Молниеносец

      В ушах звенело, всё перед глазами расплывалось, пока огненный одарённый пытался поддерживать Юнги за локоть. Оба всё ещё плохо ориентировались в пространстве после взрыва, но стоять на месте значило умереть. Мысленно же Чимин был рядом с тем цветочным парнем, что остался позади. —"Одному Михаэлю точно не справиться. Эта девушка – это та самая тварь, которая убила Лию. Мы не должны были оставлять их там один на один", – Пак пытливо взглянул на Джина, который бежал впереди, отбиваясь от остатков гончих. Им повезло, что солдаты больше не вступали в бой, иначе пришлось бы совсем туго. —"Все, кроме одного тупого орла уже поняли, что драться друг с другом бессмысленно. Ненависть и жажда мести полностью лишили его рассудка", – Чимин остановил друга за плечо, вскричав: —Джин, сможешь создать щит снова?! Я постараюсь привлечь внимание Николаса и отвлечь его на себя, а ты уводи их в лес. Там безопаснее. —Ты сам в порядке? По вам сильно долбануло. – Сокджин тяжело дышал, стараясь держать Тэхёна как можно аккуратнее. Водяной всё ещё был в отключке и вряд ли скоро очнётся. —В ушах стучит, но силы при мне! – Чимин поддерживал Юнги, мягко касаясь его спутанных волос. Несмотря на окружающий их хаос, мыслил он совершенно здраво, зная, что должен делать и кому помочь. Пак поднял взгляд на небо, грозно хмурясь: —Этот пидор снова сейчас полетит сюда и нам точно конец. И не сжечь же его никак, стальной хрен. —Оставь меня, я в норме. Я могу идти. Мне лучше. – Послышался шёпот Юнги, который отошёл от парня, слегка качая головой, чтобы окончательно прийти в себя. Слышал он хоть и плохо, но уже соображал, что происходит.       Чимин крепко поцеловал его в лоб, нежно улыбаясь: —Всё хорошо, любовь моя, я не оставлю тебя, мы... —Нет. – Юнги закачал головой, решительно отводя руки Пака от себя. На лице огненного одарённого показалось замешательство, но Мин не дал ему заговорить, отрезая: —Я заберу Тэхёна и мы скроемся в лесу. Защититься я смогу, если что. А ты помоги Джину и Михаэлю. Не оставляй их, оглядываясь на меня. Помоги им. Помоги Чонгуку, прошу.       Пак поднял глаза к небу, когда орёл снова начал набирать высоту, чтобы со всей силы опуститься прямо на них. Он кивнул сам себе, затем мягко улыбнулся, касаясь прохладной щеки ледяного одарённого. —Я быстро, дорогой. Оглянуться не успеешь, как я буду рядом. Уходите в лес вместе с Тэхёном. Ты отлично постарался.       С неба послышался яростный вопль, поэтому Пак быстро поднял руки, целясь в орла своими огненными залпами. Но тут в Николаса на большой скорости врезался здоровенный грифон. Ребята удивлённо переглянулись, не смея скрыть своего удивления. —Вот чëрт! Намджун! Туда его! Раскроши этой птице череп! – Чимин рассмеялся, крича во весь голос и с силой сжимая кулаки от переполняющих сердце эмоций. —Да! Сделай из него отбивную! – Джин ярко заулыбался, как Юнги взял Тэхёна у него из рук, молча кивая на небо. —Иди. Ты знаешь, как победить его. Один Намджун не справится. Раз у орла есть всадник, то и у грифона должен быть.       Джин беспокойно посмотрел на брата, но Мин прервал его противоречивые размышления: —Я позабочусь о нём, так что не беспокойся. Иди. —Хорошо. И, Юнги, – огненный одарённый сжал чужое плечо, нервно улыбаясь от перевозбуждения, – спасибо за всё. Я много хочу сказать, но ты и так знаешь, как я люблю вас с Чонгуком. Я бы отдал всё ради вас. И отдам. А теперь уходите.       Мин благодарно кивнул и схватив Тэхёна покрепче, побежал в сторону леса.       Джин с Чимином с земли помогали грифону, пытаясь сбить солдата со спины орла. Но это оказалось тяжелее, чем они думали. Сокджин догадывался, о чём именно говорил Юнги и что он должен был делать, но для этого Намджуну необходимо было спуститься к ним на землю. Объединение сил являлось тяжелой практикой, требующей много доверия и энергии, о сейчас это было именно то, что им нужно. Учитывая, что тьма со стороны города неумолимо сгущалась, им могли помочь лишь огонь и свет. —Чëрт, осторожнее! – Чимин потянул одарённого на себя, как в паре метров от них по земле пронёсся грифон, истекающий кровью. Оба одарённых быстро подбежали к нему, стараясь подарить как можно больше своего тепла, чтобы остановить кровь из ран. Намджун обернулся человеком, крича во всë горло от боли, что распирала его тело. —Прости, прости, я пытаюсь прижечь твои раны, чтобы остановить кровотечение. Потерпи, прошу. – Чимин виновато глядел на друга, суетясь над ним. Не все раны были глубокими, просто их было много. Джин взял лицо парня в свои руки, заставляя ворона сфокусировать свой взгляд на себе. —Давай объединим силы. Иначе его не победить. Слышишь? Земляной одарённый сделал ему щит из каменных крыльев и острого, как меч клюва. Неизвестно, что ещё он может. Но со мной мы сможем расплавить этого ублюдка. Мои силы никогда не были так сильны, как сейчас. – Джин не смог сдержать слез, когда взглянул на кровь, что покрывала лицо его любимого. Намджун провёл рукой по его щеке, стирая с нее влагу, и еле слышно прошептал: —Не делай таких грустных глазок. —Я не дам тебе сдохнуть, даже не проси. Вместе. От начала и до конца. – Сокджин даже не собирался слушать чужие слова об опасности и прочей чепухе. —Где Юнги? У нас есть проблемы кроме Морганы. Какая-то одарённая убила Эриду и, кажется, собирается прикончить Чонгука с Юнги. Я не до конца понял, что королева говорила. – Намджун поморщился, поднимаясь с земли с помощью двух одарённых. – Эрида сказала, что эту девушку зовут Игрид, я послал Хосока в дом Николаса, чтобы найти её сестру, которая, возможно, может помочь нам. Но я совершенно не уверен во всём этом. —Юнги в безопасности, они с Тэ...       В этот момент со стороны города до них донёсся оглушительный грохот. Молнии, что до этого покрывали всё небо над их головами, теперь ударяли в одно и то же место по нескольку раз. Многие деревья просто повалились от силы взрыва. Ребят оттолкнуло мощной ударной волной. Это было где-то недалеко в городе, звуки были жутко громкими, а свечение молний практически белым. На несколько мгновений их всех ослепило. —Это Чонгук! – Вскричал Джин, не смея оторвать взора от города, в котором творилось что-то неладное. Всё внутри задрожало от осознания происходящего. —И, кажется, он там сражается с Морганой. А по другую сторону от нас Странница и призраки. Это я ещё молчу про воробья этого ебучего. – Прошептал Чимин, прикусив губу до крови от напряжения. С другой стороны поля правда сгущалась огромная тень, что становилась всё больше и гуще, грозясь поглотить место битвы. Все трое подняли взгляд в небо на орла, что не мог не заметить происходящего в городе. Николас перестал обращать на них внимание, улетая в сторону молний. —Ему нужен Чонгук. – Словно в бреду, проговорил ворон. Теперь его больше ничто не волновало, даже тело будто перестало болеть. Перед глазами стояло лишь лицо молниеносца. – Он хочет отомстить за сына. —Да Гук, блять, прям на расхват. В очередь встаньте, сучьи уебки! – Чимин повернулся, глядя на черноту, что виднелась вдалеке от них. – Короче, вот вам ебейший план. Всё просто. Я остановлю эту тëмную жижу, пытающуюся нас проглотить, а вы объединитесь и убьёте, в конце концов, эту летающую курицу. Если Гук сражается с Морганой, нам нужно лишь помочь ему. Ему нужно время. За Юнги можно не беспокоиться, они с Тэ уже скрылись в лесу, как и другие одарённые. —А что делать с той девушкой, о которой говорила Эрида? Если она вообще существует. – Намджун похрустел шеей и взял Джина за руку, готовясь к перевоплощению. —Тоже убьём нахрен. Всё взорвём к чертям собачьим, если понадобится. – Чимин в последний раз оглянулся на друзей и побежал в обратную от них сторону. – Удачи, голубки! Не сдохните там!       Джин усмехнулся, полностью концентрируясь на своих силах и слиянии их с Намджуном. Ворон крепко обнял опешившего одарённого, прошептав куда-то в шею: —Осталось совсем немного. Давай же покончим с этим.       Сокджин улыбнулся, прикрывая глаза и отталкивая Намджуна, как раз в момент его перевоплощения. Никто не знал каким животным он обернётся от слияния сил с Кимом, но увиденное превзошло все самые смелые ожидания огненного одарённого. В небо, затянутое дымом сражения и пронзаемое лучами уходящего солнца, взмыл пламенный феникс, озаряющий всё вокруг себя ярким свечением. Джин прикрыл рот от удивления, пытаясь осознать, что они только что сотворили. Оперение феникса – переливающиеся языки алого, золотого и багрового огня, – заставляло завороженно наблюдать за птицей. Глаза — два уголька, пылающие холодной яростью. От Намджуна исходило волнующее тепло, и каждый взмах крыльев разбрасывал в воздухе искры, похожие на драгоценные слезы.       Птица приземлилась перед Джином, покорно опустив голову. Одарённый, всё ещё пребывая в глубоком шоке, размеренно вздохнул и, с мыслями о Чонгуке и их светлом будущем, решительно сел на спину феникса, крепко держась за шелковистую шейку. Хвост птицы горел разноцветными огнями, согревая всё естество Джина изнутри. Дар природы. Самый настоящий. —Летим скорее. Ему нужна наша помощь.       Солдаты, что уже не дрались друг с другом, а наоборот помогали избавиться от последних остатков адский псов, удивлённо глядели в небо, не веря своим глазам. Спустя много лет историки назовут это сражение – Возрождением Огня и Солнца.

