Новый друг

Терять друзей тоже больно. Остаться без привычного тепла от них, слишком быстро и неожиданно увязнуть в пучине ледяного одиночества, терзаться чувством вины, игнорируя факты, кричащие об обратном. Проклятый Турнир трёх волшебников отнял у Поттера почти всё: Рона, который обиделся на него из-за зависти и теперь даже слышать о Гарри не желал; Гермиону, которая искренне пыталась поддерживать парня, но всё же отдалилась от него в последнее время; репутацию, чего только стоят значки, поддерживающие Седрика путём унижения Поттера; здоровье, в конце концов. Кропение над учебниками до поздней ночи, тренировки заклинаний, подготовка к первому испытанию, вечные недосыпы — всё это не прибавляло мальчику сил. Гарри почти сразу перестал обращать внимание на едкие комментарии в его адрес, привык к этому ещё в детстве. Он улыбался и смеялся с немногими одноклассниками, в компанию которых изредка попадал. Нестерпимо больно становилось наедине со своими мыслями. Поттер стал хуже спать, прокручивая в голове один и тот же день, когда кубок выдал его имя. Хотелось кричать, плакать во весь голос, разрушать всё вокруг, чтобы его поняли и приласкали. «Нельзя, ты должен выглядеть сильным,» — то и дело повторял он себе. Хотелось вновь предпринять попытку поговорить с Уизли — его молчание и косые взгляды изматывали сильнее уроков зельеварения. Смотреть на то, как лучший друг обходит тебя стороной, просто невыносимо. Но Поттер боялся, на лбу не осталось места для очередного удара граблями, на которые он столько раз наступил, пытаясь всё исправить. — Рон, давай поговорим? — Что, Невилл? Ты звал меня? Уже иду! — Уизли широким шагом отправлялся навстречу недоумевающему Долгопупсу, который не произнёс ни слова. Гарри желал обсудить всё с Гермионой, но не хотел нагружать её своими проблемами, у девушки и у самой забот хватает, не до него ей. — Гарри, ты в порядке? — Всё хорошо, Гермиона, не переживай. Он хотел сделать хоть что-то, но… Слишком много «но» для обычного подростка. Боль, страх, злость разрывали Поттера изнутри, не давали покоя. Губы каждую ночь оказывались искусаны в кровь. Тугой комок нервов не давал дышать полной грудью. У него просто не было шансов проработать эту ситуацию: он окончательно оказался загнан в угол благодаря многочисленным детским травмам. И только Букле Гарри доверял всё. Она не понимает слов, но чувствует настроение владельца и ласково ухает, выражая свою любовь хозяину тем, что отдаёт ему добычу. Так продолжалось изо дня в день, пока Гарри наконец не выдержал. Когда нервы на пределе, окончательно сломить человека может любая мелочь, будь то упавшие на пол свитки с домашним заданием или внезапно отвергающая твой пароль Полная Дама. Вот и Поттер сбежал прямиком с урока профессора Снейпа после того, как случайно разбил пробирку, в которую собирался налить только что сваренное зелье. Гарри сидел на полу туалета не в силах унять дрожь, слёзы и судорожные всхлипывания. Он никогда не был настолько одинок. Дни смешались и стали неразличимы. Он всего лишь мальчик, обычный подросток, хочет общаться с друзьями, обсуждать злого Снейпа, искренне влюбиться и думать, что это чувство на всю жизнь. Он не выбирал свою судьбу, но, кажется, все ждут от него слишком многого, критикуют за каждый неверный по чьему-то там мнению шаг. Поттер перестал думать о том, чтобы угодить всем, но разочарование и гнилые ухмылки убивали его изнутри. Ещё немного, и он начнёт сгорать уже снаружи, пока не превратится в кучку пепла, но не возродится из неё как феникс. — Поттер? Этот голос Гарри узнает из тысячи. Мальчик, надевая очки, неуклюже вскочил на ноги. «Браво, теперь вся школа узнает, какой ты слабак на самом деле», — молниеносно пронеслась мысль в его голове, однако… Малфой выглядел совершенно на себя не похожим: в интонации не было издёвки и лицо выражало совершенно не свойственное ему беспокойство и искренность. Поттер хотел было выйти в коридор, но Драко мягко его остановил. — Гарри, давай поговорим? Я вижу, что ты не в порядке. Прости за моё прошлое поведение, сейчас я на твоей стороне, правда, — мальчик произнёс это слегка дрожащим, но уверенным голосом. Небольшое смущение непривычно смотрелось в купе с его аристократичными чертами лица, обычно не выражающими ничего кроме презрения. Гарри