Молниеносец

      В подземелье было очень холодно и сыро, поэтому королева укуталась в шубку, спускаясь по каменной лестнице. Под всем замком были проложены ходы, в которых многие её подчинённые часто долго плутали, пытаясь найти нужный поворот. Но сама Эрида знала это место, как свои пять пальцев, потому что она сама его и создала. Еë стихия спокойно позволяла делать ей и не такие вещи. Она, как и её дети, управляла землёй. —Ваше Величество, сюда. – Эрида подошла к железным дверям. Двое солдат, что охраняли пленного, тут же отошли. Дверь открыли и королева вошла внутрь. Солдаты, сопровождающие её, хотели также войти внутрь, но королева строго отрезала: —Нет. Я одна. Закройте дверь.       Золотоармейцы переглянулись, но выполнили приказ, закрывая дверь. Эрида развернулась к пленному. Одарённый выглядел, мягко говоря, не очень. Руки и ноги были закованы в кандалы, на лицо же был надет намордник, на случай, если он попробует воспользоваться своей стихией через рот. —Эх, Юнги, Юнги, как обидно видеть тебя в таком состоянии, золотой мой. – Женщина села напротив него.       Юнги сидел на полу, опустив взгляд в пол. Королева его не боялась, Мин давно потерял свою силу и даже если бы обрёл, кандалы не дали бы ей прорваться. Женщина встала и подошла к парню, грубо хватая его за волосы и поднимая лицо на себя. —Синяки с твоего милого личика почти сошли. Ты прости моих солдат за избиения, сам же знаешь, одарённые в ярости – это беда. – Эрида мягко улыбнулась, явно издевательски намекая на действия самого Юнги два месяца назад. Она сняла с его лица намордник.       Одарённый похрустел шеей, чувствуя долгожданную свободу. Всё тело жутко болело, но даже не от вечных побоев со стороны одарённых солдат. Оно ныло из-за отсутствия стихии, голода по морозу. Юнги знал, что на улице сейчас идёт снег, он чувствовал это. Но он не мог видеть его. Он видел лишь эту маленькую комнату, сжимающую его со всех сторон. Его кормили, но не часто, боясь, что стихия вернётся. Его боялись первые две недели даже трогать. И даже кандалы не давали солдатам успокоиться. Кто-то всё ещё считал, что этот одарённый способен и наручники сломать, если захочет. Но потом, осознав, что ледяной одарённый настолько погряз в самобичевании и стихия его отступила надолго, солдаты не стали терять времени. Били его до потери сознания. Били до сломанных костей, что он не мог встать подолгу с холодного пола. Но его это не волновало. Ни звука, ни слова. В конце концов, солдатам надоело это занятие. В нём не было ничего зрелищного, будто грушу бьешь. А Юнги даже был огорчён. Побои хотя бы давали ему понять, что он живой и ещё не сошёл с ума. Но они и подавно не стояли рядом с тем, что он чувствовал. В его сердце будто врезалась тысяча осколков каждый день, что он дышал. Поэтому хотелось дышать реже и меньше. А мысли были лишь об одном. О нём. О том, что спасти не смог. О том, что позволил забрать у себя последнее, что было важно. Поэтому избиения он принимал спокойно, словно наказание.       Лишь один раз за эти два месяца Эрида посещала его, не считая сегодняшнего дня. Тогда он осознал, что может ещё что-то чувствовать, потому что душевная боль заставила его голову расколоться на несколько частей. Почему-то Юнги вспомнил тот день именно сейчас. Это был самый первый день войны. Голова снова начинала адски гореть. —Ты оказался ещё более жалким, чем говорил Чимин. Потерять силы из-за какого-то мальчика, Юнги, ты серьёзно? Разочаровываешь. – Эрида закачала головой. – Но благо мой покойный муж додумался быстро покончить с этим ребёнком. Этот Чонгук, так кажется его зовут, невообразимо, что он дожил до таких лет. Да и ты молодец, хорошо скрывал его. Но как оказалось, недостаточно хорошо. – Женщина рассмеялась. Юнги, прикованный к стене цепями, свирепо смотрел на королеву. За каждое слово о Чонгуке он уже вонзил бы в женщину несколько острых ледяных глыб, которые моментально разорвали бы её на части.        Эрида наклонила голову, состроив грустную моську. —Бедный Юнги, ни мамы, ни папы, ни дяди с тётей, ни мальчишки. Наверное, ты так ненавидишь нас, что готов захлебнуться в собственной желчи. Но я дам тебе ещё один повод для ненависти. Не могу отказать себе в таком удовольствии. – Эрида села перед Юнги, заглядывая в яростные глаза напротив. Одарённый брыкался, будто пытался сломать кандалы, но женщину это не пугало. Она знала, что она делает, что говорит и какое впечатление это производит на парня. – Ну что ты, не брыкайся так. Я всего-то хочу вспомнить твоих дядю и тëтю. Отважные были люди, правда? И твой отец, сколько надо иметь смелости и любви, чтобы остаться со своими родными в такой трудный час. – Лицо королевы выражало большую скорбь и печаль. Юнги желал вырвать её глаза и разодрать лицо в кровь, чтобы она больше никогда не позволяла себе с такой надменностью говорить о его родных. Но она продолжила: —Восхищаюсь твоей семьёй. А особенно твоей мамой. Мин Юна была воистину сильной воительницей.       Мин нахмурился, не понимая зачем Эрида начала этот разговор. —Ты очень похож на неё, Юнги. Она делала всё, чтобы помочь выжившим молниеносцам. Даже собиралась вершить суд над моим мужем. Устроить революцию хотела. Хах, какая самонадеянность. – Королева хихикнула. – Но хорошо, что я посоветовала своему мужу отправить её на то задание, правда?       Глаза Юнги расширились, одарённый завопил, что есть мочи, потянувшись к женщине и пытаясь достать её. Намордник глушил его крик, делая его более гортанным и страшным. Одного движения хватило бы, чтобы Мин прикончил эту женщину. Вопль его был слышен всему подземелью. Солдаты вздрогнули, по спинам прошëл противный холодок. Крик был полон ярости и душераздирающей боли. —"Убила, она её убила. Я же знал, догадывался. Но почему же мне так больно? Они забрали у меня всё", – глаза одарённого наполнились слезами, когда он перестал кричать. Эрида довольно ухмыльнулась и встала, прошептав напоследок: —Закончишь так же, как и она. А мог бы стать могущественным человеком под моим началом.       Юнги резко поднял голову и посмотрел женщине в глаза. Ему не нужно было говорить что-то, его взгляд так и кричал: —"Даже если бы ты пытала меня вечность, я бы не встал на твою сторону!".       Юнги не хотел бы больше никогда вспоминать тот день. Но приход королевы буквально заставил его мозг снова воспроизвести её слова, полные гнусной брезгливости. —Зачем...зачем вы пришли? – Юнги откашлялся, не узнав своего голоса. За эти месяцы он почти не говорил, в какой-то момент ему начало казаться, что со стихией он лишился и своего голоса. —Обрадовать тебя. Мне надоело держать тебя тут. Занимаешь много места. Через две недели назначена твоя казнь. Будет весело, тебе понравится.       Юнги облегчённо вздохнул, наконец, дождавшись этих слов. Он устало прикрыл глаза, осознавая, что всё скоро закончится. Его душевные муки прекратятся и он сможет встретиться с дорогими сердцу людьми. Хотя бы там, в небытие, они будут вместе. —И ты ничего не скажешь? Твоя выходка дорого обошлась мне и моим солдатам. За два месяца произошло уже несколько нападков со стороны Морганы на столицу и несколько серьёзных сражений. Мои люди погибли. И во всём этом виноват ты. Так что не беспокойся, умирать ты будешь медленно и мучительно. – Эрида ожидала увидеть на лице Юнги страх, но никак не облегчение. Это раздражало её до скрежета в зубах. —В этом всём, – прошептал одарённый, – виноваты лишь вы и ваш дворец. Я просто ускорил процесс. Я жалею лишь об одном. Что не прикончил и вас, и ваших детей.       Теперь на лице Эриды плескались едва уловимые блики страха. Юнги улыбнулся. Ничего лучше быть и не могло. Он упивался выражением её лица, как упивался бы сладким медовым соком. —Хах, ты неисправим. Такой же самоуверенный и жалкий. Солдаты! – Дверь тут же открылась и внутрь вошли двое одарённых. – Сломайте ему руку. Пусть помучается ещё немного. Прощай, дорогой мой.       Эрида кивнула своим подчинённым и вышла из комнаты. Солдаты же радостно заулыбались, грубо надев обратно намордник на лицо одарённого. Юнги знал, что его ждёт и что будет больно. Но он не боялся этого. В конце концов, совсем скоро всё закончится.

***

      Чимин топтался к тронном зале, ожидая королеву. Ему сказали, что его хотят видеть, но, видимо, королева опаздывала. —"Не в подземелье ли она сейчас?", – Чимин подошёл к статуе жрицы богини любви и рассматривал произведение искусства. Внезапно двери с силой распахнулись и королева вошла в зал. Она была весьма недовольна чем-то. —Ваше Величество, вы звали меня. —Да, да, подойди. – Королева уселась на трон мужа, поправляя платье. Пак подобрался ближе, внимательно осматривая госпожу. – Ты большой молодец, Чимин. Провёл большую работу за эти два месяца, был рядом с моими детьми. Я благодарна тебе. И поэтому мне пора поведать тебе одну тайну. Юнги жив и находится сейчас в подземелье. – Глаза огненного одарённого округлились от удивления. Актёр от Богов. – Я не говорила тебе, так как хотела сама разобраться с ним и подольше помучить. Ты бы сразу посоветовал убить его. И я знаю, что это было бы верным решением. Просто он доставил слишком много хлопот моей семье, чтобы оставлять его умирать так просто. Но я решила, что пришло время избавиться от этого одарённого. Казнь Юнги через двенадцать дней. Подробности ты получишь чуть позже. Вижу, ты шокирован. —Не думал, если честно, что вы оставите его в живых. Поэтому, да, я удивлён. У вас были какие-то планы на него? —Да, были. – Эрида прикусила нижнюю губу, задумчиво разглядывая Пака. – Думала, что если этот молниеносец вдруг выжил, я смогу хорошенько воспользоваться Юнги. Этот мальчик, кажется, был важен ему. Но это уже не важно. Молниеносец мёртв. Значит, и Юнги больше нам не нужен. Тем более, без сил. —"Каким же будет твоё лицо, когда ты узнаешь, что он жив. Жду не дождусь. Но для начала мне надо вызволить Юнги из твоей темницы", – Чимин кивнул королеве, сказав: —Я сделаю всё в лучшем виде. Отомщу ему за всю боль, что он причинил мне и королевству.       Чимин поклонился и развернулся, зашагав к выходу. Но у дверей его остановили острые слова: —А я думала, вы с ним спелись за это время. Да и с Джином ты вроде как очень хорошо ладил. Или я не права? Не интересно узнать, где находится Ким?       Чимин застыл, прикусывая щеки изнутри до крови. Напялив маску напускного безразличия, одарённый развернулся к королеве: —Я же должен был как-то работать с ними. Пришлось втереться в доверие. Почему вы заговорили о Сокджине? Он тоже жив? —Не притворяйся, дорогой. – Эрида отмахнулась, улыбнувшись. – Ты меня хорошо знаешь. Я никогда не дам пропасть такому экземпляру. Тэхён жив и бродит где-то там, в лесах, за пределами столицы. Мои люди ищут его. – Чимин держал лицо, но в груди всё горело. Он каждый день молился, чтобы ни Тэхёна, ни его семью не нашли. Иначе быть большой беде. Его руки начинали краснеть, когда он был особенно зол и встревожен, поэтому одарённый ненавязчиво убрал руки за спину, внимательно слушая королеву. – Мальчик хорош, вот уже два месяца никто не может наткнуться на его след. Но он всего лишь ребёнок. Он допустит ошибку, я это знаю. И в этот момент мои люди будут рядом. – Глаза Эриды заискрились. Ей жутко нравилось играть в эти игры. Жизни одарённых не представляли для неё ничего. Лишь ресурс для достижения своих целей. Она была настоящим сорняком среди вкусно пахнущих цветов в саду. Этот сорняк необходимо было вырвать, иначе он один погубит все цветы. – Джин не сможет даже пискнуть, когда его бедные сестрёнки окажутся в моих руках. И тогда они с братом выполнят все мои приказы. Правда, великолепно? —Да, Ваше Величество. Выше всяких похвал. Но неужели вы держите Джина здесь же, в подземелье? – Чимин выглядел так, будто они говорили о погоде, прекрасно зная, чего эта женщина ждёт от него. Лишь один прокол и ему не жить. А следом за ним и всем остальным. Она всё ещё проверяла его, не доверяя до конца. Но Чимин почти прошёл проверку, осталось совсем немного. —Нет, что ты. Их двоих в одном месте держать опасно. Джин там, где все бунтовщики. Там, где будет каждый, кто пойдёт против меня. Каждый, конечно, кто мне ещё нужен. Безделушек мы не держим. – Эрида пожала плечами. – Ладно, иди. О казни тебе всё расскажут чуть позже. —Хорошо, я понял.