Немного ранее

      Странница прекрасно знала, что Михаэль был сильным противником, но за свою жизнь она не встречала одарённых, способных противостоять ей. Даже многих огненных солдат ей удавалось поглотить своими тенями. Это давало ей огромную уверенность в победе и над этим миловидным одарённым. К тому же призраки Морганы были рядом и создавали огромную густую тень, позволяющую девушке спрятаться, когда она захочет. Это делало её неуязвимой.       Колонны, что выстроил Михаэль с одной определённой целью, цвели яркими бутонами, прорываясь сквозь тьму и строя свою собственную защиту. Они прорастали из самого одарённого, из его жизненных сил. Такое девушка видела впервые. В этот момент Эль сливался с землёй, будто был настоящей частью природы. —И это ты называешь стихией?! Нежной и чистой силе никогда не победить тьму.       Странница улыбалась, пока призраки медленно накрывали поле битвы куполом темноты. То, чего люди боятся больше всего – незвестность и неспособность увидеть даже собственных рук. Во тьме творятся самые страшные и жестокие преступления, поэтому она и пугает.       Моргана отпустила своих фантомов, полностью сосредоточившись на Чонгуке. Странница не знала до конца, что она собиралась делать, но, кажется, молниеносца она уже нашла. Исхода их битвы девушка не могла знать, в следующий час могло случиться всё, что угодно. —Из их тени не так-то просто выбраться. Она накрывает, стирает души, забирает последнее светлое, что есть в одарённых. Она беспощадна, как и я. Твои силы здесь не помогут. Так же, как ничто не смогло помочь малышке Давон. – Странница зловеще усмехнулась.       Михаэль сжал окровавленную землю в кулак, чтобы придать себе сил, и вдохнул чудесный аромат своих цветов, который обволакивал его с ног до головы. Словно питаясь силами одарённого, свет в растениях всё рос и расширялся, давая бутонам раскрыться. Эль знал, что обряд подношения не сработает быстро и что нужно было время для его проведения. И не только времени. Но собственное будущее не страшило парня. Одарённый лишь надеялся, что успеет совершить свой безумный замысел до того, как тьма накроет его полностью. Чёрные линии уже обхватывали его ноги, пока Эль хмурился от боли, его руки приобретали форму растений, подпитывая цветы, что он пытался взрастить, всё большим количеством света. Его сила была способна не только на выращивание овощей и фруктов, он это знал. Чувствовал. Это нельзя было объяснить словами, просто иногда в нашей жизни есть вещи, которые мы просто знаем. Они не требуют логических объяснений. Михаэль ощущал, что природа сегодня будет на его стороне. Обычно она никого не поощряла, будучи эфемерной силой их жизни, которая лишь поддерживала энергетический баланс. Но и их случай не был обычным. Они не пытались сразиться за власть или богатство, не хотели мстить. Они лишь хотели предать природе её первоначальный вид – чудесный, чистый от яда, жестокости и тьмы, лишённый расчётливых чувств. Мир, полный красоты. В конце концов, они были её дарами, а не оружием убийц, лгунов и предателей. Сама мысль о сражении с себе подобным, братом или сестрой по духу, уже была преступлением против высших сил. Против себя самого. Против самой сути их стихий. Просто со временем одарённые забыли то, зачем природа создала их. Её основной замысел всегда был прост. Лишь нести жизнь и радость. Вот что они должны были делать. Войны могли быть, но это был удел людей, уж точно не непревзойденных магов, чьи души изначально создавались кристалльно чистыми. Грязи в этом мире было предостаточно. И видимо она запятнала и души одарённых, в чьих силах люди увидели извращённую силу. Однако стихия должна быть другом, но никак не оружием для убийств.       Михаэль чувствовал это так. И он знал, что много лет назад молниеносцы, вышедшие на эшафот, думали также. Они защищали своё достоинство, как истинные дары природы, готовые умереть, лишь бы не трогать своих братьев и сестер, несмотря на то, что те ополчились против них. Молниеносцы лишь хотели показать то, о чем одарённые позабыли ввиду вечных распрей, ссор за территории и за звание сильнейших. Напомнить кем они были на самом деле. Это не была трусость или глупость, это было истинное знание. И то, как сейчас они дрались бок о бок против властителей, решивших, что они выше самой природы и её законов, уже доказывало, что то, что сделали эти бедные одарённые девятнадцать лет назад было правильным. И единственно верным поступком. —"Мне нужно лишь ещё чуточку времени. Природа, прошу, услышь меня. Я не могу дать ей победить. Твои дети заслуживают лучшего. Даже если это значит убить другое твоё дитя", – Михаэль зажмурился от боли, что пронзила всё тело. Поле битвы, как и его самого, начало засасывать в беспросветную тьму. Призраки слушались Странницу и специально накрывали небо темнотой медленно и мучительно, чтобы напугать и без того обессиленных солдат. —Чёрта с два ты их тронешь. Прекрати это! – Эль резко наклонил голову вправо, как корни стали молниеносно опутывать ноги девушки, крепко сжимая. Странница, не колеблясь, разрезала растения мечом, заставляя их гнить и распадаться. —Я же сказала, дорогой мой, против меня твои силы не действуют. —А мои подействуют?!       Внезапное свечение из-за спины Михаэля заставило девушку отвернуться, быстро прикрыв глаза от яркого света. Чимин держал в руке огниво, заставляя тьму отступить. И в этот самый момент небо озарилось лучами феникса, будто подтверждая, что битва только началась. Михаэль облегченно выдохнул, благодаря небеса и мать-прародительницу за появление этого безбашенного одарённого. Это даст ему завершить начатое. —Ну давай же, нападай теперь. Твоя чёрная жижа меня не пугает. – Пак поманил девушку пальцами, откровенно насмехаясь. —Будь осторожен! – Михаэль в страхе смотрел на то, как одарённая подняла свой меч, яростно наступая на Чимина. Парень отбивался щитом, заряжая руки огненными шарами. Но Странница действовала быстро и чётко, то скрываясь в тенях, то нападая. Из теней она доставала саблю, то орудуя ей, то пряча, пытаясь ранить одарённого. —Какого хуя у тебя есть оружие? – Чимин яростно нахмурился, стараясь не гасить огонь, чтобы не дать девушке возможности приблизиться к нему для лобового удара. – Это твоя высшая сила?! Но это же невозможно. —Возможно всё, если захотеть, дорогой мой. – Чимин, раздражённый чужой неуловимостью, рванул к девушке, запуская огромное количество огненной энергии в одарённую, но Странница лишь слилась с тенями, материализуясь позади Пака. Она хотела коснуться его, чтобы поглотить в вечную тьму, как одарённый полностью загорелся синим пламенем, отталкивая девушку. Несмотря на это, Страннице удалось увильнуть снова и слова, пропитанные ядом, продолжили сочиться из её рта: —Легенды, что лишь одни молниеносцы имеют оружие, на самом деле, обычные сказки. Им просто пришлось защищаться практически с самого начала своего существования, вот стихия и пыталась их защитить путём, равным человеческому. Переняла, так сказать, повадки низших существ, из-за которых так испортился наш чистый генофонд.       Девушка брезгливо поморщилась, сплевывая кровь на землю. Всё-таки частые перемещения и жар огня Чимина отнимали у неё силы. Пак удовлетворëнно хмыкнул, старая разжечь пламя в своей руке ещё сильнее. —Изначально у них были обычные силы, но ввиду зверской несправедливости, обращенной именно к молниеносцам, стихия попыталась помочь своему хозяину, однако сделала лишь хуже. Так что никакие они не короли, лишь слабые, дохлые дети природы. И как вид одарённых они бы давно вымерли, если бы любимая природа не вмешалась. Наша мамка дала им такую мощь, что пятилетний ребёнок может разнести полгорода. – Странница пожала плечами, глядя в глаза Чимина, который лишь отчасти мог согласиться с её словами. – Однако и это им не помогло. Иронично правда? Может, им правда стоит умереть и тогда всё закончится? —Ложь. Ты совсем тупая, если считаешь так. – Огненный одарённый улыбнулся, заставляя девушку застыть на месте. – Геноцид нашего народа не закончится, если не дать отпор и не показать правду. Умрут молниеносцы, так люди увидят опасность в водяных, потом умрут и те, а люди не перестанут страшиться нас и не успокоятся, пока всех не уничтожат. И мы стали похожими на них. Вместо того, чтобы объединиться и защищать друг друга, воюем, как глупые идиоты. Однако в одном ты права. От долгой жизни рядом с людьми мы переняли их грязь. Но сегодня всё закончится. Раз оружие не привилегия одних лишь молниеносцев, то узнав об этом, многие изменят свои суждения. —Многие? Изменят? – Одарённая покачала головой. – Вряд ли. К тому же, я считаю, что людям необязательно знать об этом, не так ли? Я уж точно не собираюсь никому ничего рассказывать. Пусть все и дальше думают, что молниеносцы настоящие исчадия ада. Пока они под прицелом, остальных не тронут.       Девушка рассмеялась, разжигая в Чимине гневный огонь. —Прекрати смеяться, тварь! – Пак, не сдержав порыва злости, ринулся на девушку. Он знал, что она была во многом права, но он никогда не считал, что одарённые должны спокойно принимать то, что происходило с молниеносцами. Как бы там ни было, они все были дарами природы. И в том, что она однажды попыталась вмешаться и помочь, не было ничего удивительного.       Но его так всё это злило. Так ужасно злил тот факт, что многие одарённый правда были защищены не только от людей, но, в первую очередь, и от одарённых у власти, что стали хуже тех самых людей в сотню раз. Защищены, потому что основному удару подвергались молниеносцы. Странница права, они изначально были слишком добры и чувствительны, раз именно на них обрушилось такое зверство. История умалчивает, ибо это происходило много веков назад и неизвестно, что вообще привело к такому рьяному угнетению, но в одном Чимин был уверен на тысячу процентов. В их мире, в этом омерзительном мире, такая чудовищная несправедливость затрагивает именно самых чистых и нежных созданий. Тех, кто не даст отпор в силу своей хрупкости, святости и глубокой привязанности к природе. Так что они были королями. Огненный одарённый был в этом уверен. Никто из них не был так близок к Великой Матери, как молниеносцы.       Михаэль застыл с открытым ртом, не смея вздохнуть. Он не мог подойти, стоя на коленях и всё ещё проводя свой ритуал, но увиденное заставило его сильно зажмуриться. Сердце забилось в груди в несколько раз быстрее от неконтролируемой паники. На месте девушки, куда кинулся огненный одарённый, виднелся клинок, сделанный будто из самой тьмы, что была ещё до создания всего сущего на земле. Свет гас, просто приближаясь к его лезвию. Чимин не смог бы увернуться, даже если бы очень постарался. Одарённый закашлял кровью, которая будто была чёрной, держась за грудь, из которой торчала рукоять меча. Он поднял глаза на девушку, что стояла перед ним с снисходительной улыбкой. —Знаешь, что в вас, огненных одарённых, меня всегда забавляло? Ваша вспыльчивость, подобная вашей стихии. Вы вспыхиваете так же легко, как спичка. И также быстро гасните. – Странница слегка толкнула Чимина и тот завалился на бок, хватая воздух ртом от оглушительной боли. Яркое, солнечное сияние одарённого померкло в один миг. Золотой свет в его глазах дрогнул и погас, сменившись шоком и непониманием. Он отчётливо чувствовал холодную пустоту, расползающуюся из места раны. Пламя Чимина погасло полностью, оставив после себя лишь бледного, дрожащего молодого парня, лежащего среди горы трупов. Таких же пустых, как и он сам в этот момент. Клинок исчез, как и появился, растворившись обратно в тень, но оставляя за собой зияющую дыру в груди одарённого. —Ну что, мальчик не сильно помог тебе? Свет всегда кричит о своём превосходстве. Но именно тишина и тьма придают ему форму. – Странница обернулась на Михаэля, который смотрел в землю, пока конечности его вплетались, как виноградные лозы в колонны, что он выстроил вокруг себя. – Ну ничего, не переживай так сильно, я прикончу тебя очень быстро, практически без боли.       Девушка подняла руку, чтобы нанести решающий удар, как Эль усмехнулся, пока не разразился отчаянным и болезненным хохотом. Странница нахмурилась, подумав, что парень лишился рассудка от потери товарища. —Ох, ты даже не представляешь, как это весело! – Михаэль поднял на неё лицо и несмотря на глаза, полные слез, его улыбка была широкой. – Как же чудесно видеть тебя такой! Такой всемогущей и непобедимой! Просто великолепно! Но мы отклонились от курса. – Парень резко перестал улыбаться, голос стал ниже, одарённый буквально чувствовал, как нутро разрывается на мелкие кусочки. Играм пришёл конец. – Ты дала мне то, чего я хотел. Снова слишком заигралась в свои пафосные речи, а я сказал тебе. Это скучно.       Колонны неожиданно засветились так сильно, что буквально выжгли глаза девушки, заставив её упасть на колени и завопить от боли, держась за своё лицо. Кровь полилась из глаз, пока одарённая пыталась понять, что происходит. Руками она пыталась ощупать лицо, чтобы спасти глаза, но спасать было уже нечего. —Что ты сделал?! Что ты наделал? Почему я ничего не вижу!? Уничтожьте его! – Одарённая вопила от боли, пронзившей её лицо, в страхе указывая призракам вокруг себя, не зная, где именно находится Михаэль. —Мой дар – не оружие. – Прошептал одарённый, как молитву. – Не оружие. И я не буду сражаться с тобой. Я просто позволю ему быть. – Эль закрыл глаза, касаясь земли лбом, и, наконец, полностью сливаясь с окружающей его природой. Вся его жизнь, вся душа, полная самых разных эмоций и переживаний, вся энергия, накопленная в его теле, всё это было отдано обратно. В землю и саму природу. Колонны из цветов наполнились жизненной энергией одарённого, не прекращая светиться ни на секунду. Призраки уже ничего не могли сделать. Кем бы они ни были созданы, они были лишь фантомами. Иллюзией. А свет был настоящим, живым. В конце концов, никто не выстоит против своего создателя.       В месте, где ещё недавно было тело Михаэля, пророс небольшой росточек. Затем ещё один, и ещё. Они стали расти, совершенствуясь, раскрывая свои бутоны навстречу свету. Мгновенно всё поле покрылось ковром из миллионов цветов. Здесь были дары на любой вкус – и нежные подснежники, и яркие маки, пышные пионы. Они росли с невероятной скоростью, мягко касаясь своими нежными лепестками тел падших солдат. Раны затягивались, даже не оставляя за собой шрамов. Словно вдыхая в людей новую жизнь, цветы трудились на благо одарённых, пробуждая солдат от долгого и неприятного сна. Поле, усыпанное трупами, теперь было полно жизни. Тысячи мужчин и женщин открывали глаза, чтобы вдохнуть полной грудью. И вдыхали не дым и кровь, а опьяняющий аромат тысяч разных цветов, смешавшийся в один божественный запах чистоты и обновления.       Но как только ростки прикоснулись к тёмной душе Странницы, вся тьма вокруг неё зашипела, буквально задрожала, не имея ничего против яростной красоты природы. Тень девушки растворилась, как туман на утреннем солнце. Её поразил чистый свет жизни, отданный всем этим людям одним храбрым человеком.       Одарённые в восхищении смотрели на цветы, окружающие их. Это был словно сон, чудный и искренний. Больше не было ни тьмы, ни туч, ни смрада. Лишь цветочное поле, подарившее им жизнь. Природа никогда не отказывается от искренних чувств своих даров.       Чимин редко вздохнул, будто пробуждаясь от кошмара, с тревогой глядя на цветущий луг на месте кровавой бойни. Он ощупал грудь, но никакой раны или пустоты не ощущал. Пак резко встал на ноги, оглядываясь. Он не мог поверить в происходящее. —Неужели я умер? Это рай? – Одарённый нахмурился, среди цветущих колонн больше никого не было. О жизни Михаэля им говорили лишь распустившиеся цветы и их возродившиеся жизни. Чимин усмехнулся своим глупым мыслям, наконец понимая, что случилось на самом деле. Вытирая глаза от неожиданно выступивших слёз, он прошептал: —Так вот каков он, твой дар.       Тут же позади раздался панический крик, зовущий его по имени. Нельзя было расслабляться. Конечно, то что одарённые ожили и он сам мог дышать было чудесно, о таком нельзя было даже мечтать, но они ещё не закончили этот бой. Моргана пока была жива. Пак обернулся, увидев, что Тэхён бежит к нему по полю, его лицо было искажено ужасом и тревогой, что сразу же поглотили и самого Чимина. Он, не теряя ни секунды, побежал навстречу одарённому, сжимая рубаху в районе груди. Его сердце билось, он был жив, хоть и не мог пока полностью осознать это. Ведь всего мгновение назад вся прожитая жизнь проносилась перед глазами, словно в замедленной съёмке. Немыслимое чудо.       Чимин почти достиг Тэхёна, как внезапно земля под ними содрогнулась и оба упали, потеряв равновесие. Водяной вцепился в Чимина мертвой хваткой, дрожа всем телом. Они оба повернули голову в сторону города, не понимая, что происходит. Но увиденное превзошло все ожидания. В том месте, где как они думали, находился Чонгук, образовался огромный фиолетово-черный купол. Молнии разрастались, ползли по земле от купола в их сторону, грозясь совсем скоро дойти до поля боя. —Что-то случилось. Он теряет контроль, его молнии прикончат нас всех. Нам нужно срочно уводить одарённых, как можно дальше отсюда. Если случится взрыв, никто не выживет. – Чимин встал, облизывая пересохшие губы. —Подожди! Чимин! Юнги...он..я не знаю, что произошло. Я побежал к тебе сразу, как очнулся в поле среди цветов. Мои силы...я не знаю, когда они вернутся. Юнги, кажется, он там совсем один! – Водяной мертвой хваткой вцепился в рукав рубашки одарённого, молодое лицо исказилось в страхе. Боги, как этот ребёнок изменился всего за один день. Чимин почувствовал, как тошнота подступает к горлу от чужих слов и собственных мыслей. Пак резко отвернулся, опустошая желудок, в котором и так практически ничего не было. Мерзкий привкус во рту заставил его поморщиться. Почему нельзя просто всё это закончить? Для чего он должен дышать и двигаться? Чтобы чувствовать такую боль, сродни агонии? Почему он не умер, когда был шанс избавиться от этого кошмара? —Что? Что ты сказал?! Где он?! – Чимин потянул Тэхёна за собой, чтобы быстрее добраться до леса, как опешил, резко остановившись. Лес был полностью огорождëн от города и поля гигантской ледяной стеной. Ясно было, что она создана, чтобы что-то в лесу не пробралось к ним, к Чонгуку. – Ты же не хочешь сказать, что Юнги за этой стеной?!        Тэхён лишь поджал губы, отчаянно кивнув.

