halves of the whole

      Олег сначала понять не мог, отчего в лёгких как-будто режет, а ближе к сердцу колет. Списывал всё на свои неровные чувства к Аркаше. Только вот вместо трепетных бабочек в животе — ноющая боль в груди, становящаяся сильнее с каждым днём.       А может, это оттого, что у Аркадия есть другой? Точно. Марин.       Но Олег не может злиться на своего друга и тем более на любимого за его выбор. Если в этих отношениях Джо счастлив, то и Под тоже.       И всё-таки он был прав насчёт того, что вся эта колюще-режущая симфония из-за его невзаимных чувств. После порыва кашля, с которым вышли жёлтые, чуть окровавленные лепестки.       Хризантемы.       Понадобился лишь Интернет, чтобы узнать, что всё это значило. И ничего хорошего. Во всяком случае, для Олега.       Значение жёлтых хризантем было разным, но Под решил, что больше под ситуацию подходит «отвергнутая любовь».       Грудную клетку сдавливают цветы-убийцы. Очередной приступ кашля — они, цвета солнца-крови, снаружи. Больной сплёвывает. Соцветие, чтоб тебя, Аркаша. Чтоб нас обоих. Нет, чтоб меня.       Олег считает бутоны, собранные за всё время, одновременно пытаясь набрать воздух в лёгкие, которые и без того полные, и вспомнить, сколько же там надо для букета, значащего безответную любовь. Может успеет.       Под не эгоист. Он не станет умирать под Аркашиной дверью, к тому же, когда у него ещё и Марин в гостях. Только оставит «подарок» (нужного количества цветов, правда, не хватило) и уйдёт на море, стараясь по пути не утонуть в цветнике.       Кроваво-жёлтый закат. По Чёрному морю плывут к нему красивые умертвители.       «Отцвели уж давно хризантемы в саду»...