Wasted

Джисон сбегает от друзей, когда они сидят в полуподвальном спорт-баре. Прямо в разгаре пятого иннинга Хайве Иглз против Лотте Джайантс. Крис и Бинни так увлечены происходящим на большой плазме, подвешенной над барной стойкой, что, начни Джисон танцевать голым на столе прямо сейчас, это осталось бы незамеченным. Или его вежливо попросили бы угомониться, потому что кто-то, с минуты на минуту, может забить мяч куда-то. Джисон безмерно любит своих друзей, а еще не шарит в бейсболе от слова совсем. В его представлении вся игра состоит из того, что один игрок кидает мяч, а второй отбивает битой. Зачем там нужны были ещё семь человек на поле, он не понимал. Поэтому большую часть вечера томно посасывал пинту пива и донимал Криса и Чанбина разговорами о чем-то отвлеченном от спорта в редких рекламных перерывах. Когда ему прилетает видеозвонок Минхо, Джисон бросает короткий взгляд на макушки ребят, увлеченных игрой, и протискивается между плотно стоящими столиками к выходу, попутно отвечая на звонок. – Подожди, – говорит он Минхо, который тоже копошится по ту сторону экрана, надевая наушники. – Я выйду на улицу. – Ты где сейчас? – Спрашивает Минхо, наконец наведя камеру на лицо. Джисон рад его видеть, но он так пиздецки устал смотреть на него через телефон. Ему мало. Ему надо 3D, все существующие измерения, чтобы ощущать рядом, в непосредственной близости, и запах, и тепло, и прикосновения. Они живут в одном городе, но их графики вечно не совпадают. То один пашет без выходных, то другой, и кажется, что они не на расстоянии нескольких станций друг от друга, а минимум в разных галактиках, вертятся каждый на своей орбите. Это расстраивает. – Вышел на улицу, – Джисон наклоняет камеру вверх, что становится видно только его лоб и вывеску с названием бара над головой. – А ты где? Он приглядывается. Лицо Минхо в полутьме, освещенное желтоватым светом сверху, не домашним и не офисным. Тот тоже отдаляет камеру. На фоне набережная реки Хан, подсвеченная огоньками, которые скачут пикселями в низком разрешении видео. – Ты с ребятами смотришь матч? Давайте я к вам подойду? Мне недалеко, – Спрашивает Минхо и начинает куда-то двигаться, не дожидаясь ответа. – Нет, давай лучше я к тебе. Скоро буду, стой на месте! – поспешно говорит Джисон, даже не раздумывая, и сбрасывает звонок. Все были бы только рады, присоединись к ним Минхо, но Джисон не хочет его сейчас ни с кем делить. Хочет его всего себе. Да и в бар возвращаться неохота. Сейчас даже на вечерней улице стоит духота, а уж о маленьком помещении, заполненном спортивными фанатами, и говорить нечего. Но Джисон все-таки заскакивает ненадолго внутрь, хлопает ребят по плечам, привлекая внимание, и говорит, что появились ну очень неотложные дела, надо бежать. Просит обязательно сообщить ему, чем закончится матч, и выбегает обратно в пыльный июньский вечер. Он умыкает с собой початую бутылку виски, на дне которой плещется едва ли одна треть содержимого, и пакетик арахиса. Друзья, заинтересованные игрой больше, чем застольем, вряд ли расстроятся, а у Джисона настроение озорное и предвкушающее. Он летит вниз по улице, на ходу застегивая рюкзак, и почему-то чувствует себя школьником, сбежавшим с уроков. Они встречаются на середине моста через реку, потому что Минхо не стоит на месте вопреки просьбе. Так даже лучше. Джисон как раз хотел как можно скорее врезаться в него всем своим существом. Тут каждая секунда была на счету. Минхо делает шажок назад, когда Джисон влетает в него на полном ходу. Придерживает его, пока тот утыкается носом в ворот Минховской рубашки. – Чего не сказал, что у тебя выходной? – бурчит Джисон ему в плечо. Его голос заглушается тканью и мимо проезжающими машинами. Минхо бодает его щекой в макушку, чтобы тот повернулся к нему лицом, а потом размашисто чмокает его в лунку над губой. Хотел в губы, но промахнулся, потому что Джисон весь подвижный, а когда радуется, то вообще становится неуловим, пока не сожмешь его в объятиях, чтобы не мог пошевелиться. Неизвестно, как он совмещал в себе это и такую необъятную тягу к тактильности, но зацелованным в конечном счёте