❃.✮:▹Два месяца назад◃:✮.❃

      Не то чтобы эти два месяца были самыми ужасными в жизни Чонгука. Но и лучшими они определенно не были. Когда молниеносец впервые оказался в замке тёмной королевы, он уже знал, что приятного будет мало. Они с Намджуном были телепортированы двумя признаками прямо в замок. Факелы горели на стенах всего холла, даря тепло и создавая уютную атмосферу. Так могло показаться со стороны. Чонгук же не видел места мрачней. Чёрные камни, из которых был построен дворец, словно кричали на него со всех сторон, пытаясь задавить его своей аурой. Молниеносец поморщился от холода, сильнее кутаясь в пальто. Из какого-то зала, что находился слева от Гука, вышла она. —Ох, кого я вижу. Здравствуй, Чонгук. – Моргана мягко ему улыбнулась. – Неожиданно, что вы так быстро оказались тут. Устраивайся, тебя проводят до твоей комнаты. Добро пожаловать домой.       Чонгук нахмурился, сканируя женщину с ног до головы. Его взгляд остановился на короне Морганы. —Здравствуйте. – Молниеносец прошёл за Намджуном, всё ещё чувствуя жуткий холод. То ли это место ему не нравилось, то ли сам факт его нахождения тут. Он не знал. Но ворон, что шёл впереди, поднимаясь по лестнице, придавал немного спокойствия. Гук засел в своих мыслях так глубоко, что пропустил мимо ушей всё, что говорил ему Намджун. И когда они уже оказались в какой-то просторной комнате, ворон его окликнул: —Гук! Ты вообще тут? Ты слышал, что я говорил?       Парень улыбнулся, похлопав молниеносца по плечу. Чонгук будто очнулся из сна, виновато глядя на ворона. —Ладно, понимаю, ты устал. Переоденься, а потом спускайся вниз, мы тебя ждём. Поешь, познакомишься со всеми. Не переживай, всё будет хорошо. Чонгук кивнул, но тут же прошептал: —У меня нет одежды. Во что я должен переодеться? —Это не проблема. Тут целый сундук с одеждой и разными аксессуарами. – Ким похлопал по какому-то ящику, радостно смотря в лицо Чонгука. – Надень, что хочешь. Тебя также вечером ждёт шикарная горячая ванна. Жду внизу.       Гук коротко кивнул, подойдя к сундуку. —"Кажется, он рад тому, что я здесь. А я. А что я? Я всё ещё не знаю кто я. И это место, эти вещи, зачем всё это? Я лишь хочу помочь Тэхëну, его семье, Юнги и Чимину. Неужели я правда должен быть тут, чтобы помочь им? Намджун не лжёт мне? Я уже ничему не верю. И эта женщина, Моргана, Юнги говорил опасаться её, а ворон сказал, что она поможет. Но я опять же не знаю кому верить. Видимо, всё придётся выяснять самому. Не уверен, что смогу. Хочу увидеть Тэхёна", – Чонгук надел чëрные брюки, что были ему по размеру и красную рубашку. Но была проблема. Чем закрыть шею? Гук взглянул в зеркало. Шрам ярко выражался на бледной коже. Рука одарённого коснулась его, будто всё ещё чувствуя нежные прикосновения губ Тэхёна к коже. Чонгука пробрало мурашками и он зажмурился.       Гук снова склонился над сундуком и неожиданно на его глаза попалась бархатная ткань того же цвета, что и рубашка. Решив, что это сойдёт, он обмотал её вокруг шеи и завязал бант. —Твои уроки прошли не зря, Юнги, я всё же научился завязывать чëртов бантик. – Прошептал в тишину одарённый. Лишь сейчас он понял, что слышит какие-то звуки с улицы. А ведь Чонгук даже не видел, что находится за пределами замка. Они сразу оказались внутри него, не было времени спросить, где находится этот зловещий дворец.       Гук подошёл к окну и ошеломлённо ахнул. Он тут же выбежал из комнаты, как можно быстрее спускаясь по лестнице. Замок правда был внушительных размеров. Казалось, спускаться пришлось не меньше часа. В холле он снова увидел Намджуна и тут же спросил: —Где мы? Это голубое нечто снаружи...это море? —Да. – Непонимающе кивнул ворон. Большего Чонгуку и не нужно было. Не оглядываясь ни на что, он раскрыл двери и выбежал на улицу как есть, в лёгкой рубашке. По длинной каменной лестнице он пролетел незаметно для себя. Песок, что он ощущал под своими ботинками, проваливался. Чон снял обувь, закатал брюки и, не медля ни секунды, вошёл в воду. —Гук! Ты чего?! Она же жутко холодная! – Намджун бежал по песку, не понимая, что творит этот парень.       А Чонгуку было хорошо. До трепета в груди хорошо. Он даже не ощущал холода. Наоборот, кожа, где её касалась морская вода, горела. Будто бы его касается он. —Я тут, Тэхён, я вижу море. – Чонгук прикрыл глаза, прислушиваясь к крикам чаек и шуму волн. Здесь он мог расслабиться. Мог почувствовать, будто дорогой водяной рядом. Будто он снова держит его, целует и шепчет всякие смущающие вещи на ушко. —"Ты обещал мне показать море и научить плавать. Я хотел увидеть его впервые вместе с тобой. Но вот я стою здесь совершенно один. Ты чëртов лгун, Ким Тэхён", – Чонгук быстро вытер глаза от подступивших слëз и, наконец, вернулся на берег. —Ты вообще сдурел? Ноябрь на дворе, а он в воду залез. – Ворон сердито щёлкнул молниеносца по лбу, закачав головой. —Прости. Просто я ни разу не видел моря. Оно чудесное. И слегка холодное, но это не страшно. – Чонгук пожал плечами. Намджун закатил глаза и указал в сторону замка. —Бери свою обувь и пошли обратно. Нас уже ждут. —Кто ждёт? – Чонгук взял свои ботинки и шёл до лестницы босиком, ощущая мягкий песок под пальцами. Это было такое странное, но приятное ощущение. Вот он какой, берег моря. Мягкий, рассыпчатый и прохладный. —"Мне нравится", – радостно подумал Гук. —Ну, Моргана, её приближенные советники, твои знакомые.       Чонгук не понял кого имел в виду Намджун, когда говорил о "знакомых", но стоило ему переступить порог холла и увидеть Хосока, о чëм-то беззаботно болтающего со своей сестрой, как мысли улетучились сами собой. В несколько шагов Гук преодолел расстояние между ними и ударил парня прямо по челюсти со всей силы, что была в его исхудавшем теле. Давон закричала, с ужасом смотря на лежащего на полу брата. Рука Чонгука искрилась молниями. Намджун тут же подбежал к нему, касаясь локтя, но тут же получал нехилый заряд током. Ким сморщился от боли, взявшись за руку. —Это тебе за Тэхёна. В следующий раз будешь думать дважды, прежде чем осмелишься поднять на него свою поганую руку. – Чонгук брезгливо поморщился, отходя от парня, что держался за челюсть. Намджун нахмурился, строго глядя на молниеносца, но тот не повёл и бровью. —Ох, Чонгук, проходи в зал, пожалуйста. – Моргана не удостоило Хосока и взглядом, вводя молниеносца и ворона внутрь большой комнаты, где за круглым столом уже сидели её люди. Чонгук же всё ещё пылал гневом из-за ветреного одарённого. Разве мог он забыть то, как сильно испугался, ища Тэхёна по всей деревне? И то, в каком состоянии он нашёл его. —А вот и он. И уже успел устроить драку, как я вижу. Сир Хэволт, десница королевы. – Чонгук нечитаемым взглядом посмотрел на протянутую руку, потом перевёл взгляд на ворона, что стоял позади него и спокойно ответил: —Чон Чонгук. Можно без прикосновений, пожалуйста.       Сир нервно улыбнулся и поспешил убрать руку, не решаясь сказать что-то ещё. Странница тоже представилась Чонгуку и молниеносца поразило то, что у неё не было имени. О их стихиях да и об их роли во всём этом он мало хотел знать. Его волновала лишь роль его самого в этом месте. Но третий человек смог произвести впечатление. Не самое лучшее. —Отовсюду последние несколько дней я слышал о молниеносце, великом из великих, сильнейшем одарённом планеты, а предо мной предстал хилый мальчик с испуганным личиком. Я расстроен. А сцена в холле чем была? Пытался привлечь внимание к своей персоне? – Михаэль усмехнулся, оглядываясь на Намджуна, который уже собирался подойти и ответить ему, но молниеносец проговорил сам: —Я полагаю, вы сами слишком увлечены мною, если вас так беспокоят мои дела. К тому же, я не претендовал ни на какие титулы. Ваше разочарование плод только ваших высоких суждений и ожиданий, а не действительности. Посоветую вам выйти из ваших фантазий. Меня зовут Чон Чонгук. Не приятно познакомиться.       Гук чувствовал, как дьявольская сонливость наваливается на него. Намджун удивлённо глядел на Чонгука, который мелко подрагивал. Возможно, со стороны и не было заметно, но эти слова дались ему слишком тяжело. Главное, подумал ворон, чтобы он не упал в обморок прямо тут, иначе вся пафосность ситуации быстро рассеется. —Надеюсь, я удовлетворил ваше желание познакомить меня со всеми? Но я здесь не для этого. – Чонгук сжал кулак, стараясь ровно стоять на ногах. Перед глазами стояло испуганное лицо Давон, а в ушах эхом звенели слова этого неприятного одарённого. Он вообще не хотел тут находиться. Но он должен. Должен, если хочет помочь близким. Однако же на вид этот парень выглядел довольно чудно, все эти цветочки в его волосах были милыми, но даже имени его знать Чонгук бы не хотел. Это всё пугало его. Новые знакомства, замок, Моргана, странная злоба, что взялась будто из ниоткуда и сила, которую он чётко ощущал в своём теле. И эта сила росла с каждой минутой. О да, это чертовски пугало. —Да, ты здесь не для этого. Ты, видно, сильно устал. Намджун, проводи его до купальни. Вечером ждём на ужин. Отдыхай. Поговорим завтра утром.       Чонгук развернулся, посмотрев на ворона, который ему улыбался. Он указал на дверь и они оба вышли из зала. —Вау, вот это мальчик. Наконец-то кто-то дал отпор этому бесхребетному языку. – Странница с старцем рассмеялись, глядя на недовольного Михаэля. —Идите вы. Госпожа, и на него вы возлагаете свои надежды? – Эль указал в сторону дверей, за которыми пару секунд назад скрылись двое одарённых. – Ему же совершенно плевать на происходящее вокруг. Или я не прав?       Моргана задумчиво надула губы, она знала, что легко не будет. Но ещё она прекрасна знала, что без этого человека им никогда не победить. —Ещё рано говорить об этом. – Королева пожала плечами. – Для начала я должна научить его использовать свою силу. Вы почувствовали какая энергия исходит от него? —Даже стоя здесь с вами, я уже чувствовала, что человек за дверями обладает несравненной силой. – Странница улыбнулась госпоже, та ей утвердительно кивнула. —И Михаэль, поубавь свой пыл. Думаю, этот мальчик очень поможет нам в будущем.       Эль фыркнул, садясь обратно за стол. Его раздражало то, что какой-то малолетний пацан претендовал на титул самого сильного одарённого в мире. Где такое видано? Он ведь даже не умеет управлять своей стихией. —"Посмотрим, как долго он тут продержится".       Чонгук торопливо шагал за Намджуном, часто дыша. Ситуация в зале выбила его из колеи. Общаться с незнакомыми людьми не входило в его планы. —Тебе было страшно. Я видел. Так зачем ответил ему? Я бы сам поставил его на место. Михаэль такой человек. Ему лишь бы нос свой куда-нибудь засунуть. – Намджун открыл какую-то дверь на первом этаже, впуская туда Чонгука. По тому как внутри было жарко, молниеносец догадался, что коридоры ведут к разным купальням.       Ворон остановился у ещё одной двери и развернулся к парню, вопросительно взглянув на него. —Если я не научусь защищать себя сам, то как смогу помочь Тэхëну и остальным? – Чонгук знал, что будет сложно. Легко никогда не было. Но самым ужасным было то, что он снова один. За этот год он успел привыкнуть к тому, что Юнги всегда рядом. Ледяной одарённый в любой момент мог помочь, посоветовать, научить. А потом Чонгук встретил Тэхëна и совсем забыл об одиночестве. Он постоянно находился с кем-то, его мысли были чем-то заняты и Юнги...Юнги был рядом. Его тёплый взгляд мог моментально унять всю тревогу в сердце Чонгука. Но сейчас он был один. Абсолютно один. И хоть мысли его блуждали в разных направлениях, в них была неразбериха. Ему снова придётся терпеть всё одному. Будто он снова в приюте. Будто он снова ломается. Но молниеносец не был уверен, что познав тëплую весну в своём сердце, сможет вернуться к чëрствой зиме. Он был другим. Он сильно изменился. Того Чонгука больше нет. Того, кто позволит себя избивать и ранить бесчисленное множество раз. Он убил его в тот самый дождливый летний день, когда позволил Юнги позаботиться о себе. Ему придётся бороться не только с одиночеством, но и с огромной силой, что сидит внутри него. Иначе никому помочь он не сможет.       Намджун удивлённо глядел на мальчика перед ним. С каждой минутой, проведённой вместе, он понимал, что Чонгук сильно изменился с их первой встречи в том тёмном переулке. —Ты так и не сказал, что с ними. Как Юнги мог начать войну? Где он? Где остальные? Что происходит? Я хочу знать. Ворон закачал головой, открывая дверь. —Сначала ты искупаешься, отдохнёшь и поешь. Потом я расскажу тебе всё, что ты хочешь знать. – На самом деле, Намджун просто оттягивал момент разговора, потому что не знал, что сказать. Что ему вообще следует говорить этому молниеносцу? Вдруг он так взбунтуется, что проломит крышу замка или убьёт кого-нибудь своей внезапно пробудившейся силой. Намджун сам не представлял, что происходит с другими. Джин с Юнги могли быть уже мертвы, а Тэхён затерялся где-то на юге со своей семьёй. Оставалось надеяться лишь на Чимина, который обещал, что найдёт их.       Чонгук прошёл в купальню, раскрыв рот от удивления. Огромный бассейн с тёплой водой располагался посередине. Мраморной плиткой были вымощены и пол, и стены. Возле воды стояли разные вкусные масла и шампуни. —Вау. —Ага, по-королевски. Можешь купаться сколько душе влезет. Все банные принадлежности здесь, полотенца в тумбочке. Я буду на первом этаже. – Намджун улыбнулся, но увидев странное лицо Чонгука, тут же спросил: —Что-то не так?       Гук громко сглотнул, глядя на воду. Он пообещал себе, что должен справиться со всем. Но не думал, что будет так тяжело. —Можешь...можешь оставить дверь открытой? —Дверь? Ну хорошо. – Ворон зашагал к выходу, но потом резко развернулся и сказал: —Тебя здесь никто не тронет. Не нужно бояться.       Намджун не знал, что беспокоило одарённого, но он просто чувствовал, что должен хоть что-то сказать. Дождавшись кивка, он ушёл, оставляя дверь слегка приоткрытой.       Чонгук глубоко вздохнул, начиная снимать одежду. —"С тех пор, как Юнги нашёл меня и забрал к себе я ни разу не купался абсолютно один. И хотя я знаю, что воспитательницы нет здесь и более того, она мертва, я всё ещё боюсь, что она может войти и начать топить меня. Прямо как в детстве. Она смеялась тогда, будто это была милая шутка. А я трясся каждый раз после этого, стоило мне подумать о ванне", – Чонгук взглянул на свои руки, что непроизвольно дрожали. Молниеносец глубоко вдохнул, сжимая руки в кулаки. Он аккуратно спустился в бассейн, держась за мраморные края. Тут могло поместиться, по меньшей мере, десять человек.       Гук оглянулся на дверь. Она должна была оставаться открытой, тогда он будет слышать, что происходит снаружи. И если услышит шаги, то сможет быстро выйти из воды. Он не даст больше пугать себя. Не даст причинить боль.       Через полчаса молниеносцу всё же удалось расслабиться и заняться купанием. Воды он не боялся, хоть и с нею были связаны не самые лучшие воспоминания. Но он просто не мог бояться её. Ведь вода – эта Тэхён. А теперь рядом и море. Будто одарённый никуда и не уходил.