Минутами ранее

      Юнги устало прислонил Тэхёна к дереву, с нежностью во взгляде оглядывая парня, что всё ещё не пришёл в себя. —Ты хорошо потрудился, отдохни. Многие солдаты сидели рядом, скрываясь в лесу, кто-то пошёл дальше, к реке, лишь бы покинуть это ужасное место. Мин хотел сесть рядом с водяным, как из глубины леса послышались отчаянные крики одарённых. Юнги напрягся всем телом, заглядывая за дерево, солдаты, сидевшие рядом, вскочили на ноги, готовясь к худшему. Мужчины и женщины бежали в их сторону с такими лицами, будто их преследовало чудовище. Их шеи чернели, пока они вопили, казалось, от неистовой боли. Не успели они добежать до Юнги, как упали на землю, корчась в ужасных муках. Одарённый подбежал к ним, пытаясь охладить их тела, но ничего не помогало. —Что произошло?! Кто это сделал?! —Кто-то идёт! —Больно! Как же больно! – Одарённые могли лишь вопить, совершенно не замечая Юнги. —Так, так, так, а вот и наш знаменитый Мин Юнги! – Парень резко развернулся на голос, увидев неподалёку у дерева непонятную девушку. Одарённые в доспехах посмотрели на ледяного мага с испуганными глазами. – А ты красивее, чем показала мне Моргана. Сейчас мы и посмотрим, такой ли ты великолепный, как говорила Эрида.       Юнги вышел вперёд, прикрывая солдат собой, и осторожно шагнул в сторону девушки. —Какого хрена тебе нужно? Ты кто, блять, такая? Это ты с ними сделала? – Мин указал солдатам взглядом в сторону поля, намекая на то, чтобы те покинули это место. Но одарённая тут же высказалась: —Ай-яй-яй, хочешь, чтобы эти детки сбежали с моего пира? Как некрасиво, я ведь только начала. —Бегите! – Закричал Юнги, тут же пустив в девушку несколько длинных острых льдин. Солдаты не стали долго думать, быстрее убегая от жуткой одарённой. Мин не знал кто она такая, но если всех лежащих на земле солдат убила она, то у них были большие проблемы. К тому же она довольно проворно увернулась от его льдин. Юнги не мог подвергать остальных опасности. В нём самом было ещё некоторое количество сил, чтобы дать людям время сбежать. Но кто такая эта одарённая? —Так под чью дудку ты пляшешь? Морганы или всё-таки Эриды? – Все внутренности Мина сжались, стоило ему мельком бросить взгляд в сторону Тэхёна, прислонившегося к дереву. Блядство. —Оу, я попробовала и ту, и другую королеву. – Игрид оттолкнулась от дерева, медленно и вальяжно зашагав в сторону одарённого. – Но я здесь не ради служения им. А ради веселья и красивого зрелища. —Мм, тогда прости, я не могу тебе ничем помочь. – Юнги резко сел возле Тэхёна и круговым движением рук начал образовывать небольшой купол вокруг них. Но не прошло и секунды, как девушка проговорила: —А Чонгук так не считает.       Ледяной одарённый застыл, так и не закончив выстраивать защиту вокруг них. —Он очень любит тебя. По крайней мере, мне так сказали. Говорят, жить без тебя не может. И я хочу поглядеть на это. Как он будет владеть собой, если ты умрёшь. Это будет то ещё зрелище. Я... —Да завались ты! Заебался слушать эту чепуху. – Мин резко метнул в девушку огромные острые ледяные сосульки, что пронзили её грудь насквозь. Он тут же отвернулся от трупа девушки, беря Тэхёна на руки, чтобы поскорее уйти вглубь леса, ближе к реке. Там Ким почувствует себя лучше. —Эх блин, ну почему вы все норовите бросить в меня что-то острое. Неприятно, знаешь ли.       Но трупы вообще-то не разговаривают. По крайней мере, так до этого момента думал Юнги. Одарённый медленно развернулся, прижимая Тэхёна покрепче к груди. Сердце забилось в глотке, когда девушка стояла перед ним живая и невредимая. Будто не он запустил в неё только что ледяными глыбами. —Вижу замешательство в твоих глазах. Да, это обычная реакция на...       Юнги не стал слушать чужой трëп, резко проводя рукой по воздуху, сгибая пальцы и потом выпрямляя ладонь. Это была сложная техника, требующая большого количества сил, но на то Юнги и был совершенным одарённым. На девушку тут же упала ледяная снежинка размером с целый дом. Такая штука должна была просто расплющить незнакомку. Но буквально через пару минут рядом с глыбой показалось совсем здоровое тело. Девушка будто собралась обратно по кусочкам. —Кто ты, чëрт возьми, такая? – Сдавленно прошептал одарённый, впервые в жизни не зная, что он должен делать. Если её нельзя было убить, то она спокойно доберётся до места битвы и убьёт всех, кто там сейчас. Она знает о Чонгуке. Она его убьёт, если её не сдержать. —Проклятая, одарённая, призрак, убожество, чудовище, защита, сестра, я имею много названий. Но мне больше по душе имя Игрид. Мило звучит, правда? Сама придумала.       Юнги не ответил, посмотрев на умиротворëнное лицо Тэхёна в своих руках. Эта девушка убила уже наверняка большое количество солдат, что были у реки. И если одарённый понимал правильно, то с расстояния она действовать не могла, иначе давно бы убила и их. Значит, ей нужен физический контакт. —Этот мальчик, которого ты держишь, конечно, очень милый, но если я хочу порезвиться с тобой, мне придётся сначала прикончить его. – С этими словами Игрид очень быстро побежала на них. Юнги осталось лишь прижать водяного к себе и уворачиваться от её выпадов. Но так долго продолжаться не могло. Он уже действовал на пределе возможностей, ещё пара минут и ценный груз в его руках может быть жестоко убит. Этого он не мог допустить. Он обещал Джину, что позаботиться о его брате. Но и убежать Юнги не мог, оставив эту девушку здесь. Она доберётся до остальных, если захочет. Она знает Чонгука, она заодно с Морганой, а значит, она спокойно сможет убить его ребёнка. Его Гуки не сможет дать ей отпор, сколько бы не пытался, ведь её нельзя убить. Как убить то, что на деле не существует? Хотя угроза от девушки была вполне реальной.       Быстро приняв решение, Мин хлопнул в ладоши, тратя последние силы на призыв высшего облика своей стихии. В то же время он пытался отойти от Игрид на безопасное расстояние. —Так нечестно! Ты всё время убегаешь. Скука. – Одарённая покачала головой, уперевшись руками в бока. – Может, мне пойти поиграть с Чонгуком, раз ты такой бука?       Ледяной одарённый сохранял спокойствие и когда рядом с ним показалась изящная белая сова, Мин тут же увеличил её в размерах, отдавая Тэхёна птице. Единственным верным решением было увести водного одарённого отсюда и закрыть себя наедине с этой тварью, чтобы дать Чонгуку время. Возможно, если он убьёт Моргану, и эта непонятная девушка исчезнет. Он не мог знать, но он должен был попытаться. —Береги его. – Сова кивнула, тут же скрываясь за деревьями. От осознания, что Тэхён будет далеко от этой сумасшедшей, становилось легче дышать. И тут же, как птица отлетела от них, из земли стала прорастать толстая ледяная стена. Юнги останется по эту сторону, лишь бы уберечь своих любимых. Несмотря на усталость, он мог создать такую могучую стену, которую одарённым не удастся быстро разрушить. —Да уж, – Игрид недовольно глядела вслед сове, которая уже не была видна за льдом, – этого я не продумала. Знаешь, я же не имею никаких высших сил, вот и не понимаю ничего в ваших примочках. Мои силы и стихией назвать нельзя. Но ладно уж, даже будучи такой неполноценной, я смогу поиграть с тобой. Остальное не суть важно. —Сможешь? Уверена? – Мин усмехнулся, потирая руки друг о друга. – Я скорее всего не одолею тебя, но и выбраться наружу ты не сможешь сама, без моей помощи. Точнее, без моей смерти. Начнём играть? Мне больше всего нравятся прятки, а тебе? Игрид хмыкнула, явно довольная. —А ты мне нравишься, мистер ледышка. Не зря та женщина сказала, что ты лучший. Игрид редко кто может развеселить. – Они ходили вокруг друг друга на довольно безопасном расстоянии, девушка подбиралась всё ближе, но Юнги старался держать дистанцию. На самом деле, одарённый понятия не имел, что делать с этой девушкой. Долго бегать от неё он не сможет, но стоило попытаться. Хотя бы на время, пока Чонгук борется с Морганой. Его не должно ничего отвлекать.

