Воля к жизни

На следующее утро я просыпаюсь с безумно тяжелой головой. Я лежу на матрасе прямо на полу, Акутагава говорит, что уложил меня после того, как вчера я потерял сознание. Прихожу в себя, вспоминая все последние события. — Дазай…— шепчу я, — где Дазай? Акутагава и Накадзима лишь с сожалением смотрят на меня. Мне хочется набить им рожи. — Где он?! — повышаю я голос. — Тише, — Акутагава дотрагивается до меня, — ты же сам видел, его укусили… — Но он был в порядке! Он не обратился. — Не все обращались сразу. Держи, попей воды. Он протягивает мне бутылку. Я жадно выпиваю половину. Но у меня так и крутятся в голове вопросы. Дазай шел к нам, он шел на своих ногах. Что было дальше? Что с ним сделали? Обессилено сажусь обратно на матрас. Я просто хочу его видеть. — Нас здесь продержат две недели, — говорит парень, — людей тьма, их эвакуировали из города, который мы проезжали. Еды мало, но тут тебе остался бутерброд. — Я не хочу, — отмахиваюсь. — Оставлю тебе на потом, — он хлопает меня по плечу, — держись. — Все будет хорошо, — добавляет Накадзима. Мне хочется засмеяться ему в лицо. Хорошо? В каком месте все может быть хорошо? Один из нас, вероятно, мертв. Тот, с кем я проводил все эти дни. Кому доверил свою жизнь. Но не смог спасти его. Я был совершенно бессилен, как и сейчас. За дверью слышатся шаги, но к нам никто не заходит. Мы втроем в этой комнатушке, не знающие, что будет дальше. Может, и это место не уцелеет? Мы видели, насколько много зараженных в обоих городах. Как их сдержать? Запустили ли бомбы? Нам, конечно, не дадут никакой информации. Я лежу и мучаюсь от головной боли. В кармане куртки я нахожу пузырьки с таблетками. И когда Дазай успел подложить их мне? Читаю названия. Это антидепрессанты и антипсихотики. Выпиваю первые. Сначала я думал, что нахождение в психбольнице это заключение. Потом я так думал о доме Дазая. Пока не оказался здесь. Это действительно невыносимо. Мы в четырех стенах, откуда не выйти. Нет никакой информации. Нечем заняться. Я в бестолку лежу пол дня, смотря в потолок. Меня раздражает чиркание карандашом - это опять Акутагава взялся за свое. Я привстаю и грозно смотрю на парней. — Ты чего-то хочешь? — спрашивает Накадзима. — Прекрати писать, — смотрю я прямо на второго парня. — Прости, — он складывает карандаш, — не могу остановиться, когда начну. — Что ты вообще там пишешь? — Разное… свои мысли, съеденные калории, стихотворения… — И ты туда же?— сжимаю переносицу. — Что? — Почитай что ли. — Не знаю даже, это личное, — сопротивляется он. — Да ладно, давай. Здесь же все свои. Он в недоверии смотрит на меня. Но все же начинает листать страницы и зачитывает. — Множество событий И разных людей, Как суметь мне Не потеряться В суматохе? Скажи, скажи, Куда держать путь? Что стоит сделать, А что оставить Позади себя? Новых строк нет, Я остаюсь прежним? Пугает не темнота, А свет вокруг. Я медленно хлопаю в ладоши. И почему все вокруг такие депрессивные? Хотя нет, наверное, это неудивительно. Акутагава закрывает блокнот и поджимает под себя ноги. Накадзима сидит, нервно перебирая пальцами ткань своей кофты. — А вы встречаетесь? — спрашиваю я в лоб. — Чуя… — краснеет Накадзима. — Что за бестактные вопросы? — Ну простите, должен же я как-то отвлечься. — Мы тебе не клоуны, — продолжает Акутагава. — А жаль, — вздыхаю. Они так и молчат дальше. Я плюю на них и отворачиваюсь к стене. Это какая-то пытка.