молча смотрел на Малфоя, от неожиданности задержав дыхание. Это что, Гермиона решила вновь протестировать оборотное зелье? Драко не знал, что говорить и делать дальше. На самом деле, он был удивлён, что Гарри сразу же не послал его. Мальчик, такой одинокий в последнее время, смотрел на него с удивлением и заискрившимся пламенем надежды в глубине зелёных глаз. Малфой когда-то искренне ненавидел Гарри и не стыдился измарать руки, чем-нибудь ему напакостив. Однако в последнее время восприятие его как заклятого врага стало угасать. Да, у Драко было много отрицательных качеств, но он не состоял лишь из одних пороков. Возможно, в этом году он впервые познакомился с понятием совести. Мальчик рад был дразнить Поттера вместе со всеми, ему для этого обычно даже повода не нужно, но что-то неприятно защемило в сердце от вида бледного, измученного подростка с огромными тёмными кругами под глазами. Гарри вопреки всем ожиданиям согласился принять протянутую руку помощи в данный момент. Он нуждался в возможности высказаться, потому что недавно у него появились мысли о возможно самом простом для отчаявшегося человека выходе. Он по-настоящему ценил каждую приятную мелочь в жизни, но способность разом избавиться от тяжёлого груза и обрести вечный покой манила и пугала Гарри одновременно. — Я в порядке, дай пройти, — невысказанные слова снова застряли в горле. — Поттер! — губы Малфоя на секунду презрительно скривились. — Не ври. Я не слепой. Я понимаю, что ты не хочешь доверять мне, и… — голос на секунду подвёл, — и это абсолютно справедливо с твоей стороны после всего, что было, но я честно хочу тебе помочь. Он не лгал. В начале учебного года Малфой непроизвольно подслушал разговор золотого трио, когда Гарри рассказывал друзьям о Дурслях. В тот момент он впервые после объявления войны, возникшей между ними на первом курсе, взглянул на Гарри не через призму ненависти; осознал, как же сильно измучила судьба этого несчастного мальчишку. Поттер боялся довериться этому человеку полностью, но чувствовал, что если он не выскажется в данный момент Драко, то больше его никто уже не услышит. Сейчас ему не нужно строить из себя сильного человека, который готов преодолеть все препятствия в одиночку. Переступить страх и выплакаться на плече врага, а дальше будь, что будет, терять ему уже нечего. Драко был рад и удивлён одновременно, что Поттер всё ещё не оттолкнул его. Он не знал подходящих для поддержки слов, но на всю жизнь запомнил, как о нём заботилась мама, когда тот был ещё совсем несмышлёным ребёнком. Малфой сделал шаг навстречу и заключил Гарри в крепкие объятия. Он почувствовал, как напряжённое тело мальчика постепенно расслабляется. Поттер закрыл глаза и до боли стиснул зубы. Тело вновь начала бить крупная дрожь. Он потянулся к неожиданно загоревшемуся в темноте огоньку. Слёзы капали с раскрасневшихся щёк на мантию Драко. Гарри судорожно выдохнул и начал говорить. Превозмогая боль и стыд, говорить о том, как он боится не справиться и всех разочаровать, как сильно мучает его одиночество и как каждая ночь является для него сущей пыткой. Говорить о страхе потерять лучших друзей, о невыносимой тяжести, которую несёт за собой молчание Рона. Что, если они поссорились навсегда? Чем он заслужил такое отношение? Каждое слово ощущалось как вонзающийся в сердце нож. Поттер не заметил, как со сдавленного шёпота перешёл почти на крик. Однако с болью освобождающих его душу слов приходило и облегчение. Он чувствовал себя сломленным, но наконец-то мог вдохнуть полной грудью, избавившись от груза недосказанности, тянущей его на дно всё это время. Было приятно чувствовать себя услышанным, находиться в тёплых руках, осторожно сомкнутых на его спине. Гарри и подумать не мог, что Драко может быть таким. — Ты не заслужил этого кошмара, — шептал Малфой, совершенно обескураженный прошедшими через него осколками чужой души. Он ещё не осознал, что по-настоящему спас Поттеру жизнь, придя на помощь в критический момент. — Я не представлял, через что тебе приходится проходить. Я искренне сожалею за свои поступки в прошлом. Ещё ведь можно что-то исправить? Позволь мне стать твоим другом, Гарри. — Спасибо. Давай попробуем начать всё с чистого листа. Ты очень помог мне сейчас, Драко. На лице Поттера появилась искренняя улыбка. Они