***

      Чонгук был уже почти на поле битвы, всего в паре кварталов, у какого-то невзрачного домика, когда голову пронзила неистовая боль. Все усилия, что он тратил на поиски Морганы и спасение друзей, сказывались на нём особенно тяжело. Всего полчаса назад из носа потекла кровь, которую он долго не мог остановить. Паника не оставляла его на протяжении всего пути, сжимая сердце в мощных тисках. Он знал, что Моргана ищет его, но она не знала, что он делал то же самое. Его бабочки рыскали буквально повсюду. Это делало его уязвимым и слабым, но молниеносец не мог иначе. Он путал людей, ищущих его, путал саму королеву, но когда-нибудь им пришлось бы встретиться. Чонгук ожидал, что это случится на поле, после того, как он увидит остальных. Но ожидания чаще всего бывают напрасными. Реальность куда хуже. Он знал это лучше многих. Гук упал на колени, зажмурившись и схватившись за голову, что буквально разрывалась на осколки от криков. От их криков. Он слышал предсмертные хрипы друзей и мольбы о помощи. Это была она. Как бы тяжело ему ни было, молниеносец должен был завершить начатое. Даже если сойдёт с ума от чужих иллюзий.       Он открыл глаза, перед глазами предстала гора трупов, запах гнили был ненастоящим, но Чонгук не смог скрыть ужаса на своём лице. Они все лежали перед ним. Мертвые, изувеченные до неузнаваемости. Стиснув зубы, Чонгук закрыл глаза и покачал головой, пытаясь отогнать дурные мысли. —Хах, так и знал, что спокойно встретиться не выйдет. Выходи, я знаю, что это ты. – Чонгук глубоко вдохнул и выдохнул, поднимаясь на ноги и медленно открывая глаза. Всё вокруг уже было обычным, просто улица и обычный дом рядом. Хотя крики в голове не стихали ни на мгновение, но он мог это вынести. Если бы кто-то умер, он бы точно знал, почувствовал. Небо над ним сгустилось, молнии тут же ударили в землю вокруг него несколько раз, предупреждая противника. Молниеносец не собирался больше церемониться. Пора заканчивать. – Твои жалкие выходки больше на меня не действуют.       Тень женщины показалась из-за угла дома, её платье развивалось в порывах ветра, исходящих от одарённого. Моргана внимательно осматривала парня с ног до головы, будто видела его впервые. Но так и было. Тот ребёнок, которого она оставила перед стенами лагеря, был мёртв. Перед ней стоял молниеносец, поглощающий всё пространство вокруг своей энергией. Воздух вокруг него вибрировал, но никаких бабочек здесь пока не было. Лишь он и королева. —Чего ты так напряжён? Расслабься, я пришла поболтать. – Моргана встала перед одарённым, мягко улыбаясь. – Не ожидала, что ты выживешь.       Чонгук не сдержался, искренне рассмеявшись. Он сморгнул слезы, скопившиеся в уголках глаз, сжимая челюсти до боли. —Не ожидала? Ах ты не ожидала! Когда убивала меня, ты должна была сама удостовериться, что я точно мертв. Так что простите, Ваше Величество, что осмелился выжить. – Гук притворно поклонился, насмехаясь над женщиной, как Моргана резко переместилась за его спину, попытавшись схватить одарённого за горло. Но молния тут же попала в Чонгука, перенося его в другое место. Одарённый хмыкнул, сладко пролепетав: —Не ты одна теперь можешь перемещаться. Этот манёвр я позаимствовал у тебя, надеюсь ты не против. Очень удобно.       Молниеносец сложил руки на груди, презрительно оглядывая женщину. Моргана ссутулилась под чужим взором, чувствуя стеснение в груди. Это был страх. А всё потому что Чонгук был чертовски силён и совершенно её не боялся. Но это ненадолго. —Ты чудесный ученик, Чонгук. И сильный одарённый. —Спасибо, что так вовремя заметила. – Гук махнул рукой и заточил женщину в клетку из молний. Он прекрасно понимал, что это была не настоящая Моргана, но ей не обязательно было знать об этом. Он будет играть в её игры, если королева того желала. – И спасибо, что уничтожила во мне всё, что ещё не было уничтожено.       Молниеносец подошёл к клетке, заглядывая в большие глаза женщины напротив. Он знал, что она боялась его, даже не будучи по-настоящему тут, знал, что её слова были напускной бравадой. Но также он знал, что буквально сходит с ума из-за этого человека. Он надеялся, что узнав о том, что он выжил, она испытала хоть толику тех адских мук, что Чонгук испытывал ежедневно. Было ложью сказать, что он её не боялся. Ох, боялся, и ещё как. Всё в этой женщине заставляло его разум плавиться в собственном соку агонии и страха. Но страх и боль были не единственными чувствами, которые он испытывал, в отличие от Морганы. Разумом королевы владела лишь кровавая жажда мести. Любви там и подавно не было. —Уничтожила? – Королева усмехнулась, покачав головой. – Посмотри на себя, ты стал истинным королём, а был запуганным мальчишкой. Я спасла тебя. Я сделала тебя тем, кто ты есть.       Молнии стали искриться сильнее и ярче, разрушая всё вокруг них. Земля трескались, дом уже горел от его гроз, всё пылало так же, как и в его душе. —Опа, кажется, у нас гости. – Моргана указала подбородком за спину Гука, хмыкнув. Чонгук резко обернулся, как на него налетел огромный орёл, сбивая с ног. Одарённый откашлялся, больно ударившись спиной об землю, перед глазами всё поплыло. Он коснулся затылка, понимая, что пальцы окрасились красным. Сплюнув кровь, Чонгук поднялся, взглянув на орла, что кружил прямо над ним. Он тут же запустил в одарённого несколько каменных осколков, но ни один из них не достиг цели. Небо озарилось ярким белым светом, Гук открыл рот от шока. —Отвали от него, уебок! – Джин верхом на огненной птице ярко улыбался, выставив щит перед Чонгуком. – Оставь его на нас, мелкий. Делай, что должен.       Сердце Гука наполнилось теплом, когда он улыбнулся Сокджину, несколько раз кивнув. Увидеть их здесь было сродни яростному напоминанию зачем он здесь и для чего. Феникс тут же напал на орла, отталкивая его со всей силы. Всё внимание Чонгука тут же переместилось на Моргану, что озадаченно глядела в небо, всё ещё запертая в его клетке. —Всё же помощники у тебя нехилые. —И для чего всё это? – Поинтересовался Чонгук, пропустив мимо ушей слова женщины. Он прищурился, всматриваясь в глаза одарённой. Сам не понимал, что хотел там найти. Тяжёлую правду или очередную ложь. – Вся эта война твоя. В чем смысл? Просто глупая месть? Решила потешить своё эго, уничтожив целый народ? —Ты бы понял, если бы потерял то, что дорого. Ты бы... —Я терял! Каждый день своей жизни, будучи беззащитным ребёнком я терял части своей души на потеху окружающих! – Взревел молниеносец, проникая рукой в клетку. Он сжал чужое горло, грозно проговорив: —Я понимал тебя и искренне сопереживал тебе, потому что ты потеряла дитя, но это было до того, как ты решила, что можешь управлять мной.       Рука вокруг чужой шеи сжалась до хруста, как тень женщины тут же испарилась. Чонгук хмыкнул, закричав: —Жалкая трусиха! Знаешь, кто ты такая? Детоубийца. Твой сын ненавидел бы тебя до глубины души. Слышишь?! Потому что делая всё это со мной, ты стала такой же, как Эрида, как убийцы твоего сына.       Он посмотрел на Моргану, которая уже стояла поодаль от него в пламени огня, её глаза горели от злости и гнева. Она тут же оказалась рядом, повалив Чонгука на землю и сжав руки вокруг его тонкой шеи. Ей так сильно хотелось задушить его, лишь бы закрыть этот поганый рот. —Прекрати говорить так, будто что-то знаешь! Я не могу быть такой, как Эрида. Я люблю своего ребёнка!       Чонгук сжал руками лицо одарённая, с силой надавливая пальцами на её глаза, чтобы вдавить их в череп, пока его душили. Фантом испарился, освобождая Гука от мерзких липких рук. Но он не остановился выплевывать желчь, даже когда воздуха в лёгких совсем не хватало. —О, тут ты права, ты не такая, как она, – молниеносец пожал плечами, опираясь локтями о землю, – ты даже хуже, чем Эрида. Глядя мне в глаза, зная, что я той же природы, что и твой сын, ты пользовалась мной. Так же, как пользовались бы твоим сыном, будь он жив. Ты воплощение своего самого ужасного кошмара, Моргана. И будь он здесь, он бы ненавидел тебя.       Чонгук встал с земли, не сводя глаз с женщины. Он не слышал уже собственных слов из-за криков, что таранили его разум. Чимин, ворон, Тэхён, он слышал их крики о помощи, внутри всё сжималось до размера атома. Но Гук знал, что это лишь иллюзии этой женщины и это знание заставляло его держаться на ногах. А потом послышались предсмертные хрипы Давон, которые скорее всего были настоящими. Молниеносец сжал кулаки, ногти впились в кожу, заставляя её кровоточить. Но теперь он хотя бы мог дышать, отвлекаясь на боль. —Ты ни черта не знаешь! Мой ребёнок был невинным созданием и они сожгли его заживо. Тебе не понять. Я бы сожгла весь этот мир, лишь бы отомстить. – Моргана нахмурилась и отшатнулась, почувствовав, как аура вокруг Чонгука мгновенно начала меняться. Будто по щелчку молнии вокруг них стали чёрными и свирепыми, буквально разрезая пространство. Вокруг них образовался огромный купол из его гроз. Молниеносец медленно наклонил голову, каждое его действие заставляло королеву дрожать от страха. Одарённый смотрел на неё, не моргая, шрам на его шее ярко контрастировал с бледной фарфоровой кожей. Он уже чувствовал, что на поле боя кто-то погиб, это знание вытаскивало из него самые мерзкие и тёмные силы. Слова его были не менее жестоки, но в равной степени правдивы. —Я всю жизнь прожил в аду, который тебе и не снился, я горел заживо ежедневно. – Глаза одарённого потемнели, когда он устрашающе усмехнулся. – А ты стоишь тут и ноешь мне о смерти сына, который познал страдание единожды? Я правильно понимаю? Говоришь, что мне не понять? – Чонгук даже не хотел смеяться, молния ударила в него, перемещая прямо к женщине. Молниеносец схватил её за плечи, приблизив к своему мертвенно-бледному лицу, и вкрадчиво проговорил: —Смерть ничто перед тем, что ты испытываешь каждый день, будучи молниеносцем. Если бы твой сын был жив, скажи мне, смогла бы ты ему помочь?! Чонгук с силой тряхнул женщину, крича ей в лицо. Моргана растерянно смотрела на него, явственно ощущая боль, что лилась от одарённого. —Когда бы твой ребёнок не смог контролировать себя, боялся бы даже дышать, чтобы не навредить близким, чувствовал себя монстром. Что бы ты сделала?! Мм?! Ответь же мне!       Королева молча смотрела на Чонгука, буквально дырявя лицо парня своим взглядом. Они оба знали, что значило это молчание. —Знаешь, почему ты не можешь ответить на вопрос? – Устало спросил одарённый. Он ощущал, как злоба от смерти Михаэля, уже наполняла его сверху до низу, но бездонная усталость накрывала его разум во много раз сильнее. Королева хотела, чтобы он сошёл с ума окончательно. Чонгук не знал стоит ли вообще держать себя в рассудке. Может, если он правда отпустит себя, то всё наконец закончится. Однако это мог быть конец не только для него, но и для окружающих. – Потому что ты уже знаешь ответ. И ты сделала это. Только со мной. Попыталась взять под контроль то, что тебя напугало. А поняв, что не можешь контролировать, захотела убить. Знаешь что? Твой сын был бы мёртв в любом случае. В четыре года, в десять лет или в двадцать. И виной была бы та система, которую ты, как я вижу, прекрасно поддерживаешь. Ты его не любила. Вот и всё. – Чонгук отпустил женщину, отступая на несколько шагов. – Если бы любила, тебя бы здесь не было. Ты бы занялась поисками сына Эриды, но ты тут – стоишь передо мной. Так скажи же. Почему ты так меня боишься?

