О игре

О игре, вести которую невероятно сложно, но сдавшись вовремя, ты получишь самый заветный приз.

***

Сердце стучит, как бешеное, ладони влажные, а пальцы слабо подрагивают, когда Арсений набирает сообщение, уже подходя к заветному триста пятому номеру.

Арс:

Шаст, нам нужно поговорить

Я сейчас к тебе подойду, ты не против?

Антон: Подходи конечно Что-то случилось? — такой заботливый и немного даже взволнованный Антон всегда нравился брюнету, но сейчас подобное состояние шатена только добивает Арсения. И мысль о том, что возможно он чувствует его заботу в самый последний раз, никак не дает покоя. — Открыто! — слышит уже родной голос мужчина, когда слабо постукивает по выдержанной в светлых цветах под стать дизайну всего отеля входной двери. Он хватается за ручку и наконец оказывается в чужом номере. Здесь просторно и светло, кровать заправлена идеально, шторы распахнуты, а со стороны небольшого столика доносится запах наверняка уже заварившегося чая. — Привет, — тепло улыбается Антон. Шатен, забравшийся на высокий стул с одной согнутой ногой, слишком уж уютно держал в руках розовую чашку. — Будешь чай? — спрашивает он, кивая в сторону еще неполной второй кружки. — Спасибо, но я не хочу, — Арс утыкается взглядом себе в ноги. Уровень волнения зашкаливает, а мозг уже отказывается соображать. Но Попов все-таки берет себя в руки и просит Антона подготовиться внимательно слушать. — Арсюх, ты меня немного пугаешь, что такое? — мужчина тоже начинает еле заметно нервничать, перебирать и крутить кольца на пальцах. После немного елозит на ранее удобном стуле, в конечном итоге поднимаясь и сокращая дистанцию между ними. — Можешь начинать. Я весь, во внимании, — на тон тише говорит Антон, наконец устанавливая долгий зрительный контакт. — Шаст, — прокашлявшись начинает свой монолог Попов. — Я наконец решился рассказать тебе правду, — сердце колотится с бешеной скоростью. Кажется, буквально недавно Арс бы и представить не мог, что все зайдет настолько далеко. — Разговор пойдет о наших с тобой отношениях и о том, что происходит между нами. По крайней мере у меня голове, — Антон отводит глаза в сторону, прислушиваясь, а затем кидает напуганный взгляд в лицо напротив. От неизбежности неизвестного хочется провалиться под землю. — Это безумно волнительно для меня, ведь я не знаю, как ты отреагируешь, но можешь быть уверен, — Арсений на секунду запинается, жмурит глаза, восстанавливая дыхание и старается не воспроизводить у себя в голове дальше сказанное. — Если будет нужно, я обязательно сокращу наши взаимодействия, в крайнем случае — покину твою компанию в принципе. Только чтобы тебе было комфортно. Хорошо? — Что хорошо, Арс!? — начинает то ли психовать, то ли паниковать Шастун. — Ничего не хорошо. Пожалуйста не тяни, молю, — в слабом мимолетном порыве эмоций Антон хватает брюнета за предплечья, немного потряхивая. Он сильно напрягается, всматривается в чужие голубые глаза в ожидании ответа. Арсений решается долго: опускает взгляд, поджимает губы, делает пару рваных вздохов. И Антон уже успевает мысленно известись, растечься по полу большой лужицей. Но шатен не из глупых и сталкивался с подобным. Поэтому не подает вида, ведь понимает, что Арсению сейчас тяжелее. — Сейчас, — голос на удивление тверд. — сейчас я все объясню, только дай мне собраться, — Попов чуть усмехается и добавляет: «я не думал, что будет настолько сложно». — Без проблем, Арсюх, — тепло и даже как-то по-будничному улыбается Антон, продолжая легонько касаться чужих предплечий. Арсений делает пару уверенных глубоких вдохов, столько же выдохов и наконец начинает: — Дело в том, что мне больно. На протяжении достаточного количество времени мне больно, — Шаст бегает своим взглядом по лицу мужчины, стараясь без слов, не перебивая передать все свое уже образовавшееся сожаление. — Когда я влюбился в тебя, — начинает Арсений. Стоп, что? — Шастнуа как током прошибает. Все остальные слова брюнета звучат будто из бочки, и Антону приходится всеми силами заставить себя услышать их. Но... Когда влюбился в меня? — …я был на седьмом небе от счастья, — говорить становиться легче. Слова льются неиссякаемым потоком, будто они заучены, но нет. Просто обладатель вкладывает в них самый сокровенный смысл. — Мои глаза загорались самым ярким пламенем при виде твоей улыбки. Я хотел быть с тобою