Shall we dance, monsieur?

      Праздники и фестивали в Фонтейне можно было назвать воистину одними из самых атмосферных и запоминающихся во всем Тейвате. Если в Мондштадте во время праздников чувствовалась парящая лёгкость, свобода и веселье, а в Инадзуме, к примеру, стойкое почтение к Сёгуну, воспевание традиций и любование разными техниками искусства, то в Фонтейне можно было почувствовать близость к высшему. И насколько бы Нёвиллет не испытывал никакого уважения к небесному порядку по своей природе, но запереть глубоко в душе появляющийся трепет во время прогулки по украшенным к народному празднику улицам, пока слушаешь льющуюся из граммофонов музыку, попросту не хотелось. Смешение звуков рояля, скрипок, духовых инструментов и остального, чего, к своему глубочайшему стыду, Нёвиллет не представлял — приводили мужчину в небывалый восторг, заставляли его сердце отбивать в такт особенно сильным акцентам в мелодии, невольно задумываясь о том, насколько такая симфония возносила его высоко в небеса, вынуждая почувствовать себя наравне со всем небесным и прекрасным, что там есть.       Нёвиллет абсолютно точно мог сказать, что даже записанная на перфоленту заранее сыгранная мелодия могла ввести его душу в трепетный восторг. Что уж говорить и думать о том, что будет сегодняшним вечером, во время самого главного события праздника: бал-маскарад с приглашенным оркестром, который будет сопровождать гостей на протяжении всей церемонии. Леди Фурина и впрямь умеет жить красиво, устраивая подобные мероприятия для своего народа, тут ей надо отдать должное.       Нёвиллет глубоко вздыхает, подумав о предстоящем бале. Сегодня ещё столько нужно успеть сделать до отправления на праздник. Разобрать подготовленные отчёты, провести прием с представителем палаты Жестьон, перечитать пару дел об обвиняемых, коих сегодня судить не предоставлялась возможность. Ещё нужно обговорить с Фуриной пару мелочей и забежать… — Господин Верховный судья?       Нёвиллет останавливается от забега наперегонки со своими мыслями, оборачиваясь через плечо. Надо же, музыка настолько его увлекла, что он и не заметил, как остановился недалеко от квартала Набонэ около ограждения. — Вы в порядке? — Интересуется знакомый голос, отдающийся лёгким покалыванием в груди. Ризли стоит сбоку от него, на его лице виден неподдельный интерес и взволнованность. Нёвиллет соскальзывает взглядом на его глаза и с удовольствием замечает в них всё это. — Ваша светлость, какая неожиданная встреча, — вежливо здоровается судья, кивая головой, — я в полном порядке, можете не переживать. Что привело Вас в наземный мир?       Ризли хмыкает и подходит ближе, опираясь руками на перила, всматриваясь в людей далеко внизу около фонтана. Их же двоих разделяют почтительные десятки сантиметров. Возможно, Ризли бы хотелось, чтобы между ними были какие-то жалкие пару сантиметров. — И правда неожиданная встреча, Ваша честь. Я выбрался за пределы крепости, чтобы уладить один вопрос в городе, — герцог переводит взгляд с Пассажа Вазари на Нёвиллета, натыкаясь на его ответный. Чуть кривит губы в улыбке, — но что делаете тут Вы, месье Нёвиллет? Вы как будто выпали из мира, пока стояли тут. Я уж подумал, не случилось ли что с нашим уважаемым судьей. Хотел было бежать на помощь.       Ризли качает головой, пару раз наигранно цокая, и Нёвиллет находит это удивительно очаровательным. Таким же очаровательным как и болтливость герцога, просыпающаяся в определенные моменты. — Я просто решил подышать свежим воздухом, пока выдалась свободная минутка. И оказался пленён этими чудесными мелодиями, — Нёвиллет прикрывает глаза, вздыхая, будто может прочувствовать музыку на таком уровне. — Вы правы, мелодия и впрямь поражает, — соглашается Герцог, прислушиваясь к звукам и кивая, — уж не знаю, каким психологическим приемом пользовались композиторы, но её хочется слушать и слушать.       Губы Нёвиллета трогает улыбка. — Я рад, что наши мнения сходятся. Учитывая, какое воздействие она производит на людей даже вот так через динамики, уверен, что на балу с оркестром, играющим вживую, эмоций будет намного больше.       Нёвиллет отворачивается, обращая внимания на людей у все того же фонтана — кто-то быстрым шагом спешит на вокзал, парочка детей бегает и задорно смеётся, некоторые просто стоят о чем-то разговаривают. Жизнь течёт, и у всех она разная. Судья чувствует внимательный взгляд Ризли на себе. Усмехается в душе, ведь тот, наверное, даже и не подозревает, что его заметили за любованием. По крайней мере, Нёвиллет окрестил сие действие именно этим словом. Он так любуется закатными водами, когда удается закончить работу раньше. И чего греха таить — его светлостью он так же любуется, пока тот не видит. — Говоря о сегодняшнем бале, — нарушает тишину Ризли, — ты пойдешь?       Переход на неформальный тон веселит и забавляет судью. И ещё, конечно же, отдается теплом. — Да. Я должен там присутствовать как правая рука леди Фурины, — Нёвиллет обратно переводит взгляд на собеседника, — А ты? — Ох, я… я думал над этим. — И что надумал? — Улыбается слегка Нёвиллет, всматриваясь в задумчивое лицо напротив. — Меня приглашали туда как важного-бумажного, — Ризли абстрактно взмахивает рукой, кривясь, — что-то наподобие «Вы окажете честь, приняв приглашение. Многие будут рады встретить Вас там» и всякое такое. К тому же Клоринда говорила, что пойдешь и ты, так что я… — Ризли вдруг останавливается, пару раз хлопнув глазами и отворачивается от Нёвиллета, кашлянув пару раз, — я имею в виду, что раз и ты пойдёшь, то мне тоже стоит посетить это мероприятие. Не всё же время сидеть под водой и чаи гонять, как говорит Клоринда. Нужно ещё как-то социализироваться. — Я буду рад видеть тебя там, Ризли.       Герцог хмурится, рукой тянется к своему лицу, прикрывая нижнюю часть. Краем глаза Нёвиллет замечает несвойственный бледноте Ризли румянец на его скулах и ушах. Не сильный, но довольно контрастирующий с обычным цветом лица мужчины. Нёвиллет много раз наблюдал, как люди, даже его подчинённые, заливались румянцем от каких-то его слов. Но чтобы смущался Ризли — ещё никогда на его веку. Это… будоражило что-то внутри. — Твоя прямолинейность иногда бывает уж слишком… с ног сбивающей, монсеньор.       Юдекс посмеивается с такого комментария. Пытается заглянуть в чужие океанские глаза, но повёрнутая вбок голова не позволяет это сделать. — Уроки Фурины не проходят даром. — Если ты продолжишь совершенствовать свой навык, боюсь, скоро не смогу смотреть тебе в глаза.       Такая беседа кажется чем-то родным и привычным, Нёвиллет ловит себя на мысли, что по-другому с Ризли и никак. А ещё чувствует прилив желания поддразнить его. — Оу? И куда же Вы планируете смотреть, если не в мои глаза, герцог? — Нёвиллет просто улыбается, но по ещё больше вспыхнувшему лицу Ризли понимает, что идёт по правильному направлению. Добрая усмешка выходит сама собой. — Нёвиллет, ради Архонтов…       Нёвиллет не отвечает ничем на недовольное бормотание, только в душе усмехается этому «ради Архонтов». В таком случае, Ризли придется ещё долгое время терпеть такие фамильярные поддразнивания. — На самом деле, мне уже пора, — замечает Нёвиллет, услышав, как часы на площади бьют ровно 11. Скрыть едва различимую печаль от вынужденного прощания даже не хотелось. Герцог тоже заметно грустнеет, — было приятно увидеть тебя, Ризли. Очень надеюсь, что мы встретимся и вечером.       Ризли отвечает «Взаимно, Нёвиллет. Постараюсь прийти», и на этом оба расходятся в разные стороны.