***

      Феникс всеми путями пытался снять всадника со спины железного орла, ведь без постоянного контакта Николас снова стал бы обычной птицей. Но противник не был так глуп, пытаясь сделать с Джином то же самое. Огненный одарённый вцепился в шею феникса, когда Намджун пролетел над орлом, обжигая его пламенным залпом. Объединив энергию, Джин передал птице всю свою мощь. И даже если им не удастся столкнуть или убить всадника, они взорвут Николаса. Но чтобы создать шар такой мощи и энергии нужно было время.       Николас не ожидал, что когда-нибудь сможет увидеть такую силу перед собой. Между одарёнными должно быть огромное доверие, чтобы достичь такого образа. Не просто птица, а огненный феникс. Его железные перья казались такими же холодными и безжизненными, как металл, по сравнению с этой одушевленной стихией.       Орёл бросился в атаку, пытаясь пронзить феникса клювом и разорвать когтями. Но пламя менялось, это была больше не плоть, когти проходили сквозь огненное тело, не причиняя Намджуну вреда. А сам Николас взвыл от боли – его стальные перья покраснели от жгучего огня. В лобовую он никогда не победит феникса, чьë тело было сейчас неуязвимо. —Что, нихрена не выходит, да?! – Джин рассмеялся. – Это тебе за то, что хотел напасть на Чонгука!       Джин был почти готов, чтобы завершить этот утомительный танец в небе, руки нагрелись до предела, ему пришлось отпустить шею феникса, чтобы сконцентрироваться на огне в своих ладонях. Но вдруг облик орла изменился, став совершенно маленьким, что Намджун потерял Николаса из виду на несколько мгновений. Феникс стал оглядываться по сторонам, взглянул над собой, как что-то снизу со всей силы тряхнуло его. Испытывая огромную боль, буквально горя заживо, железный орёл прошёл сквозь огонь под самим Джином и встряхнул птицу так, что одарённый не удержался и с криком свалился с феникса, со всей силы кидая Намджуну шар, что он создал. Но это уже не было так нужно, ведь орёл пожертвовал всадником, что сидел у него на спине, лишь бы добраться до Джина и скинуть его.       Феникс, не теряя ни секунды, бросился вниз за огненным одарённым, не забыв отбросить хвостом шар точно прямо в орла. Мощный взрыв, уничтоживший Николаса, оттолкнул и Намджуна. Мир перевернулся, пока феникс обретал облик грифона без своего всадника. Но он быстро сложил крылья, чтобы ускориться, глаза впились в удаляющуюся точку, уносящуюся к далёкой земле. Только бы поймать. —Намджун! Ха, – Джин пытался схватиться за воздух, падая на огромной скорости. Последнее, что он видел, прежде чем потерять сознание, была могущественная птица в небе.

***

      Чимин крепко держал Тэхёна за руку, пока они бежали по полю. Людей вокруг было очень много, все одарённые радовались, что выжили, поэтому проталкиваться сквозь густую толпу было не так легко. —Почему оно, блять, такое огромное?! – Пак стиснул зубы, видя перед собой лишь ледяную стену, как Ким с криком потянул его на себя. —Осторожно!       Прямо перед ними с грохотом пронëсся большой грифон. Земля вздыбилась, вышвырнув в небо фонтан корней, цветов и камней. Глухой удар, словно землятресение, потряс поле. Тело грифона прочертило в почве глубокий шрам, длиной в десяток метров, прежде чем остановилось в облаке пыли и тишины. —Брат! – Тэхён сорвался к грифону, но Чимин с силой сжал его плечо, гневно вскрикнув: —Мы нужны Юнги! —Я не могу оставить их! Пусти! – Водяной вырвался из чужой хватки и побежал к Намджуну, который издал низкий, полный боли, стон. Джин лежал рядом без сознания, Тэхён сразу же припал к его груди, понимая, что он жив. Сейчас проблема была в вороне. Руки были сломаны, и, казалось, что не только они. Он истекал кровью, прерывисто дыша. —Тэ! Я ничего не чувствую. Не могу пошевелиться! – Намджун зажмурился, не прекращая стонать от боли. —Боги, Боги, потерпи, молю, только не отключайся. – Тэхён не мог сдержать слез, в панике прижав дрожащие руки к груди одарённого. —Тэ...Джин... —Жив! – Прокричал водяной, понимая, что исцеление происходит очень медленно и прерывисто. Намджун бледнел на глазах, Ким не хотел даже думать, сколько ему досталось за все последние часы. – Он цел, он просто...а ты...       Слезы капали из глаз прямо на лицо Намджуна, пока испуганный мальчик пытался исправить всё, что натворили другие люди. Его магия, такая послушная и мирная, сейчас выскальзывала из-под контроля, буквально просачиваясь меж пальцев, если бы была обычной водой. Тэхён в отчаянии поднял глаза, оглядываясь вокруг, в поисках Чимина, которого нигде не было видно. Будто молотком его ударило осознание, что огненный одарённый мог уйти. Водяной собирался закричать, как тёплые руки коснулись его плечей. —Тише, успокойся, я рядом. Думал, что я брошу такую плаксу, как ты? – Пак нежно улыбнулся, тут же аккуратно беря лицо ворона в свои руки, прошептав: —Ты спас его, слышишь? Спас Джина. И кроме того, прикончили птицу. Вы помогли Чонгуку. Ты сделал так много не для того, чтобы так глупо сдохнуть сейчас. Заставляй сердце биться. Джин тебя не простит.       Чимин оглянулся на друга, который лежал без сознания. На мгновение, когда Тэхён ушёл в другом направлении, Пак всё же направился к ледяной стене, пытаясь заглушить огонь вины, разжигающийся внутри. Но не сделав даже десяти шагов, он обернулся, быстро побежав к тому месту, куда упал грифон. Он уже потерял одного молодого бойца, не мог допустить этого снова. Тэхёну без него не справиться, Чимин прекрасно это знал. Он был неопытным ребёнком, как и Давон, и что бы ни думали другие, война была не для них. Пак просто не мог оставить его в панике и страхе совершенно одного. Это было бы хуже любого предательства. —Чимин...мне страшно...       Пак прислонился лицом ко лбу Намджуна, пытаясь отдать всё тепло, что в нём было. —"Боги, заберите хоть всё, что во мне есть, но не дайте ему умереть", – огненный одарённый отвлёкся на движение рядом, увидев, как Джин смотрит на них большими глазами, полными отчаяния и непонимания. Увидев живого брата, Тэхён разрыдался, как ребёнок, прижимая ворона к себе и крепко его обнимая. —Живи, прошу, мне так страшно. Пожалуйста.       Джин тут же обнял всех троих, аккуратно сжав руку любимого. Одарённые склонились над вороном, который мог лишь смотреть в вечернее небо и ощущать аромат цветов, что росли буквально повсюду. Со временем он чувствовал, как ощущения возвращаются, боль будто то становилась сильнее, то вовсе испарялась. Слезы Тэхёна, что падали на его тело, засветились, словно кристаллы в воде. —У тебя всё получается, дорогой, сосредоться. Мы рядом. – Джин поцеловал Тэхёна в висок, ощущая, как сердце бьётся прямо в глотке. Последнее, что он помнил, было то, как он падал на огромной скорости. Это было чудовищно страшно, события прошедшего дня проносились мимо него, заставляя часто дышать. Но сейчас они были тут, на земле, ворон спас его и он точно будет жив. Потому что даже слезы его брата могли залечить тяжёлые раны. Но сил Тэхёна всё равно не хватило на полное восстановление, обе руки парня всё ещё были сломаны. —Руки пока не получится восстановить, все силы уходят на другие, более серьёзные раны. – Всхлипывая, прошептал Ким, вглядываясь в лицо Намджуна, который уже выглядел лучше. —Ничего, так тоже хорошо. По крайней мере, я уже не умираю и чувствую свои ноги. Тэхён рассмеялся, вытирая щеки от слез. —Давай, нам надо поднять тебя на ноги. – Чимин с Джином аккуратно помогли ворону встать, Ким стиснул зубы, понимая, что боль продлится ещё долго. Но он чувствовал свои ноги и мог ими передвигать. Это уже ощущалось, как победа.       Едва лишь все четверо успели выдохнуть, как всё вокруг них будто замерло. На долгое безмолвное мгновение молнии полностью пропали из неба и вся энергия Чонгука, что окружала их всё это время, испарилась. Повеяло липким холодом. Все внутренности будто перевернулись, тошнота подступила к горлу. Нежные фиолетовые бабочки попадали на землю, черняя изнутри. Одарённые в страхе посмотрели на ледяную стену вдали. —Юнги... —Я не смогу доставить тебя туда. – С трудом проговорил Намджун. – Тебе надо бежать.       Даже не дослушав чужие слова до конца, Тэхён рванул в сторону стены. Чимин полностью передал ворона Джину, поспешив вслед за водяным одарённым. Уже на расстоянии он начал плавить стену, которая на удивление очень медленно подвергалась его силам.       Инстинктивно Тэхён уже знал, что случилось, хоть и не хотел думать об этом даже крупицей своей души. Но всегда бывают вещи, которые нам подсказывает интуиция. Даже если это ужасные вещи.