почти всегда оказывался Минхо. – У меня и не выходной. Офис затопило и всех распустили пораньше, – смеётся Минхо. Джисон благодарит городское водоснабжение за такой щедрый ему подарок. Он только сейчас замечает, что Минхо действительно в деловом костюме, только галстук стянул. – Пойдем на набережную посидим, – Джисон цепляет его пальцы своими, и они не сговариваясь возвращаются в сторону, откуда пришел Минхо. Около спуска с моста есть хорошее место, на маленькой пристани для летних катеров. Она отделена от набережной каменным ограждением и сейчас пустует, потому что время уже позднее, а катера на ночь увозят куда-то в другое место. Минхо стелет пиджак на широкие деревянные доски, не заботясь, что тот запачкается, и они садятся вплотную друг к другу, свесив ноги к воде. На том берегу за полосой деревьев мерцают огни стеклянных бизнес-центров, а на этом Джисон льнет ближе к Минхо, трется носом о местечко за ухом и прикасается губами, но не целует, просто прижимается и ведёт по линии челюсти туда и обратно. Обычно Минхо не любит проявление привязанности вне дома, и на улице всегда ведёт себя сдержанно, но сейчас не сопротивляется. Потому что Джисону жизненно необходимо. Конкретной формулировки, что именно необходимо – нет. Он как голодный до тактильного контакта зверь. Хочет одновременно и ластиться, и чтобы его заобнимали до смерти, и съесть Минхо целиком, или чтобы тот съел его. Эти желания в равной пропорции почти осязаемы, и Минхо улыбается, чувствуя всю эту ядреную смесь. Сам наклоняется ближе к Джисону, целует его в висок и ниже, где граница роста волос, а потом отслеживает губами замысловатый путь по ушной раковине и останавливается на мочке уха, слегка ее прикусывая. Джисон шумно выдыхает, закрывая глаза. – Давай ко мне? Тут не так далеко, – шепчет он. – Не спеши так, вечер чудный, – отрывается от него Минхо, смешливо морща нос в полуулыбке. Джисон не настаивает, потому что и правда очень хорошо. Они так давно никуда не выбирались: обычно планировали какую-нибудь прогулку заранее, а в назначенный день, оба, уставшие после рабочей недели, в молчаливом согласии заканчивали на диване с коробкой пиццы и каким-нибудь тайтлом на фоне. Порой прямо так и засыпали, серии на шестой, привалившись друг к другу плечами. Они болтают обо всем и ни о чем, по очереди прямо из горла пьют виски и заедают орешками, облизывая соленые пальцы. Минхо опирается на руки позади себя и скрещивает лодыжки чуть покачивая ими в воздухе, смотрит как водная гладь колыхается в темноте, отражая чуть рыжеватое от городского освещения небо. Джисон успокаивается, как будто приход от долгожданной встречи его отпускает. Теперь он более трезвым разумом может чувствовать окутывающее его тепло, и от летнего вечера, и от близости Минхо. Что иронично, ведь он только что повысил градус виски. Позади них, на набережной, проходя мимо громко смеется какая-то компания, и Джисон думает, что тоже хотел был сейчас прогуляться, просто так, без цели, пошататься по городу. – Пойдем куда-нибудь? – предлагает он Минхо, едва чужие голоса затихают вдали, и тот легко соглашается, тут же поднимаясь на ноги и протягивая руку Джисону. Они выкидывают пустую бутылку в ближайшую мусорку, Минхо на ходу отряхивает пиджак и накидывает его на плечи, чтоб не тащить в руках. Они неспешно бредут вдоль набережной, достаточно близко, чтобы то и дело сталкиваться кистями рук. В какой-то момент Джисон цепляет мизинец Минхо своим, а тот переплетает их пальцы в ответ. Жест кажется настолько привычным, хотя они не часто гуляют вот так за ручку. Редкие прохожие ни одного из них сейчас не смущают. Сегодня весь день получается каким-то внеплановым. Хочется делать что-нибудь спонтанное, поэтому они снова минуют мост, направляясь ближе к центру города. По пути покупают в крошечной палатке пуноппаны и чокаются ими, как бокалами. – А как же тост? – весело щурится Минхо. Джисон ненадолго задумывается. – За то, что мы, две одинокие фасолинки, нашли друг друга в этом огромном городе и смешались в лучшую бобовую пасту, а еще за Департамент водоснабжения, который выбил тебе свободный вечер, и