обменялись рукопожатием, и Малфой, довольный собой, ушёл, оставив мальчика наедине со своими мыслями, которые сменили цвет на менее печальные тона. *** Гарри вернулся в гостиную Гриффиндора ближе к полуночи, проведя остаток дня, блуждая по безлюдным частям замка. После разговора с Малфоем он почувствовал себя намного лучше. Тиски, до боли сжимавшие его сердце, расслабились, и мысли, грозившие разбить мальчика словно вазу, случайно опрокинутую кем-то с каминной полки, стали чуть легче. Полная Дама встретила его недовольным ворчанием за потревоженный сон. Мальчик был уверен, что все его однокурсники уже спят, но едва за ним закрылся портрет, Поттер услышал быстрый топот и через мгновение оказался в объятиях Гермионы. — Гарри, я так переживала за тебя! Мы обошли почти все уголки замка. Где ты пропадал? Как ты себя чувствуешь? — девушка тараторила, проглатывая окончания слов. — Всё хорошо, Гермиона. Мне намного лучше, — Поттер улыбнулся, ласково приобнимая подругу за талию. Внезапно раздалось неловкое покашливание, и Гарри только сейчас обратил внимание на то, что в комнате был ещё один человек. — Друг, ты ужасно напугал нас сегодня, — Рон произнёс это очень тихо, заинтересованно разглядывая узор на ковре от боязни посмотреть в глаза Поттера. — Прости меня. Я ужасно виноват. Чарли случайно обмолвился, что в первом состязании вас ждут драконы, и чёрт, наверное нужно было быть совсем чокнутым, чтобы самому бросить имя в кубок огня. — Дошло наконец? — Извини. Я клянусь, что никогда больше не оставлю тебя. Даже если однажды все отвернуться от тебя. Даже если ты будешь неправ. Даже если мне придётся пожертвовать собой ради тебя. Ты мой лучший друг. По пылающей жаром щеке Уизли скатилась слеза, и он быстро смахнул ее рукой. Рон выдохнул и решился взглянуть Гарри в глаза. Он готовился прочесть в них всё, что угодно: ненависть, презрение, отвращение, гнев. Но… смог разглядеть там лишь облегчение, смешанное с болью. Пожалуй, Рону было бы проще, если бы Поттер просто накричал на него. — Ты и правда причинил мне много боли, но ты всё ещё мой лучший друг. Я прощаю тебя, — Гарри подошёл и похлопал Рона по плечу, улыбнувшись уголком губ. — Мальчики! — Гермиона растроганно смахнула слёзы с ресниц. Золотое трио снова в сборе, и больше ничто не разрушит их крепкую дружбу. Наверное… *** Гарри не знал, как вести себя с Драко. Просто подойти к нему и заговорить казалось странным, неправильным, ломающим привычный ход вещей действием. После разговора впервые они пересеклись в Большом зале за завтраком. Малфой, проходя мимо Поттера, подмигнул и весело ухмыльнулся. Гарри улыбнулся в ответ и поднял руку в знак приветствия, в которой неожиданно оказался скомканный лист бумаги. Рон и Гермиона, увлечённые спором о домашнем задании по защите от тёмных искусств, не заметили этого. Развернув записку, мальчик увидел в ней предложение прогуляться после уроков. На душе Гарри сразу стало теплее, однако он даже представить не мог, как объяснить Рону и Гермионе о появлении такого нового друга. Поттер отправился к назначенному месту сразу после обеда. Он не стал сообщать друзьям, с какой целью он уходит, но пообещал рассказать всё позднее и на этот раз по-настоящему искренне заверил, что с ним всё в порядке. Гарри и Драко чувствовали себя так, будто не были знакомы больше трёх лет. Они как будто впервые встретились и завели разговор. Первые полчаса между ними присутсвовала некая неловкость: невозможно просто взять и отпустить всё то, что произошло в прошлом. Но если говорят, что от ненависти до любви один шаг, то почему также не может быть и с дружбой? Мальчики общались и узнавали друг друга заново: говорили об интересах, увлечениях, обсуждали любимые команды квиддича. За эти годы Малфой действительно изменился в лучшую сторону: он не избавился от всех своих пороков, но стал менее заносчивым и эгоистичным. Гарри мог заметить это, как никто другой. Им было комфортно и весело. Поттер представить не мог, что с Малфоем так бывает. Он хотел узнать его лучше, и это желание было взаимно. Они открывались друг другу так, как по весне распускаются первые бутоны цветов, почуяв тёплые лучи солнца после затяжной морозной зимы. *** Общение с Роном и Гермионой, встречи с Драко, изматывающие тренировки — так и прошли для Гарри