Spaced Out

      По потолку спальни плыли перламутровые сине-лиловые волны ночника, смотреть на которые было приятно. Первые десять минут. Всё последующее время же Чонвон наигранно-раздражённо вздыхал с закрытыми глазами, раскинувшись на кровати Сону. Последний всё никак не мог определиться с одеждой, которую он собирался надеть на концерт.       — Если ты не будешь готов через пятнадцать минут, то я ухожу домой, — соврал Чонвон, но длительное ожидание с чужими возмущениями о том, что в шкафу нет ни одной нормальной вещи, начинало немного выводить его из себя.       Сам же Ян нацепил на себя первое попавшееся, что в итоге выглядело неплохо. Монохромный чёрный аутфит соответствовал району, в который они планировали направиться: обычная футболка, рваные на коленках скинни и зипка. Вполне отлично, чтобы слиться с толпой.       — Ты не понимаешь, — Сону бросил в него бежевый кардиган. — Мне нужно одеться не слишком вычурно, но и не слишком просто. Я впервые иду на концерт Рики — это волнительно.       Чонвон закатил глаза, но промолчал.       Нишимура Рики — гитарист и один из солистов группы Spaced Out, а по совместительству и парень его лучшего друга. Эти двое начали встречаться всего месяц назад, но Ян уже выявил для себя не радужные изменения в Киме — он чаще стал пропускать пары, подавляющее большинство своего времени проводил с гитаристом и стремительно скатывался в учёбе. Чонвон чувствовал себя гиперопекающим родителем, но факт оставался фактом — компания неблагополучного музыканта претила образу жизни некогда приличного и ответственного Сону.       Тревожным звоночком также было то, что о рок-группе гуляли самые разные слухи: начиная с употребления наркотиков, заканчивая тем, что кто-то из участников сидел в тюрьме за убийство. Последнему Ян не верил, признавая, что люди в своём желании посплетничать смогут и не такое выдумать, но первое звучало как правда. Да даже Сону это подтвердил, но клялся, что сам кроме пары затяжек марихуаны ничего не пробовал.       Не то чтобы Чонвон являлся до одури правильным человеком, просто он тревожился за друга и заранее настроил себя негативно перед концертом. Ян желал бы вообще никогда не контактировать с нашумевшими музыкантами-наркоманами, если бы не волнение о Сону.       Клуб, в который они собирались идти, находился в южном гетто, почти в черте города. Туда не только ночью, а даже днём одному соваться не стоило. И как же Чонвон сможет отпустить Сону в этот район без какого-либо сопровождения? Нишимура Рики не в счёт — ему Ян не доверял.       — Ты так пойдёшь?! — через несколько минут Ян разлепил глаза и шокировано посмотрел на друга.       Если снизу на Сону были джинсы, то сверху парень надел только чёрный полупрозрачный лонгслив с мерцающими блёстками, который не оставлял простора для воображения, полностью показывая тело под сетчатой тканью. В южное гетто идти в таком виде даже с кем-то — самоубийство.       — Сдурел? — Ким выгнул бровь и вытащил из шкафа того же цвета шёлковую рубашку с короткими рукавами. Он быстро застегнулся, игнорируя только две верхние пуговицы. — Ну как, нормально?       Если под «нормально» Сону подразумевал «чертовски сексуально», то да — нормально.       Рукава сетчатого лонгслива доходили почти до середины ладони, а его отблёскивающая фиолетовым ткань красиво обтягивала изящные руки Кима. Хотелось бы в полной мере рассмотреть завораживающее сияние по всему телу, но рубашка всё обламывала, игриво открывая вид только на выпирающие из-под воротника ключицы.       Пусть Сону был далёк от идеального типажа Чонвона, но последний не мог не признать, что от такого зрелища челюсть отвиснет у любого. О Рики и говорить не стоило — он будет без ума.       — Если ты рассчитываешь на то, чтобы твой японец трахнул тебя сразу после концерта, то просто отлично.       Даже сине-лиловый свет не смог скрыть жуткое смущение Кима и его опущенный взгляд. Ян попал точно в цель.       — Тебе бы тоже не помешало хорошенько потрахаться. Уже месяц истеришь из-за любого пустяка.       Чонвон начал бы возмущаться, не будь его слова чистой правдой.       Отношения с бывшим парнем Яна закончились около полутора месяцев назад на не слишком приятной ноте. Инертность партнёра неимоверно бесила его, а отсутствие каких-либо эмоций перед свиданиями вгоняло в тоску. Секс тоже не имел в себе всепоглощающей страсти — так, чтобы до сорванного голоса и разбросанной по всей квартире одежды. Скука, да и только.       При последней встрече был полный разбор полётов, где Ян без стеснения высказал все претензии на повышенных тонах. Возможно, так агрессивно действовать не стоило, но Чонвону искренне хотелось видеть от своего парня хотя бы долю той вовлечённости в отношениях, шедшей навалом от него самого.       Он настолько сильно разочаровался в погоне за теми самыми искрами, что метались между партнёрами в клишированных мелодрамах, отчего уже и не надеялся на существование своего идеального типажа.       — Я не думаю, что это хорошая затея. Да и вообще — нужно быть полным дураком, чтобы уединиться непонятно с кем из южного района.       Сону, оценив благоразумность его слов, просто пожал плечами.

