Под печатью

      Под землёй кроется много секретов.       В месте, в котором не стихает бой, где даже мёртвым не найти покоя. Там, где света нет, лишь мрак, да мерно раздаётся кап… кап… Здесь нет сокровищ — разграблены все те, лишь одинокий деревянный гроб, кто не осмелился открыть никто. И спит в нём воин, старый, с первой сединой на чёрных волосах. Пусть нет руки одной, сжимает крепко меч, и спит.       Минула первая весна, за ней вторая… так и век.       За век сменён ландшафт, за век пришёл упадок и расцвет, за век прожило и умерло не мало и за век — память растворилась в безмятежной пустоте.       Но раздаётся мерное покапывание вновь и вновь.       Кап!.. Кап!..       И это продолжалось долго, и столько же потом должно, но чей-то боязливый топот и тонкий от испуга голосок нарушил место древнего покоя.       Раздался грохот — визг за ним.       Но поступью решительной совсем малец, проживший четверть века, коснулся тайны; скрытой за грядой печатей, что не рассмотреть лица; скрытой под землёю ото всех живых; скрытой от друзей и от врагов.       Разделённая промежутком в век.       И истончившиеся талисманы, чужой испуг и запах крови, навевающий вкус битвы, заставил ряд ресницы подняться. И алые глаза взирали с жаждой на юнца, ужаснуться заставляя, попятиться, но не убежать.       Воин, имя чьё забыто; меч которого притуплён; без руки и парализован —       пробудился ото сна.

***

      Лунный свет мягко проскользил в комнату ученика даосской секты по половицам, не доставая до кровати. В темноте мертвенно бледный мужчина обвился вокруг тела ученика, кусая руку с силой и оставляя следы. Пэк Чхон, что притащил в свой дом эту «пиявку» лишь выл от боли, пытаясь отпинать наглого цзянши, что вновь пил его кровь вместе с ци.       — Ма-мастер, хватит кусать меня.       — А ты не пинайся, Дон Рён.       «Угх, зачем я вообще полез туда?»       Год назад Пэк Чхон, когда навещал свой дом, нашёл в библиотеке семьи Джин карту с древними реликвиями. Расшифровав её, он и его саджэ отправились туда после уединённой медитации без ведома старейшин… и нашли «это».       Цзянши, что не помнил ни имени, ни дома, ни даже толком как ходить. Если бы не кровь, которую он выпил — и всё ещё пьёт — у Пэк Чхона, то не смог и шагу ступить из-под земли сам! Пусть он и сказал, что тот может делать что угодно в обмен на обучение, но он не ожидал, что ему придётся делить свой личное пространство с кем-то… подобным.       — В любом случае я замёрз, — сделал первый «намёк» цзянши. — и хочу пи-ить.       Повернувшись в чужой хватке цепких и действительно холодных рук, Пэк Чхон простонал от разочарования:       — Хорошо… только немного! Ты же сам завтра меня запытаешь!       — Приятного аппетита~       Цзянши пропустил слова обвинения, нависая над учеником и обнажая его кожу на шее. Днём сливовый взгляд теперь отливал алым, похожим на кровь, Пэк Чхон затаил дыхание, когда острые зубы вонзились в его шею, и в тишине ночи раздавались только шумные глотки.       Глоть-глоть-глоть.       Когда Пэк Чхон понял, что это перешло предел «немного», он вцепился в крепкие плечи, отодвигая от себя «пиявку». Его тело ослабло, а сам он прикрыл глаза, когда извиняючи язык цзянши слизал вытекающие остатки крови и закупорил рану ци.       — Это не… немного, — выдохнул Пэк Чхон, собираясь с силами.       — Всё потому что Дон Рён недавно покидал секту и мне нечего было есть, — проворчал цзянши, обвиняя его в ответ и вновь обвиваясь вокруг тела, чтобы согреть в ответ на кровь. — В следующий раз я пойду с тобой.              «Бесполезно» простонал мысленно Пэк Чхон, чувствуя несварение от этого человека… трупа.       Что скажут люди и другие заклинатели, если увидят оживший труп? Нет, его наставник, конечно, побьёт любого несогласного, но даже у него есть предел.       Чувствуя как чужая знакомая ци укутывает его, согревая, Пэк Чхон прикрыл глаза, засыпая.       Как странно, но впервые за долгое время после смерти матери он ощутил чужое тепло, что иронично, от трупа, хах.