***

      Атмосфера и впрямь творила чудеса: приглушённый свет, отражающийся яркими бликами от золота и серебра подвесных украшений; раскачивающиеся от дуновения ветра лозы зелени и цветов, создающие контраст хрустальной люстре с золотыми подсвечниками. Всё просторное убранство комнаты будто бы напоминало, в какой именно стране происходит бал-маскарад и какая особа всему этому виной. А музыка лишь добавляла ещё более чарующие краски во всё это безобразие, кружа в танце душевного восхищения и благоговения, хотя сие действия пока не наблюдалось. Музыканты со своими виолончелями, скрипками, роялем, флейтами и ещё множеством инструментов заняли место чуть ближе к небольшой сцене, сбоку от нее.       Нёвиллет стоял с гордо выпрямленной спиной, держа руки позади, пока вел светскую беседу с руководителем одной компании, приближенной к дворцу Мермония. И старался сдержать внутренний трепет. Казалось, высокие ноты флейты пробирались в самые потаённые уголки его души, высвобождая самый что ни на есть глубокий восторг, пока тяжёлый и величественный звук от клавиш рояля отдавался прямо в сердце, напоминая ему, что чувство восхищения он ещё в состоянии испытывать.       Официальная часть ещё не началась. До нее было добрых двадцать минут, хотя многие гости уже прибыли и наслаждались вечером и компанией друг друга. Леди Фурина в сопровождении Клоринды обходила важных персон, весело щебеча о чем-то своём; в одном из углов Нёвиллет заметил золото волос госпожи Навии; где-то поблизости раздался щелчок фотокамеры, сомнений не было — Шарлотта брала у кого-то интервью, чтобы написать статью в газете. Нёвиллет касается пальцами чуть покосившейся маски, поправляя синий ажур и узорные переплетения. Решает закончить достаточно долгий диалог, начатый из чистого приличия, поэтому сдержанно прощается с мужчиной, желая приятного вечера, и одернув длинную мантию, направляется к Фурине.       Подходит к ней, кивком головы здороваясь с Клориндой, получая кивок в ответ. Он секундой задерживает на ней взгляд, отмечая, насколько девушке идёт полупрозрачная маска, украшенная темно-фиолетовыми камнями и такого же цвета лентой. — Не помешаю, леди Фурина, госпожа Клоринда? — Спрашивает Нёвиллет, почтительно склоняясь и прикладывая руку к груди. — Нет, что ты, Нёвиллет! Присоединяйся к нам, у нас весело, правда, Клоринда?       Девушка на весёлый голос Архонтки ещё раз кивает, оставаясь беспристрастной, стоя чуть позади нее. — Ну вот! — Фурина в хлопке соединяет ладони и хихикает один раз, получив подтверждение своим словам, — я рада, что ты всё-таки пришёл, Нёвиллет. Даже просто осознавать, что ты где-то ходишь, бродишь поблизости уже немного успокаивает. Да и тебе не помешает развеяться временами. А то пылью покроешься у себя в кабинете за бумажками.       Голубой и синий глаза Фурины чуть ли не блестят, отражаясь от белой, почти что фарфоровой маски. Кружево и белая роза сбоку отлично гармонируют, хоть Нёвиллет и думал, что девушка предпочтёт что-то более экстравагантное для себя.       Нёвиллет прикрывает глаза, чуть вздыхая и осторожно говорит «леди Фурина…», на что она только поднимает голову выше и умещает ладони по бокам от себя. — Ха! Скажешь, что я не права? Всем нужен отдых, Нёвиллет. Особенно тебе. Ещё и в таком месте! Может я вообще из-за тебя закатила такое мероприятие, чтобы твоя аристократическая душа возрадовалась всему этому пафосу и атмосфере!       Сзади Фурины слышится довольно громкий смешок, обрывающийся покашливанием. Нёвиллет не сдерживает кривоватой улыбки. Он абсолютно понимает Клоринду.       Но часть истины в словах девушки присутствует. Кроме части, где говорится о «пафосе» и «атмосфере». Это абсолютно точно для Фурины, чтобы ее душа возрадовалась количеству людей и общению. — Я очень ценю Вашу заботу обо мне, леди Фурина. Но давайте поговорим о чём-то более приземленном? — Вежливо предлагает юдекс, убирая руки за спину. Фурина хмыкает, но не выглядит обиженной, — Место выбрано отличное, Ваше превосходительство. Да и приглашенных людей очень много. За это время я заметил много знакомых. Мадемуазель Шарлотту, мадемуазель Навию…       Проговаривая имя девушки, Нёвиллет специально косит взгляд в сторону Клоринды, которая заметно напряглась, услышав его. Нёвиллет не спец в делах, требующих эмоционального интеллекта, но сделать хоть что-то он в силе. — Госпожа выглядела немного растерянно, вероятно, она кого-то искала. Я хотел подойти к ней, но потом заметил вас и подумал, что должен поздороваться с вами. Мадемуазель Клоринда, — обращается к ней Нёвиллет и ждёт, пока на него переведут взгляд, — не могли бы Вы разузнать, все ли в порядке с госпожой? А я пока побуду сопровождающим леди Фурины.       Клоринда смотрит на него бесстрастно с пару секунд, но в итоге кивает и посылает благодарный взгляд, удаляясь к своей знакомой. — Ну ты и купидон, Нёвиллет. Не ожидала от тебя, вот честно.       Мужчина пожимает плечами, поворачиваясь к Фурине. — Я посчитал, что госпожа Навия будет больше рада видеть госпожу Клоринду, нежели меня, поэтому и попросил её.       Фурина кидает на него озорной взгляд, расплываясь в веселой улыбке. — Как скажешь, но… — Она наигранно взволнованно прикладывает руку в перчатке к губам, — мне уготована роль твоего купидона на этот вечер?       Нёвиллет хмурится. Какой ещё его купидон? — Прошу прощения? — Ну как же! Мне стоит ждать твоего ненаглядного Герцога? Я столько сил вбухала, чтобы добиться его «Я подумаю»! — Фурина вздергивает носом вверх и хмыкает, — А ведь мне хочется хоть иногда увидеться с одним из доверенных лиц Фонтейна, который следит за общественным порядком. Так ещё и на тебя благотворно влияет. — Благотворно…       Нёвиллет не успевает договорить, когда Фурина смотрит за его спину и в секунду оживляется ещё больше. — А вот и он! Как говорится: вспомнишь солнце, — смеётся Фурина, нетерпеливо, поднимаясь на каблуках и опускаясь, — позови его!       Нёвиллет оборачивается, замечая в толпе людей знакомые черно-серые прядки в форме ушек. Ризли о чем-то беседует с каким-то господином кивая и прищуривая глаза. Когда же они расходятся, и герцог движется дальше, то натыкается взглядом на смотрящего в его сторону судью. Нёвиллет уверен — будь бы Ризли настоящим волчонком, начал бы вилять хвостом, пока его ушки бы взволнованно поднялись, настолько радостным он сейчас выглядит. Он одаривает Нёвиллета слишком уж нетерпеливой улыбкой и направляется в его сторону.       