***

      На место они прибыли к половине десятого. Ехать на автобусе было себе дороже, поэтому выбор пал на такси.       В эту часть города Чонвон никогда не совался, из-за чего всю дорогу с интересом смотрел на меняющийся пейзаж за стеклом автомобиля: ухоженные сады и идеальные дома сменялись на оконные решётки и пугающую серость. Они жили в маленьком городе, поэтому такая разрозненность слоёв населения практически делила его на два лагеря — самые обычные представители среднего класса и люди, связанные с криминалом. Причём последние могли быть безбожно богатыми или крайне нищими.       Однако Рики балансировал где-то меж двух крайностей — он учился в престижном колледже вместе с Сону и Чонвоном, но душой и телом тянулся к музыке и уличным танцам. Умудрился же Ким влюбиться именно в него.       — Приехали, — Сону поспешно выпрыгнул из машины и дождался, когда это сделает друг.       Первое, на что обратил внимание Ян — пахло выхлопными газами и сигаретами. Если для Чонвона запах табака был привычным, то Ким недовольно сморщил нос.       — Идём скорее, — старший схватил его за рукав зипки и потянул в сторону клуба с интересным названием — «Angel dust». Неоновая зелёная вывеска делала лица окружающих людей похожими на зомби, а лысого охранника у входа и вовсе — на инопланетянина. — Мы пришли от Рики.       Огромный вышибала грозно оглядел их с ног до головы, и Чонвон было подумал, что их тут же прогонят, но мужчина молча шагнул в сторону, пропуская их к двери.       Уже внутри Сону всё ещё придерживал его за рукав, но Ян был не против, потому что в одиночку скорее всего свалился бы из-за яркого мигающего света — фиолетового, как и у Кима в спальне.       Женщина у входа поставила на тыльную сторону ладони каждого печать. Немного привыкнув к режущим глаза вспышкам, Чонвон пригляделся к чернилам на коже, вычерченным в форме крыльев ангела.       Если Ян первые пару минут был в полнейшей растерянности ввиду того, что в подобных местах он почти не появлялся, то Сону чувствовал себя как рыба в воде. Он переплёл их пальцы и потащил младшего в неизвестном направлении через нескончаемый поток толпы. Краем сознания Чонвон успел подметить, что клуб, вопреки опасениям, выглядел вполне сносно. Вместо надуманных бандитов в возрасте — ярко наряженные ровесники; использованных шприцов на полу не находилось; а до них никто не хотел докопаться с ножом наперевес. У Яна в голове имелись свои стереотипы о южном районе, которые, к счастью, не подтвердились.       На первый взгляд.       Пока не стоило слишком уж расслабляться. Простые правила вроде слежки за своим стаканом, чтобы туда ничего не подсыпали, должны соблюдаться всегда.       — Куда мы идём? — Чонвон пытался перекричать басы типичной клубной музыки, представляющей собой ремиксы популярных песен. Получилось плохо, поэтому пришлось повторить.       — Ближе к сцене. Скоро придут Spaced Out.       Плечи бились о тела танцующих рядом людей, которые действительно выглядели весёлыми. Атмосфера самой настоящей беззаботности и легкомысленной юности витала в воздухе. Такую не встретишь в ночных клубах в центре города, пусть и сами заведения мало чем отличались друг от друга: те же слепящие вспышки неона, та же музыка и то же желание как следует развлечься. Вот только дело было в самих людях и ещё в кое-чём. Чонвон повёл носом, ощущая тонкий знакомый запах, тянущийся по всему помещению.       Он уже чувствовал его на Сону, когда тот во время обеденного перерыва между парами смотался куда-то с Рики. На задумчивое «от тебя пахнет чем-то странным» Ян получил стыдливое «мы с Рики немного покурили». И «покурили» явно не относилось к обычному никотину, потому что от сигарет не несёт так, будто подожгли кучу листьев чая или ещё неведомо чего. Да и едва различимые, но заметные для Чонвона покраснения вокруг янтарной радужки служили немым ответом.       И вот вновь этот запах. Марихуана.       — Ты хочешь выпить чего-нибудь? — Сону остановился перед сценой, в самой гуще танцующей толпы, и повернулся к другу лицом, держа его за руки. Ян отрицательно качнул головой. — Тогда давай немного потанцуем.       