***

      Чонгук задал вопрос не для того, чтобы потешить своё самолюбие, а потому что искренне жаждал узнать, почему такой человек, как Моргана, боялся его. Ведь он был всего лишь несчастным сиротой, которому повезло чуть больше, чем остальным. Да и вряд ли его жизнь можно было назвать везением. —Так почему ты так боишься меня, когда я сам боюсь всего на свете? —Боюсь? Ты... Женщина скрипнула зубами от злости и собственной беспомощности. Она знала, что уже через пару мгновений сможет убить этого мальчика, но хотела услышать от него главное, прежде чем навсегда с ним покончить. —Зачем ты сам это делаешь? Зачем помогаешь этим глупым людям, погубившим твой народ? Ты думаешь, что они примут тебя? Увидят в тебе хоть что-то кроме молниеносца? Перестанут бояться? Этот страх течёт в нашей крови. – Моргана коснулась груди в районе сердца. – Когда я узнала кто такой мой сын, я была в ужасе. Потому что, кто бы что ни говорил, вы слишком сильны. Обычные одарённые этого не поймут никогда. Это выходит за пределы нашего разума. И не важно, природа наградила вас такой силой или вы сами стали такими. Но, Чонгук, никто не захочет иметь дело с такой мощью. Твоё существование делает само понятие монархии и власти ничтожным и смехотворным. Вы – короли природы, обречённые на вечные страдания. —Возможно, ты права. Всё не изменится за один день. – Чонгук кивнул женщине. – Пройдут месяцы, годы, наверное, даже всей моей жизни не хватит. Но этот день всё изменит. Изменит представление о таких, как я и о таких, как ты. Теперь народ знает, кто по-настоящему на их стороне, а кто пытается их поработить. – Чонгук оглянулся вокруг, его купол расширялся до невероятных размеров. Такими темпами он скоро и до поля боя дойдёт. Ему стоило взять всё под контроль, но он продолжил говорить: —Я – доказательство вашей неправоты. Будучи с детства лишь куклой в чужих руках, которую вечно ломали и склеивали, я не взял в руки оружие, хотя мог. Моё сердце полно злобы. Ох, ты даже не представляешь как её много. Но жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на ненависть.       Чонгук исподлобья глядел на одарённую, которая молчала, впившись в него своими чёрными глазами. Он снова подошёл к ней вплотную, хмыкая от досады. —Всё в моей жизни происходило без моего ведома. Я не имел права голоса. Мною пользовались с самого детства, разрушая до основания. Даже оборвать свою жизнь я не имел возможности. Так что, для меня сейчас стоять тут, перед тобой, – одарённый указал на королеву, – и пользоваться своей стихией так, как я того хочу, и не просто управлять ею, а истинно понимать для чего она нужна, является самым ценным проявлением моей собственной свободы. И это лучшее чувство в мире. Я всего лишь хочу подарить его людям. Своим близким. Ведь все их жизни, как и твоя, проведенная в заточении, – это вечные страдания по свободе. —Это и есть мой ответ на твой вопрос. – Со всей серьёзностью вдруг сказала Моргана. – Страх перед тобой вызван тем, что тебя невозможно сломить. Не убиваем, словно таракан.       Чонгук поморщился от упоминания насекомого, пробормотав: —Но ты совсем меня не знаешь. Я... Он не успел договорить, как лицо Морганы вытянулось в зловещей улыбке, не предвещающей ничего хорошего. —Проверим? Так ли ты неуязвим, как я думаю?       Молниеносец застыл, ощущая, как по телу бегут мерзкие мурашки. Всё вмиг затихло. Голоса в голове, крики любимых, все мысли погасли. Купол вокруг них опал, молнии посыпались так, будто были сделаны из песка. Мгновенно. Его яростное могущество исчезло. Будто его душу выдернули из тела, оставив лишь холодный, хрупкий сосуд.       Чонгук с хрипом упал на колени, пытаясь нащупать землю под собой. Перед глазами стояло лишь его лицо. Звон в ушах сменился оглушительной, ватной тишиной. Внутри была пустота. Не было ни боли, ни осознания – лишь абсолютный холод там, где ещё секунду назад бушевало пламя.       Из пустоты хлынуло понимание происходящего. Оно пришло, как резкий болезненный удар в солнечное сплетение, уничтоживший весь последний воздух в лёгких. Как ледяная игла, вонзившаяся прямо в мозг. Он знал. Он уже всё знал. Неважно, что мозг совсем не поспевал за происходящим. Тело уже всё чувствовало. Будто тысяча молний ударили в него, испепелив на месте. Но и то, кончина была бы быстрой, сейчас же он медленно разлагался изнутри.       Сверху послышался победный смех. —Право, не думала, что это так сильно тебя подкосит! Бедный малыш Гуки, ни мамы, ни папы, ни любимого Юнги. – С притворной горечью прошептала женщина. – Я бы пустила слезу да что-то как-то не время для этого. А ты чего ждал? А?! Что сможешь тягаться со мной?! Сам сказал, ты всего лишь ребёнок. – Моргана со всей силы ударила Чонгука по лицу, но он не обратил и внимания. Это была лишь физическая боль. Ничто.       Женщина тут же изменилась в своём облике, не сильно, но было заметно, что это не обычный идеальный клон, и схватила Чонгука за лицо, смеясь: —Глупый, привязанный к людям, слабый ребёнок. Ну как тебя можно бояться? Стоило надавить на больное место, как ты сломался. Да так быстро!       Молниеносец чаще задышал, буквально задыхаясь. Сжалившись, Моргана отпустила ребёнка, оттолкнув его к земле. Чонгук пытался вдохнуть глубже, но его не было, воздуха просто не было. Вокруг, как и внутри него, стояла тишина. Королева же возвышалась над ним, качая головой. —Невероятно приятно глядеть на тебя в таком виде. Ты словно сама боль. Что же ты чувствуешь? Наверняка ощущения такие, будто тысяча мечей вонзается в тебя. Да? Всё же ваша природная связь оказалась достаточно сильной. Восхитительно. – Моргана брезгливо придавила ногой в ботинке руку одарённого, буквально вжимая её в землю. – Ты же хотел свободы? Так я тебе её дам. Со смертью закончатся и твои страдания. Ну разве не чудно? Это мой тебе подарок на прощание.       Моргана ухмыльнулась, убирая ногу с хрупкой руки. Пожав плечами, одарённая материализовала кинжал из тьмы, с восхищением его оглядывая. Это был момент её триумфа. Ещё никогда она не видела кого-то в такой агонии. Поистине устрашающе. —А ты знаешь, что у меня был бутылек, спасающий жизни? Пара капель и он был бы жив. Правда невероятно? Жаль только, что истратила я всё уже давно. Но ты не кори себя, ну подумаешь, умер из-за тебя. У тебя же были высокие цели. Свобода там и всё такое. Я...       Как гром среди бела дня одарённую пронзила чудовищная боль в районе живота. Моргана в испуге оглядела своё тело, но там не было никаких ран. Такая же боль внезапно пронзила руки, заставив кинжал выскользнуть, ноги, из-за чего женщина упала на колени. Королева захотела быстро снова исчезнуть, чтобы сохранить свой истинный облик, но она просто не смогла. —Какого чёрта?! – Одарённая тут же посмотрела на Чонгука, который уже смотрел на неё чёрными глазами. Женщина завопила от ужаса и боли, сжавшись всем телом. Его глаза ничего не выражали. Ни безумия, ни ярости, ни даже горя. Молниеносец просто смотрел на неё, всё ещё сидя на земле. —Знал же, что предъявишь свой истинный облик в момент моей слабости. Не хватило ума спрятаться и подождать до конца. Хотела быть тут по-настоящему, когда я умру. Я прав? – Чонгук встал, держась за грудь, словно там была рана. Голос хриплый и будто принадлежал не ему вовсе. Движения же были неестественными, как если бы хрупкая кукла сломалась. Моргана снова попыталась создать клонов, но ничего не вышло, боль пронзила всё тело, словно ток. Она оглянулась, милейшие фиолетовые бабочки вылетели из-за её спины, кружа рядом. – Не понимаешь, почему сбежать не можешь? Мои малышки пронзили тебя током, твои ткани не способны использовать хоть какую-либо силу, пока они касаются твоего тела. —Это невозможно. Невозможно! Я сделала всё, чтобы ты сдох! Как?! Как ты ещё можешь стоять?!       Чонгук смотрел на женщину, но не видел её, будто смотрел сквозь. Одинокая слеза скатилась по щеке, когда он присел перед одарённой. —Потому что я молниеносец. Так же ты это видишь. Или то, что я неуязвим по-твоему. Проверила? Как результат? Стоит твоей жизни?       И в этой кромешной, ужасающей тишине сломленной души вдруг зашумел мощный гром, молнии закружили вокруг, материализуя в руке одарённого мерцающий клинок из гроз. Глаза Морганы расширились при виде оружия в чужих руках. Остриё, способное рассечь любую плоть одним точным ударом. Оно лежало в руках Чонгука, предлагая простое решение. Быстрое. Молниеносец усмехнулся, напугав королеву ещё сильнее. Звук его смеха был хуже любого вопля. Сухой, безжизненный, лишённый даже тени торжества. Чонгук отбросил клинок подальше от себя, пожимая плечами. Лёгкая смерть от меча? Это милость. Привилегия. То, чего не было у Юнги. —Мне это не нужно, чтобы прикончить тебя. Ты хотела знать, что я чувствую? Какого это? Так получай же. – Молниеносец щелкнул пальцами, внимательно следя за тем, как бабочек вокруг него становится всё больше. Их крылья мерцали тусклым сиянием, озаряя вечернее небо. Словно угасающие звезды. Первые бабочки коснулись лица женщины, но они не обожгли и даже не сделали больно. Насекомые проникали внутрь, смешиваясь с магической аурой женщины. Даже не смея закричать, Моргана в оцепенении смотрела в лицо Чонгука, который был пугающе спокоен. И тут почувствовала. Холодная пустота внутри груди, словно всё выкачали. Каждое прикосновение шелковистых крыльев отзывалось в теле губительной потерей. Будто она снова теряла своё дитя. Бабочки заполняли каждую её клеточку, каждый уголок души. Женщина закричала от боли, неестественно выгнувшись. Тело сжималось, корчась в агонии, которую она теперь могла явственно ощущать. Моргана чувствовала, как с каждым смертоносным прикосновением насекомых, всё внутри будто разъедало. Небо обрушилось, солнце исчезло, а боль осталась. Лицо исказилось в гримасе адских страданий.       А Чонгук наблюдал. Первый порыл был отвернуться и уйти, закрыть глаза и уши, чтобы не видеть и не слышать ужаса, который он сам и породил. Сейчас его собственные бабочки заставляли его в панике дрожать. Привычный страх никуда не делся, несмотря на то, что головой он понимал, как это глупо. Это ведь были его собственные силы, однако ноги тряслись, словно у оленёнка перед хищником. Но он заставил себя стоять и смотреть. Запоминать. Молниеносец впитывал в себя каждый судорожный вздох, каждый немой вопль в чужих глазах. И сравнивал. Со своей пустотой, с тишиной, что поразила его душу.       Бабочки продолжали свой беззвучный танец смерти, медленно стирая чужую волю, самосознание, а по итогу и личность. Но Чонгук не получил облегчения, наблюдая за страданиями одарённой женщины. Всё просто произошло так, как должно было быть изначально. Он лишь сделал то, что считал верным. Насекомые зашуршали внутри женщины, всё её тело засветилось фиолетовыми лучами, испаряясь вместе с бабочками. На земле не осталось даже напоминая о чужом существовании.       Чонгук же остался стоять на месте, словно прирос к земле. Гром над ним сгущался, гремя всё сильнее. С ливнем, что обрушился на землю, его молнии полностью вышли из-под контроля, грозясь уничтожить всё живое вокруг.

***

      Добежав до ледяной стены, огненный одарённый изо всех сил ударил огненным залпом о сооружение, но ничего не произошло. Лишь через мгновение стена сама начала таять, но очень медленно. —Почему? Почему она тает? Это твои силы начали действовать? – Тэхён тяжело дышал, смотря на самую вершину льда. —Нет, это не я, – прошептал Чимин, чье хмурое выражение лица не на шутку испугало водяного. —Это же невозможно. Только если...       Тэхён осëкся, зажав рот рукой. В голове стояла лишь одна картинка, которая вызывала только чувство удушья. Пак не посмотрел на него, а снова коснулся льда ладонями, чтобы побыстрее разрушить стену. Юнги применил не просто все силы, что у него имелись, он буквально выстроил мощнейшее сооружение из возможных. Сколько бы Пак не бился, внутрь попасть было невозможно. А если лëд таял сам, это могло значить лишь одно.       Водяной тут же отшатнулся от стены, как от огня, начав задыхаться. Грудь сдавило тяжёлым спазмом, он не мог ни вздохнуть, ни выдохнуть. Ему хотелось кричать о том, что они идут, что они здесь ради ледяного одарённого, чтобы он дождался их. Но было уже слишком поздно. —Блять, да впусти же ты нас! Юнги! – Взревел Пак, как на них обрушился свирепый ливень. Солнце давно ушло за горизонт, лишь яркая луна освещала поле битвы. И ледяная стена, что буквально светилась во тьме. Но не они одни были источниками света в кромешной тьме. Оба одарённых смотрели, как в городе собирается большой шар из молний. А значит, что сила Чонгука вышла из-под контроля. —Эта штука дойдёт сюда за полчаса, если не быстрее. – Чимин фыркнул, понимая, что все одарённые на поле, что были воскрешены благодаря цветам, могут быть сожжены заживо надвигающимся взрывом. Тэхëн хотел что-то сказать, как сверху попадали обломки стены. Пак быстро прижал водяного к себе, закрывая их щитом. Стена стала быстрее рассыпаться, открывая их взору ужасную картину.       Чимин даже не стал разбираться кто была девушка, стоящая у бездыханного тела его любимого, как взорвал её мощным пламенным залпом. Тэхён со всех ног ринулся к ледяному одарённому, тут же начиная лечение, но на него смотрели лишь почерневшие глаза некогда живого учителя. Вся кожа была в язвах, чёрные линии окутывали конечности, уродуя тело. —Нет, нет, ты ещё не умер, – водяной поджал губы, окутывая Юнги живительной водой. Его плечи тряслись, но слёз не было. Всё внутри застыло, словно было заморожено, перед глазами стояло лишь умиротворëнное лицо.        Огненный одарённый хотел подойти к ним, как девушка, которую он только что прикончил, оказалась возле Тэхëна, неожиданно ярко улыбаясь. Рука её уже тянулась к нему, когда Пак укрыл парня за щитом, другой рукой сжигая одарённую. Но она не поддавалась его силам. —Кто ты, чëрт возьми, такая?! Что ты сделала с ним?! – Завопив от боли, что изранила всю его душу, Чимин не жалел сил, сжигая всё вокруг, лишь бы стереть мерзкую улыбку с лица одарённой. – Сдохни! Умри! —Он хорошо сражался. – Игрид стояла в огне, наклонив голову к плечу. – Был быстрым, смелым и сильным. Мне было очень весело. Но против меня... —Да завались! – Тэхён сжал руку в кулак, разрывая девушку изнутри, сманипулировав её кровью. Жестокая и отвратительная практика, сейчас она казалась ему единственным верным решением.       Но едва водяной продолжил лечение, как Игрид материализовалась на том же месте. Чимин застыл, его кулаки, ещё секунду назад полные разрушительной мощи, медленно разжались. Эту девушку ничего не брало. Значит, она спокойно могла и их прикончить, но просто не хотела. Игралась с ними. Пак впился взглядом в её лицо, собираясь взорвать всё вокруг, всю страну, если потребуется, лишь бы уничтожить эту девушку. —Вижу ход твоих мыслей по твоему милому личику. Но у вас есть проблемы посерьёзнее, не так ли? – Игрид указала в сторону города, расправляя плечи. – Что может быть прекраснее, чем молниеносец, уничтоживший полстраны, если не всю? —Ты не тронешь его! – Тэхён вытер кровь, что полилась из носа, свирепо глядя на одарённую. —А мне и не нужно. Всё уже случилось. Его не остановить. – Игрид развернулась, чтобы уйти, как Пак продолжил бросаться в неё взрывными шарами в надежде изничтожить это нечто, что даже человеком нельзя было назвать. Но девушка лишь игриво ухмыльнулась, исчезая меж деревьев с мерзким смехом. И тут Чимин вспомнил, что им говорил ворон. Про последние слова Эриды.       Пак медленно обернулся, бросив взгляд пустых глаз на Тэхёна, что пытался вылечить Юнги. Сердце было полностью выжжено, как и поле вокруг них. Больше ничто не имело значения. Только ярость, что стремительно росла в нём. —Я её уничтожу, чего бы мне это не стоило. – И больше не проронив ни слова, одарённый побежал в сторону города, чтобы обогнуть шар Чонгука и добраться до дома Николаса у моста. Никто не был бессмертен, значит, и эту девушку можно было победить. И не просто победить, а зверски убить. —Чимин! Куда ты?! – Лишь сейчас осознание накрыло водяного и слезы полились по лицу, он пытался тереть глаза, чтобы увидеть лицо Юнги, но безрезультатно. Ким взял руку одарённого, она была неестественно холодной и тяжёлой. Он сжал ладонь, передавая свои силы, но пальцы лишь скользили по остывающей коже. Тэхён зашептал: —Ну что ты? Ну, вставай, прошу. Как так? Ты не можешь нас бросить. Юнги!       Ким потряс холодное тело, не зная, что ещё он мог сделать. Позади послышались шаги, водяной в испуге обернулась, думая, что Чимин вернулся, но рядом стояли его брат с вороном. Оба смотрели на Мина и лица их были такими разными, но обоих будто разрывало изнутри. Джин упал на колени, не в силах стоять или вообще что-то сказать. Его лицо не отрывалось от чёрных глаз, что ещё несколько часов назад смотрели на него так живо и ярко. —Я вылечу его! Я могу, ещё есть время. Я... —Тэ. – Намджун строго посмотрел на него, в горле пересохло, в голове бурлило столько болезненных мыслей, но слезы не шли. Ворон будто застыл в пространстве, без возможности дышать и двигаться дальше. Но слова вырвались из него без раздумий: —Он мëртв.       Тэхён вздрогнул, будто ему отвесили сильную пощёчину. Пустота накрыла его разум, в голове больше не осталось мыслей, кроме одной. Ему нужно было к Чонгуку. Иначе они все умрут. —Где Чимин? – Намджун оглянулся, события тяжелого дня стояли перед глазами. Ещё утром, до восхода солнца, они выводили людей из города, надеясь спасти большую часть. А сейчас он стоял тут, не зная, что делать и о чем думать. Не понимая, зачем они дрались и для чего. Было ли в этом дне что-то нужное, кроме боли и смертей? Ради чего эти люди погибли? И главное. Если бы Тэхëн не побежал его спасать, то был бы Юнги жив? —Девушка...она никак не умирала...думаю, он пошёл в город, в дом Николаса. Ты отправил туда Хосока. – Тэхён вытер слëзы, хмурясь. Купол из молний уже был почти здесь. Нельзя было медлить. Водяной взглянул на лицо учителя, мягко улыбнувшись. Поправив его волосы, водяной поцеловал Юнги в холодный лоб и прошептал: —Я защищу его. Всё будет хорошо. С ним всё будет хорошо.       Тэхён поднялся, чтобы уйти, как Джин схватил его за руку, поднимая красные глаза на брата. —Куда ты? —Вы оба уведëте людей отсюда. Как можно дальше. Чтоб если взрыв всё же случится, хоть кто-то выжил. А я пойду к Чонгуку. – Ким снова посмотрел в сторону города, глубоко вдохнув. —Там молнии! Ты умрёшь, лишь коснувшись их! – Огненный одарённый еле поднялся на ноги, крепко держа брата за ладонь. Джин понимал, что если отпустит его, то может уже никогда не увидеть. —Нет. Они меня знают. Он меня почувствует. – Ким стряхнул руку брата, что совсем обессилела. Он горько усмехнулся, взглянув в глаза ворона и брата. – Если честно, даже если постараетесь всех увести, вряд ли спасëтесь. Шар слишком большой. Мы всё равно умрём. Так что я должен попытаться. Вы оба это знаете. – Тэхён крепко обнял брата, зажмурившись. Намджун лишь прерывисто вздохнул. Это была их последняя встреча, если Чонгук не сможет обуздать свою мощь. – Если не попытаюсь, все погибнут и Юнги умер зря. Михаэль и Давон погибли зря. А этого нельзя допустить.       Тэхён ярко улыбнулся впервые за этот тяжёлый и длинный день. Луна падала на его красивые чёрные волосы, освещая лицо и счастливую улыбку. —Я люблю вас. И благодарен вам. – Тэхён потрепал Намджуна по волосам, шепнув: —Ещё увидимся.       Ворон лишь кивнул, отпуская водяного. Но не успел Ким пройти и пары шагов, как Сокджин закричал: —Только попробуй сдохнуть, школота! Я не прощу тебе этого. Никогда.       Водяной улыбнулся, не оборачиваясь, и поднял большой палец в воздух, рванув в сторону города. Если и суждено было умереть, то он хотя бы взглянет на любимого молниеносца. Тогда и жалеть будет не о чем.