последние дни перед первым испытанием Турнира. Поттер ужасно волновался и не мог усидеть на месте в шатре для участников, особенно после того, как осознал, что на жеребьёвке ему достался самый опасный дракон из представленных — венгерская хвосторога. За последние три года мальчик совершил множество героических и опасных поступков, но все они происходили без пристального наблюдения толпы. Гарри боялся ошибиться, боялся, что не сможет выполнить подсказанное профессором Грюмом заклинание, хоть и был готов призвать метлу, разбуди вы его посреди ночи. Нервы Гарри были натянуты струной, готовой вот-вот лопнуть от малейшего касания. Он, как мог, скрывался от вездесущей Риты Скиттер. Одного интервью было вполне достаточно. Неожиданно пола шатра отодвинулась, и внутрь быстро проскользнул Малфой. — Драко? — Как ты? Волнуешься? Я пришёл сказать, что ты со всем справишься, потому что ты и не из таких передряг выпутывался. — Спасибо, — Гарри улыбнулся и обнял друга: на душе и правда сразу стало намного легче. Внезапно с другой стороны шатра показались тени, и внутрь вошли уже Рон и Гермиона. Кажется, Драко Малфой — это совершенно не тот человек, которого они планировали здесь встретить. — Гарри, а он что тут делает? — в смятении произнёс Уизли. Поттер оттягивал этот момент, как мог, но от неизбежного скрыться невозможно. Он неловко пытался подобрать слова, нервно сминая рукав спортивной формы. — Я новый друг Гарри, делайте с этой информацией, что хотите, но нам придётся найти общий язык, — нагло и с ухмылкой ответил Малфой на заданный Поттеру вопрос. Тот в свою очередь молча кивнул в знак подтверждения. — Но как?.. Гарри, ты шутишь? Как ты можешь общаться с этим заносчивым, эгоистичным и высокомерным… Эй! — Рон обиженно взглянул на Гермиону, потирая ушибленные от удара локтем рёбра. — Возможно, я тоже не в восторге, но мы обсудим это позже. Ты не забыл, что мы пришли пожелать Гарри удачи? Грейнджер всегда была более эмпатичной и сообразительной, чем Уизли. После того случая, когда Поттер пропал на весь день, потом вернулся в приподнятом настроении, а затем то и дело стал куда-то уходить по вечерам, очень туманно сообщая о своих занятиях, девочка начала догадываться, что Гарри встретил кого-то, кто смог по-настоящему поддержать его и помочь. Вот только она и представить не могла, что это окажется Драко Малфой. Нелегко им придётся строить с этим человеком дружеские связи. Драко с интересом приподнял бровь в ожидании, что будет дальше. Всё это его немного забавляло. Гермиона постаралась улыбнуться как можно искреннее, а Рон сделал это скорее вымученно, не прилагая усилий скрыть презрение во взгляде. Гарри вздрогнул всем телом, когда толпа взревела и голос ведущего объявил о начале испытания. Седрик Диггори вышел на арену первым. Поттер в последний раз обнялся со своими друзьями, и те были вынуждены покинуть палатку чемпионов. — Гарри, ты справишься! — не сговариваясь, произнесли Гермиона, Рон и Драко практически в унисон. *** После ошеломительного выступления Поттера наконец-то всё изменилось. Его признали, им восхищались, с ним хотели пообщаться многие ученики. Лишь только единицы остались верны своему презрению, но их затмевало всеобщее ликование. Драко, Гермиона и Рон нашли силы поговорить и обсудить все прошлые обиды. Они согласились попытаться стать друзьями ради Гарри. И школе пришлось переживать новое потрясение: золотое трио превратилось в посеребрённый квартет. Поттер всё ещё испытывал страх за будущее, но в это мгновение он был по-настоящему счастлив. *** Спустя какое-то время после проведения первого испытания школьникам объявили о знаменательном событии — святочном бале. И мальчики, и девочки были ужасно взбудоражены: нужно найти пару, успеть пригласить человека, который нравится, научиться танцевать. И, как обычно, времени ни на что не хватает. Гарри тоже сильно переживал по этому поводу: ему придётся участвовать в открытии бала, когда огромное количество людей будет смотреть всего на четыре танцующие пары. Поттер даже не определился, кого пригласить. Однако какой бы насыщенной ни была жизнь, связанная с турниром, всё остальное шло обычным чередом. Гермиона, Рон и Драко привыкли друг к другу, и язвительные подколы постепенно сходили на нет. Поттер был рад проводить время со своими