***

       Чонгук нашёл Намджуна в общей столовой. Здесь было столько людей, причём разных возрастов. Вот там, в углу сидели старушки, а возле них резвились совсем маленькие детки. Возле Намджуна же сидели молодые одарённые. Ворон заметил его и подозвал к себе. —Всё хорошо? На, поешь. Тебе нужно восстановить силы.       Чонгук сел возле него, тут же ловя сотню взглядов. Молодые одарённые смотрели на него то ли с опаской, то ли с интересом, дети притихли, взрослые же начали шептаться. —Я не очень голоден. – Гук попытался улыбнуться, глядя на еду перед ним. —Не голоден? Шутишь? Ты несколько дней ничего не ел, если не больше. Давай, давай. – Намджун пододвинул к нему тарелку. Чонгук снова оглянулся на людей в столовой, но все уже занимались своими делами. Узел тревоги в животе слегка расслабился и Чонгук даже почувствовал голод впервые спустя долгое время. Медленно начав есть, он всё ещё внимательно поглядывал на разных одарённых. Он знал, что все они тут из-за войны. Страшно, как такая ужасная вещь, могла сплотить столь разных людей.       Чонгук ел медленно, как и учил Юнги, чтобы потом все его внутренности не вышли наружу. Гук усмехнулся, вспоминая весёлые нравоучения одарённого. —Так ты не скажешь мне, что происходит? – Шёпотом спросил молниеносец, повернув голову к Киму. Намджун тяжело вздохнул, как за столом прошёл гул. Все оживились и посмотрели в сторону входа. Чонгук тоже поднял голову, удивлённо наблюдая за тем, как люди тянутся к Михаэлю. Дети игрались с ним, взрослые мило болтали. Кажется, для одарённых он был героем. Узел в животе снова сжался до невыносимого сильно, когда Чон понял, что этот человек идёт к нему. —Что, ребятки, трапезничаем? А вы уже познакомились с единственным живым молниеносцем в нашей стране? – Михаэль встал позади Чонгука и положил руки ему на плечи. Гук напрягся, чувствую, как кожа горит под чужими прикосновения. Отвратительно. Чонгук хотел бы вырвать руки этому парню, если бы смог. Но к своему собственному сожалению, он не мог даже пошевельнуться. —Михаэль, отвали. – Намджун смахнул его руки с плеч парня. Гук благодарно посмотрел в сторону ворона. —А чего это ты такой злой? Я же ничего не сделал. Просто представляю нашего героя. Пусть молниеносец нам расскажет, как его любимый учитель доблестно пожертвовал собой, чтобы начать вой... —Прекрати! – Намджун резко встал, схватив Михаэля за локоть. Эль же рассмеялся, умиляясь с сердитого парня.       Чонгук медленно встал со своего места, разворачиваясь к Намджуну и спрашивая: —Юнги сделал что?       Ким побледнел, до хруста сжимая руку Михаэля. А тому хоть бы хны. —Так он не знал? Твой учитель точно отбросил коньки где-нибудь в подвалах замка. – Михаэль рассмеялся, но уже буквально через секунду он нахмурился, отходя от парня на шаг. – Что это с ним?       Одарённые повставали со своих мест, дети завопили. Моргана поспешно вошла в зал, услышав крики. Чонгук не понимал, почему от него все отшатнулись. Молниеносец взглянул на свои руки, что уже вовсю светились. Молнии искрились по всему телу. Михаэль схватил Намджуна и оттащил подальше от Чонгука. —Госпожа, что нам делать? —Выведите людей, с ним я сама разберусь. – Моргана медленно подходила к Чонгуку, но тот выставил руки перед собой, вскричав: —Не подходите! Я не знаю, как это остановить! —А тебе и не надо. Это ты, Чонгук. Это можно только принять. Дай силе поглотить тебя.        Чонгук расширил глаза, подумав, что женщина несёт чепуху. Тем временем молнии становились всё больше и метались в разные стороны зала, сжигая столы и стулья. Одарённый не знал, что делать со злостью и болью, что сочилась из него отовсюду. Он будто был полностью наполнен только негативными эмоциями. —Юнги говорил, что я должен контролировать себя! Может случиться взрыв. —Юнги глуп. – Моргана улыбнулась, подходя ещё ближе. – Взрыв – это не самое страшное. Стихия в ярости – вот, что страшно. Ты сдерживал её всю жизнь, Чонгук. Конечно, она злится. Она ведь твой друг, часть тебя, а не твой раб. Выпусти её. Почувствуй её. Полюби.       Чонгук закачал головой, садясь на пол и обнимая свои колени. Он делал так всегда, когда было страшно. Но на удивление, никакой боли он не чувствовал. Молнии его не трогали, однако же мебель вокруг него горела. Михаэль схватил королеву за руку и потянул за собой. —Пускай этот психованный делает, что хочет, а вы нам нужны живой. – Моргана оглянулась на Чонгука, прокричав: —Не бойся её! Только она твой друг!       Чонгук зажмурился, чувствуя, как воздуха становится меньше с каждым вдохом. Но если подумать, слова Морганы были правдой. Чонгук испытывал боль от каждого человека в своей жизни. —"Кроме стихии. Она спасла меня тогда, убив тех ужасных охранников. Она позволила мне заступиться за Тэхёном перед тем выпускником. В конце концов, она помогла мне сбежать из приюта. Она никогда не причиняла боли. И даже сейчас я будто не чувствую её. Но я чувствую нечто иное", – Чонгук открыл глаза. Дым застилал видимость, повсюду полыхал огонь, молнии будто отходили уже не от него, они заполнили всё пространство, никому не позволяя войти сюда, к нему. Она будто защищала его от боли. Чонгук усмехнулся. "Ты всегда будешь принадлежать мне и этому месту".       Приют всегда будто сдерживал его силы. Сейчас Чонгук думал, что каждый в том месте знал, что он одарённый, но специально молчал, лишь бы он чувствовал себя отвратительно одиноко. "Ты чудовище...твоя дорога полна крови...но только тебе решать чьей".        Сердце болело, перед глазами стояли развалины приюта. Всех тех людей и детей убили из-за него. Он совсем не понимал какой силой обладал. Какое впечатление производил на людей одним лишь видом. "...великим из великих, сильнейшим одарённым планеты".       Эти слова были сказаны с таким пренебрежением, что одарённый снова окунулся в дни приюта. Отвращение к нему сочилось от многих в том месте. Но он не хочет больше слышать такие слова в свой адрес. Он слишком многое пережил, чтобы продолжать позволять другим людям окунать себя в грязь. Он слишком настрадался, чтобы продолжать реагировать на чужие слова и взгляды. В конце концов, когда он сможет спокойно зажить? "Твой учитель точно отбросил коньки где-нибудь в подвале замка". Слëзы полились по щекам, обжигая щëки. "Твои родители тебя бросили, отдали прачке, но и та бросила тебя. А теперь ты тут, никому не нужный мерзкий паршивец. Так было и будет, Чонгук".       Одарённый резко распахнул свои глаза. Нет. Его родители никогда его не бросали. Они были молниеносцами и им пришлось умереть за то, кем они были. Их убила корона. Она же забрала у Чонгука Юнги. Король, его семья, его люди. Они были виноваты в том ужасе, что пережил молниеносец. Они забрали семью Юнги. Они во всём виноваты. Не он. Чонгук не был вещью, оставленной за ненадобностью. У него просто всё отняли. И хотели отнять стихию. Последнее, что у него было. Он не позволит. Юнги знал кто он такой с самого начала. И приютил, чтобы ни король, ни кто бы то ни было ещё не смог убить Чонгука. Он не выказывал отвращения, не боялся, не издевался. Юнги начал войну из-за него. Он думал, что его снова оставили одного. Но это не так. Молниеносец жив. И если сердце Мин Юнги ещё бьётся, он найдёт его и спасёт. Не даст никому больше трогать своих родных.       Чонгук нахмурился, сжав челюсти. Кончики пальцев покалывало, но это было приятно. Если его стихия так хотела выйти, то кто он такой, чтобы ей мешать. Одарённый опустил руки, больше не зажимаясь. А зачем? Неужели он должен бояться всю жизнь? Если даст страху победить сейчас, то потом вечно будет проигрывать. А если проиграет, то больше никогда не увидит ни Тэхёна, ни Юнги. Он лучше умрёт, чем проиграет. Воспоминания, слова, что ранили его глубже любого меча, проносились в голове так быстро, снова пытаясь выбить его из колеи. Но во всём этом было нечто иное. То, чего раньше не было. То, что теперь давало ему возможность дышать. Воспоминания и слова, которые заставляли его улыбаться. "Ты очень нравишься мне, Чонгук. И совсем не как друг".       Молниеносец никогда не забудет этих слов. Той теплоты, с которой Тэхён говорил ему эти слова. Тех чувств, что он испытал. Истинных чувств. "Никогда я не встану против тебя. Что бы ты не сделал я останусь рядом. Слышишь? Весь этот год я живу ради тебя, чтобы подарить тебе счастливую жизнь, которую ты заслуживаешь. Мы всё преодолеем вместе". "Что бы ты ни сделал, кем бы ни был и кого бы не любил, я всегда буду на твоей стороне. Я не могу смотреть на тебя иначе, искорка". "Ты можешь плакать, когда захочешь, Чонгук. Это твои слëзы".        Чонгук улыбнулся, ощущая приятную негу в теле. Да, сейчас их не было рядом, но их слова предавали ему уверенности. Он мог идти своим путём и знал, что его поддержат. Во что бы то ни стало. Молнии начали искриться и извиваться, наполняя его изнутри. Они становились всё больше и больше, поглощая его самого. —"Она моя подруга. Часть меня. Не рабыня. Простишь ли ты меня за то, что я так долго держал тебя взаперти, боясь тебя? Но сейчас, кажется, я готов принять всё, что ты мне дашь. Я выдержу. Я уверен".