***

      Первое, что он ощутил, был яркий свет, который заставил одарённого прищуриться. Постепенно привыкнув, молниеносец открыл глаза, оглядываясь. С опозданием в нос ударил дивный цветочный аромат, что ему приходилось вдыхать впервые. Сознание окутало мягкое одеяло, заставляя расслабленно выдохнуть. Странно, но Чонгук был абсолютно спокоен, несмотря на то, что находился в странном и незнакомом месте. Он встал с земле, как восхищëнная улыбка накрыла его лицо.       Это был сад, про которые он разве что читал в книжках, разглядывая чудные картинки. Всё вокруг благоухало, тропинка, на которой он очнулся, была вымощена мрамором, по бокам журчала вода в прудах. Одарённый чувствовал, как сердце наполнялось чем-то сильным и болезненным, грозясь разорвать его изнутри. Но это место будто не давало ему окончательно потерять себя.       Молниеносец зашагал по тропинке, рассматривая клумбы с пышными цветами. Алые маки горели, как угольки в золе, рядом с ними теснились шапки белоснежных пионов, тяжёлых от нектара и собственной роскоши. Не удержавшись, Гук наклонился к цветам, медленно вдыхая их свежую сладость. Воздух вокруг звенел от тишины, лишь изредка нарушаемой шелестом лепестков и жужжанием шмелей.       В поле зрения одарённого попала беседка, что располагалась в самом сердце сада. Она была сплетена из светлого дерева и увита виноградной лозой со спелыми ягодами. Ноги Чонгука понесли его к этому месту сами, будто по невидимой нити, натянутой между его душой и центром сада. Он не помнил, как попал сюда, но страх или сомнения были чужды этому месту. Наоборот, молниеносец чувствовал себя сильнее, чем когда-либо. Гук перешёл на торопливый бег, когда увидел, что в беседке кто-то сидел. Всё вмиг замерло. Молниеносец закачал головой, не веря, что глаза его не обманывают. Сердце наполнилось горячим теплом.       Чонгук вошёл в беседку, как мужчина, сидящий к нему спиной всё это время, встал и развернулся. —Юнги! – Одарённый бросился в родные объятия, знакомый запах окутал его, даря долгожданное чувство безопасности. Ледяной одарённый перед ним был таким же, как и всегда. Сильный, спокойный, с глазами, полными бездонной любви и тихой мудрости. На нëм была простая светлая рубашка, а в позе была давно забытая расслабленность. Словно они снова у себя в квартирке, собираются готовить ужин. Тут до Чонгука дошло. – Я мëртв?       Мин снисходительно улыбнулся, беря лицо парня в свои руки и касаясь коротких волос молниеносца. Слезы потекли из глаз Чонгука, словно маленькие жемчужины. —Мой дорогой ребёнок. Ты такой красивый. Не лей слëзы понапрасну. —Ты...я знаю, что случилось. Значит, я... —Не думай об этом. Ты пока жив. Прогуляемся? – Юнги взял Гука под руку и вывел из беседки с другой стороны. Они продолжали молча идти некоторое время, пока не подошли к небольшому мостику над прудом. Чонгук еле дышал, понимая, что это не сон, но и не явь. Он лишь впился взглядом в дорогого сердцу человека и запоминал каждый изгиб родного лица, боясь, что эта безмятежность может рассыпаться в одно мгновение. Юнги облокотился на перила моста, улыбнувшись. —Здесь красиво, правда? —Очень. Но, Юнги, я не совсем понимаю... —Это и не нужно. Главное, ты чувствуешь. Сейчас твоё тело в большой опасности. Не живо, но и не мертво. И только тебе решать, что будет дальше. – Ледяной одарённый приобнял молниеносца, наслаждаясь лёгким ветерком. —Я хочу остаться с тобой. —Но я мëртв, забыл? – Мин прищурился, смотря на своего ребёнка вопросительным взглядом. – Готов оставить своих близких ради дивного сада? Хотя не спорю, место живописное.       Чонгук хотел тут же согласиться, но перед глазами встало лицо Тэхёна и одарённый прикусил губу, хмурясь в раздумьях. —Вот видишь. – Юнги не смог скрыть яркой улыбки. —Нет, я...здесь я могу не бояться боли. Здесь ты...а там я проклятый и прокаженный. —Не проклятые мы, дурашка. Нас заставляют так думать. Тебя заставляют так думать. Даже у природы бывают ошибки. Но это не плохо. Ошибки это естественно, часть нашего пути. – Мужчина окинул взглядом большой сад, что простирался ещё сотню тысяч метров от беседки. —Но мои ошибки стоят жизней. Они стояли мне тебя. Я потерял тебя.       Ледяной одарённый оглянулся на Гука, который сжимал кулаки до боли, глядя в его лицо. К чему были эти разговоры, если своего родного человека он не уберëг? Но неожиданно Юнги строго нахмурился, проговорив: —Это был мой выбор. И я сделал бы его снова. Как и мои родители делали всё ради моей свободы, так и я старался сражаться весь день с мыслями о своём ребёнке. Я из нас взрослый или как? Твоей вины тут нет. К тому же, что за слова про потерю? Глупый что ли совсем?       Юнги рассмеялся, взяв молниеносца за руку, и повёл его за собой, усадив на скамью. —Ты никогда меня не потеряешь. Это невозможно. Я всегда буду рядом. – Ледяной одарённый склонил голову к плечу, излучая уютное тепло всем своим существованием. Ещё никогда Чонгуку так сильно не хотелось остаться где-то, как в этом месте. – В снежинках, что падают на землю, в морозных рисунках на окнах домов, в утреннем инее на ещё зелёной траве. Ты всегда сможешь обратиться ко мне и я неприменно отвечу. —Но, Юнги, эти люди там...они боятся, а я могу натворить ужасные вещи...это страшно. – Молниеносец сжал руку ледяного одарённого, чувствуя, как всё внутри сжимается от боли. Ему не хотелось жить в ненависти, но ещё больше он не хотел становиться чудовищем. —Ничего они не боятся. Ты спас их. И продолжаешь это делать. Они полюбят тебя так же сильно, как я, когда узнают. – Юнги погладил Чонгука по волосам, с нежной теплотой смотря на одарённого. – Ты просто ещё не до конца осознаешь что мы такое.       Ледяной одарённый взял лицо молниеносца в свои руки, слегка хмурясь. Как учитель, который хотел, чтобы простая истина дошла до его ученика, одарённый твёрдо и вкрадчиво сказал: —Мы не можем потеряться, пропасть или исчезнуть. В этом и прелесть того, что мы дары природы. Мы везде. Мы и огонь, и ветер, и гром, и вода, всё вместе взятое. Мы многогранны, но также у каждого из нас есть что-то своё, что-то чертовски особенное. Мы не прокаженные, наоборот, мы уникальны. Каждый. Мы ведь её дары. И даже если мы ошибка, мы имеем право на существование.       Юнги аккуратно, почти невесомо, поцеловал Чонгука в лоб, вставая со скамьи. Молниеносец сразу ощутил, как жгучие переживания отходят на второй план. Человек, стоящий перед ним, сделал для него так много. Жизнь молниеносца началась только со встречи с Мин Юнги. Так что он дал себе обещание верить словам лишь этого одарённого. И сейчас он хотел верить его словам. —Это место чудесно, не спорю, – Мин обвёл взглядом сад, – но эти цветы уже прожили жизнь, что была им отведена, они спокойны и безмятежны. А вспомни цветы, которые ты оставил там, на поле битвы. Ты нужен им, Чонгук, им без тебя не справиться.       Одарённый поджал губы, понимая, что Юнги прав. На земле его ждало ещё столько дел, столько важных людей. И не только они. Молниеносцы, такие же, как он, беззащитные и израненные, которые нуждались в его помощи. Они так долго бились не для того, чтобы Чонгук бросил всё сейчас. Даже если родного человека, который вдохнул в него жизнь, не будет рядом. —Но я не уверен, что справлюсь. – Прошептал Чон. – Нужно так много сил, отваги и доблести. А я...во мне так много ненависти и злости. Сила может выйти из-под контроля. Если даже сейчас я разберусь, то в будущем.. —Оно и понятно, ты многое пережил, – Мин пожал плечами, поднимая своего ребёнка на ноги, – однако разве вулканы спрашивают когда им извергаться? Цунами, может, кого-то предупреждает или щадит? Стихийные бедствия естественны. Если что-то должно случиться, это случится. Я никогда не стану винить тебя в чëм-то. Помнишь? Я всегда на твоей стороне. —Помню. – Молниеносец закивал головой, как болванчик. – Я могу забыть всё, что угодно, но только не это. —Вот и правильно. – Лицо ледяного одарённого озарилось улыбкой. – И ты можешь остаться тут, если хочешь. Я не стану останавливать тебя. —А пойти со мной ты не можешь? – Чонгук смотрел на одарённого, откровенно капризничая. Юнги расхохотался, тиская мальчика за щëки. – Это цена, которую я должен заплатить? Я должен оставить тебя тут? Навсегда? —Можешь думать об этом, как о цене, а можешь думать о том, сколько я сделал для вашей свободы. Для твоей в том числе. Не дай моим усилиям пропасть зря. – Вдруг Юнги развернулся, указывая куда-то рукой. – И не только моим.       Молниеносец посмотрел туда, куда показывал одарённый, раскрыв рот от удивления. Вдалеке, возле скамьи, стояли Михаэль с Давон в восхитительных белых нарядах, но даже не это поразило Чонгука. Тысяча, тысяча людей стояла теперь рядом с ними, на месте клумб с цветами. Молниеносец оглядывался на одарённых, что улыбались ему. —Вот что значит то, что мы сад. Эти цветы....они... —Ага, именно. – Юнги пожал плечами. – Я тут не один, так что не заскучаю.       Неожиданно до Чонгука добрался чей-то отчаянный крик, что звал его по имени. Молниеносец резко обернулся, но люди вокруг снова стали цветами. Тогда откуда же этот голос? —"Стойте, этот голос, он так мне знаком. Почему сердце так болит?", – одарённый взялся за голову, пытаясь вслушаться в зовущий его крик. —Тэхён! Тэхён! Где ты?! – Гук побежал в обратном направлении, врываясь в беседку. Но водяного здесь не было. —Он зовёт тебя? – Мин снова сел на то место, где Чонгук впервые увидел его. —Я должен идти, Юнги. Я не хочу оставлять тебя, но... —Ты нужен им. Тот, кто не заставит бояться, не вырвет их с корнем, а покажет им их истинную красоту, заставит бутоны раскрыться. А я останусь здесь, в этом чудесном месте и понаблюдаю за твоей красотой. Ты этого заслуживаешь. – Ледяной одарённый указал на выход из беседки, подсказывая какой выбор будет правильным. Чонгук долго смотрел в спину родного человека, который начал спокойно попивать чаек. —Мы ещё увидимся. Я не прощаюсь. —Позаботься о наших дорогих друзьях за меня. – С горечью проговорил Мин. – Попрошу кое о чем. Выполнишь? —Что угодно. – Твёрдо прошептал молниеносец. —В моём дорогом возлюбленном слишком много ненависти. Не дай Чимину потерять себя. Я бы этого не желал. Я хочу лучшей жизни для него. —Хорошо, я постараюсь. Обещаю. – В последний раз коснувшись плеча Юнги, Чонгук вышел из беседки. Ледяной одарённый обернулся, смотря, как бабочки закружили вокруг беседки, и мягко рассмеялся. —Ты цветок свободы. У тебя всё получится.