Фурина чуть ли не пихает его локтем и пытается подпрыгнуть повыше, хватаясь за руку юдекса. Сам же Нёвиллет спокойно ждёт, пока Ризли подойдёт к ним, неотрывно глядя на него. — Ваше Превосходительство леди Фурина, — Герцог уважительно ей кланяется, правой рукой, еле касаясь, берет её за ладонь и в знаке приветствия дотрагивается губами до костяшек, сразу же отстраняясь. Переводит свое внимание на Нёвиллета, непроизвольно приподнимая уголок губ в усмешке. Нёвиллет нечитаемо продолжает взирать на руку Фурины, куда коснулись чужие губы, лишь спустя мгновение обращая внимание на Ризли и то, как он склоняет перед ним голову, — Месье Нёвиллет. Рад встретить вас обоих. — Месье Герцог! Наконец-то Вы почтили нас своей персоной. Я всё дождаться не могла, когда снова встречу моего самого любимого дилера пирожных, — голос Фурины приобретает более формальный тон, но шутливость и весёлость от этого не теряется. Нёвиллет бросает на нее вопросительный взгляд, пока Ризли неловко смеётся и рефлекторно тянется к волосам на загривке, — А чего это ты так смотришь? Не знал, что ли, что твой ненаглядный мне регулярно присылает коробку очень вкусных пирожных?       Лицо Ризли комично вытягивается при упоминании «твой ненаглядный» в одном предложении с его участием. Он быстрее чересчур заинтересованно поворачивает голову к Нёвиллету, вопросительно смотря на него. Сам же судья кашляет предостерегающе, смотря с укором на Фурину. — В любом случае! От всего Дворца Мермония выражаю вам, Ваша светлость, признательную благодарность. Эти пирожные преступно вкусные. — Рад, что вы остались довольны, госпожа Фурина, — смеётся Ризли, делая лёгкий поклон, — Но как же так получилось, что Господин Нёвиллет не знал о таком?       Ризли дразнится. Нёвиллет это прекрасно понимает, замечая задорные искорки веселья в океане чужих глаз, обрамлённых черным бархатом маски и красными оттенками лент.       Он уже хочет чуть съязвить в ответ, спасибо урокам Леди Фурины, но девушка опережает его, вздыхая чересчур наигранно и драматично, прикасаясь тонкими пальцами в перчатках к подбородку. — Хм… не стало Архонтке жаловаться и обсуждать своих подчинённых, но раз я — это я, думаю, мне можно, — она щелкает пальцами, прищуриваясь и ухмыляясь, — Месье Нёвиллет просто иногда такой зануда. То он слишком занят, чтобы выслушивать меня по таким вопросам, то настроение у него не то, то я забываю, а он даже не напоминает мне об этом! Одним словом — кошмар, что творится!       Вид правительницы Фонтейна, стоящей с высоко поднятой головой, упирающимися в бока руками, которая чуть ли не топает каблучком и жалуется на своего же человека — определенно завораживающий и забавный.       Ризли в прищуре улыбается, внимательно выслушивая, пока Нёвиллет хмыкает, но тоже внимает словам. — Месье Герцог, я обязана поручить Вам одно очень важное дело.       И то, как звучит Фурина, не оставляет ни у Нёвиллета, ни у Ризли сомнений по поводу важности внезапной проблемы. Они оба стирают с лиц всё веселье, становясь серьезными, готовыми даже на таком мероприятии снова работать. — Сделаю всё, что в моих силах, Ваше Превосходительство.       Фурина, удовлетворённая ответом, кивает головой и продолжает. — Поручаю Вам сделать что-то, что заставит Месье Нёвиллета перестать быть таким занудным дядей, — девушка улыбается уголком губ, абсолютно довольная собой.       Нёвиллет пару раз промаргивается, пытаясь осознать, что он только что услышал от уважаемой правительницы Фонтейна, пока Ризли рядом с ним в голос начинает смеяться, но сразу же осаждает себя, поправляя галстук. Услышать словосочетание «занудный дядя» от леди Фурины — уму непостижимо, оттого и смешно до боли в груди. Однако стоит держать себя в руках, Ризли все-таки не просто кто-то с улицы, зашедший на огонек. Он герцог, посетивший важное мероприятие. Поэтому расхохотаться в голос может потерпеть до момента, когда он окажется в своём кабинете под водой. План отличный. — Я… сделаю всё возможное, леди Фурина. Можете не сомневаться, — проговаривает Ризли, даже не улыбаясь. Лучше именно ему побыть серьезным дядей, пока в метре от него стоит госпожа Архонтка. — Я и не сомневаюсь в Вас, — посмеивается девушка, глядя на Ризли и поправляя шляпку, — а вот в месье Нёвиллете… — она окидывает его странным взглядом, чуть морщась, — В общем! Надеюсь, вы найдете общий язык, мальчики. А я пойду к Клоринде. Передам от Вас привет, — сообщает она, обращаясь к Ризли, — Было приятно пообщаться, веселитесь!       Глядя на её удаляющуюся фигуру, мужчины машут ей в ответ на прощание, хоть оба и делают это слегка неловко, чувствуя сильную фамильярность в таком жесте. — Госпожа Шляпка очень интересная особа, — задумчиво проговаривает Ризли и усмехается. — Ризли, — предостерегающе шикает Нёвиллет, но скорее из-за привычки. Он корпусом поворачивается к собеседнику, одаривая его серьезным прищуром лиловых глаз. — Что? — Звучит слегка обиженно, хоть Нёвиллет и знает, что это не всерьез. Он вздыхает, — я уверен, что леди Фурина оценила бы такое прозвище.       Нёвиллет качает головой. — Тогда иди и обратись к ней таким образом, месье Волчонок.       Ризли хмурится, уставившись на мужчину. — Во первых, что ещё за месье Волчонок? — звучит донельзя возмущённо. Но Нёвиллет замечает еле заметный румянец на чужих скулах, — Во вторых, это будет трудновыполнимо пока что… Я выжду подходящего момента.       Нёвиллет ничего не отвечает, решая не продолжать спор, вместо этого жестом приглашает Ризли пройтись по помещению, ожидая официального начала. — Ты так и не ответил на мой вопрос, Нёвиллет, — напоминает герцог, следуя за мужчиной. — Какой же?       Боковым зрением юдекс замечает насупившегося Ризли, который, однако, быстро берет себя в руки, становясь отдаленно серьезным. — Почему ты назвал меня «месье Волчонок».       Судья дёргает плечом. — А для этого должны быть причины? — Не уходите от темы, господин Нёвиллет!       Такая яркая реакция уж очень радует Нёвиллета. Ризли хоть и не был вовсе безэмоциональным, но чаще всего старался притуплять свои чувства и не слишком их показывать. А видеть его нахмуренное лицо, но не от какой-то проблемы, а от слов его самого, Нёвиллета, было весьма интересно. А вкупе с розоватыми щеками — хотелось поддразнить Ризли ещё больше. — Ты иногда выглядишь совершенно как волчонок. И твоя укладка напоминает по форме волчьи ушки. — …Я не знаю даже как ответить. Твои слова сбили меня с толку, полностью.       