***

      Чонгук еле открыл глаза, в горле жутко пересохло. Он хотел подняться, но ветреный одарённый тут же остановил его, не давая сесть. —Лежи. На, вот, воды выпей. – Хосок поднёс чашку с водой. Гук тут же нахмурился, враждебно уставившись на воду. – Да не собираюсь я тебя травить. Пей давай. Проснулся наконец. —Долго я спал? – Чонгук всё же принялся жадно пить воду, ощущая, как желудок скручивает. Очень хотелось есть. Молниеносец был удивлён увидеть рядом ветреного одарённого. Но сейчас присутствие Хосока рядом даже успокаивало. —Два дня. Я уже думал, ты в кому впал. —В кому? – Не особо вдупляя, переспросил Гук. —Ну, состояние, когда ты ни жив, ни мёртв. – Признаться, Хосок скучал по этому выражению лица Чонгука, когда он не понимает о чëм говорит одарённый. Раньше, когда они жили вместе, Чон постоянно спрашивал Хосока о разных непонятных вещах. – Короче, напугал ты всех. —Взрыв. Он случился? Кто-то пострадал? – Прошептал молниеносец, непроизвольно касаясь руки Хосока. —Не бойся, малец, всё закончилось хорошо. – Намджун вошёл в комнату, кивнув ветреному одарённому. Чон тут же встал и, виновато взглянув на Чонгука, вышел. – Просто когда мы вошли в зал, там уже не было ни пожара, ни мебели. Всё кругом было чёрным от огня. И ты лежал на полу. Ты дал стихии выйти. Молодец. – Намджун сел на стул возле кровати. Его случившееся сильно напугало. Он отвечал за Чонгука головой, обещав стольким людям заботиться о нëм. В момент, когда он вернулся в зал, чтобы достать Гука из пожара, молнии не дали ему приблизиться и на шаг. Благо, закончилось всё хорошо. —Юнги мёртв? Тот неприятный одарённый не солгал? Он убил короля из-за меня, да? – Чонгук весь сжался, словно ожидая смертного приговора. —Побольше верь таким хмырям, как Михаэль. – Намджун недовольно нахмурился. – Юнги правда убил короля и начал войну. Но я уверен, что он жив. Чимин ищет его. Он в замке королевы. Никто не знает о том, что он помогает нам и ищет Джина с Юнги, поэтому это наш секрет.       Чонгук молча кивнул, но потом внезапно спросил: —Джин тоже пропал? Значит, Тэхён сейчас один? Без брата? —Тэхёну с семьёй удалось сбежать из столицы. Никто не знает где они. Но если их вдруг поймают, то я узнаю. Поэтому пока он в относительной безопасности. —Мне было так больно. – Чонгук не знал, стоит ли говорить о таком с вороном. Но он хотел рассказать, что он чувствует хоть кому-то. Иначе эти странные чувства разорвут его на части. – От лжи самых близких мне людей. Ты мне говорил, что все лгут, а я не понимал. Тэхён, он... —Забудь мои слова. – Строго проговорил Намджун, вставая. – Юнги делал это для тебя. А Тэхён следовал его словам. Твоя любовь к ним истинная, если тебе больно. Если бы они не были дороги тебе, то ты бы ничего не чувствовал. Ты в силах сейчас подняться? Тебе надо поесть и пойти к Моргане. То, что случилось в столовой, лишь начало. Тебе надо много тренироваться.       Но Чонгук не слышал последующих слов ворона после слов о любви. —"Истинная любовь? Я влюблён в Тэхёна? По-настоящему? Несколько месяцев назад это осознание заставило бы меня содрогаться в ужасе. Но того Чонгука больше нет. После случившегося в столовой я чувствую себя иначе. Смелее, может быть. Да, меня всё ещё многое пугает. Пугает неизвестность, пугают насекомые и одиночество. Но не чувства. Возможно, моя стихия делает меня храбрым. А, может, я просто влюбился и растерял весь страх. Ведь как я могу бояться чувств к такому человеку, как Тэхён? Он спасал меня всю мою сознательную жизнь. Благодаря его появлению в моей жизни, моя стихия проявилась. Кажется, будто я любил его всегда. Теперь я должен стать сильнее, чтобы спасти его жизнь", – Чонгук оглянулся на ворона, аккуратно вставая с кровати. —Ты опять не слышал, что я говорил? Чонгук хихикнул, закачав головой. —Но я знаю, что мы должны пойти вниз. Я очень голодный. – Намджун улыбнулся, приглашая его в сторону дверей. – Чимин теперь с нами? —Думаю, сердцем он всегда был с нами. Просто его положение очень тяжёлое. Эрида не спускает с него глаз. —Эрида? – Чонгук как-то раз уже слышал это имя из уст Юнги. —Королева, она уже короновала своего сына, а себя назначила регентшей. Мы уже один раз напали на столицу на прошлой неделе, но им удалось отбить натиск. Чимин получил ранение.       Сердце Чонгука пропустило болезненный удар. Он очень хотел помочь ему тоже, хотел увидеть миловидного красноволосого парня и многое ему сказать. Чимин совсем не был плохим человеком. И Чонгук чувствовал, что хочет извиниться перед ним за своё отношение. —Но он же жив? —Жив. И Юнги тоже. Поверь мне. Я это знаю. – Намджун улыбнулся Чонгуку, вселяя в него ещё больше уверенности.

