Моя любимая пациентка

Вода громко звенит, стекая с крыши. Лучи солнца пробираются сквозь жалюзи комнаты. Снегири улетают и поют прощальные песни. В городе уже всё шумит. И только Оелана лениво потягивается на узеньком диване. Девушка никогда не приходила вовремя. Это уже обычай, ты опаздываешь, и постепенно привыкаешь к этому. Метро, наполненное холодным воздухом, приближается к станции, и вот Оел садится в полный вагон людей. Она задумывается, рассматривая каждого. Что бы она могла найти в них? Кто б смог зацепить её глаза в этом городе? Окунувшись в мысли, девушка совсем не замечает объявления своей станции, она вздрагивает, приходит в себя, и быстро выбегает из дверей, которые закрываясь, сжевывают ей концы пальто. Оел в отчаянии оценивает повреждение своей любимой накидки, отряхивает её, и с тяжёлым вздохом направляется к эскалатору. Эти нудные, пыльные ступеньки, которые движутся целую бесконечность. Девушка ждёт, когда движущаяся ступень перенесёт её к выходу из метро. Она облокотилась на ленту, вновь вглядываясь в каждого человека, которому приходилось проезжать мимо неё. Здесь люди совсем не такие, как кажутся. Вялые и уставшие, будто в их глазах померкла жизнь. И она ничего не может в них развидеть, как бы не пыталась. Лишь серые стеклянные глаза быстро появляются перед ней, и также бесследно исчезают. Девушка перешагивает порог конца эскалатора, и поспешно направляется к выходу. Резко толкая дверь метро, её настигает уличный дождь. Сотни раз ругаясь про себя, девушка быстро выбежав с метро, направляется прямиком к больнице. Она могла ожидать дождь когда угодно. Осенью, летом, но никак не весной. Оел натянула на макушку капюшон толстовки, и быстрыми шагами преодолела пешеходный переход. Ливень хлещет девушку прямо по щекам. Стучит по крышам, и обречённо бьётся об асфальт. Промокшие насквозь Van'sы хлюпают по лужам. И вот оно перед ней – старое, обвалившееся здание психиатрической больницы. Крыша, как и стены, облупливаются от сильных дождей и частой влаги. Но чего ещё можно было ожидать от лечебницы, все такие больницы всегда обделяли ремонтом. Железная дверь со слезающей краской невольно скрипит под силой женской руки, тянувшей её на себя. Со старого козырька тяжело падают капли, обильно приземляясь на каменную лестницу. И вот она в зале. Бетонный грязный пол, стены с выцветающей краской, старые тусклые лампы. Все куда-то спешат, шурша своими бахилами. Полненькие женщины в попыхах бегают между кабинетами, держа в руках планшеты с записями. За ними же в первую очередь идут по пятам, затирая каждый шажок, недовольные уборщицы, еле таща за собой пластиковые вёдра на колёсах. В приёмной прямо перед ней также носятся девушки, в белых длинных халатах, большинство из них носят оправу, видимо имея неудовлетворительное зрение. Они словно муравьи, перетаскивают медицинские книжки из угла в угол, другие уже перекладывают их из стопки в стопку, а дальше, уже конечная сортировка – с полки на полку. Сидящие в окнах работники не успевают принимать звонки, они идут один за другим, раздражая своим громким неприятным звоном. Не замечая ярко-рыжую девушку, которая направляется к ней, она продолжает рассматривать будущее место работы. — Вы Макарова, верно? Сюда на рабочее место? – Протараторила кучерявая медработница с веснушками, демонстративно поправляя оправу очков на перегородке носа. Оелана будто не замечает её. Она смотрит куда то по сторонам, в даль, на кабинеты, на работников, но никак не на новый объект общения перед ней. Она медленно переводит взгляд на рыжую, и кивает ей головой. — Верно подметили, Макарова. Прошу проводить меня к рабочему месту, и я приступлю к работе. – Они поспешно направились к бетонной разваливающейся лестнице. Быстро перебегая каждую ступень, они добрались до третьего этажа, Оелана идёт за той хвостиком, попутно суя везде свою голову, в каждый кабинет, который может быть открыт. В конце коридора этого этажа уже слышатся звуки больных людей. Там дальше бьются в четырёх стенах крики пациентов, возможно у кого-то истерика, у кого-то шизофрения. С чем ей придётся столкнуться, не знает никто. Рыжая мед.