***

Спустя неделю мы до сих пор находимся в этой комнате. С утра я начинаю принимать лекарства и переживаю тошноту после них. Немного погодя дверь открывается и нам дают поднос с едой. Никакого шика, обычно это бутерброды и, если повезет, лапша. Акутагава начал есть при мне, хотя поначалу пытался отворачиваться или вовсе не ел. Оказывается, его проблема появилась еще несколько лет назад. Кто-то из одноклассников назвал его пухлым и он упорно начал худеть, пока не оказалось, что он неправильно воспринимает свое тело. По-мне, так он скелет на ножках. Но сам парень так не считает. Он учится заново строить свои отношения с едой, но самому преодолеть это сложно. Накадзима же всегда рос тихим и спокойным. Я бы сказал - забитым. Дети в приюте его не принимали и у него развились расстройства на этом фоне. По сути, я понял, что он довольно добрый и жизнерадостный парень, но все это под маской тревожности. Что сказать, у каждого тут свои тараканы. Мы используем блокнот Акутагавы для игры в морской бой. Он был не слишком рад этому, но хоть какое-то время можно убить. По ощущениям прошла вечность с того дня, как мы попали сюда. О Дазае никто так и не заговорил, сколько бы я не спрашивал людей в форме. Парни считают, что он мертв и я должен смириться с этим. А как же моя надежда? Я из последних сил цепляюсь за нее, мечтая о том, как парень войдет в эти двери целый и невредимый. Но проходят дни, а его все нет. Я действительно многое успел обдумать за эту неделю. Я ненавидел свою болезнь. Считал ее наказанием или какой-то карой. Хоть и не делал ничего особо плохого за всю осознанную жизнь. Но сейчас ко мне приходит осознание, что это лишь часть меня. Не самая лучшая, но такая, какая есть. Я таким родился и должен принять это. Лечение пожизненное, но оно имеет толк. На таблетках я почти могу считать себя нормальным человеком. Голосов со дней в доме не было. Навязчивых и суицидальных мыслей тоже. Настроение правда хуже некуда, но вряд ли может быть иначе при сложившихся обстоятельствах. По вечерам Акутагава зачитывает свои стихотворения. У него их действительно много. А еще я узнал, что они с Накадзимой действительно вместе. Они сблизились, пока мы находились в доме, в то же время, что и мы с Осаму. И я за них рад, хотя, с другой стороны, мне грустно за ними наблюдать. Ведь придурка Дазая больше нет рядом. И боже, как же я хочу курить. Первые дни я готов был лезть на стену. Вот и зависимость появилась. Даже две. Сигареты и Дазай. У меня нет ни первого, ни второго. А без своей дозы мне очень плохо. Как бы я не противился, но у меня есть чувства к Осаму. Так и не озвученные ему. Проходит мой день рождения. Он совсем далек от того, что я мог ожидать. Парни меня, конечно, поздравляют, но никакого настроения нет. Я даже не думаю о нем, игнорируя этот факт.

***

Спустя еще неделю нас выпускают. Словно заключенные, мы наконец выходим на свободу. Я глубоко вдыхаю свежий воздух, но тут же закашливаюсь. Стоит мне сделать еще несколько шагов, как меня стискивают в объятиях. Я чувствую знакомый аромат и безошибочно вижу рыжие волосы напротив. — Кое, — говорю я. — Чуя, как же я рада тебя видеть, — плачет сестра, — прости, что мы уехали из города без тебя. До больницы было не добраться на машине. — Ничего, я все понял. — Дорогой, иди ко мне, — тянет меня к себе мама. Мы все вместе обнимаемся. Я рад наконец быть в окружении родных людей. Когда меня отпускают, я оборачиваюсь назад и вижу как к двум парням подходят мужчина и женщина с девушкой. — Рюноске! — восклицает женщина. Они так же крепко обнимаются. Это его родители и сестра. — Мам, пап, — начинает Акутагава, — это Ацуши. Он будет жить с нами. Ого, а это смело. Я с интересом наблюдаю за развитием событий. Его родители в смятении, но на радостях соглашаются с ним. Наверняка будет много вопросов. Тем временем сестра тянет меня за рукав куртки. — Пойдем? — спрашивает она. — Да. Мы садимся в машину и уезжаем из этого злополучного места. По дороге я узнаю, что на два города были сброшены бомбы. Зараженных вне городов нет, все чисто. Они действительно остановили зомби апокалипсис? Что ж, это радостные новости. Жизнь продолжается. Только потом я осознаю, что моя жизнь закончилась в родном городке. Вместе с парнем, которого я полюбил за такой короткий срок, что мы провели вместе. Почему нам не было дано больше времени? Это так несправедливо. Я улыбаюсь целыми днями, старательно делая вид, что у меня все хорошо. Я больше не хочу разочаровывать близких. И вот они не видят, как по ночам я горько плачу в подушку. Я скучаю по Осаму. Скучаю по комнате с балконом. Даже по настолкам, в которых он жульничал. Действительно много курю, мечтая однажды заболеть неизлечимой болезнью. Я не могу вредить себе открыто, но мое сердце истекает кровью каждый день.