Смешок вырывается из груди судьи на такой серьезный тон. За разговором с Ризли и Фуриной минуты до начала бала прошли незаметно, поэтому услышав знакомую мелодию, с которой обычно начинались такие мероприятия, Нёвиллет удивляется, оборачиваясь на сцену. Ризли рефлекторно повторяет за ним, наблюдая, как на нее выходит Фурина, придерживая свое пышное бальное платье. Она дожидается, пока мелодия закончится на величественной ноте, вскидывая руки в разные стороны и улыбаясь под всеобщие аплодисменты. — Дорогие друзья! Я рада приветствовать вас на нашем скромном мероприятии! Надеюсь, вы не сильно скучали, пока меня не было, — начинает она торжественным тоном, расплываясь в улыбке, — Не желаю вас больше задерживать, хотя я уверена, что вам нравится слушать меня, поэтому давайте же наконец-то начнём, дамы и господа!       Зал взрывается страстными аплодисментами. Ризли переглядывается с Нёвиллетом, перед тем как люди приходят в движение, чтобы выстроиться в фигуру для полонеза. Почти сразу же, каким то таинственным образом, перед Нёвиллетом возникает Фурина, озорно улыбаясь ему, пока за ней следует Клоринда. — Месье Нёвиллет, я жду пока Вы пригласите меня на танец. Мы, как главные фигуры Кур-де-Фонтейна должны идти первой парой, уведомляю Вас, — Фурина щурится и элегантно протягивает руку в перчатке.       Нёвиллет кивает, делая поклон, и безмолвно приглашает девушку на танец. Он кидает последний взгляд на Ризли, говоря, что они ещё увидятся, и уходит под руку с Фуриной в начало колонны. Оставшись с Клориндой наедине и провожая немного печальным взглядом удаляющуюся пару, Ризли не успевает с ней поздороваться, как его бесцеремонно хватают под руку, как Фурина некоторое мгновение назад Нёвиллета, — Так. Не думать об этом, — и в быстром темпе следуют к людям в начало зала. — Это всего лишь танец.       Холодное лицо Клоринды и ее серьёзный голос сильно удивляют Ризли, но вырваться он и не пытается. — Конечно. Чтобы ты и «не просто так» пригласила какого-то мужчину на танец… — Я не про нас, балбес, — прерывает его девушка, бросая резкий взгляд, но в них герцог видит небольшую смешинку. — А… А? Тогда про что?       Идти под руку с Клориндой было не самой обычной вещью, оттого и ощущалось немного странно, хоть они и дружили близко на протяжении нескольких лет. Однако, так естественно брошенное «балбес» почему-то его успокаивало. — Фурина и Нёвиллет, — говорит она чуть тише обычного, чтобы их немного не официальный диалог никто не подслушал, — твое недовольство в Инадзуме чувствовалось. — О чём ты? Я ничего не говорил, — упрямо заявляет Ризли, хмурясь. — Ага, зато твоя аура была как у побитого щенка, — девушка закатывает глаза, кивая какому-то своему знакомому, когда тот радостно здоровается. — Да почему все сегодня заладили то щенок, то волк? Я на псину по вашему похож? — Громким шёпотом шипит Ризли, недовольно смотря на спутницу.       Клоринда усмехается. Она усмехается? Ризли вспыхивает в недовольстве. Да как она только… — Кто-то сказал, что ты на волка похож? — Спрашивает она риторически и легонько улыбается, когда Ризли сжимает губы в тонкую полоску, — Я уверена, что он не сказал это со зла. К тому же, вроде ему нравятся собаки…       Ризли мученически воет в себя. Он в приличном обществе, надо вести себя соответствующе. — Почему все сводится к нему? — Потому что вы два дурака, при всём моем уважении к месье Нёвиллету.       Ризли хочет оскорбиться, но почему то не может, не чувствуя в словах подруги ни капли издёвки. Только немую поддержку и желание счастья ему. Желая перевести тему, он бросает будто бы ненароком. — Я Навию видел. — Я её тоже видела.       Ответ исчерпывающий.       Они добираются до начала зала, становясь в колонну, как и полагается для первого торжественного танца. Ризли не то, чтобы часто ходил на балы, но имел представление о том, как они проходят, что следует делать, что не стоит и разные нюансы. Разговор с девушкой немного отвлек от мыслей о Нёвиллете, хотя и не полностью. Поэтому сейчас он старается полностью сосредоточиться на танце.       Нёвиллет и Фурина, будучи главной парой, ведут в танце, давая направление всей остальной процессии. Платье девушки красиво развевается пышной голубой тканью, когда она обходит кругом Нёвиллета, стоящего на одном колене и подающего ей руку, вторую держа за спиной. Остальные пары повторяет уже исполненные движения, дамы делают напротив своих кавалеров реверансы, чуть склоняя голову и корпус, отставляя правую ногу влево, а парни делая поклон головой. Переходят на другую часть, следуя по залу приставными шажками, обходят его и начинают завершающую часть, расходясь в разные стороны.       Ризли, правда, не представлял, как можно делать все так синхронно и не запутаться в движениях и направлении, куда идти, не репетируя до этого танец с партнёром до онемения конечностей. Но по всей видимости бальные танцы — природное начало у всех аристократов, приобретённое с рождения. Вот только Ризли с рождения аристократом не был, однако Клоринде на туфли даже не наступил. Значит, все-таки либо он одарённый, либо это у всех фонтейнцев такая особенность. Вывод напрашивается сам собой.       Зрители, не принимающие участие в полонезе, аплодируют, стоит первому танцу закончиться, а парам элегантно разойтись. Музыка ни на секунду не затихает — сразу же начинается кадриль, в центр зала выходят новые пары, пока чуть запыхавшиеся от недавнего танца, но от этого не потерявшие своего величия, гости проходят к фуршету и к диванчикам. Ризли с Клориндой сливаются с толпой, располагаясь на дальних креслах. — Ты на таких штуках часто бываешь? — Спрашивает Ризли, слегка оттягивая воротник черной рубашки и переводя дыхание. — Работа вынуждает, увы, — девушка закидывая ногу на ногу, резким движением раскрывает фиолетовый веер — один из необходимых атрибутов бального вечера, — Всё не так плохо, как кажется. Госпожа Шляпка чаще всего находится рядом с Нёвиллетом, третируя его танцами, — она качает головой, — поэтому я провожу время за игрой в карты или просто беседую со своими подругами и друзьями — дуэлянтами.       Ризли понятливо мычит. — Значит Нёвиллет почти всё время с Фуриной? — Не всё, не переживай. Думаю, Госпожа Шляпка сама его погонит к тебе. —Тебе бы только что-то противное мне сказать, — Ризли фыркает, скрещивая руки на груди.       Клоринда как-то едко ему отвечает, во что герцог уже не вслушивается, обращая свое внимание на группе танцующих, где одного определенного судью он пока не видит.       