постоянно. Говорить, шутить, обнимать. Многие подходили ко мне, спрашивали, почему я смеюсь, бегаю, прыгаю как ненормальный. А я просто был счастлив, что впервые за долгое время смог испытать это прекрасное чувство. Антон слушает буквально с приоткрытым ртом. — Но вскоре меня начала съедать ревность. Я думаю, ты понимаешь, кого я имею в виду, — Шаст коротко кивает, боясь предположить, что Арс скажет дальше. — В общем, озвучить причину своей ревности я не мог и не хотел. И все пошло по замкнутому кругу: мы едем вместе на съёмки, гуляем, пьем кофе, а потом тебе звонит она, и вы миленько беседуете по телефону. В то время, как меня будто в холодную воду окунули, сказав «это не твое, убери руки». Я просто возвращался домой, бил кафельные стены до посинения костяшек, и снова, эта череда повторялась, — Арсений только пару раз пересекается взглядом с Антоном, все время смотрит в пол или на руки. — Честно, я не планировал долго распинаться, но уже как вышло. Твое расставания с Ирой, если оно вообще было, дало мне некий толчок на этот разговор. Шаст, — именно сейчас он находит чужие зеленые глаза, позволяя им заглянуть в свои, переполненные и истощенные чувствами, — я слишком долго с этим боролся, чтобы рассчитывать на какую-то взаимность. Я просто уважаю тебя, и хочу, чтобы ты знал, что я безумно тебя люблю, — он снова отводит взгляд в сторону, ожидая чего угодно, даже пощечины, но Шаст молчит, что скорее даже хуже. — Прости. Наверное, сильно нагрузил, — он неловко поправляет волосы. — Я пойду, да, лучше пойду, — с этими словами Попов уже было разворачивается к выходу, проделывает пару шагов по направлению к двери, но теплая рука нежно цепляется за его запястье притягивая к себе непозволительно близко. Арс не успевает даже вздрогнуть, как Шаст нежно проходится носом по его щеке, а затем осторожно накрывает его губы своими, начиная в медленном темпе перебирать их, слабо покусывая. Попов не сопротивляется, только расслабленно рассоединяет губы в такт движениям. И Антон наконец может ощутить какого это: целовать Арсения, какого это не спеша водить руками по его спине, какого это нащупать его прохладную руку и, сплетая пальцы, вцепиться в нее как в свой последний шанс. Но кто бы что не говорил, целовать Арсения и целоваться с ним — это разное. Шаст убеждается в этом, когда брюнет наконец приходит в себя и перехватывает инициативу, умело проводит языком по нижней антоновой губе, нежно прикусывая ее и пробирается языком внутрь, хозяйничая в чужом рту. Успевшие уже немного онеметь руки тоже идут в ход. Они блуждают по всему предоставленному им пространству, хватаются за плечи, касаются шеи, вызывая табун мурашек. Вскоре, Арс отстраняется, чтобы немного отдышаться, но неугомонный Шастун опять добирается до его губ, впиваясь в их заново и желая еще. Брюнет замирает, не двигается вовсе, а когда поцелуй приобретает странный солоноватый вкус, Антон понимает, что что-то не так. — Ты чего? — отстраняясь, оглядывает брюнета Шаст и замечает только что выступившие слезы на его глазах. — Прости. Я просто слишком растрогался, — Арсений мило смущается, усмехается, когда с его щек стирают влагу. — Ничего страшного, — заверяет его шатен. — Ты в прядке? — Арс ничего не говорит в ответ, только шмыгает носом и скупо улыбается. Около минуты они держат не пойми уже какой по счету зрительный контакт за этот вечер, и Арсений позволяет себе расслабиться — сил держать эту бурю переживаний в себе уже нет, и он утыкается в антоново плечо, не переставая тихо всхлипывать и трястись, оставляя при этом ошарашенному Шастуну только беспомощно развести руки в стороны, а затем запустить пальцы в темные пушистые волосы. — Слишком много эмоций, да? — заботливо спрашивает шатен, одновременно поглаживая Попова по голове. В ответ мужчина еще больше заходится в слезах, активно дрожа. — Блин, прости меня, Шаст, — отрывается от уже мокрой толстовки Антона и открывает вид на розоватые заплаканные глаза. — Такой момент нам испортил, — и снова утыкается куда-то в шею, похныкивая. Затем получает несильный щелбан с возмутительным «Арсений!» и хихикает сквозь слезы. — Ну ты же понимаешь, что бред несешь? — спрашивает Шаст, опуская их обоих на кровать так, чтобы Арс мог спокойно лежать на нем. — Угу, — только и успевает промычать брюнет перед тем, как провалиться в сон и тихо засопеть немного заложенным носом.