Праздничный эфир

Da-da, Da-da, Da-da, Da, Da-da, Da-da, Da-da, Da © Paris Hilton

— Сэм, я тебя убью, — прошипел Дин, чувствуя, как по виску катится теплая капля. Про себя Дин взмолился, чтобы автомобильный затор, в котором ему посчастливилось застрять, поскорее разошелся. Сидеть было невыносимо.

***

— Что это, — Дин с отвращением воззрился на небольшой розовый ofпредмет, что Сэм вручил ему с невозмутимым видом, — что это, я говорю? Это какая-то неведомая кулинарная хреновина? — Дин, ты же сам просил намекнуть что мне лучше подарить, — Сэм указал взглядом на розовую штуковину и красноречиво прочистил горло, — ну, вот. — И что я по-твоему должен с этим делать? — Дин покрутил хреновину в руках, затем осторожно понюхал. — Это анальная пробка, Дин, — бесцветным голосом сообщил Сэм и даже на секунду задержал дыхание. Три. Два. Один. — Это блять ЧТО?! — Дин поспешно отшвырнул только что идентифицированный предмет с таким выражением лица, будто в руках у него внезапно обнаружилась гремучая змея, свернувшаяся клубком… в форме анальной пробки. — Дин, — Сэм многозначительно понизил голос. — Нет, Сэмми! — выражения отрицания, страдания, негодования и, в конце концов, отчаяния сменялись на лице старшего Винчестера, — нет, даже не проси! — Дин, — и тут Сэм выдал одну из своих щенячьих мордочек, припечатав брата не имеющим контр-аргумента доводом, — Дин, у меня день рождения скоро. Ты спрашивал о подарке. Ну вот, это могло бы быть отличным подарком. Дин опустил матерную тираду, в которой он довольно витиевато протестовал против того, чтобы подарок Сэму отчего-то напрямую касался его личной, Дина, задницы. Вместо этого он с мстительным выражением поджал губы и прошипел: — Я лучше вручу тебе традиционные носки и пену для бритья, братишка. День рождения –это здорово, конечно, но не великий праздник. Сэм только глаза закатил — разумеется, как втрахивать в матрас его, Сэма, то поводом для таких радостей жизни легко служил любой будний день, а как дело дошло до Дина, то тут даже День Рождения — не повод. — Долбанный эгоист, — проронил Сэм, грациозно поднимая с пола розовое приспособление. Не глядя на Дина, он молча положил его в свою сумку и резко задернул молнию. Дин мучился весь день — он вздыхал, раздраженно хлопал дверью машины, холодильника и просто входными дверьми, он молчал с Сэмом, рычал на ни в чем не повинных людей, с которыми ему приходилось заговаривать, жаловался на дерьмовый кофе и в целом был очень недоволен всем. Особенно он был недоволен борьбой двух противоположностей: желанию Сэма все же порадовать и нежеланию платить заявленную цену за эту радость. В конце концов, преданность брату победила: Дин сдался.