В таком неторопливом темпе проходит пара часов. Вскоре к дуэту Клоринды и Ризли присоединяется Навия, которую Ризли приглашает на танец — правила бального вечера были очень замудренными, но вынуждали каждого человека станцевать с разным партнёром минимум три раза, а Герцогу не хотелось представать снова перед судом, ещё и из-за такой нелепости. Оставалось только вздохнуть и по всем правилам этикета пригласить девушку потанцевать: протянуть руку, поклониться слегка, выдать дежурную фразу «Позвольте мне иметь удовольствие пригласить Вас на танец, мадемуазель Навия» и не сморщиться от собственных слов. Против вежливости и какой-то банальной вычурности Ризли не имел ровным счётом ничего. Даже сам иногда любил поговорить высокопарно, но не слишком. А здесь это звучало просто как-то слишком… смешно. Но смеяться нельзя было. Ему не хотелось невпопад обидеть или задеть Навию, а потом ещё и иметь дело с законом из-за грубости, проявленной к партнёрше. Хотя, будем честны, Ризли бы хотелось иметь дело с одним определенным представителем закона.       Но сейчас не об этом.       Сейчас важнее было то, что танцующий Нёвиллет — произведение искусства. По мнению Ризли, его должны были внести в собрание самых выдающихся произведений искусства, не иначе. Его грациозные движения, пока он гордо ведёт в танце, переступает с ноги на ногу, словно плывет по воде и уважительно придерживает партнёршу, пока та кружится. Его светлые волосы красиво разлетаются при очередном движении, спадая будто фонтаном на плечи, облаченные в тёмно-синий фрак. Нёвиллет прекрасен. У Ризли дыхание замирает при взгляде на него.       Клоринда уже второй раз твердит ему подойти к Нёвиллету, улавливая мечтательные вздохи, на что получает вполне естественную реакцию с закатыванием глаз и отказ её предложению. Ничего не остаётся, кроме как непринужденно болтать со знакомыми девушек, играя в карты, и иногда подходить к столу с закусками и напитками. И стараться не сильно пялиться на светловолосое божество.       Единственный раз, когда Ризли не сдерживает в себе порыв подойти к нему, случается в момент, когда судья направляется на балкон. Ночной морозец приятно холодит щеки и обжигает лёгкие, когда Ризли закрывает бесшумно за собой дверь, ныряя в просторное место балкона. Нёвиллета он замечает стоящего около перил, облокотившегося на них и смотрящего вдаль. Звёзды и свет луны сверкающим фарфором обрамляют его светлые волосы, переливаются и захватывают все внимание герцога на себя. Прекрасен. Слишком прекрасен.       Откашливается скорее даже неосознанно, из-за чего Нёвиллет оборачивается. Смотрит пару секунд и улыбается легко, кивком головы указывает на место справа от себя. Ризли воспринимает это как разрешение подойти. — Уже похолодало. Ты не замерзнешь? — Герцог переводит на мужчину обеспокоенный взгляд, нахмурившись, — Может, дать тебе мой пиджак? — Не стоит беспокоиться, Ризли, всё в порядке, — уверяет Нёвиллет и смотрит в глаза, — Но что насчёт тебя? Не простудишься?       От искреннего беспокойства в чужом голосе Ризли нервно усмехается. — У нас и похолоднее бывает в крепости, когда трубы прорвет. Поэтому холодному ветерку меня не взять.       Возможно, выходит слишком самоуверенно, но Нёвиллет только меняет свой взгляд на какой-то более задумчивый, становясь печальным, что не скрывается от Ризли. Да уж, хотел пошутить, а вышло совсем не так. — Моё упущение. Надо было ещё раньше заняться спонсированием крепости. Прошу извинить меня, — кивает судья. — Нет, что ты! Все в порядке со спонсорством, трубы просто олухи чинят, мне надо найти замену им, — усталый вздох выходит как-то сам по себе, Ризли трет переносицу, прикрывая глаза, — правда, все нормально. Не думай слишком много об этом, — и добавляет чуть тише, — это вообще должна была быть полушутка. Захотел произвести впечатление, называется…       Изменившееся выражение лица Нёвиллета Ризли не замечает, однако улавливает вздох, и вздох этот слишком снисходительный. — Ты и так произвел на меня впечатление, когда танцевал, — на сверкнувшие в удалении глаза судья посмеивается, — не пойми превратно, но я не ожидал, что ты так хорошо танцуешь. А с госпожой Навией смотрелся поистине превосходно.       Щеки Ризли обжигает. И уж точно не ночной морозец виной этому. Герцог смущённо посмеивается. — Благодарю за похвалу, господин судья, я польщён. Однако, я уверен, что Вы смотрелись в танце куда лучше меня. Вы как будто плыли по водной глади… А когда танцевали в паре с госпожой Фуриной, никто в зале не мог отвести от вас взгляд.       Очередь хихикнуть перешла к Нёвиллету. Но его лицо было все таким же бледным в лунном свете. Он вообще умеет смущаться? Почему один Ризли должен тут краснеть от простой вежливости? — Спасибо, Ваша светлость, мне очень ценны ваши слова. Однако, — Нёвиллет на секунду замолкает, чуть приподнимая уголки губ и прикрывая глаза. Он все так же повернут к Ризли в пол оборота, и это ощущается… интимно, — Ризли, к чему учтивые слова для вежливого ответа? Я думал, мы уже давно перешли на другую ступень взаимоотношений, где не требуется заискивания.       Спокойные слова глубоким голосом отдаются на периферии сознания Ризли чем-то мягким и даже нежным. Нёвиллет не звучит недовольно, сказанное им не задевает герцога, да что уж тут, Ризли понимает, что Нёвиллет с этой его полуулыбкой сказал это, чтобы увести разговор в более дружеский. Чтобы его, Ризли, успокоить.       Право слово, кто из них ещё не понимает человеческие эмоции и чужд им?       Ризли глубоко вздыхает, моргая пару раз, чтобы не пялиться в сиреневые радужки слишком уж бестактно. — Нёвиллет, я говорил совершенно серьезно. Твоя элегантность свела с ума не только всех людей на балу, но и…       Ризли прикусывает язык, уводя взгляд, но через секунду душевных метаний, все же решает доверить Нёвиллету что-то, что ещё никому не доверял. — Черт с ним. Меня ты тоже с ума свёл.       