***

      Чонгук вышел из замка вслед за Морганой. Они ещё ни разу не говорили с глазу на глаз, поэтому молниеносец волновался. Эта женщина вызывала у него странные эмоции, Чон не мог понять нравится она ему или нет. —Хорошо себя чувствуешь? – Вдруг спросила Моргана. Чонгук зашагал быстрее, поравнявшись с ней. —Да, намного. – Молниеносец положил руки в карман плаща. – Последние две недели всё будто в тумане. Уже середина ноября, а я то сплю, то крушу всё вокруг.       Моргана усмехнулась, посмотрев на одарённого. Её красота завораживала. Но молниеносца интересовало то, почему эта женщина вечно ходит в чёрном. Ей этот цвет безусловно шёл, но Чонгуку было из-за этого как-то некомфортно. Хотя он даже не понимал почему. —Это ничего. Ты многое пережил, твоя стихия давно хотела вырваться из тебя. Просто сейчас очень тяжёлое время, вот это и случилось. —Король ведь ваш брат? Расскажите мне, что происходит. Чего вы хотите от этой войны? От меня? – Чонгук правда хотел, чтобы эта странная одарённая ему всё рассказала. Не Намджун, Хосок или кто-то ещё, а именно она. Ведь из-за Морганы это всё и началось. —"Юнги говорил опасаться её. Значит, я всё же должен быть настороже. Он никогда не говорит ничего просто так", – они гуляли по пляжу, молниеносец слегка улыбался, вспоминая Тэхёна. —Да, король был моим братом. Когда-то очень давно. – Моргана грустно улыбнулась. – Я расскажу тебе кто я. И кто ты такой. Ты ведь хочешь знать это? – Чонгук закивал головой, словно болванчик. – Ну хорошо, тогда слушай.       Моргана остановилась и сняла с плеч плащ, постелив его на песок. Одарённая села, похлопав по месту возле себя. Чонгук вздохнул, садясь рядом. Несколько минут они сидели молча, пока королева не заговорила: —У меня был брат, да. Но умер для меня он не недавно, а девятнадцать лет назад. Тот год, когда истребили твой народ. —"Всё ещё не могу осознать тот факт, что я молниеносец. Разве это не странно?", – Чонгук внимательно слушал Моргану. —Тот год и лично для меня был тяжёлым. Тогда королём страны был наш с Эдмундом отец. Мой отец после смерти матери совсем изменился. Не выпускал меня из дворца, опекал и контролировал. И случилось то, что случилось. Я влюбилась в простого солдата из дворца. – Одарённая улыбнулась, Чонгук ещё ни разу не видел такой улыбки на её лице. Искренней и мягкой. – К сожалению, мой отец узнал об этом и выгнал этого одарённого. Как оказалось, Эдмунд рассказал ему об этом. Мой брат сделал это не со зла, он любил меня и пытался сберечь. Так я себя утешала. Но меня раздражало то, что у него была Эрида – обычная девушка, не богатая и не знатная. Конечно, я ведь была женщиной, хоть и старшей дочерью. Мне не дали решать свою судьбу. Моего возлюбленного убили. – Моргана взяла песок в руку, сжимая кулак. Песчинки просачивались между пальцев. Одарённая вдруг спросила: —Ты знаешь какая у меня стихия? —Ээ, создание иллюзий? – Бровь одарённого приподнялась. Моргана усмехнулась. —Песок, Чонгук. Песчаные бури и всё, что связано с ним. Просто в детстве у меня было жутко хорошее воображение и концентрация, поэтому я могу придать песку любой цвет. А потом оказалось, что я могу создавать точные иллюзии с помощью песка, то бишь мелких частиц. Любую вещь, что я видела хоть раз в жизни, я смогу воспроизвести с точностью до миллиметров. – Моргана раскрыла руку и показала Чонгуку яркий жёлтый тюльпан. Молниеносец потянул руку к нему, но лишь дотронувшись, иллюзия рассыпалась. – А вот и единственная проблема. Иллюзии работают лишь на расстоянии, пока их никто не коснулся. Раньше я была сильнее. До того года. —Я знаю, Юнги рассказывал, что король, ваш отец, решил истребить молниеносцев. И что в итоге они убили сами себя. – Чонгук вспомнил то письмо, что нашёл однажды в библиотеке. О да, его народ поступили очень доблестно. Но молниеносец не был уверен, что они поступили правильно. Их доблесть и честность обернулась убийством тысяч и тысяч детей по всему континенту. —Да, поступили храбро. – Моргана кивнула. – Но я возненавидела и своего отца и своего брата, который после этого геноцида стал новым королём. Они оба в этом участвовали. А я не могла понять одного. – Одарённая закачала головой. – Как можно так жестоко убивать себе подобных? Мы ведь все дети природы. А эти зажравшиеся твари...они были так ничтожно напуганы и так боялись показать свои страхи, что решили уничтожить молниеносцев до того, как они сами нападут. Но они никогда и не собирались нападать. Суждение о том, что сильнейший обязательно захочет власти – ошибочно. – Моргана улыбнулась, посмотрев на Чонгука. – Они просто жили своей жизнью. Но, конечно, когда ты отличаешься, тебя либо ненавидят, либо боятся. —А почему вас заключили в храм? Вы правда сошли с ума? Моргана рассмеялась, проговорив: —Нет, это продолжение истории. Мой брат выдал меня замуж за одного из его советников. И я родила сына.       Улыбка спала с лица женщины, Чонгук поëжился, но не от холода. Само выражение её лица, огонь в глазах, всё говорило о том, как сильно она была зла. Чон сам в последнее время всё чаще ощущал злость, что окутывала его сердце всё плотнее. Но ярость в глазах этой женщины была другого характера. —Твой Юнги мог бы понять меня. – Вдруг сказала она. Слышать имя этого человека из чужих уст было странно. Словно он тут, рядом, в замке, гуляет где-то. Словно он придёт, взъерошит волосы Чонгука и мягко ему улыбнётся. Так, как не мог никто другой. – Родитель может понять меня. Мой сын оказался молниеносцем. Мы с мужем хотели сбежать, но мой брат узнал об этом. И сделал то, что делает человек, когда боится. Хах, моего мужа и ребёнка сожгли на моих глазах. Так что да, я была близка к сумасшествию.       Чонгук молча смотрел в сторону моря, совершенно не зная, что нужно говорить в такие моменты. Его сердце было глубоко огорчено словами одарённой. —Вы хотите... —Отомстить, да. И даже не брату, нет. Эриде. – Второй раз за день Гук слышал это имя. Моргана снова раскрыла руку и на ладони красовалась миниатюрная женщина в красном платье с собранными волосами. Такой Моргана запомнила Эриду много лет назад. Чонгук заинтересовано смотрел на эту иллюзию. – Именно она рассказала всё брату. Она всегда смотрела на меня свысока, намекая на мои отношения с простым солдатом. Конечно же, когда она узнала кто мой сын, она сделала всё, лишь бы причинить мне боль. Я умоляла еë на коленях. – Моргана хищно улыбнулась. – А она упивалась моей беспомощностью. Ради ребёнка я была готова на всё. Ему было четыре года. – Женщина с силой сжала руку в кулак и иллюзия королевы рассеялась и на берег посыпался красный песок, словно кровь Эриды. О да, Моргана хотела мести. Жестокой и всепоглощающей. Она продолжила: —Именно в момент отчаяния и острой боли я подсознательно создала четырёх призраков. Они мои слуги, созданные, чтобы защищать меня. Пик моей силы, если так можно сказать. Тогда-то мой брат и заточил меня в храм, заковав в кандалы. Призраки мои хороши и сильны, но из заточения вызволить сами они меня не могли. Девять лет я провела в храме без сил. До тех пор, пока три года назад Намджун меня не вызволил.       Чонгук молча кивнул, понимая, почему ворон так предан своей королеве. Вместе они пережили многое, неся за душой общие тяготы. —Месть – ваша главная цель. – Вынес вердикт Чонгук. —А свобода для народа – приятный бонус, который я могу им дать, когда взойду на престол. Я всё изменю, Чонгук. Я переверну страну вверх дном.       Чонгук прикусил щеку изнутри, всё же спрашивая вопрос, терзающий его очень долго: —И зачем же вам нужен был я? Всё это время вы гнались за мной. Для чего?       Узнав о себе много нового, молниеносец догадывался зачем был нужен, но хотел услышать чёткий ответ. Он встал, упëршись руками в бока. —Зачем надо было меня изводить? Эти ваши призраки, чëртов ворон, мне снились кошмары, я не понимал чего вы хотите от меня. Ведь я – всего лишь Чонгук. – Одарённый пожал плечами, отходя от женщины. – Или дело в том, что я молниеносец? Вы хотели, чтобы я сражался за вас, да? Чтобы убивал солдат из её армии? Этого не будет. Я уже говорил Намджуну, я... —Я слышала это от него. – Моргана усмехнулась, поднимая свой плащ с песка и отряхивая его. – Я хочу лишь помочь тебе обрести свою истинную силу и показать тебе кто ты. А дальше ты всё будешь решать сам.       Чонгук скривился, покачав головой. Он отвернулся от женщины, подходя к воде. Её шум, её вид, её запах успокаивали его. Молниеносец закрыл глаза, словно чувствуя, будто Тэхён где-то рядом. Будто он может говорить с ним, может крепко обнять и больше никогда не отпускать. Его страх, обиды и разочарование привели их к войне. Он это прекрасно понимал. —Я тут ради своих близких. —Ты можешь больше. Я расскажу тебе кое-что интересное. Идём. – Моргана зашагала в сторону замка. Чонгук в последний раз оглядел бескрайний океан и поплëлся за одарённой.       Некоторое время они шли молча. Лишь на каменных ступенях Моргана улыбнулась, сказав: —Ты не поверишь, но я знаю тебя довольно давно. Ещё до того дня, когда ты сбежал из приюта чуть больше года назад. Ты помнишь тот день, когда ты сбежал? —Я не хочу... —Но придётся.       И потом она сказала, что однажды почувствовала огромную силу, гуляя по лесу. Она знала, что это за была энергия. Одарённая не могла спутать её с чём-то другим. Такая же энергия исходила от её собственного сына. Так что когда она оказалась у дверей приюта, она знала, что ищет. Кого ищет. Молниеносца. —Самая странная вещь – ты. Я чувствовала энергию опытного одарённого, чувствовала такую огромную силу. Я не могла поверить, что кто-то из работников этого тихого странного места может оказаться молниеносцем. Но потом я увидела тебя, ожидая увидеть кого-то крупного и правда страшного. – Женщина улыбнулась Чонгуку, который не мог дышать. – Ты был обычным подростком с большими напуганными глазами и израненным сердцем. Не монстр и не чудовище, как многие привыкли думать. А обычный мальчик с необычайной силой внутри. И тогда я поняла, что раз ты дожил до таких лет, то ты обязан изменить наш мир. Ты должен быть благодарен воспитательнице и другим людям за свою жизнь.       Чонгук резко остановился, Моргана развернулась на ступенях, заинтересовано глядя на парня. Молниеносец же усмехнулся, сжимая челюсти. Его руки искрились молниями, но он больше их не боялся. Нет, наоборот, с ними он чувствовал себя уверенней. —Что вы сказали? Должен быть благодарен? За что, позвольте узнать?! – Небо сгустилось тучами, раскаты грома прошлись по нему. Моргана поджала губы, взглянув в небо. – За то, что они издевались надо мной всю мою жизнь? Или за то, что превратили меня в калеку? Скажите же! Одарённая тяжело вздохнула и подошла к парню, твёрдо проговорив: —Тебя бы нашли солдаты короля и сожгли ещё до того, как тебе исполнилось бы пять лет. Лишь пытки и плохое обращение способны погасить в нас стихию. Те люди делали это с тобой, чтобы помочь. Они знали, кто ты. —Помочь? – Чонгук вытер влагу с щëк, заглядывая в глаза напротив. Его так чертовски сильно злило спокойствие этой женщины. Она говорила о его жизни! О том, что он пережил с таким трудом. И говорила, что он должен благодарить судьбу за это. Смешно и отвратительно. – Лучше сгореть заживо, чем жить так, как жил я.       Одарённый оттолкнул женщину и зашагал вверх по лестнице. В метре от Морганы ударила молния, не на шутку напугав женщину. Она развернулась и крикнула Гуку вдогонку: —Самые ужасные вещи, Чонгук, делаются из лучших побуждений!       Первая неделя молниеносца в этом замке прошла однако не так хорошо, как хотелось бы. Столько новой информации и неприятных чувств было сложно воспринять, когда, казалось бы, молниеносец уже привык ко всему хорошему за два месяца, проведённых с Тэхёном в школе. Но весёлые деньки только начинались, о чëм молниеносец мог тогда только догадываться.

❃.✮:▹Наши дни◃:✮.❃

      Чимин нервно ходит по своей комнате, каждые две минуты оглядываясь на настенные часы. Бедро ныло от непрерывных метаний. Окно открыто давно и в комнате уже холодно, но одарённый не чувствовал этого. Его тело горело от волнения и разыгравшихся нервов. Сегодня Намджун должен отдать ключ Юнги. Но ворона не было уже грëбанных полчаса, что сильно нарушало их график. Внезапно в окно влетел маленький серый воробушек. Чимин почувствовал, как тяжёлый груз падает с плеч. Подождав несколько минут, он спокойно подошёл к окну и закрыл его. Лишь когда все окна были зашторены и свечи на люстре зажглись, воробушек принял свой истинный облик. —Какого хрена, Намджун?! – Прошипел Чимин, тыкая пальцем в грудь парня. – Договаривались же, десять часов. —Прости, не смог вырваться. Я не хочу, чтобы Моргана или кто-то другой заподозрил что-то, вот и пришлось осторожничать. Знаем только мы трое. – Под третьем он имел в виду Чонгука, который за эти два месяца раза сто спросил о самочувствии Чимина и выразил желание увидеться с ним. Пак был польщён и тоже хотел бы увидеть молниеносца. Но пока рано. —Хорошо. Ключ с собой? – Кивок. – Тогда начнём. Ты должен превратиться в какое-нибудь насекомое и посидеть в кармане моего пиджака, пока я не дойду до подземелья. Дальше ты превратишься в крысу или мышь, не важно. – Намджун сжал губы в тонкую линию, задумчиво кивая. Его руки слегка вспотели. Нет, он не то чтобы волновался. Хотя нет, конечно, он волновался. На нём висела большая ответственность. Но даже не это было важным. Он увидит Юнги. Да, по приказу Чимина он не должен долго с ним говорить, но он так хочет объясниться перед ним, рассказать, что произошло за это время и что он чертовски рад видеть его живым, хоть и никогда не покажет этого. Но сейчас Намджун плевал на свою гордость с высокой горы. Он едва ли не потерял одного из своих друзей, своего учителя. Если война всё же приведёт их к смерти, то он хотя бы не будет сожалеть о несказанных словах. Нет ничего хуже, чем сожаление. —И куда мне идти, когда я окажусь там? —А вот и самое важное. Там легко запутаться, поэтому запоминай. Два поворота налево, потом три направо и попадёшь на развилку с тремя ходами. Твой посередине. Там держат особо важных одарённых. Юнги должен быть там. —Откуда ты знаешь это, если ни разу не был внизу? – Намджун нахмурился, всё ещё не до конца уверенный в достоверности информации. —Увидел карту подземелья и смог запомнить. – Чимин снова оглянулся на часы, уже почти одиннадцать. Как раз в это время их должны проверять, как Пак слышал от двоих особо болтливых солдат. Да, его план, по большому счету, был слегка ненадёжным, но это единственное, что у них было. —Ты серьёзно? А если запомнил неправильно? —Соориентируешься на местности. Два налево, три направо и посередине. Запомнил? – Чимин подтолкнул Намджуна к дверям, намекая на то, что им пора. —Чёртов псих. – Фыркнул одарённый, принимая облик кузнечика. —Серьёзно? Кузнечик? Ладно, спасибо, что не паук. – Чимин с отвращением на лице взял ключ и насекомое и аккуратно положил их в карман пиджака. – Только не задохнись, молю. Я буду ждать тебя возле подземелья.       Операция началась. Пак вышел из своей комнаты, спускаясь по лестнице, что вела на первый этаж. По выученной наизусть дороге одарённый шёл в сторону правого крыла замка. К счастью, за всю дорогу до подземелья он не встретил ни одного солдата в позолоченных доспехах. Удача была на их стороне. У стены Чимин остановился, потянув факел на себя и открывая потайную дверь. Оглянувшись, он быстро достал насекомое из кармана и положил перед ним ключ. Через мгновение кузнечик обернулся крысой, которая схватила ключик и юркнула в проход в стене. Пак взглянул на часы и поставил факел в изначальное положение, закрывая дверь. —"Через полчаса вернусь обратно, чтобы не привлекать внимания", – одарённый аккуратно зашёл за угол, быстрым шагом возвращаясь в холл. Он любил находиться здесь, в самом центре замка. Стены, увешанные дорогими картинами, всегда приковывали его внимание. Но сейчас Пак не мог предаться спокойному рассматриванию картин. Кровь бурлила в жилах и била по вискам. Всё было слишком просто. Его не покидало ощущение, что Намджуна могут раскрыть. —"Спокойно, Пак, мать твою, Чимин. Дышим. В ходах я не ошибся, я точно запомнил куда идти, чтобы попасть к Юнги, хоть и видел карту единожды. И ключ должен подойти. Для наручников из терролия были созданы ключи одного типа", – Чимин подошёл к той самой картине, которая так нравилась его матери. Картина богини войны. Почему-то Пак вспомнил о Джине. —"Он жив и находится в грёбаной школе. Только вот защита в виде огромных каменных стен, выстроенных самой Эридой, не даст туда пробраться. Стены столь высоки, что уходят в небо, не видно их конца. Значит, просто так я не смогу туда пробраться. Но даже не это меня раздражает больше всего, а то, что ни от кого я не смог узнать, что творится в школе. Будто это отдельное государство внутри нашей страны. Солдаты в этом замке совершенно ничего не знают, значит, Эрида не позволяет охраняющим одарённых покидать свои посты. Они все там, внутри школы. Я должен попасть туда. И есть только один способ", – Пак грустно поднял взгляд на картину. Ему казалось, будто через неё его собственная мать смотрит на него своими печальными и большими глазами. Чимин зажмурился, отгоняя противные мысли.       Тем временем Намджун прошёл все нужные повороты и оказался на развилке. На него смотрело не три хода, как он ожидал, а целых пять. —"Ты же, блять, сказал, что здесь три хода, Пак Чимин!", – одарённый не стал долго думать и побежал вперёд. Ему повезло, что внизу было достаточно темно и его вряд ли бы кто-то заметил. Хотя даже если бы и заметили, не придали бы значение маленькой крыске. В который раз за свою жизнь Намджун был чертовски благодарен фортуне за свою способность.       Животное остановилось у железных дверей, притаившись у стены. Дверей было немного, но он не знал какая из них принадлежит ледяному одарённому, поэтому Ким стал ждать людей, которые должны были проводить ночной осмотр. Послышались голоса и Намджун невольно задержал дыхание. Солдаты открыли одну из дверей, усмехаясь. —Эй, ледышка, как поживаешь? Рука как? Ох, болит, да, да, знаю. Она у тебя слегка неправильно срастается, кажется, думаю, стоит сломать её ещё раз, а потом уже вправить. – Из голоса сочилось пренебрежение и отвращение, шëрстка на теле животного встала дыбом. Захотелось впиться острыми коготками в лицо наглого одарённого. —Ладно, не надо, оставь его, он итак через неделю не жилец. – Довольно проворковал другой солдат. – Сними намордник, пусть похлебает водички. Вернёмся через пять минут.       Намджун не стал терять времени и прежде чем одарённые закрыли дверь, прошмыгнул в камеру. Внутри горел факел, освещая небольшую комнату. Юнги разминал челюсть, поворачивая головой из стороны в сторону. Он даже не заметил, как крыса забежала в его камеру. Намджун не стал медлить и принял истинное обличье, тут же закрывая рот Мину, который от удивления чуть не заорал. —Тише. Прошу, не ори. У нас всего пять минут. – Намджун убрал руку с чужого рта, показывая ключ. Юнги сразу всё понял, посмотрев на свои руки, что были закованы в металлические варежки. Раньше его руки вечно были за спиной, но в последнюю неделю над ним сжалились и оставили руки при себе, если так можно выразиться. – Ключ держи во рту, твоя казнь меньше, чем через неделю. Чимин будет там с тобой. Постарайся самостоятельно открыть замок и убежать, чтобы не заставлять его помогать тебе и там. Но если что-то пойдёт не так, он прикроет. Ты главное убеги. Никто пока не знает, что с тобой хотят сделать, но Чимин тебя вызволит, ты понял?       Юнги сглотнул, яростно закивав. Он прикрыл глаза, не веря всему происходящему. Неужели это не галлюцинации и Ким правда стоял перед ним, а Чимин собирался стольким жертвовать ради него. Это не умещалось в его голове. Признаться, он не верил, что кто-то из них ещё жив. По словам солдат, что тут сновали туда-сюда, бои шли ожесточённые. Много одарённых с двух сторон уже полегло. —Зачем? – Еле спросил он. – Зачем вы делаете это? Я живой труп. Стихия не вернётся, я... —Чонгук жив, мать твою. – Джун взял одарённого за плечи, приводя его в чувства. – И ты ему нужен. Нужен всем нам. Так что бери свои яйца в руки и сделай всё, но выберись отсюда.       Юнги будто ударили тяжёлой кувалдой, он часто заморгал, картинка перед глазами размывалась. Слëзы грозились вырваться наружу. Одарённый и забыл какого это. Чувствовать что-то столь приятное. —Гуки? Он жив? Мой Гуки жив? – Тон его голоса окрасился всепоглощающей нежностью и любовью, что Ким невольно улыбнулся. —Жив твой ребёнок, жив. Ты мне лучше скажи, как ты тут? Рука сломана? – Намджун оглядел лицо парня, что было всё в синяках и ссадинах. Хорошо тут над ним поиздевались. Твари. —Да, они вправили её, но так она не заживёт. Если выберусь, то сделаю всё, чтобы скорее зажила. – Голос и взгляд Юнги тут же приободрились. Новость о Чонгуке грела его сердце похлеще любого пожара. Больная рука уже не имела значения. —Не если, а когда выберешься. – За дверью послышались голоса солдат, поэтому Намджун резко засунул ключ Мину в рот и отошёл к стене, прошептав: —Заляг на дно на первое время. До встречи.       Он обернулся маленькой серой мышкой, раз больше не нужно было нести ключ. Юнги нахмурился, расположив ключ во рту так, чтобы солдаты ничего не заподозрили.

