мужчина, ты и не человек вовсе, мой ты ребенок или нет, я не приму такого." Она была черствой. Твердой, жесткой и жестокой, стальной и монолитной, без видимых трещин, с каменным сердцем. Она была моей опорой. Приняла меня на трясущихся ногах, неловкого олененка, хлопающего горящими глазами, в которых горело лишь одно слово. Независимость. Сложная смесь из ответственности, отчанье и гордыни, осточертевшей реальности и нетерпения. Порывистый, но слабый ветер, свистящий о деревья, путающийся в ветках. Вновь и вновь звучал ее сухой, низкий голос, пахло от нее чернилами и металлом, дома был идеальный порядок, и очень много книг. Бабушка ненавидела нерасторопность, глупость, громкость, слабость, мелоченость, насамостоятельность, лень и сопли. Она видела рядом с собой слабого, дрожащего олененка и.... И заставляла читать на книгу больше чем есть в ее библиотеке Знать лучше чем профессор в университете Говорить чище чем дикторы на радио Считать быстрее калькулятора Думать больше, чаще, результативнее Она ничему не учила, нигде не мешала, но и не помогала. Она дала мне опору, лучшую сталь, раскаленный очаг и тяжелые инструменты. А я сделал себя. Бабушка принимала меня любым. Но любила лишь равного себе.