за то, что бейсбол такой скучный, а еще… – Все! Ешь давай, – смеется Минхо, пихая его плечом. Джисон теряет всю напускную серьезность, с которой произносил свою речь, и тоже улыбается. День будний, и даже в центре народу в такое время немного, но ресторанчики и бары все равно завлекающе мигают яркими вывесками. Возле одного из таких звучит какая-то популярная девчачья попса, а круговые прожекторы транслируют на асфальт рекламу. Джисон прыгает в пятно света, как будто земля это лава, а он дите малое. И неважно, что ему уже за двадцать, и у их с ребятами альбома почти миллион прослушиваний в спотифае. Он оборачивается на Минхо и протягивает ему руку. Тот смотрит скептично. – Что ты делаешь? – Приглашаю тебя на танец, – Джисон манит его пальцами к себе, и Минхо нехотя подходит ближе. Они оба не танцоры, но это сейчас тоже неважно. Джисон кладет ему на талию руку, начиная двигаться, как будто они танцуют медляк. В глазах Минхо отражается вся абсурдность ситуации, потому что это и правда так. Музыка не подходит совершенно, она слишком быстрая и веселая, а улица хоть и полупустая, но мимо периодически проходят люди, огибая их дуэт по касательной. Джисону кристаллически все равно. У него в голове, похоже, играет какая-то своя мелодия, наслаиваясь на рваный бит из уличной колонки, и его абсолютно все устраивает, поэтому Минхо глядя на него расслабляется тоже. Он поднимает руку над головой, не расцепляя их пальцы, и Джисон изящно совершает оборот вокруг оси. По крайней мере, это должно быть изящно, но его лицо настолько сосредоточенное, а вторая рука придерживает невидимую юбку. Они оба не выдерживают, сгибаясь пополам от смеха, после финального реверанса. Домой к Джисону они заваливаются глубоко заполночь. Минхо был здесь всего пару раз. Они обычно проводят время у него в квартире, потому что логово Джисона – еще и студия трирачи по совместительству. Тут всегда шумно, не убрано и мало места даже для троих, но сейчас Крис с Чанбином, видимо, тоже все еще где-то веселятся, и в квартире никого нет. Как только они закрывают дверь, Джисон льнет к Минхо всем телом, даже не включив свет. – Погоди, дай хоть руки помыть, – просит Минхо, все-таки нашаривая вслепую выключатель, и озаряет светом недовольную Джисонову физиономию. – Давай потом, – куксится тот и щелкает свет обратно погружая коридор в темноту, но Минхо непреклонен, поэтому они на ощупь лавируют между раскиданной как попало обувью, и, чудом не навернувшись, вдвоем заваливаются в ванную. Моют руки, пинаясь боками в тесном пространстве, а потом Джисон тянет Минхо за подол рубашки в свою комнату. Там, конечно же, тоже полный бардак, но Джисон человек творческий, и беспорядок у него соответственный. Минхо это сейчас абсолютно неважно. Он толкает Джисона на незаправленную кровать, нависая сверху, и, наконец, целует нормально. Они не считали часы, что провели сегодня вместе, но Минхо сейчас особенно остро чувствует, как соскучился. Он проникает языком внутрь, вылизывая рот Джисона, и тот тянется к нему, шкрябает пальцами загривок, пытаясь притянуть к себе, хотя куда еще ближе. Минхо никак не может им насытиться, потому что Джисон снова ускользает от него, ведет носом к его шее, успевает лизнуть, но Минхо возвращает его голову назад на подушку, крепко держа за щеки. У Джисона есть одна особенность. Несмотря на переизбыток тактильности, он всегда стремится доставить удовольствие партнеру и постоянно забывает о самом себе. Минхо это давно заметил. Он знает, что Джисон таким образом кормит своих внутренних тараканов, хотя ему самому нужны и тепло и ласка, просто он почему то всегда отдает легче, чем принимает. Сегодня Минхо ему не позволит. Он тоже хочет сделать ему хорошо. Поэтому он на секунду замирает над лицом Джисона и гладит его щеки большими пальцами. Изучает каждую черточку, хочет запомнить еще сильнее, как будто и так уже не знает наизусть. Джисон смотрит немного растерянно, бегая зрачками, и Минхо не может более его смущать. Он улыбается и целует его куда придется: в уголки губ, в лоб и ниже, в местечко между бровями, щеки, подбородок, пока Джисон не начинает