Коммуналка

Его островом покоя стали ночные улицы города. Там, под сводами звездного неба, он ощущал себя свободным. Ночные прогулки стали его повседневной рутиной. Он старался прогуливаться по улицам, которые были как можно дальше от, освещённого фонарями, центра. Но иногда, когда время оказывалось на его стороне, он предпочитал уединиться от любых строений и уехать в поля. Там, в окружении пышной природы и чистого воздуха, время медленно и непринужденно теряло свою силу. Он смотрел за звездами пока рассвет не затмит их своей яркостью, их свет вспыхивал в его глазах, проникал в каждую клеточку его существа. Он становился единым с этой нежной космической симфонией, слушая голоса далеких миров и созвездий.

–––––

– Простите, товарищ Нечаев случаем не тут живёт? – Тут, да только он тут редко бывает. Под вечер мимоходом заскочит, помоется и опять без вести до следующего вечера пропадает. – А во сколько по времени бывает? – Около восьми вечера. – Захаров смотрит на часы, немного разочаровываясь о будущем потраченном впустую времени. Замечая реакцию профессора, женщина указывает в сторону кровати, видимо принадлежащей Нечаеву, предлагая сесть. – А что ж он такого натворил, что, вы, сам великий учёный Захаров, его лично ищите? – Да так,... – Добрый вечер, профессор! – перебивает зашедший мужчина. – Добрый!... Да так, лично поговорить надо. – Может вам принести книг или чая? Полтора часа всё же ждать. – женщина старается быть вежливой, но по темпом голоса и быстрыми жестами выдаёт, что сильно торопиться. – Спасибо, но не стоит. Женщина скрывается за проходом, и только по звукам можно было распознать, что она разжигает плиту. Сидя на кровати, Захаров осматривает хаотичность квартиры и признаёт, что иногда в дела государства всё-таки стоит влезать. Он достаёт из портфеля тетрадь и делает заметку, чтоб при встрече с Сеченовым поговорить об устройстве жилищ в стране. – Нечаева ищите? – всё тот же мужчина снова начинает говорить, не столько спрашивая, сколько просто подтвердить свои догадки. – И с чего же такой вывод? – Да он бывает бормочет себе под нос что-то, или пишет что-то неразборчиво, почерк у него, конечно, хуже врачебного, но везде проскакивает ваша фамилия – единственное, что он пишет с заглавной буквы. – на последнем слове он резко обрывается, неловко прокашлявшись, видя абсолютно не заинтересованность профессора в продолжении беседы.

–––––

Нечаев застряв снова где-то среди своих мечтаний, проходит до небольшой тумбочки, не замечая никого из жильцов. Достаёт тетрадь и быстро царапает ручкой по пустому листу. Почувствовав чью-то руку на плече, он отпрыгивает в сторону. – Собирайтесь, товарищ! У вас есть пять минут. Профессор уходит в сторону выхода, а парень так и остаётся в ступоре, глядя на тетрадь, которая по сути была единственной его вещью, за исключением одежды и пары книг.

–––––

– Добро пожаловать, теперь ты живёшь здесь. Хватит гробить своё здоровье. – А ты сам будто о нём заботишься. – Но в отличии от тебя я хоть сплю по восемь часов, а не по улицам шатаюсь. – Да конечно, спит он. Только вот ночью твой кабинет единственный со включенным светом. – Всё, хватит язвить. Поправь свой почерк, будешь результаты исследований записывать. – А чего меня на эту должность берешь? Много людей каллиграфически пишут, а у меня одну букву от другой не отличишь? – Ты издеваешься или тупишь от недосыпа? – это звучало вовсе не с раздражением, а с небольшим смешком. – Да, шучу я, шучу. – Серёжа достаёт свою тетрадь и кидает её на стол открытой на рандомной странице. – Это японский, старый японский. Любой каллиграф того времени позавидовал такому почерку. Так что, единственный кто тупит – это ты. – Ты ведь щас дошутишься. – Захаров угрожающе смотрит на майора. – Не дошучусь. – улыбка на лице Нечаева становится ярче и он идёт к профессору, раскрыв руки для объятий.