Поднимая чуть неуверенный и смущённый взгляд, Ризли был готов увидеть любую эмоцию на чужом лице — хоть сильное удивление, хоть нахмуренные в отвращении брови. Чего он не ожидал так это того, что Нёвиллет будет смотреть слегка удивлённо, но будто даже удовлетворённо, с застывшей улыбкой на губах и сузившимися глазами. От такого взгляда Нёвиллета — виной которому, видимо сам Ризли, — мужчина ещё больше теряется, дольше положенного вглядываясь в собеседника, и совершенно не понимает ничего. Вспоминает, что хотел сказать не только это, поэтому неловко смеётся, говоря «А, подожди, я забыл…» и прочищает горло. — Я рад, что ты считаешь наши взаимоотношения не только деловыми. Мне приятно слышать от тебя это, потому что… я считаю тебя своим другом. Вот, да…       Ризли под конец запинается, сбитый с толку — он может поклясться —нежным взглядом напротив, когда поднимает свои глаза на Нёвиллета. Он все ещё ничего не понимает, но в мыслях крутится одно: сегодняшний день слишком уж полон неожиданностей. И, сказать, очень даже приятных. — Bêta.       Слово сказанное тихим смешком, будто даже не для герцога. Но Ризли, кажется, не только улавливает его, но и может прикинуть, что оно означает на древне-фонтейнском. Не просто же так он, хоть и не являетесь общенациональным, но пользуется некой популярностью в определенных кругах. Обычно употребляют его только к самым близким, так, чтобы он создавал интимную атмосферу. Ризли кажется, что у него помутнение рассудка. Но не могло же слово на этом злополучном языке слететь с губ верховного судьи нежно и любовно? — Нёвиллет…       Открывшаяся с содроганием дверь прерывает Ризли, вынуждая обоих мужчин повернуться на звук. Перед глазами — ничего нового. Лишь её Превосходительство в своем лучезарном великолепии. Фурина удивлённо вскидывает брови и улыбается, не спеша захлопывать дверь. — Святые Архонты, вот так встреча! Сразу двоих поймала, — её глаза поблескивают с хитринкой, — а говорят: за двумя зайцами погонишься… Ну, возвращаясь к вам! Как вам бал? Наслаждаетесь вечером вдвоем?       Фурина в своем репертуаре до сих пор, надо отдать должное. Ризли неловко мнётся, выдавливая из себя улыбку, пока Нёвиллет обречённо вздыхает. — Да, леди Фурина, решили с месье герцогом проветриться от духоты и толпы. Как проходит Ваш вечер? — Рада слышать, что у вас всё хорошо. Если говорить про меня — то все прекрасно! Спасибо, что спросили, месье Нёвиллет, — она переводит взгляд на Ризли, под которым тот выпрямляется. Всего лишь дружелюбный взгляд. Эх, что делать с этими подводными затворниками, — Так вот! Почему я вас искала: совсем скоро начнется вальс, и мне бы очень хотелось увидеть вас в числе танцующих.       Ничего больше не объяснив, девушка элегантно разворачивается, хихикнув на прощание, и закрывает за собой дверь, выйдя с балкона. А у Ризли разом тянущее ощущение в груди и ком в горле. Не то, чтобы ему грустно из-за прерванной беседы с Нёвиллетом, которая была чертовски личной и уютной… Нет, ему определенно грустно из-за того, что их прервали. Но ещё больше реальность настоящего мира бьёт по Ризли осознанием того, что юдекс пойдет танцевать вальс с дамой, которую сам пригласит. Это… больно осознавать. — Пойдем, Ризли? — Знакомый голос прорывается сквозь не самые радостные мысли, обращая на обладателя внимание, — Все в порядке? Выглядишь отстранённым. — Порядок. Просто задумался. — Оу? И о чем же? Неужто о том, кого хочешь пригласить на танец?       Читать эмоции людей Ризли умел, спасибо прочитанным книжкам по психологии. А с учётом того, что Нёвиллет чаще всего не прятал свои — понять как именно были сказаны слова, не составило большого труда. Но усомниться в своих навыках у Ризли тоже не составило труда. Ведь не может Нёвиллет спрашивать такое с отдалённо меланхолией? Не может ведь? — Да нет… Или скорее. Скорее о том, что тот человек не захочет танцевать со мной и откажется. А я буду просто глупым понадеявшимся мальчишкой, — тихо признается Ризли, когда они нога в ногу шагают по длинному коридору, ведущему к залу. — Этикет бала говорит, что человек может отказать пригласившему только в случае, если приглашенного уже пригласил другой. Это было бы невежливо отказывать из-за нежелания. Все таки, балы созданы, чтобы танцевать. — Да, я знаю. Но мне бы не хотелось, чтобы мое приглашение принимали только из-за вежливости. Тот человек будет танцевать не с тем, с кем хочет, да и я буду чувствовать себя жалко… Не знаю, это сложно. — Наши мнения сходятся уже в который раз, Ризли, — уголки губ Нёвиллета замирают в подобии улыбки, — Мне тоже кажется, что принимать приглашение из вежливости — дело гиблое, но с этим ничего не поделаешь. Остаётся только понадеяться во взаимность и верить, что взгляд, прикосновения и интонации могут сказать больше, чем слова человека.       Шаги Ризли резко останавливаются, а сам он замирает, как вкопанный. Они дошли до самого зала, сделай одно движение — и окажешься во всеобщем веселье, где придется отпустить то хрупкое, что повисло сейчас тут, между ними двоими. Нёвиллет тоже останавливается, поворачиваясь всем корпусом к герцогу, улыбаясь мягко и тепло. Ризли сдается. — Как думаешь, Нёвиллет, — он свистяще выдыхает через нос, смотря куда-то за мужчину. Ладони предательски потеют, сердце стучит раскатами грома, так, будто сейчас происходит самый важный момент в его жизни, — какова вероятность, что мое приглашение примут из вежливости? — Очень мала. Мне кажется, все хотели бы потанцевать с Его светлостью, — спокойно декларирует Нёвиллет, но после секундной заминки, понижает голос, становясь серьезным, — Будь я на месте того человека, принял бы без сомнений.       Мир Ризли рушится. Но сразу же на месте обломков образуется другой мир, более красочный и красивый. Сердце стучит уже где-то в горле, он судорожно сглатывает, все-таки посмотрев в глаза Нёвиллету и увидя в них то самое драгоценное и теплое. И ни намека на шутку или издевку. Будто он уже все понял и…       Его осеняет. Точно же, как он мог быть таким глупым? Верховный судья уже все заметил — и влюбленность, и намерения Ризли. Но раз заметил и не спешит удалиться от него, презрительно окинув взглядом напоследок, то… значит ли что Ризли может понадеяться?       За секунду постаравшись охладить всего себя и замедлить бешено бьющееся сердце, Ризли глубоко выдыхает, настраивая себя на более уверенное продолжение беседы. Натягивая сдержанную улыбку, герцог почти ни о чем не думает. Лишь о том, что, вероятно, боги милостивы над ним. Или одна определенная богиня. — Не откажете ли вы мне в чести пригласить вас на танец, месье Нёвиллет?       