***

Спустя год. Бодро иду по кампусу университета. Не верится, что после всего произошедшего я окончил школу и поступил в Токио. Жизнь полна сюрпризов. Я уехал далеко от семьи, что осела в таком же не очень большом городке, как наш. Мы каждый день созваниваемся по видеосвязи. Но в остальное время мне больше не надо строить из себя того, кем я не являюсь. Заворачиваю к парковке и закуриваю сигарету. Я здесь совершенно один. Никто не хочет общаться с угрюмым парнем. Тем более еще в первый месяц пошли слухи, что я из того самого города с зомби вирусом. В целом, жаловаться мне не на что, мне не нужны друзья. Мы поддерживаем связь с Рюноске и Ацуши. Они живут вместе, как и хотели, Рюноске учится в другом университете, а Ацуши в этом году заканчивает школу. Семья Рюноске приняла к себе его парня. У них все гладко. Я же просто живу дальше сам по себе. Принимаю все лекарства, хожу на терапию. Но есть только одна тема, которую я не обсуждаю. И это Осаму Дазай. Моя личная травма, которую я не желаю прорабатывать. Я принял то, что парень давно мертв. Но от этой информации мне ни холодно ни жарко. Я до сих пор питаю к нему те же теплые чувства, живя воспоминаниями. Знаю, они у нас не самые нормальные, но в этом и суть. Нет больше такого, как он. Занятия неспешно проходят. Я складываю тетради и ноутбук в рюкзак и выхожу на улицу, направляясь в общежитие. День удивительно солнечный, я прикрываю рукой глаза. И неожиданно мой взгляд натыкается на знакомую макушку. Не может быть. Это совпадение? Или у меня галлюцинации? Я промаргиваюсь и начинаю бежать вперед, пытаясь догнать парня. — Осаму! — он не слышит. Я почти нагоняю его, когда он заходит в спортивный комплекс. Попадая внутрь, я оказываюсь в толпе студентов. Нет, какого черта? Я был так близок. Выхожу на улицу и глубоко дышу. Все не так. Надо остановиться. Мне лишь показалось. Осаму мертв. Да, он мертв. Это просто похожий парень. С этим осознанием мне становится легче и я снова иду в общежитие. Это было лишь наваждением. Печальным для меня, но наваждением.

***

Даже не знаю, как так вышло, но я попадаю на вечеринку в студенческий дом. Меня сюда затащил сосед по комнате. И какого черта я его послушал? Музыка бьет по ушам, повсюду мелькают оголенные тела. Еще не стемнело, а люди уже пьют пиво из бочек, вставая на руки. Это все не по мне. Я стою на кухне со стаканом пунша и думаю, в какой момент лучше свалить. Сосед сказал, что хочет познакомить меня со своими друзьями. Как будто мне есть дело. И вот они подходят и представляются. Я жму всем руки, называя свое имя. — О, а вот и он, — говорит парень, подзывая кого-то, — это Осаму Дазай. Я стою, буквально уронив челюсть на пол. Передо мной вылитый Дазай. Перед глазами пробегает все - от нашего знакомства в психбольнице до его смерти. Он лишь стоит, приподняв одну бровь. — Ой, вы что, знакомы? — Едва ли, — отвечает Осаму. — Точно-точно, вы ведь оба из того самого города! — говорит сосед. — Да, может и виделись там. Стою в шоке от холодности Осаму. Нет, это не может быть он. Осаму бы не стоял на месте, ехидно смотря на меня. Не после всего, что было. Не после того, как спас мою жизнь. — Осаму..? — говорю тихо я. — Накахара? — грубо отвечает он. Поджимаю губы. С меня довольно. Это какой-то розыгрыш? Я выпиваю свой пунш и ухожу с вечеринки. Меня обдувает холодным ветром и я ежусь. Сюда меня довез сосед, а до общежития прилично пилить, но я упрямо иду по темной дороге. Мои мысли путаются, перескакивая с одной на другую. Его зовут Осаму Дазай. Он выглядит как Осаму Дазай. Но каким образом это может быть он? Его тогда не убили стрелки? Он не обратился после многочисленных укусов? Столько вопросов. И все ответы у одного человека, но он смотрит на меня как на чужого, говоря надменным тоном. Нет, это все не может быть правдой. Может, я нахожусь в кошмарном сне? И скоро проснусь? Ощущения слишком реальны для сна. Но я не нахожу других здравых вариантов. Мои ноги гудят, когда я наконец прихожу в комнату и падаю на кровать. Господи, хоть бы это оказалось кошмаром. Я щипаю себя и, чувствуя реальную боль, ворочаюсь из стороны в сторону. Мои мысли не дают мне покоя. Тянусь за таблетницей. Мне выписывали сильные снотворные на случай плохого сна. Не самое лучшее решение после алкоголя, но я их принимаю.

***

Утром я просыпаюсь и чувствую себя еще хуже, чем прошлой ночью. Я лежу поверх одеяла во вчерашней одежде. — Хей, — в комнату входит сосед, — ты рано ушел. Самое веселье пропустил. — Скажи, — еле как говорю я , — вчера на вечеринке был Осаму Дазай? — Ну, да. У тебя с ним какие-то счеты? Смотрел он на тебя странно. — Нет. Просто хотел убедиться. Беру полотенце и ухожу в общую душевую. Так это реально случилось. Как же так? Я должен поговорить с ним. Должен убедиться, что это он. Парень словно забыл все, что между нами было. Но так ведь не бывает?