Метроном

Карат вошёл в номер и, захлопнув за собой дверь, устало прислонился к ней спиной, закрыв глаза. Теперь в голове билась всего одна мысль, которая его пугала. Не включая свет, Карат скинул с ног кроссовки и стал стягивать с себя спортивную куртку. Сунув руку в карман, Карат достал нож-бабочку. Металл недобро блеснул в свете луны и обжёг руку холодом. Отбросив нож в сторону, словно это была ядовитая змея, Карат медленно побрёл в ванную и, нагнувшись над раковиной, несколько раз плеснул себе в лицо холодной водой. – Что со мной происходит? – спросил он себя и, подняв голову, посмотрел на своё отражение. – Ты сходишь с ума, – усмехнулось оно. – Только что ты чуть не убил Тая. Ты потерял контроль не только над ситуацией, но и над реальностью. – В чём моя ошибка? – спросил Карат и поправил рукой мокрые пряди волос. – Ты должен был думать не о том, как убить Тая, а как его защитить, – вздохнуло отражение. – Но это именно то, что всегда мешало мне в работе, – не согласился Карат, – сентиментальность. – А ты сейчас подумай не о работе, – покачало головой отражение, – подумай о Тае. Карат тряхнул головой и отражение замолчало. Выйдя из ванной, Карат плюхнулся в кресло, вытянул ноги и откинулся головой на спинку. – Тай не заслуживает смерти, – уверенно сказал он. – Парень так долго боролся со своей болезнью, чтобы жить, упорно трудился над собой. Я сделаю всё, чтобы его защитить. Этот вывод успокоил Карата и он, протянув руку, включил лампу. Взяв со стола пачку чипсов и достав из холодильника колу, Карат снова уселся в кресло и начал листать ленту Ютюба. Первым выскочило видео с лекцией какого-то профессора психиатрии о людях с синдромом Аспергера. Хрустя чипсами и запивая их холодной колой, Карат рассеянно слушал речь специалиста, но один момент его всё же заинтересовал. – Люди думают, что больные с расстройством аутистического спектра не испытывают никаких чувств, – говорил профессор, – это связано с особенностями мимики и поведения таких пациентов. Как правило, их лица ничего не выражают, а глаза безразлично смотрят вдаль. Речь правильно поставлена, но лишена эпитетов. Но это всего лишь внешнее проявление болезни. Расстройство аутистического спектра подразумевает под собой неспособность различать эмоциональные состояния других людей, в связи с этим больной просто не умеет выражать свои эмоции. Но поверьте, эти люди способны на сильные чувства, и даже в большей степени, чем обычный человек. Отсюда эта тонкая грань между спокойствием и истерикой. Любое, даже самое незначительное событие в жизни человека, страдающего синдромом Аспергера, может нарушить это равновесие и вызвать приступ истерии. А теперь представьте, что будет, если больной столкнётся с большой проблемой. Например, смертью близкого человека или изменой любимого. В таких случаях он может впасть в буйную фазу истерии, что может привести к полному разрыву с внешним миром. – Так вот что тогда случилось! – воскликнул Карат, откладывая в сторону пачку чипсов. – Смерть близкого человека! Вот почему он лежал в психушке! Карат мельком взглянул на часы, прикинул, что в это время Тай уже поужинал, и скорее всего, смотрит программу по телевизору, и набрал уже знакомый номер. – Привет, – услышал он тихий голос. – Привет, – ответил он. – С тобой всё хорошо? – Да, – отозвался Тай, – я уже поужинал и мою посуду. Сейчас кончится реклама, и продолжится передача о Вьетнаме. Но я не смогу её посмотреть, потому что говорю с тобой. – Ты в порядке? – напрягся Карат. – Всё хорошо, – шум воды, на фоне которого шёл разговор, прекратился, и Карат услышал, как Тай идёт из кухни в строну дивана. – Сегодня на работе… – продолжил он, но Карат его прервал. – Давай не будем говорить про работу, – сказал он. – Тогда о чём мы поговорим? – спросил Тай, и под ним тихо скрипнули пружины дивана. – Давай поговорим о нас, – предложил Карат. – Когда мы увидимся? – Давай прямо сейчас, – уверенно сказал Тай. – Пока я к тебе доеду, ты уже будешь спать, – улыбнулся Карат. – Давай договоримся на субботу. Устроим романтический ужин? – С сексом? – спросил Тай. – Конечно, – рассмеялся Карат. – Только давай сделаем это у тебя. Я живу в гостинице и не смогу ничего приготовить. – Я согласен, – отозвался Тай, – но до субботы ещё целых два дня. – А ты мне будешь писать и звонить в любое время, – успокоил его Карат. – Я смогу писать тебе только вечером, – сообщил Тай. – Теперь мне запретили приносить телефон в лабораторию. – Что случилось? – напрягся Карат. – Всё как я и предполагал, – начал рассказывать Тай. – Руководство распорядилось заменить систему безопасности и исправить все ошибки, которые привели к сбою. Теперь компьютеры включаются только по Face ID определённого пользователя, и у каждого сотрудника будет ключ-таблетка для входа в систему. Ещё всем запретили носить «умные» часы, а мне дали подписать допсоглашение, куда включили пункт о телефоне. Сначала новый начальник охраны предложил перевести меня в штат, но когда узнал о моей болезни, разрешил оставить всё, как было, потому что я не могу жить со всеми в общежитии. Для меня сделали отдельный вход с раздевалкой, и теперь, прежде чем войти в лабораторию, мне придётся проходить через ещё один детектор. – А что служба безопасности? – уточнил Карат. – Они ещё раз, вместе с IT-отделом, проверили мой телефон и часы сотрудников, но ничего не нашли и уехали, – ответил Тай. – Я волновался за тебя, – признался Карат. – Ты единственный человек в лаборатории, который может покидать территорию. И в случае шпионской атаки ты был бы первым подозреваемым. Но я рад, что всё обошлось. А теперь расскажи мне о чём-нибудь приятном. – Вчера вечером я лёг в кровать и мастурбировал, вспоминая о тебе, – рассказал Тай. – Не о таком приятном, – рассмеялся Карат. На душе вдруг стало легко и спокойно. Появилось ощущение предстоящего праздника, где главным подарком ему будет именно Тай. Закончив разговор, Карат набрал номер Канзаса и через минуту услышал в трубке сонный голос друга. – Я целый день разбирался с документами и смертельно устал, – недовольно пробурчал он. – Чего тебе от меня понадобилось? – С Таем всё обошлось, – сообщил ему Карат. – Службисты и айтишники ничего не нашли и уехали. Мы успели прошерстить компьютеры вовремя. Я подозреваю, что сейчас там установлена такая защита, которую не взломал бы даже твой гениальный ум. – Только не нужно меня задабривать комплиментами, – уже более миролюбиво ответил Канзас. – Лучше скажи, что с тобой происходит. – Я в порядке, – ответил Карат, – но у меня случился какой-то приступ безумия, и я чуть не убил Тая. Ещё минута, и я бы выскочил из кустов и пырнул его ножом. – И что тебя остановило? – напрягся Канзас. – Знаешь, оказывается, больные с синдромом Аспергера не бездушны, а способны испытывать чувства намного сильнее, чем обычные люди, – ответил Карат. – Ты полный идиот, – вздохнул Канзас. – Но знаешь, я рад, что мальчишка зацепил твоё сердце. И мне жаль, что этим чувством тебе придётся пожертвовать.