Слова выпархивают с его губ легко и даже непринужденно. Он в лёгком поклоне протягивает Нёвиллету правую руку, спрятав левую за спину. С улыбкой замечает просиявшее в неком удовлетворении лицо судьи и его яркую улыбку. На душе теплеет, когда теплота ощущается и на ладони. Нёвиллет совершенно легко и плавно вкладывает свою ладонь в протянутую чужую, ступая ближе. Ризли чуть выпрямляется, в ушах отдается лиричная мелодия скрипки и виолончели. — На нас все будут смотреть, Ваша светлость. Как никак, двое мужчин, которые на слуху у каждого, — в голосе судьи ни намека на сомнение, лишь небольшое поддразнивание и полушутливый тон. — Месье, это же бал-маскарад. Мы в масках, а поэтому нас никто не узнает, — Ризли посмеивается и улыбается глазами, не решаясь пока двигаться ближе к партнёру по танцу. Все страхи ушли, стоило почувствовать даже такую простую взаимность на почве соглашения для танца. — Ризли, маска может скрыть лицо, но она не скроет всего остального, — шепчет Нёвиллет, сам сокращая расстояние между ними, — например, мои длинные волосы или твои, напоминающие волчьи ушки.       Прикосновения второй руки юдекса расползаются приятным покалыванием от запястья до предплечья, и неожиданно переходят на голову, заставляя Ризли удивлённо моргнуть. Нёвиллет, будто в подтверждение своих слов про ушки, пальцами гладит то место, где прядки сформировались в похожую на них форму. Ризли наклоняет голову к мужчине, чтобы ему было удобнее прикасаться, и выходит это как-то слишком доверчиво. — Позволь рассказать об одной детской сказке. Сиджвин её ой как любит, — герцог выпрямляется, чувствуя скользящую по плечу ладонь в перчатке. Свою вторую руку он, еле касаясь, располагает на спине судьи, — ходит легенда о двух людях, которые живут двумя жизнями — в масках и без них. Так вот, без масок они не узнают в друг друге тех, кого видели с масками. Цвет волос, голос, разрез глаз не напоминают им о другой стороне своей жизни. Они даже не думают о том, что сняв маску, под ней может оказаться их друг из повседневной жизни. А ещё они влюблены друг в друга, но скорее не взаимно. Не замечают друг друга, пока кто-то не наденет или наоборот не снимет маску.       Нёвиллет с несколько секунд молчит, пытаясь осознать сюжет, который печатают детям. — Как они могут не узнавать друг друга только из-за маски? — Я не знаю. Может, волшебство? — Улыбается мечтательно Ризли, — Так, что скажете, месье Нёвиллет? Осчастливите меня видеть Вас своим партнёром по танцу? — Конечно, месье Ризли.

Waltz №2. — Dmitri Shostakovich

      Нёвиллет позволяет провести себя чуть дальше в зал, не доходя до главного скопления людей, держась чуть поодаль. Но не из-за опасений за свою репутацию, нет. Просто напросто момент будет намного интимнее, если посторонних глаз и ушей не будет.       Ризли заглядывает в сирень чужих глаз, неотрывно глядя со всем обожанием, даже не пытаясь его скрыть, пока следует ведущей их музыке, грациозно вышагивая вперёд под виолончель и глухой аккомпанемент ударных. Гордое созвучие саксофона и виолончели сопровождает их поклон в начале, а после направляет в сторону для дальнейшего танца. Нёвиллет делает шаг назад после того, как перехватил правой рукой левую ладонь Ризли, а вторую разместил на его предплечье, ощущая лёгкое прикосновение к спине. Вальсируя, они делают небольшой круг, после чего Нёвиллет, держась за чужую ладонь, прокручивается вокруг себя, возвращаясь в исходную позицию и продолжая неторопливые движения. Ризли с благоговением наблюдает за разлетающимися белоснежными локонами, пока Нёвиллет кружится. Отвлекаться на другие пары сейчас звучит подобно смерти и греху. Когда перед тобой стоит, нет, когда в твоих руках находится человек, подобный божеству, если не Являющийся им, кажется отведи взгляд — пропадёт и наваждение, и ты сам. Поэтому Ризли зачарованно вглядывается в нежные глаза мужчины, замечая там те же самые чувства и эмоции, какие испытывает и он сам. Счастье, восхищение. Любовь.       Наступает часть, где партнёры должны держа друг друга за руки, отступать и следом приближаться обратно. Никому из них первое делать не хочется — отступать тогда, когда уже вся душа вывернута наружу со всеми чувствами, существующими только друг для друга? Расстояние наоборот хочется сократить до неприличного «близко». Только они все ещё находились на балу, где такой близкий контакт вызывал массу недовольств из-за этикета даже между мужчиной и женщиной. А если двое мужчин будут стоять столь близко… Думать о других людях, грубо говоря, сейчас не хочется. Но соблюсти этикет и правила необходимо, а поэтому приходится последовать чарующей мелодии скрипки, чуть отдаляясь, затем шагнуть ближе к партнёру, повторить связку, а после снова с грацией сделать вокруг себя вращение. — Ты прекрасно танцуешь, Нёвиллет, — шепот отдается мурашками около виска, стоит им оказаться близко друг к другу во время связки. Нёвиллет улыбается счастливо, сосредотачиваясь на голосе. — И ты замечательно танцуешь, Ризли, — отвечает так же тихо-интимно судья, мазнув пальцами по предплечью чуть вверх, — И смотришься со мной, я уверен, так же чудесно.       Нёвиллет нежно смеётся на вмиг смутившегося герцога, который однако не стал ошибаться в танце, а держался все так же гордо и уверенно для того, на чьем лице красовался румянец.       Они продолжают кружиться в танце, пропуская через себя всё великолепие момента, сопровождаемое торжественными нотами фортепиано и саксофона. Взгляды прикованы только к глазам напротив, рассматривая в них самое сокровенное, что они оба боялись показать. Замечая все то же тепло в сиреневых радужках Нёвиллета, Ризли понимает, что да, взгляд действительно может сказать многое. А вкупе с осторожными, но оттого не менее надёжными касаниями, звучит будто признание. Кажется, будто это сон. Если это действительно так, то госпожа Дендро Архонт постаралась на славу. — Говорят, несколько веков назад делать комплимент костюму партнёра по танцу считалось дерзостью, — издалека начинает Ризли, кружа Нёвиллета и аккуратно поддерживая на спину. — Ты прав. Этикет не позволял такие действия в то время. Это считалось вульгарным и ненужным для светского общества. — Тогда я смиренно надеюсь, что ты простишь мне мою неслыханную дерзость, — герцог улыбается шкодливо и склоняет вбок в притворном прощении голову, — но ты выглядишь совершенно прекрасно в этом фраке и маске.       