работница резко останавливается почти в конце коридора, достаёт массивную связку ключей из кармана медицинского халата, вставляет один ключик в маленькую, скромную дверку, тяжело проворачивает их в щели, и распахивает дверь в просторную бытовку, приглашая Оел пройти вперёд. Девушка ступает на порог, обшаривая каждый уголок своего рабочего места. Она оглядывается назад, в сторону проводницы, кивая ей вслед, что означает - «Разберусь здесь дальше сама, благодарю за проводы» Глядящая на неё работница передаёт ей одну маленькую связку ключей, в составе которой: ключик от уборной, ключ побольше от самого рабочего места, и большой ключ от той главной старой двери лечебницы. Оелана выхватывает у той кольцо с ключами, слегка вскидывая бровь. — Ваш график работы и список дел составлены на магнитной доске, дальше по проходу слева на стене. Рабочие инструменты находятся в уборной, а здесь вы освоитесь, сами найдете всё что потребуется, если ещё есть вопросы по рабочему дню, обращайтесь ко мне, номер мобильного также указан на доске, и выделен красным маркером. –– Ирина Дмитриевна зовите. Хорошо, ещё увидимся, Оелана. – Та спускается с порога, и аккуратно прикрывает двери. Новая работница осваивает свой "мини-кабинет". С рабочего стола она берёт бейджик, на котором прописано её звание, и прикрепляет его к своей форме, висящей на вешалке. Она медленно обходит бытовку по периметру, направляется к окну, ставит форточку на проветривание, и устало плюхается на старое пыльное кресло. Что ж.. Рабочий день только начинается, а Макарова уже не в силах что-либо сделать. Неделя только начинается, на носу понедельник, а дальше — ещё 5 рабочих дней. ——————————————————————————————— *** ——————————————————————————————— ~ Сквозь тонированные окна машины пробиваются лучи солнца. Девушка, прищурив чистые голубые глаза, рассматривает психиатрическое отделение, к которому подъезжает её машина. Громко хлопнув дверью, маленькая хрупкая девочка выходит на свежий воздух, тяжело закидывая спортивные сумки на бока. От долгой поездки ноги тяжелеют, идти приходится нелегко. Она, уже с некой тревожностью приглянулась к этому зданию. Вполне возможно, что она снова окажется здесь жертвой. С этими мыслями тяжело справиться. Её мысли были явно не о хорошем, голоса в голове постоянно твердят ей одно и то же; ——————————————————————————————— « И вот ещё одна твоя попытка выпилиться, и ты снова на пороге этого здания. Вновь переживать эту гребанную лечебную программу. Эти консультации, эти уколы, таблетки, режимы дня, беседы с врачами. Ну что же я делаю не так в этой жизни? Я ведь снова выкарабкалась из суицидной ямы. Зачем я это сделала? » ——————————————————————————————— Девушка встряхивается от плохих мыслей, и быстро перебирая ногами по лестнице, уже стоит внутри места. Она не собирается оглядывать здесь все вещи, как на экскурсиях, ей уже надоела эта атмосфера, девушка переступает этот чëртовый порог психушки уже сотый раз точно. Она взбегает по лестнице, обходя стороной весь мед.персонал, проходит до конца коридора третьего этажа, и быстро заходит в самую последнюю палату с табличкой №32, громко захлопывая за собой двери. Уставшая от этого места, и от этой палаты, в которой она уже конкретно теряет рассудок, девушка швыряет сумки в разные стороны, одну – на кровать, вторую – под стол. Она привычно разложила вещи, как обычно это и делает на протяжении примерно трёх лет. И снова, просто падает в эту старую, скрипучую кровать. От безысходности перекрывая лицо, девушка начинает захлёбываться в слезах. На вешалке её снова ждет пыльный халат, на котором уже как третий год подряд красуется бейдж с подписью “Карина Долиашвили - F62.0...”