***

— Сэм, я в пробке стою, — уныло сказал Дин, когда Сэм поднял трубку, — походу, задержусь. — Ты все сделал? — голос у Сэма отчего-то сочился елеем. И Дин сразу понял, что это он неспроста. — Да, как ты просил, — ответил Дин и поерзал на сиденье, устраиваясь, — это пиздец как неудобно, Сэм, нахрена это все? Пальцами куда проще, неужели ты сам не знаешь? — Дин, — Сэм помедлил, а затем добавил проникновенно, — ты знаешь, я очень ценю то, на что ты пошел. Мне просто хочется попробовать что-нибудь новенькое и все. — Извращенец ты, Сэмми, — осклабился Дин так, будто это не у него в заднице, а у Сэма, торчал кусок розового силикона, который, по заверениям производителей, был создан, чтобы «дарить пользователю крайне реалистичные ощущения». — Как ощущения? — поинтересовался Сэм. Судя по шуму, он только что вскипятил чайник и наливал себе кружечку кофе. — Интересные, — отрезал Дин и перехватил трубку левой рукой, поворачивая ключ зажигания. Детка завелась сразу же, но в шуме ее двигателя Дину явственно слышались хихикающие нотки. — Ммм, — многозначительно промычал Сэм, и в трубке что-то снова зашуршало, — ну давай, жду тебя дома, пупсик. — Пошел ты, извращенец, — фыркнул Дин, но не успел нажать «отбой». Его буквально подбросило так, что он ощутимо приложился о крышу салона. Телефон описал в воздухе живописную дугу и приземлился куда-то под заднее сиденье. Пробка внутри Дина начала жизнерадостно вибрировать. Сэм, прислушивающийся к приглушенному шуму, возне и виртуозным ругательствам в трубке, улыбался и ждал. Три. Два. Один. — Какого хуя, Сэм?! — младший Винчестер вынужден был отвести динамик от уха и слушать все, что выкрикивал добравшийся до телефона Дин, на расстоянии, — это что за твою мать ебучая хрень у меня в жопе?! Затем Дин мельком взглянул в боковое стекло и, вздрогнув, старательно растянул губы в улыбке для выпучившейся на него пассажирки соседней Хонды. Женщина в ответ поспешно подняла стекло, не спуская с него возмущенного взгляда. — Дин, ты обещал, помнишь? — Сэм едва успел договорить, как Дин снова разразился потоком ругани — до того разнообразной и, вообще-то, даже красиво сложенной, — вот и расслабься. Получай удовольствие. — Как?! Кааааак?! — яростно прошипел Дин, поднимая собственные стекла, — эта штука шевелится, Сэм, шевелится! Это ж надо было додуматься до такого, это ж…. Трубка разразилась гудком. Сэм бросил трубку. Пару следующих минут Дин пытался безуспешно дозвониться до младшего брата, но результат был один: с каждым новым звонком, не достигшим адресата, пробка меняла режим — то скоростной, то вибрационный. И, что уж Дин не мог не признать — ощущения были… крайне возбуждающими. Член встал почти сразу же, а фраза «чувство восхитительной наполненности» из инструкции, прилагающейся к пробке, как никак лучше описывала то, что ощущал в себе Дин. — Надо же, не обманули, — Дин сглотнул невесть откуда взявшийся комок в горле, удостоверился, что поток машин впереди не двигается ни на йоту и прикрыл глаза, погрузившись в ощущения. Правая рука прошлась по внутреннему шву джинсов вверх — от колена к паху, и Дин сдавленно застонал, легко прикоснувшись к вздыбленному члену под тканью. — Сэмми, сучка ты… — а Сэм словно слышал его где-то далеко, в маленькой комнате мотеля. Пробка разразилась низкочастотной вибрацией от которой у Дина даже зубы лязгнули, а сам Винчестер только и смог процедить, — ох и выебу я тебя, принцесса. Только Сэм, только его гребаный брат-ботаник мог додуматься до изощренной пытки такого толка. Дин снова взял в руки телефон: удивительно, но на этот раз Сэм ответил почти сразу: — Ты нарочно послал меня в эту библиотеку, чтобы я возвращался в час пик, ты, мелкий говнюк? Ты все это нарочно придумал? — голос у Дина звучал низко, и перемежался такими томными паузами, что Сэм даже замер, прислушиваясь именно