Нёвиллет усмехается. Благодарно кивает головой, но говорит совсем иное: — Вы сегодня решили задарить меня комплиментами, месье Ризли? — Наверстываю упущенное за всё то время, когда приходилось сдерживать внутренний крик при виде Вас, господин судья. — И правда, как волчонок, — беззлобно смеётся Нёвиллет. Игриво смотрит на Ризли и при очередном шаге к нему, приближается катастрофически близко к лицу, буквально на секунду так задерживаясь, но успевая проговорить горячим выдохом прямо в ухо партнеру, — mon louveteau       А Ризли бьёт озноб от глубокого голоса около уха и смысла сказанного. Он прикрывает глаза, пытаясь совладать с собой, не замечая любовного взгляда, направленного на него. — А знаешь, что ещё говорили несколько веков назад? — Спрашивает Нёвиллет и, получая заинтересованное «Мм?», продолжает, улыбаясь, — Говорили, что всегда мазурка считалась танцем влюбленных, но в данном случае правильнее было бы назвать таковым вальс, не правда ли, Ризли? — Чёрт, Нёвиллет…       Сказанные слова таким игривым тоном не оставляют герцогу и шанса на холодное восприятие действительности. Счастье и неверие в то, что сам Нёвиллет сказал такое, теплятся где-то около сердца.       Музыка подходит к своему логическому завершению, добавляя в свое звучание динамичный этюд скрипки и трубы, последняя часть в связке — облокотившись на руку партнёра, которой он придерживает спину, слегка прогнуться назад. По факту, эту часть должен был бы исполнить Нёвиллет, так как Ризли был ведущим в их паре, но возможно, хитрость и озорство передается воздушным путем в дворце Мермония, а поэтому судья решает изменить немного концовку. Пользуясь секундной заминкой Ризли, Нёвиллет перехватывает его за спину, меняя их положения, и на последней звонкой ноте наклоняет его вниз, крепко удерживая за спину и руку, и успокаивающе улыбается удивленным глазам. — Для тебя могу быть кем угодно, мой герцог, — ласково шепчет Нёвиллет, поддразнивая. Смакует вид океанских глаз, обрамлённых трепещущими ресницами, и приоткрытых розовых губ. Красноту на скулах и ушах Нёвиллет считает за собственную победу.       Выпрямляясь, он все так же придерживает Ризли, не спеша убирать с него руку. А Ризли не спешит смотреть ему в глаза, закусывая губу, но не отстраняясь ни на шаг. Нёвиллет качает головой, пока решает что-то для себя. Смущать Ризли оказалось неожиданно приятным занятием, но оставить его вот так — одного, смущённо после танца и неожиданных действий судьи — непростительно. А Нёвиллет нутром чует, что его кто-то куда-то потянет, на разговор, для игры в карты, куда угодно, но вынудит оставить Ризли. А ему этого хочется в последнюю очередь. Поэтому окинув зал быстрым взглядом, он натыкается на небольшой проход, ведущий в какие-то помещения.       Следующим мгновением герцог ощущает крепко обхватившие его запястье пальцы и то, как Нёвиллет тянет его в другую от центра зала сторону. Зайдя внутрь, его несильно толкают к стене, буквально зажимая там, из-за чего Ризли изумлённо смотрит на мужчину, не решаясь шелохнуться, чтобы не испортить момент. Нёвиллет спокойно разглядывает его с пару секунд, собираясь с мыслями, а после вздыхает, пальцами аккуратно притягиваясь к щеке герцога. — Я помню, что сказал, что взглядами и всем остальным можно сказать больше слов, но… я хочу, чтобы ты услышал это и знал.       Нёвиллет замолкает, облизывая нервно губу, а Ризли сбивчиво дышит, нетерпеливо соскакивая взглядом с глаз на переносицу, а оттуда на губы и обратно на глаза. — Я люблю тебя, Ризли.       Четыре простых слова заставляют сердце Ризли сначала остановиться, а после пойти в бешеном ритме, а самого мужчину неверяще уставиться на юдекса. Улыбка сама лезет на губы, в груди расползается тепло. Рука находит чужую ладонь на щеке, отдавая свое тепло даже сквозь перчатки, прижимая к себе ближе. Нёвиллет замечает, что Ризли ластится к его руке, прикрыв глаза на мгновение. Очаровательно. — И я тебя люблю, Нёвиллет. Давно уже, — сообщает будто погоду Ризли и тянется вперёд к лицу мужчины. Останавливается, поднимая на него взгляд, — Ты позволишь…?       Ответом служит нежная улыбка, запутавшиеся в непослушных прядках пальцы и ощущение теплых мягких губ на своих. Ризли судорожно выдыхает, жмуря глаза, свободной рукой хватаясь за плечо Нёвиллета, сжимая его фрак. Нёвиллет не напорист, он мягко касается его губ своими, кончиками пальцев поглаживая голову и переходя на скулы, целует так нежно и осторожно, что у Ризли ещё немного и колени подкосятся от этого. Улыбка проскальзывает в поцелуй, когда Ризли улавливает горячий выдох Нёвиллета, стоило ему коснуться синих рожек.       Ощущать мягкие губы на своих, теплую ладонь на щеке и перебирающие его прядки пальцы — восхитительно. А осознание того, что это именно Нёвиллет сносит полностью крышу. Вот бы остаться в этом мгновении навсегда…       Его мольбы не были услышаны, а наоборот, посланы куда подальше, ведь в эту же секунду по паркету разносится стук каблуков и отдаленные голоса.       Глухой вскрик, видимо заглушенный рукой в перчатке, заставляет Ризли нехотя оторваться от сладких губ, а Нёвиллета резко посерьёзнеть, оборачиваясь на шум. — Пресвятые Архонты, неужели это свершилось?       Виновником, а точнее виновницами их прерванной идиллии стали Клоринда, удивлённо смотрящая на двоих мужчин, и Навия, смущённо улыбающаяся и смеющаяся. — Клоринда, ты… — Ризли не успевает начать недовольную тираду, как его прерывает девушка. — При всём моём уважении к Вам, господин судья, прошу нас извинить. Пожалуйста, продолжайте. И, Ризли, жду письмо с приглашением на чай, — совершенно серьезно объявляет Клоринда и спешит удалиться под руку с хихикающей Навией.       Как только они скрылись за стенами, Ризли сокрушенно валится лбом на плечо Нёвиллета, обнимая его за талию и получая успокаивающие поглаживания по спине и волосам. — Кстати, — начинает Ризли, когда восстановил часть нервных клеток в объятиях Нёвиллета, — вот госпожа Шляпка говорила же, что ты занудный дядя и просила меня тебя расшевелить. — Что хочешь этим сказать?       Ризли хихикает, заправляя выбившуюся голубую прядку за ухо. — И смех, и грех, но я тоже считал тебя немного занудным дядей, — на приподнятую в недовольстве бровь, Ризли вскидывает руки в защитном жесте, — Но в свое оправдание могу сказать, что после тех твоих слов и нашего танца я так больше не считаю!       Судья закатывает глаза, поправляя свой фрак, что-то бормочет недовольно, но вся напускная сердитость разом стирается, когда Ризли торопливо касается щеки тёплым поцелуем и чуть смеётся. — Я могу рассчитывать на милость Её Превосходительства? Раз из-за меня ты больше не зануда? — Она всегда была к тебе благосклонна. И даже слишком. — Видимо, я всем нравлюсь. — Не без этого.       Они посмеиваются из-за небольшой словесной перепалки, донельзя счастливые и влюбленные.