друзьями, однако в последнее время он стал замечать за собой странные чувства. Гарри привычно обнимался с ребятами при встрече, но в руках Драко ему хотелось задержаться подольше. Поттер хотел чаще видеть парня, оставаться наедине и быть вместе дольше. Он испытывал неловкость, ловя себя на мыслях, как Малфою идёт искренняя улыбка, как красиво солнечные блики освещают аристократичное лицо, как лукаво блестят серые глаза, застигающие Поттера врасплох и заставляющего его смущённо переводить взгляд на подгорающее в котле зелье. Гарри чувствовал вдохновение, необычная энергия наполняла его теплом. Однажды ночью, в очередной раз прокручивая в голове воспоминания о случайных и до бесконечности приятных соприкосновений рук его и Малфоя, Поттер осознал, что влюбился. Это чувство стремилось расколоть его на две части: мальчик боялся разрушить новообретённую дружбу, но при этом отчаянно желал быть услышанным и принятым. Он не знал, как должен вести себя, и проклинал, что одно из желаний быть обычным подростком и пережить любовную драму сбылось вот ТАК. Гарри боялся и желал одновременно, сгорая от невозможности дать волю чувствам. Не нужно молчать, нужно просто поговорить. Но кто, мерлинова борода, решил, что это на самом деле просто? Рон с подозрением, а Гермиона с интересом смотрели на друга, гадая, какие мысли посещают его голову на лекции профессора Бинса: вряд ли это эволюция кентавров заставила мальчика так мечтательно улыбаться, выводя нелепые линии вместо конспекта на пергаменте. *** — Поттер, даже тролль в лесу станцует вальс лучше тебя. Гарри, застигнутый врасплох, вздрогнул. Он старался выбрать как можно более уединённый уголок замка, чтобы самостоятельно потренироваться и не заставить Парвати Патил сбежать к другому партнёру после первой же репетиции. — Вот сам бы и показал мне, как надо, — раздражённо бросил он, задетый репликой друга. — Хорошо. Драко сделал шаг вперёд и выжидающе протянул руку. Гарри удивлённо моргнул, пытаясь осознать, что сейчас происходит. — Смелее, Поттер, второго шанса может и не быть. Было непонятно, чего после этой фразы Гарри хочет сильнее: врезать Малфою или поцеловать его, чтобы стереть эту наглую ухмылку с лица. Взмахом волшебной палочки Драко вновь запустил на время умолкнувший граммофон, и Гарри понял, что отступать некуда. В танце Малфой выступил на позиции партнёрши, хоть ему и пришлось поначалу вести. Он объяснил Поттеру, как правильно держать руки и делать шаги, и через несколько минут они осторожно вальсировали по кабинету. Гарри смущался и краснел, отводя в сторону взгляд и с трудом удерживая концентрацию на нужном направлении шагов. Мальчику казалось, что его сердце бьётся громче музыки. Они находились близко. Слишком близко. Гарри хотел раствориться в аромате свежей мяты и терпкой хвои. Спустя какое-то время Поттер привык к темпу мелодии, и Драко позволил ему вести в танце самому, иногда поправляя неверные действия и отклонение от ритма. — Гарри, у тебя отлично получается, — наконец с гордостью произнёс Малфой. Поттер зарделся от этой похвалы и, неловко сделав неверный шаг, оступился, и мальчики тут же врезались в книжный шкаф. — Прости! Я не… не хотел, это вышло случайно! — Возможно, я поторопился с выводом, — Драко улыбнулся краешком губ, не убирая свою ладонь из руки Гарри. Неожиданно откуда-то сверху на него плавно спикировал засохший венок омелы, оставленный каким-то нерадивым учеником после прошлогоднего праздника. — Те, кто встретится под омелой в Рождество, обязаны поцеловаться. Сегодня, конечно, не Рождество, но… — Малфой смело посмотрел в глаза Поттеру, однако розовый румянец на его бледном лице предательски выдавал волнение. Сердце Гарри пропустило удар. Это правда происходит с ним в реальности, а не во сне? — Драко, я… я люблю тебя, — едва слышно прошептал Поттер. Вместо ответа Малфой медленно приблизился к лицу мальчика и осторожно накрыл его губы своими. Это был их первый в жизни поцелуй, невинный, наполненный исключительной нежностью двух влюблённых подростков. Поттер хотел запечатлеть этот момент в своей памяти навсегда. Мира за пределами их объятий сейчас не существовало. — Я тоже люблю тебя, Гарри, — это прозвучало так просто и естественно. Они верили этому чувству и надеялись сохранить его неизменным на долгие годы.