***

      Пак снова взглянул на часы и собирался покидать холл, как его окликнул громкий голос. —Чимин, не ожидала тебя здесь увидеть. Эрида медленно зашагала к нему, лукаво улыбаясь. —Зачем ты тут? Уже поздно, твоя комната наверху. —Да что-то не спиться. Сами понимаете, тяжёлые дни. – Чимин улыбнулся, касаясь бедра, что вдруг напомнило о себе сильной болью. —Бедро всё ещё беспокоит? —Изредка. – Чимин отмахнулся, собираясь уже откланяться, как вспомнил кое о чëм и решил сказать: —Хотел попросить Ваше Величество разрешения на то, чтобы повидаться с родителями на этой неделе. Два месяца не видел, соскучился.       Королева нахмурилась, но кивнула, пожав плечами. —А почему нет? Поезжай, проведай. В конце недели тебя ждёт важное задание, не забыл? —Нет, что вы. —"Как такое забудешь", – язвительно приметил Пак, проговорив: —Я пожалуй пойду, время и правда позднее. Пак поклонился, но Эрида вдруг спросила как-то недовольно: —А Намджун умеет перевоплощаться в насекомых?       По спине парня пробежал холодок. Бедро нещадно ныло, заставляя одарённого скривиться от боли. Но эта боль была ничем по сравнению с липким страхом, что окутывал своими противными лапами всё существо Пака. Чимин приподнял одну бровь в недоумении, королева пояснила: —Ну, ходят слухи, что он так силён, что может принять форму блохи. Как же тогда нам от него защищаться? Наши одарённые-звери такого не могут. Вот, думала, у тебя спросить. Ты же учился с ним в одном классе. —Не думаю, моя госпожа, что он способен на что-то подобное. В школе он еле-еле животных приручить мог, куда ему до этого. Мы видели лишь его обличие ворона и кошки. – Чимин покачал головой, выказывая своим лицом всю неуверенность в слухах, ходящих о Намджуне. У самого же чуть весь ужин не вышел наружу от волнения. —Я беспокоюсь о детях, сам знаешь, важнее них для меня ничего нет. Сону через несколько недель станет полноправным королём и хочет вступить в переговоры с Морганой. В переговоры, представляешь? – Эрида наигранно вздохнула, Чимин же неловко кивнул ей, сказав: —Я поговорю с ним. Ко мне он прислушается.       Лицо Эриды расцвело, словно бутон розы, но почему-то этим цветком не хотелось восхищаться. Чимину хотелось только растоптать его. —Спасибо тебе, дорогой. Поезжай к родителям завтра, а потом зайди ко мне. Есть важный разговор.       С этими словами одарённая покинула холл. Чимин же одиноко стоял посреди коридора, не понимая, что такого она хочет ему сказать, что нельзя было сказать сейчас. Предчувствие беды не оставляло его. Но сейчас не об этом. Подождав ещё пару минут, Чимин торопливо зашагал в сторону потайной двери. Какого же было его счастье, когда он нашёл мышку у входа в подземелье. Быстро забрав её, Пак поднялся к себе в комнату, закрываясь на ключ и разжигая камин одним щелчком пальцев. Намджун уже сидел на кровати, задумчиво пялясь в пол. —Ну как? – От счастья Чимину хотелось кричать. У них всё получилось. – Ты видел его? Отдал ключ? Как он? —Паршиво. Думаю, его там довольно часто бьют. И рука сломана. Но стоило услышать, что Чонгук жив, как засиял, словно звезда в небе. – Намджун фыркнул, вспоминая глаза одарённого. Как лишь одни его слова смогли вырвать Юнги из пучины отчаяния и ненависти к себе. Поразительно. —А ключ? —Да отдал я твой ключ, не беспокойся. И про тебя сказал. Всё он понял, не ребёнок. – Намджун поднял глаза на друга. От Пака не скрылось и его счастье. Да, оно было скрыто где-то глубоко, но оно там было, Чимин это знал. Ким был своеобразным человеком, не особо умеющим высказывать свою любовь словами. Он скорее показывал всё через действия. —Ты не сказал Чонгуку, что он жив? – Вдруг спросил Пак. —Нет. Лучше я скажу ему, когда Юнги выберется. Не хочу обнадёживать, он и так не в лучшем состоянии. —Всё настолько плохо? – Чимин насторожился. – Ты ведь говорил, что он начал учиться у Морганы и вроде его сила расширилась. —Так было первый месяц, сейчас всё сложнее. Но ладно, я попытаюсь всё изменить. – Намджун встал, радостно улыбнувшись. Всё же встреча с Юнги его сильно воодушевила. —Я к родителям еду завтра. Ты не забыл об обещании? – Пак не горел желанием напоминать об обещании. Они обмолвились об этом лишь раз, в самом начале. Но Чимин просто хотел быть уверен, что Ким всё помнит. —Такое даже в страшном кошмаре не забыть. – Намджун поëжился. – Заберу ноты, не переживай. Но я всё ещё надеюсь, что до этого не дойдёт, окей?       Чимин был рад, что ворон его поддерживал, ему этого так долго не хватало. Но он не был глупым оптимистом, он понимал к чему всё идёт. Пак снова сел на край кровати, взглянув на свои руки. Они были в точности копия рук отца в молодости. Так всегда говорила мама. —Я был долгожданным ребёнком. – Чимин улыбнулся, окунаясь в воспоминания. – У моих родителей долго не получалось зачать наследника. Я родился, когда маме уже было под сорок. Она одна являлась одарённой, отец мой обычный человек. Это сильно давило на них. Вся семья матери отвернулась от неё, а отец испытывал жуткое чувство вины. Но они прекрасно держались, так как мама была на хорошем счету у королевской семьи. В молодости моя мама много сделала для этой паршивой страны. За это король того времени всячески одаривал её. За исполнительность. – Чимин усмехнулся, понимая, каким жалким он выглядел в глазах Эриды все эти годы. Сначала его мать пресмыкалась перед её отцом, а теперь он сам перед ней. Королева вытирала об него ноги десять лет. А он терпел. И даже сам подписался на это. – А потом отец начал пить и играть, что привело к тому, что король, отец Эриды, отвернулся от моей семьи. Но, к счастью моих родителей, родился я. Когда стало известно, что я огненный одарённый, к нам снова вернулось покровительство высших господ. Потом на престол взошёл уже почивший король и Эрида сделала из мамы свою личную собачку. Дарила ей платья, украшения со своей шеи, навещала меня, окутывала вниманием и дорогими подарками. Дала мне призрачную надежду на то, что она всегда поможет и будет рядом. Окутывала ложью с самого рождения. А потом случилось то, что случилось. Я должен был дать матери спокойную роскошную старость, которую она правда заслужила за годы стараний. Если бы её выгнали из общества с позором из-за проигрыша отца она бы просто сожгла себя и всё на этом. Она бы не справилась с осуждением. Быть зависимым от мнения большинства губительно. Я просто надеюсь, что сделал достаточно для них, Намджун. —Достаточно. Ты сделал очень много. – Подтвердил ворон, положив руку на плечо одарённого. – Ты поступил, как настоящий любящий сын. И не нужно винить себя. Сейчас их черед повести себя, как настоящие любящие родители. Ты отдал годы жизни взамен на их счастье. Ты всё сделал правильно. Пора отпустить это. Слышишь? Только не реви, прошу. – Намджун отчаянно нахмурился и сел возле одарённого, который улыбался сквозь слëзы. —Прости, мне очень жаль.       Намджун сжал пухлые щеки парня, проговорив: —Не ревëм, спать пора, а он плачет. Утром весь опухший будешь, а тебе к родителям ехать. Хватит. Ты молодец. Ты отлично постарался. Я бы не смог запомнить карту, взглянув на неё лишь раз. Чимин рассмеялся, вытирая слëзы и шмыгая носом. —Как думаешь, мы смогли бы когда-нибудь соединить наши стихии? Я бы мог превратить тебя в огненную птицу. – Пак встал с кровати, открывая окно. Морозный ветер ударил его по лицу, обжигая красные щëки. Намджун задумался над его словами, а потом пожал плечами и сказал: —Как-нибудь проверим. Удачи на этой неделе. В день казни я буду рядом, попытаюсь помочь.       Пак кивнул и птица вылетела из окна, унося с собой всё спокойствие. Чимин был рад выплакаться и рассказать то, что тяготило душу. Но в сердце от этого легче не стало. Одарённый осознавал, что собирается сделать опасную вещь, даже скорее безумную. И что эта вещь, скорее всего, повлечёт за собой смерть его родных. Но он не станет отступать. Намджуну бы не понравилось, но позже он скажет ему спасибо. Ведь Чимин обещал спасти обоих. И он выполнит обещание.