к паузам. — Ну да, — пробка, кажется, моментально перешла на уровень ультразвука, а у Дина к призывно дергающемуся члену добавился еще и дергающийся глаз. Сэм тихо рассмеялся. — Я тебя урою, — прорычал Дин, буравя взглядом заднее стекло впереди стоящего Бьюика. Коварство младшего брата просто поражало. Это даже не коварство, это больше похоже на вероломство! Дин ради него готов на все — и он в очередной раз это доказал, но нельзя же пользоваться его безотказной преданностью вот так! — Все, на что ты будешь способен, когда приедешь — так это умолять тебя оттрахать, Дин, — трубка снова разразилась гудком, а Дин отшвырнул телефон на пассажирское сиденье и закусил губу. Боже, как хотелось тупо кончить. Он даже дотронулся до пряжки ремня, но поспешно отдернул руку: да, он, может, и кончит быстро, и кончит бурно, но… пробка из его задницы никуда не денется. И уж точно не перестанет вибрировать вслед за его оргазмом. А снимать штаны, чтобы вытащить игрушку, прямо здесь — посреди гудящего потока автомобилей прямо напротив школы с одной стороны дороги и супермаркета с другой — это слишком даже для Винчестеров. — Господи, за что, — простонал Дин, развел бедра пошире и, стараясь хоть немного расслабиться, откинулся на спинку сиденья. Автомобили ползли медленно — во всяком случае, медленнее обычного, как казалось Дину. Металлика больше не расслабляла, а восхитительно возбуждающую штуку внутри себя игнорировать не получалось совсем. Дин застонал сквозь зубы, когда пробка опять сменила режим, и переключил магнитолу на радио. Может, рандомные композиции помогут ему хоть как-то отвлечься и скрасят ожидание? — Это свечи дрожат на ветру, — томно затянул мужской голос из динамиков, и Дин поспешно сменил радиостанцию. Динамики разразились карамельно-приторным танцевальным битом. — Отлично, мать твою, я сейчас кончу под песенки Пэрис Хилтон! — Дин в сердцах стукнул по рулю, а затем, моментально опомнившись, нежно прикоснулся к оплетке, — прости меня, Детка. День у меня трудный, понимаешь? Конечно, она понимала. И как могла снижала собственную вибрацию салона, которая всегда появлялась на холостом ходу. Кто бы мог подумать, что путь, занявший у Дина каких-то двадцать минут днем, в час-пик смог растянуться до целого часа. Внутри все пульсировало и текло смазкой, подчиняясь заданному устройством ритму, голова отказывалась соображать. Дин взмок, в салоне было душно несмотря на работающий на полную кондиционер. Он счел лучшим решением поднять все стекла потому, что не мог контролировать собственные стоны, а вокруг было слишком много автолюбителей — Импала стояла в центральном трехполосном потоке на выезде из города. Шеви медленно, но верно ползла к месту, где дорога, наконец, разветвлялась на несколько направлений, а Дин жадно следил за двигающимся перед ним автомобилем и представлял что он сделает с Сэмом как только доберется до мотеля. Точнее, что он сделает с Сэмом, как только доберется до отеля и первым делом отдрочит себе. По виску сползла горячая капля, сорвалась и исчезла в ткани футболки. — Боже! — со сдавленным криком Дин склонился над рулем и попытался отдышаться, уронив лицо на лежащие на руле руки, — господи Боже! Дрянная игрушка внутри него, кажется, сошла с ума — Дин был готов поклясться, что вибрация прошивала его насквозь, поднимаясь по позвоночному столбу. Сэм был прав — все, о чем сейчас мог думать Дин — так это о том, что он должен положить этому чудовищному, разрывающему его чувству дикого возбуждения конец. Он с чувством выдохнул и поерзал на сиденье — белье было мокрым, а на джинсах сзади — он был готов поспорить — тоже растекалось влажное пятно лубриканта. С клубничным, мать его, запахом. Дин вдавил педаль газа в пол как только на горизонте забрезжил просвет. Машина с почти слышимым облегчением взревела и понеслась во всю свою мощь.