***

      Тэхён не знал, что именно он собирался делать. Даже смерть уже не страшила его. Он просто хотел увидеть Чонгука. Вот и всё. Просто разок взглянуть на любимое личико, даже если это будет последнее, что он увидит. Но на удивление молнии спокойно пропустили его внутрь купола. Однако боль, что распространилась по телу, не давала быстро передвигаться. Как только водяной увидел Чонгука, стоявшего в центре водоворота из гроз, он крикнул из последних сил, надеясь, что тут услышит его. Но молниеносец всё также стоял, будто загипнотизированный, глаза закрыты, руки сжаты в кулаки. Водяной не знал, что происходило с ним, но собирался использовать любые методы, лишь бы пробудить одарённого.       Тэхён медленно продвигался к центру, параллельно пытаясь докричаться до Чона, хоть каждое движение и отдавало адской болью в конечностях. —Чонгук, прошу, услышь меня! Ты нужен мне! – После криков водяного молнии закружились в большом хаосе. Тэхёну чудом удалось увернуться от нескольких. Но одна из гроз всё же собиралась ударить прямо по нему. Ким зажмурился, выставив руки перед собой. Но удара не последовало. Вообще странно, но всё вокруг вдруг совсем затихло. Ким открыл глаза, в страхе оглядываясь. Всё закончилось. Ни одной молнии не было рядом, вся энергия вошла обратно в молниеносца. А Чонгук смотрел своими чёрными глазами на водяного, заставляя внутри всё перевернуться от смеси разных чувств. Они не виделись всего день. Чертовски тяжелый день, длившийся как год. Без молний вокруг стало совсем темно, лишь луна освещала небольшую площадь, где они находились. Но даже этого света хватило Тэхёну, чтобы рассмотреть молниеносца. Вмиг вся боль, что скрывалась в этом хрупком теле перешла к водяному в стократком размере. —Иди сюда. – Стоило Киму раскрыть руки, как Чонгук бросился в его объятия с такой силой, что оба упали на землю. Но не это шокировало водяного. А отчаянный крик, вперемешку с громкими рыданиями, и руки, что сжимали его тело до хруста. Тэхён застыл, не смея даже вздохнуть, аккуратно прижимая холодное тело к себе. Чонгук рыдал, пачкая и без того грязную рубашку одарённого своими горькими слезами. Ким гладил молниеносца по плечам, волосам и спине, окутывая его тёплыми струями воды. —Так больно....очень больно. – Шептал молниеносец, уткнувшись в шею водяного. —Знаю, я знаю. Прости, прости, искорка, – Тэхён не знал за что он извинялся, просто его сердце обливалось кровью за этого хрупкого человечка, которого он сжимал в своих руках. Ким просто хотел извиниться за всё. За всё, что пережил молниеносец. Даже если он не был виноват. Даже если не мог ничего исправить. Просто он плакал так, будто готов был умереть. Так чувствовал Тэхён. И это его уничтожало. – Посмотри на меня. Всё хорошо, я рядом.       Водяной улыбнулся, стирая бесценные слезы с мягких щек. Но столкнувшись со взглядом этого человека, Ким замер, прикусив губу. Чонгук смотрел на него, как на единственно важное в своей жизни. Будто он сейчас дышал лишь потому, что Тэхён был тут. В любимых глазах отражались звезды. Совсем, как тогда, много месяцев назад, когда Чон впепвые ночевал у них дома. Возможно, водяной влюбился в него ещё тогда. Да и не влюбиться было невозможно. Это же Чонгук. —Люблю тебя. Так скучал. – Тэхён чмокнул одарённого в лоб. – Так сильно, что перед смертью решил на твоё личико поглядеть. Ну не дурак ли? —Перед смертью? – Чонгук смутился, вставая с одарённого и оглядываясь вокруг. Ким взял его за руку, нежно целуя костяшки пальцев. Приятные мурашки прошлись по телу молниеносца. Гук заулыбался. Он тоже скучал. —Ты тут устроил шар из молний, но всё обошлось. И не делай такое лицо, никто из людей не пострадал. Ты тут, очнулся. Значит, всё будет хорошо. – Тэхён посмотрел исподлобья, размышляя, стоит ли спрашивать, но всё же сказал: —Моргана, она... —Мертва.       Тэхён кивнул и они снова посмотрели друг другу в глаза. Многое нужно было сказать, но Чонгук лишь снова прижался к водяному, крепко обнимая его. Ким поцеловал молниеносца в висок, устало прикрывая глаза.

***

      Одарённые на поле боя даже не собирались убегать, когда Джин попытался кого-то увести. Все завороженно смотрели на грозы, бушующие в небе. Это было так красиво, что Намджун тоже не мог отвести взгляда. Опасность будто отошла на второй план. Никто, казалось, даже и не задумывался, что мог случиться взрыв, так красиво грозы плясали в ночном небе. Возможно, подсознательно каждый из них уже знал, что всё будет хорошо. Ливень тоже не продлился долго, совсем скоро успокаиваясь. Цветы позакрывали свои бутоны, готовясь к прохладной ночи, но дурманящий аромат никуда не делся.       И уже через некоторое время купол стал уменьшаться, пока резко не опал, а молнии не пропали с неба. —Невероятно! —Чудо какое-то! —Это Чонгук? – Намджун оглядывался на людей, что всё ещё были под впечатлением. Джин, который помогал ему идти, смотрел в небо. —Если ничего не произошло, то мы будем жить? У него вышло? Или мы уже умерли? —Ну если я с тобой, то это, видимо, рай. – Игриво защебетал ворон. Сокджин приподнял бровь, спрашивая: —От боли у тебя совсем крыша поехала? —Смотрите! Там что-то есть! —Кто-то идёт! —Бабочки! Глядите!       Оба одарённых быстро повернули головы в сторону криков. Тысяча одарённых смотрели на маленьких насекомых, что летели по небу. Их было так много, что поле озарилось светом, словно при дне. Поначалу солдаты пытались отойти от бабочек, но тут послышался голос: —Не бойтесь их. Они ничего вам не сделают.       Чонгук шёл по полю, держа Тэхёна за руку. Одежда молниеносца была потрёпана и опалена в некоторых местах, плечи дрожали от напряжения, но в глазах горел странный, непривычный для этого места покой. Одарённые расступались перед ним, сразу понимая кем был этот парень. Многие были в шоке, ведь он был таким молодым, но никто не боялся. Наоборот, играл живой интерес, ведь этих бабочек создал этот одарённый. А значит, всё было не так просто.       Молниеносец остановился в центре поля, солдаты окружили его, Тэхён отошёл к брату и ворону, обнимая их. Чонгук же хмурился, думая, что сказать. Перед ним стояли эти люди, море израненных, застывших в ожидании, душ. И они заслуживали услышать от него правду. Заслуживали осознания, что отныне они свободны. Ведь он видел в их глазах страх. Что, если он новый тиран? Новая клетка? Они видели и чувствовали его силу, которой стоит бояться, так что самая главная задача Чонгука состояла в опровержении этих страхов. —Полагаю, вы понимаете, кто я такой и без моих слов. Скажу лишь, что зовут меня Чон Чонгук. Но не это главное. Я очень многое хотел бы донести до всех вас, но я один, а вас тысячи. Поэтому я сделаю это с их помощью. – Молниеносец поднял кулак в небо и бабочки тут же, словно капли аметистового света, запорхали к одарённым. Сотканные из самой его сущности, из его молний и мыслей, они хлынули на поле, касаясь солдат. Чтобы каждый мог узнать и почувствовать всё, что ощущал сам молниеносец. Они увидели не опасного парня, а маленького мальчика, прячущегося в темноте от собственной стихии. Узнали одиночество этого сильного ребёнка и чего эти силы стоили ему. Боль, с которой Чонгук пришёл к ним, теперь текла в их жилах. Но там было не только плохое. Яркий проблеск света, освобождающая радость победы. Не над ними. Для них.       Одарённые в оцепении глядели на бабочек, что окружали их, даря тепло и защиту. На их лицах застыли слёзы, возможно, никто из них никогда не был так близок к природе, как в этот момент. Страх, сковавший их сердца, рассыпался в прах. Они были свободны. По-настоящему.       И тогда Чонгук, не говоря ни слова, сделал шаг вперёд и медленно опустился на одно колено. Молниеносец склонил голову перед своими братьями и сёстрами, выражая глубокое уважение. Тэхён восхищенно глядел на Чона, в ответ вставая на колени. Джин с Намджуном тут же сделали то же самое, склоняя головы перед тем, кто сделал это первым.       На мгновение наступила тишина, полная щемящей благодарности. Потом где-то в первых рядах, со звоном упавших на землю доспехов, на одно колено опустились бывшие золотоармейцы. Доспехи и оружие им больше не нужны. Стен нет, они были вольны быть теми, кем захотят. Их пример, как волна, прокатился по всему полю. Один за другим, все одаренные склонялись перед тем, кто вернул им самих себя, саму их суть. Не в поклоне подданного перед монархом, а в глубоком, безмолвном поклоне равного перед равным. Перед молниеносцем, молодым и неопытным парнем, желавшим подарить себе и народу лучшее завтра. И здесь, среди цветов, молний и бабочек, вершилась история.