***

      Чонгук многого добился за эти два месяца, но это было намного сложнее, чем он думал. Поначалу всё шло гладко. После их разговора с Морганой, королева начала обучать его, принимая разные тактики. И Чонгуку казалось, что всё работает. Он уже спокойно мог и вызывать молнии, и использовать шаровые, успешно концентрировал всю силу в руках и отдавал много времени тренировке пальцев. Ему нужно было отточить каждый свой вздох, чтобы сила, которая копилась в нëм столько лет, не вышла разом, разрушив весь замок. Первые недели две всё правда было замечательно. Кроме одного "но", которое должно было порадовать Моргану, но почему-то всё было наоборот.       Молниеносец обучался слишком быстро. Чонгук не выходил из зала весь день, находясь наедине со своей стихией. Никто ему не мешал, Намджун даже не спрашивал у него, как проходят тренировки с Морганой, пока сам одарённый выглядел бодрым и даже счастливым. Единение со стихией отражалось сразу и на ментальном здоровье, и на физическом.       А потом что-то пошло не так. —Что? Сегодня тренировка была сложнее обычного? – Михаэль любил подкалывать молниеносца, но тот не обращал внимания. Чонгук вообще ни с кем в замке не общался кроме Морганы и ворона. Где-то в глубине души ему жутко хотелось заговорить с Давон и Хосоком, но он останавливал себя всякий раз, вспоминая испуганное лицо девушки. —Всё, как обычно. – Чонгук прошёл мимо Эля, тяжело дыша. Но этого одарённого трудно было провести. Тренировки менялись, с тем менялось и состояние Чона. Но молниеносец не видел каких-то причин ослушаться Моргану. Раз она говорила, что так нужно, значит, так нужно. Он ей доверял, так как видел хороший результат.       А потом начались кошмары. Хосок с Давон выбежали из своих комнат, девушка тут же побежала дальше по коридору, открывая дверь в комнату Гука. Тот неистово вопил, хмурился и сжимал простыни в руках с такой силой, что те загорелись. —Блять, пожар. Давон, потуши его! – Хосок аккуратно подошёл к Чонгуку, беря его за плечи. В комнате пошёл дождь, туша огонь на кровати. – Чонгук! Проснись! Очнись, Чон!       Молниеносец резко открыл глаза, двумя руками берясь за Хосока. —Они погибли, она придёт за мной, она придёт! —Это кошмар. – Ветреный одарённый обнял Гука, утешая. – Это всего лишь плохой сон. Мы тут. Никто тебя не тронет. Давон села возле парня с другой стороны, успокаивающе поглаживая его по спине. Она взглянула на брата, пытаясь понять, что это было. Хосок лишь пожал плечами, ловя её взгляд.       После кошмары лишь продолжались и становились всё хуже. Двое одарённых пытались помочь, но однажды ночью Гук проломил молнией стену в своей комнате и его перевели в другую. Молниеносец снова перестал есть и пить, возвращаясь в прежнее апатичное состояние. Моргана говорила, что всё дело в адаптации к новому месту и стихии. Она не выказывала недовольства, что Чонгук снова ослаб, но молниеносцу его и не нужно было показывать. Он всё и так чувствовал. —Я глуп и беспомощен. – Прошептал Чонгук, стоя перед Давон с Хосоком. – Я маленький мальчик, не умеющий себя контролировать. Ведь всё было хорошо изначально. Разве нет? – Молниеносец горько усмехнулся. – Я показывал отличные результаты. А сейчас. Сейчас я снова скатился к началу. Получается, что обучить меня чему-то невозможно. Мне жаль, что я заставил вас двоих беспокоиться.       Молниеносец поклонился обоим и ушёл к себе. Он практически не общался с ними днём, но знал, какую помощь они оказывали ему почти каждую ночь. Он был им безумно благодарен, но считал, что тратить время на такое бездарное нечто, как он, было неправильно.       А потом наступила зима. Температура стала понижаться, но в замке топилась почти каждая комната, так что жить было можно. Так казалось другим, но не Чонгуку. Холод, окутавший его при прибытии в это место, так и не ушёл, а замок становился для него новой клеткой. Да, гораздо большей, чем предыдущая, но всё же клеткой. И никто не мог вызволить его оттуда. Хотя, возможно, потому что никто по-настоящему и не пытался.       Снега всё не было, океан бушевал и пока позволял Чонгуку любоваться собой, не покрываясь толстой прослойкой льда. Одарённый часто выходил на улицу и гулял по берегу, слушая музыку волн. Да, он всё ещё занимался с Морганой, но уже намного реже да и каких-то новых результатов не было. А кошмары, тем временем, продолжали его мучить. —Эй, как ты тут? – Давон с Хосоком заглянули в его комнату. Впервые с негласной просьбы Чонгука оставить его в покое. – Мы тут решили, что хватит тебе киснуть. И принесли это.       Чонгук сидел на полу, прижимая к груди свои колени. Он мог целый день просидеть так, ворон уже проверял. Молниеносец бросил заинтересованный взгляд на ту вещь, что Давон держала в руках. —И как ножницы помогут мне? —Пострижëм тебя. Новая причёска всегда помогает избавиться от проблем, поверь. – Хосок закивал в знак согласия. —Твои локоны закрывают вид на прелестное личико. Отказы не принимаются, садись. – Хосок похлопал по стулу. Чонгук недоверчиво глянул на него, потом на Давон, но всё же встал с холодного пола. —Ладно, только не убирайте всё, пожалуйста. —Конечно, я не собираюсь делать из тебя Намджуна. Кто вообще ходить с такой бритой башкой? – Давон фыркнула и принялась за работу. Чонгук, правда, не знал зачем соглашался на эту авантюру. Он любил свои волосы, сейчас они доходили почти до плеч. Но он и не собирался держаться за них, как за что-то сокровенное. Главное не так, как у Намджуна. Не подумайте, ворону очень шло. Просто в приюте у всех, неважно мальчик ты или девочек, поголовно у каждого были бритые головы. Чонгук успел возненавидеть свой образ без волос.        Молниеносец посмотрел на Хосока, который стоял перед ним и помогал девушке с ровной длиной волос. Одарённый невольно улыбнулся. —"Я их прогнал и игнорировал, а они всё ещё почему-то тут да ещё и стригут меня. Странные люди эти одарённые", – Чонгук нервно прикусил нижнюю губу, прежде чем сказать: —Простите меня.       Давон остановилась, посылая сигналы удивлённому Хосоку, а тот ничего не понимая, пялился на Гука. —За что ты просишь прощение? —Я ударил тебя, напугал Давон, плохо к вам относился, а вы помогали мне и даже сейчас вы тут, когда я весь день думал просидеть в полюбившемся мне углу. Я почувствовал, что должен извиниться. И поблагодарить вас. – Чонгук затих, ожидая реакции двоих одарённых. Давон взвизгнула, проговорив: —Я бы тебя так и затискала, но знаю, ты не любишь лишних прикосновений, поэтому просто скажу: мой брат сам виноват, не надо было на твоего Тэхёна нападать. —Эй! – Хосок взялся за сердце, выглядя глубоко оскорблëнным. – Тоже мне сестра называется. —Ой, ой, посмотрите на него, какова актриса. – Давон рассмеялась, продолжая работать над волосами Чонгука. Гук же не смог сдержаться и рассмеялся с выражения лица Хосока. Тот для пущей убедительности упал на пол, придавая своим словам нехилый вес. —Ну правда, оскорбила меня. – Ветреный одарённый встал с пола, более серьёзно сказав: —Это я должен извиняться. Давон права, я сам виноват. Ты вмазал мне заслуженно. И кстати вмазал довольно хорошо. Мир?       Чонгук нерешительно взглянул на протянутую руку, лишь через пару секунд Хо вспомнил, что молниеносец не любит прикосновений, поэтому поспешил убрать ладонь, но молниеносец не дал ему сделать этого, пожав руку. —Мир.        Хосок заулыбался, кивая одарённому. И уже через полчаса новая причёска Чонгука была готова. —Всемогущие Боги, это идеально. Непривычно, но тебе очень идёт. Стал таким крутым. – Давон захлопала в ладоши, жутко радостная тому, что получилось. Хосок оценивающе оглядел Чона и кивнул словам сестры. —Выглядишь секси. Тэхён бы упал. —Хватит хвалиться. Смущаете. – Чонгук подошёл к зеркалу, чувствуя, как жар обдаëт кончики ушей от комплиментов и упоминания Кима. Но в зеркало на него и правда будто смотрел совершенно новый человек. Его длинные слегка вьющиеся волосы придавали ему мягкого и расслабленного вида. Сейчас же короткая стрижка делала черты его лица более острыми, взгляд выразительным, открывая также обзор на шею. Он стал выглядеть слегка взрослее, если так можно выразиться. Чонгук коснулся чёрной шелковой ткани, что скрывала шрам на шее. Он потянул за ленту и открыл рубец своему взору. Своему и двум другим одарённым, что стояли позади. —Вау. – Давон восторженно смотрела на шею одарённого. Хосок легонько ударил её по затылку, закачав головой. Гук лишь улыбнулся, сказав: —Довольно сильный контраст шрама с тем как я выгляжу, правда? —Он крутой. Ты будто побывал в жёстоком бою и выжил, побив сотню противников. Вот, смотри. – Давон подошла к нему и закатала рукав своей хлопковой рубашки, показывая Чонгуку шрам от ожога. – Получила в первой битве в столице. Ещё парочка есть на ногах. —Ты ими гордишься? – Гук перевёл взгляд со шрама на лицо девушки. —Конечно. Они – это доказательство того, что я упорно сражалась и выжила. – Давон гордо разглядывала свой шрам. – Твои тоже заслуживают уважения и должной похвалы. Ты храбро держался и выжил. Они тому доказательство. Знак твоей силы. Это прекрасно. – Девушка снова оглядела стрижку парня. – Новая причёска тебе очень идёт. Мы пойдём вниз, сейчас время ужина. —Хочешь с нами? – Хосок открыл дверь, приглашая молниеносца. – Можешь не есть, если не хочешь. Просто посидишь с нами.       Чонгук думал, но недолго, выходя следом за одарёнными. Чёрная шёлковая ткань осталась лежать на кровати. Возможно, в понимании своей стихии он очень медленно учился чему-то, но он, кажется, начинал понимать этот мир. —"Увидев меня сейчас, думаю Юнги бы очень гордился".       Но когда наступил январь, океан замёрз. Чонгук выходил к нему каждый день в любую погоду, надеясь остановить естественный процесс. Температура опустилась ниже нуля и Давон уже несколько раз объяснила ему, что это обычный процесс. Но Чонгук не мог перестать волноваться, чувствуя сердцем, что что-то не так. Просто он знал это. И, конечно, его моря больше не было рядом. Остались лишь картинки океана в воспоминаниях. Такого же голубого, как его волосы. Такого же приятного на касания и волнующего сердца, каким был он. Такого же шумного и красивого. О Боги, как он скучал.       Намджун знал, что должен рассказать Чонгуку о том, что Юнги жив и что совсем скоро Чимин вызволит его. Должен был рассказать о том, что видел его и говорил с ним. Но ворон боялся давать ему надежду. Она могла пошатнуть его и без того нестабильное состояние. Намджун доверял Чимину, но в его плане было слишком много незаконченных и неточных вещей. Чтобы опираться лишь на удачу, нужно быть психом. К счастью, Чимин был именно таким. Но это не значило, что ворон станет всё рассказывать Чонгуку. Вот когда Юнги сбежит и окажется на свободе, тогда Намджун всё и расскажет молниеносцу. Ведь знает какой он, парень сразу бросит всё и побежит на поиски Мина даже несмотря на то, что он ещё совершенно не готов. —Вы злитесь на него, что у него не получается, делая тем самым ему больно. Он тяжёлый человек, вы знали это с самого начала. Может, вам стоит поменять методы обучения? – Намджун сидел за круглым столом, смотря на снег за окном. Он шёл редко, но такие дни были по-особенному прекрасными и тихими. —Поменять? Хах, о чëм ты, Намджун? Нет сильнее стимула для него, чем ненависть и гнев. Они подпитывают его сейчас, когда он узнал всю правду и увидел корону в её настоящем свете. На тренировках я показывала ему много иллюзий, связанных с приютом. Отсюда и кошмары. Видимо, кошмары и не дают его силе развиваться дальше.       