хихикать, накрывая его руки своими, и снова в губы, долго и чувственно. Потом он спускается вниз по шее, одновременно задирая футболку и забираясь под нее теплыми пальцами. Талия Джисона, совсем как хрустальная ваза, совершенно не хрупкая, конечно, просто когда Минхо думает о каждой из частей его тела, он ощущает, что Джисон – драгоценность, весь целиком. И вечно чуть удивленно изогнутые брови, и широкие плечи, и блядская дорожка волосков от пупка к паху, которую Минхо сейчас зацеловывает опускаясь все ниже. Он целует его через джинсы, пока борется с пуговицей и молнией, целует через белье, цепляясь пальцами за резинку, потому что если остановится хоть на секунду, то вселенная схлопнется, а он хочет пожить в ней еще, особенно в этом моменте. Ему нравится, как Джисон сжимает его бока коленями, даже не смотря на то, что это мешает снимать с него одежду, и нравится видеть, как он не знает, куда деть свои руки, то цепляясь ими за край смятого одеяла, то прикасаясь к плечам Минхо. В итоге они находят место у него на затылке. Джисон пропускает пряди его волос между пальцами, но не давит, как будто не хочет заставлять. Минхо заставлять и не нужно. Он наконец стягивает белье к коленям, блокируя эти вездесущие ноги и широко лижет его по всей длине. Языком прижимает член к животу и еле ощутимо целует головку, а потом без всяких предисловий берет его в рот полностью. Джисон стонет, тут же закрывая рот предплечьем. Он уже сто раз успел забыть, что они сейчас одни в квартире, и интуитивно старается быть тише. Минхо отрывается от него ненадолго. Он так не хочет, ему нужно слышать каждую тональность, которую Джисон способен из себя выжать, а у него диапазон очень широкий, Минхо в курсе. – Убери руку, все равно никого нет, – просит он, и Джисон слушается, опуская ладонь на простыни. Минхо довольно щурится и снова приникает к нему. Он придерживает Джисона за выступающие тазовые косточки, но ослабляет хватку, когда тот неосознанно подается бедрами вверх. Минхо перемещает ладони ему чуть пониже поясницы, в немой просьбе продолжить. Он готов позволить Джисону все, что угодно, и если Джисон захочет выебать его в рот, у него ни секунды не уйдет на размышления. Джисон толкается еще и Минхо раскрывает губы шире, позволяя брать себя так глубоко и быстро, как тот захочет, даже если немного слишком. Джисона всегда слишком: и много и одновременно недостаточно. И всегда хочется еще больше. Минхо думает, что они просто давно не виделись. Но, по правде говоря, дело не в этом. Он не устает от него, даже когда им удается днями быть вместе, хоть это и случается редко. В какой-то момент Джисон пытается отстраниться, Но Минхо не позволяет, крепко удерживая его за задницу и прижимает головку языком к нёбу. Он протяжно стонет, когда кончает Минхо в рот, и это именно, то, что он хотел услышать. Превосходный звук. Минхо проглатывает все до последней капли и довольно облизывается, как кот, а Джисон тут же приподнимается на кровати и тянется к нему за поцелуем. Его взгляд все еще немного осоловелый от недавно пережитого оргазма. – Давай я тоже, – Джисон кладет ему руку на пах, сжимая его возбуждение, и Минхо только сейчас замечает, что все еще полностью одет. – Не надо, хочу тебя целовать, – шепчет он ему в губы. – Хорошо, – улыбается Джисон, пока стягивает с Минхо брюки и целует первым. Он быстро дрочит ему, прижимаясь всем телом и кусает нижнюю губу, когда Минхо кончает ему на голый живот. Уже после душа они сидят на крошечной кухоньке, с все еще влажными волосами, и пьют горячий чай с каким-то химозным ароматизатором, заедая остатками шоколадного печенья, когда скрипит входная дверь. Спустя пару минут в дверном проеме появляются Крис с Чанбином. Пьянющие и веселые. Ни разу не обиженные за то, что Джисон вот так вот не по-братски от них слинял. – Так вот что за "ну очень неотложные дела" у тебя появились, – многозначительно тянут они, переглядываясь друг с дружкой. – Хайве Иглз победили, чтоб ты знал. Минхо смотрит непонимающе. Джисон прячет смех в кружке и ничуть на жалеет. Кто бы там ни победил, он чувствует, что выиграл сегодня намного больше.