***

— Ммм, дорогая, ты дома, — Сэм расслабленно развалился на продавленном диванчике, и Дин с огромнейшим удовольствием наблюдал, как довольная ухмылка на его мерзкой роже сменяется непомерным разочарованием, по мере того, как старший Винчестер приближался к двери ванной так быстро, как только мог. — Дин, не смей! –Сэм вскочил было с дивана и дернулся в сторону стремительно исчезающего за дверью брата. Секунду спустя в запертую дверь забарабанили со всей силой: — Даже не думай этого делать! — жалобные интонации в голосе брата заставили Дина плотоядно ухмыльнуться. Это еще что, он ему сейчас устроит шоу-кабаре с блекджеком и шлюхами. Отдельно взятой шлюхой. Самой лучшей для Сэма. — Оооо, Сэмми! Именно это я сделать и собираюсь, мелкий ты говнюк! — Дин справился с пряжкой и молнией на джинсах в мгновение ока. Следующим движением он вытащил долбанную жужжащую хрень из собственной задницы со стоном огромного удовлетворения и громким хлюпающим звуком. Затем подумал, что неплохо бы приложить пробку ботинком раз, а то и другой — Сэму в назидание. Но отказался — мало ли, игрушка-то оказалась совсем ничего. Пригодится. — Дин, это нечестно! — Сэм все еще пытался протестовать, но вынужден был замолчать, прислушиваясь: низкие стоны, доносящиеся из ванной заставили его собственный член заинтересованно пошевелиться. — Нечестно говоришь, — прохрипел Дин, наконец, дотронувшись до себя и крикнул, чтобы брат точно услышал, — знаешь что нечестно, Сэмми? — Что? — голос у Сэма сквозил раздражением и праведным гневом. — Нечестно то, что ты нихрена не увидишь! Но знаешь, я тебе сейчас устрою личный порно-радиоэфир с субтитрами, понял? — Порно…порнофир? — пробормотал Дин, пытаясь изобрести еще одно емкое слово, но, помотав головой, отказался от этой идеи. Как-то не звучало. — Дин, ты в курсе, что только что испортил мне подарок на день рождения? — Дин в ответ молчал. Он был занят тем, что снимал с себя одежду. Член был готов просто лопнуть — багровая головка прижималась к его животу. А Сэм сидел по ту сторону, спиной прислонившись к двери. И злился. — Сэмми, я разделся полностью, стоит как у слона, слышишь? Лопнет просто сейчас. — Слышу, — мрачно отозвался Сэм, — с эпитетами у тебя так себе, чтоб ты знал. — А сейчас я встаю на четвереньки, прогибаюсь в пояснице и широко развожу бедра. Игрушка клевая на самом деле — растрахан я так, что даже ты бы сразу вошел, как нож в масло. — Давай вот без блевотных кулинарных сравнений, ок? — голос у Сэма был уже не такой уж и расстроенный, он больше ворчал для виду, — это только у тебя на бургеры встает. Кажется, новая игра была ничуть не хуже старой, и Сэм решил не упускать возможность. Из ванной послышался низкий долгий стон. А стояло у Сэма уже так, что молния болезненно вдавливалась в плоть. Недолго думая, младший Винчестер избавился и от джинсов, и от белья, спустив их до уровня колен. Как мог удобно, он устроился прямо на полу, не желая пропустить ни слова, ни звука, доносящихся из-за двери. — Дин? — снова позвал он, поглаживая вздыбленный член. — Господи боже, Сэм! — неопределенно простонал Дин, а затем добавил, — я трахаю себя тремя пальцами сразу — внутрь, наружу, внутрь…ох… Сэм, это охуенно, у меня там все настолько чувствительно — просто жуть. — Наверное, там очень не хватает моего языка, да? — ехидно пропел Сэм, дергая рукой вверх-вниз, и с удовольствием услышал восхитительную, возмущенную тишину. — Сучка, — буркнул старший Винчестер, но хлюпающие сочные звуки из ванной не прекратились. Дин застонал и выругался. — Придурок, — улыбнулся Сэм, — Дин, ты же пожалеешь, лучше меня впусти. — Будешь болтать, я больше ни слова не скажу, а обхвачу свой член и в два счета обкончаюсь так, что у меня ноги дрожать будут еще два дня, — отрезал Дин. — А если б ты меня впустил, у тебя не то, чтобы ноги дрожали, ты бы ходить еще минимум сутки нормально не смог, — вкрадчиво ответил Сэм. В ванной задумчиво молчали. — Дин? — рука Сэма тоже замерла, обхватив налитой кровью агрегат внушительных размеров. — И чудится голос зовущий, — то ли простонал, то ли пропел Дин, безбожно фальшивя. — Дин, ты чего? — Обычно от этого джазового говна у меня всегда опадает, а тут — на тебе, стояк просто каменный, ух, Сэмми… — У меня тоже, Дин, — он возобновил движение, прошелся свободной рукой по мошонке, огладив поджавшиеся вмиг яйца и нарочито громко застонал. — Все, сил моих нет больше, в жопу этот порнофир! — вслед гневной тираде послышался хорошо знакомый Сэму влажный ритмичный звук: Дин тоже дрочил. Вообще Сэм по пальцам мог пересчитать все случаи, когда Дин хотя бы стонал во время секса — обычно он закусывал губы, вжимал голову в подушку, и максимум, что от него можно было дождаться — это громкий выдох по мере того, как сперма изливалась на живот — его или Сэма. Сегодня старший звучал как вполне себе профессиональная порно-звезда. Кончал Дин бурно. Со стоном, переходящим в оглушительное «ДА!», переходящее, в свою очередь, в матерную тираду всех возможных толков, переходящую в несвойственный Дину жалобный скулеж. Сэм постарался догнаться, пока прекрасный по своему наполнению аудиоряд из ванной не оборвался. И ему это без труда удалось. — Дин? — позвал он, тяжело дыша. — Чего? — голос прозвучал глухо, будто обессиленный оргазмом Дин лежал, уткнувшись лицом в веселенькой расцветки махровый коврик, расстеленный на полу. — Что скажешь? — Дин ответил не сразу. Очевидно, мыслительные процессы буксовали, а аналитический центр еще не включился. Некоторое время спустя Сэм услышал: — Первое, так и знай: следующая жопа, в которой окажется эта чудесная хрень, будет твоей, Сэмми. — А второе? — усмехнулся Сэм. — Второе — храни боже твою фантазию, дорогой братец. С днем рождения.