Намджун непонимающе посмотрел на королеву, что ходила по залу. Её слова ввели его в ступор. —Так вы давно поняли проблему, но продолжаете посылать ему эти иллюзии? – Одарённый не верил своим ушам, но сильного удивления не выказал, оставаясь спокойным. – Он же эмоционально нестабилен, госпожа. Конечно, он начнёт слабеть. Вы ведь снова загоняете его в тот ад, что он пережил. А я-то думал, почему он так сильно изменился.       Ворон встал из-за стола, недовольно глядя на Моргану. Та лишь хмыкнула и, развернувшись, сказала: —И что же ты предлагаешь? Я поначалу тоже была в замешательстве, а потом поняла, что это нам только на руку. Или ты хочешь, чтобы он за месяц всё освоил и ушёл восвояси? Спасать своих друзей или кто они там.       Намджуна будто ударили чем-то жутко тяжёлым. Он еле устоял на ногах, но внешне оставался таким же слегка недовольным, чтобы Моргана не заподозрила то, какое впечатление на него произвели её слова. То, как он был зол. —"О Боги, так она специально делает это. Она его боится. Боится, что он станет таким сильным, что она не сможет манипулировать им и сдерживать его силу. Хах, конечно, пока он обычный одарённый, она может слепить из него, что захочет. О Боги, Моргана, как ты могла?", – Намджун сжал губы в тонкую линию, медленно сказав: —Вы обманываете его. —Обманываю? – Одарённая мягка покачала головой. – Нет, Намджун, я ему помогаю. —Но у вас ведь всё равно не получится привлечь его к сражениям. Тогда зачем всё это? Зачем мучить его? —Не получится? – Моргана рассмеялась, хлопнув Кима по плечу. – Ты его видел? У меня ещё как получится. И я уже знаю как. Не корчи такое недовольное лицо, золотой. Будто ты изначально не знал зачем он нам. И ты был со всем согласен. – Одарённая улыбнулась и, поправляя корону на голове, села за стол.       Ворон ответил ей чем-то наподобие улыбки и вышел из зала, чуть ли не летя в сторону тренировочных комнат. —"Что я наделал? Я ведь ей поверил. Я правда считал, что она поможет ему так же, как помогла мне когда-то. Я убедил в этом Чонгука. Но получается, что она не отличается ничем от своей семьи. Боги, Юнги был прав. Чертовски прав. Она сначала воспользуется Чонгуком, а потом выбросит. Моргана с самого начала не собиралась делать его сильнейшим из сильнейших, ведь это значит, что её власть да и любая другая уже не будет действительной. Может, она даже свободы для одарённых не хочет?", – Намджун вбежал в зал, где должны были тренироваться одарённые, но кроме Чонгука здесь никого не было. —А где все? —Так ведь время ужина. Все ушли. Ты был вчера у Чимина. Расскажи, как он? Есть новости? – Чонгук тяжело дышал после долгих физических нагрузок. Если хочешь, чтобы тебя не убили, надо много тренироваться. —"Точно, Чимин, он должен быть сегодня у своих родителей", – ворон улыбнулся, прислонившись к столу бёдрами. —Чимин хорошо. С родителями сегодня. Ты лучше скажи мне, как ты? Надеюсь, больше эпизодов с вьюгой не будет.       Чонгук виновато посмотрел на ворона, который был чем-то обеспокоен, и сел на скамью. —Прости. Я просто переживаю. —Не нужно извиняться, я понимаю. На ужин пойдёшь? – Намджун не хотел давить и сразу говорить на тяжёлые темы, поэтому решил начать издалека. —Не хочу есть. – Гук сжал кулак перед собой, потом медленно его раскрыл, показывая ворону мелкие молнии, что обвивали его пальцы. Несмотря на свой размер, они ярко светились.       Намджун сел возле него, завороженно наблюдая за способностями одарённого. —"Если бы только Моргана попыталась узнать тебя, как тебя знаю я, как тебя знает Юнги, она бы поняла, что тебя не нужно бояться. Неужели они все так слепы? Стоит ведь лишь раз взглянуть на тебя, чтобы понять, что ни власть и никакие другие жестокие и лживые цели ты не можешь преследовать. Почему же они, в первую очередь, видят твою силу, а не тебя самого?", – ворон открыл рот, чтобы начать неприятный для него самого разговор, как молниеносец спросил: —Ты влюблён в Джина?       Намджун чуть не поперхнулся воздухом от неожиданности, но всё же спокойно ответил: —Интересное наблюдение. С чего взял? —Юнги говорил. Так влюблён? – Молниеносец резко повернул голову в сторону ворона, слегка пугая его. Глаза одарённого сейчас были ярко-фиолетовыми. Намного светлее, чем раньше. Но это было бы красиво, если бы не сам взгляд. Тяжёлый, испытывающий и пытающийся добраться до самых потаённых уголков души. Пугающий. —Хах, да. Но... —И как ты пережил разлуку? Я знаю, вы долго не виделись. Откуда знал, что тебя всё ещё любят? Откуда знал, что сам любишь? Ведь вы наверняка сильно изменились за это время. – Чонгук поднял колени, прижимая их к груди и всё так же внимательно сканируя ворона. —Я и не знал. – Намджун мягко улыбнулся. – Я не знал, что нравлюсь ему. Это было и не важно. Главное, он нравился мне. —Но он же изменился. Неужели ты не боялся, что увидев его снова, он тебе перестанет нравиться? Или что ты настолько изменился и внешне, и внутренне, что Джин бы больше не захотел с тобой даже общаться? – Молниеносец зажмурился, отворачиваясь от одарённого. Намджун ухмыльнулся, сразу понимая о чëм именно шла речь. Точнее, о ком. —Я понял. – Через несколько минут тишины прошептал ворон. – Ты боишься, что меняешься? И что Тэхён, увидев тебя снова, перестанет чувствовать то же, что чувствуешь ты. —С чего ты вообще взял, что я нравлюсь Тэхёну? – Недовольно буркнул Гук. —Ой, давай без этого. – Намджун закатил глаза, отмахиваясь. – Он всегда был рядом с тобой, лишь в единичные случаи я мог застать тебя одного. Да и я видел, что ты у него дома ночевал. И как вы в бар с Хосоком ходили, я тоже видел. – Намджун ехидно заулыбался, заметив красные уши и шею молниеносца. – Ты должен знать, что я никогда не был уверен в чужих чувствах ко мне, на то они и чужие. Но я был уверен в своих чувствах. Я совершенствовался, думая об этом человеке. Я тренировался каждый день по двенадцать часов, думая о том, что хочу помочь Джину и его семье. Я не менял ради этого человека своей собственной сути, нет, но я внутренне рос, чтоб быть способным дать этому человеку лучшую жизнь. – Молниеносец заинтересовано глядел на ворона, но мысли его были далеко отсюда. – И если бы даже он отверг меня, я бы не стал расстраиваться или убиваться, потому что я стал лучшей версией себя благодаря этой любви. И ты тоже можешь ею стать. Конечно, мы с Джином изменились. Мы выросли. Но нам это было необходимо, понимаешь? —На самом деле, не особо. – Гук нахмурился, изо всех сил пытаясь вникнуть в смысл сказанных вороном слов. —Вам с Тэхёном это также необходимо, как было необходимо нам с Джином. Вы должны пройти свои пути по отдельности, чтобы понять себя, осознать свою силу и свои чувства. Проверить себя на прочность. И когда потом, через много месяцев, вы снова встретитесь и если он скажет, что ты ему не нравишься, лишь потому что ты принял себя и полюбил, то шли его нахуй. Зачем тебе такой мужик? —А вот конец определëнно был лишним. – Чонгук улыбнулся, глядя на то, как Намджун захихикал. —Я лишь хочу сказать, что ты можешь взять любовь к этому человеку за основу своего самосовершенствования, но никак не за основу себя самого. – Намджун сам не понял, как привёл разговор к тому, что ему нужно было сказать изначально. Донести до Чонгука, что ненависть и гнев не его основополагающие эмоции. Через любовь к себе и окружающим он может добиться в стихии намного больших высот. Моргана знала об этом, поэтому решила снова окунуть Чонгука в одиночество и страх. Намджун больше не позволит этому произойти. —"Значит, я сделал правильно, когда решил не говорить ей о том, что хочу спасти своих друзей и о помощи Чимина", – ворон мысленно погладил себя по голове и снова сказал: —Ты – это ты. Тебя не поменять. Как и его. Но вы оба молоды. Дай вам время. Дай себе шанс полюбить сначала себя. Я ведь вижу, как тебе тяжело. Одна неудача и ты уже хочешь всё бросить.       Чонгук кивнул, садясь ближе к одарённому. Он нахмурился, а потом прошептал: —Но Моргана говорит, что главными должны быть страх, гнев и ненависть, а не любовь. —Не слушай её. – Намджун оглянулся на дверь, прошептав: —Используй любовь. К Тэхëну, Юнги да хотя бы к морю. Используй всë, что ты когда-либо любил. И ты увидишь, как твоя стихия расцветает. Это проверено на мне. Я занимался с одними мыслями о своих друзьях. Особенно с мыслями о Джине и лучшем будущем для него. Я уверен, у тебя всё получится. —Значит, я ещё могу сделать больше? Ещё не конец? – Глаза Чонгука загорелись яркими звёздами. Такой взгляд нравился Намджуну намного больше. – Могу достичь высокого уровня? Такого, которого хватит, чтобы спасти Тэхёна и остальных? —О, ещё как. Ты, кажется, забываешь о том, кто ты такой. Молниеносец, вот кто ты. – Намджун встал со скамьи. Он вышел в середину зала, громко проговорив: —Мы дети природы. Конечно, все мы. Но ты. Ты, Чонгук, лучшее её творение. Я не верю в Богов, ты знаешь? – Намджун указал на потолок, расписанный мифами и легендам об их семи божествах. – Потому что высших существ я вижу в нас. Мечты не делают нас королями. – Ворон закачал головой. А потом прошептал: —Стихии делают. И природа заранее выбрала своего короля, наделив тебя и твой народ непревзойденной силой.       Чонгук взглянул на свои руки, слушая громкие речи ворона. Он так устал. Устал бояться, устал доверять каждому человеку, в надежде, что не обманут. Каждый раз обжигался и всё равно продолжал доверять. Глупость ли это была или вера в людей, он не знал. Впрочем, это уже было неважно.       Он и до этого разговора не давал хоть кому-либо в этом замке говорить с собой о Юнги, задевать себя. Чон предпочитал тупой игнор любым разборкам, потому что привык молчать, привык терпеть. Но, кажется, приют сожгли, воспитательница была давно мертва, а его помощи ждали дорогие сердцу люди. Люди, ради которых он готов был совершенствоваться, готов был победить любые страхи. Раньше ему казалось, что страх перед всем – основополагающая часть его души. Но сейчас Чонгук чётко знал, зачем находится здесь. Ради кого он тут. Не потому что боится. А потому что любит. Бесконечно и сильно. —Я верю в тебя, Гук. Ты изменишь наш мир. Первый молниеносец, доживший до девятнадцати. Не верю, что живу в такое судьбоносное время. Идём на ужин?       Чонгук коснулся своей шеи, шероховатость под пальцами напоминала ему о той боли, что он пережил. Но главным здесь была не боль, а то, что он её пережил. Он не стал говорить ворону, но его слова заставили его тревожиться. То, что на него возлагались такие надежды, давило. Но Чонгук не должен обращать на это внимания. Он должен сосредоточиться на себе. —"Я должен пройти свой собственный путь, Тэхён. Должен достичь такого уровня, чтобы не оглядываться на прошлое и свои страхи. Жутко хочу увидеть тебя, хочу прикоснуться, хочу показать, что уже не так стыжусь своего тела, хочу рассказать о возможностях своей стихии. Боги, Тэхён, она правда чудесна. Сейчас я в полной мере понимаю почему ты так полюбил воду. Я, кажется, тоже жутко полюбил звук раскатов грома и яркое свечение молний в небе. Я покажу тебе то, какой я человек. Но перед этим я должен пройти свой собственный путь. И я уверен, что ты сейчас проходишь свой. Я не видел человека смелее тебя. Надеюсь, ты чувствуешь себя хорошо. Я всё ещё жду, когда ты научишь меня плавать", – Чонгук встал, кивая Намджуну.