Действительно, быть единственными неподвижными силуэтами среди всех — странно. Но ещё страннее — танцевать, будучи абсолютно трезвым. Только Кима, кажется, это не заботило, потому что его глянцевые губы растянулись в улыбке, а обсыпанные тысячей блёсток руки игриво потянули на себя.       Видимо, на Чонвона подействовал пропитанный марихуаной воздух, иначе же как объяснить, что на его губах заиграла точно такая же глупая ухмылка. Это заразно.       Танцевать весело. Даже без капли алкоголя в крови, даже не находясь под воздействием запрещённых веществ. Стоило только отпустить всего себя и поддаться своевольным движениям тела, что уже с удовольствием принимало звуки очередного трека. Музыка проникала под кожу, в самые вены, и растекалась по всему организму. Визуально было тяжело что-то распознать из-за мигающего синего и фиолетового света, но смотреть и не нужно.       Через какое-то время ладони Сону легли на широкие плечи, а лисьи глаза заставили кошачьи сосредоточиться на себе. Но он ничего не сказал, а просто утянул младшего в медленный танец, словно бы из колонок тянулась мелодия фортепиано, а не заученная наизусть попса. Чонвон поддался его ребячеству, в ответ укладывая руки на талию парня и покачиваясь вместе с ним. Из-за танцев тело Сону стало крайне горячим, что можно было почувствовать даже через ткань рубашки, но у Яна наверняка дела обстояли не лучше.       Ким улыбался ярко. Ярче, чем светили прожектора и все неоновые вывески в этом клубе. Как бы обидно ни было это признавать, но в подобной обстановке, а тем более вместе с Рики, Сону оживал. Вздыхать о том, что друг пошёл по кривой дорожке, не было смысла. Чонвон желал для него самого лучшего, а раз его счастье в тусовках южного района и компании гитариста, то ничего не поделать. Самое правильное решение — поддержать, поэтому Ян крепче обнял старшего и растянул тонкие губы в идентичной улыбке.       Музыка оборвалась так же резко, как и прекратилось мельтешение неона перед глазами. На несколько секунд помещение погрузилось во мрак, а ошарашенные парни вместе с толпой успели только охнуть. За доли прошедшего в тишине времени Чонвон уже сумел представить себе невесть что: начиная с полицейской облавы и заканчивая нападением террористов.       Естественно, зря.       Прожекторы подавали лавандовый свет медленно, постепенно освещая недоумённых посетителей клуба и сцену с тремя парнями. Насыщенный рёв гитары и барабанные удары заполнили помещение, сопровождаемые радостными возгласами зрителей.       — Это они, Чонвон! Боже, — Сону дёрнул младшего за ладонь, взволнованно цепляясь в неё и сильно сжимая.       Он отвернулся от Яна и уставился вперёд, автоматически побуждая Чонвона сделать то же самое.       Рики он узнал сразу. Градиентные волосы, переходящие из блонда в чёрный, сложно не запомнить. Нишимура играл на электрогитаре ожесточённо, будто бы отдавая всего себя музыке. Он кивал в такт басам, иногда стряхивая головой, чтобы отогнать лезущие в глаза пряди.       В противоположной стороне за барабанами сидел парень с идеальными чертами лица и толстыми бровями, только подчёркивающими его красоту. Его взор был устремлён исключительно на барабанные палочки меж белоснежных пальцев и сам музыкальный инструмент.       Посредине же стоял ещё один гитарист, энергично перебирающий медиатором струны наравне с Рики. Чонвон сглотнул. Что-то в нём неумолимо цепляло, заставляя сосредоточить завороженный взгляд. Может, дело было в серебристых волосах парня или в его ухмылке, шедшей вкупе с нахмуренными тёмными бровями, отчего тот выглядел чертовски горячо. Так и веяло сильнейшей харизмой, на которую Ян чаще всего вёлся в парнях. А когда это подкреплялось приятной внешностью, то тут ничего не стоило и говорить.       Чонвон поплыл окончательно, когда незнакомец вытянул шею к микрофону и прикрыл глаза, начиная петь. Лёгкая хрипотца идеально подходила для такой агрессивно звучащей песни, а когда дело доходило до особо эмоциональных строчек, то его голос приобретал низкое рычание. У Яна мурашки шли по всему телу, и он даже не подозревал, что сейчас почти ничем не отличался от Сону, который, в свою очередь, прожигал дыру в Рики.       Одна песня сменяла другую, телу становилось всё жарче, а оторваться от разглядывания музыканта было всё сложнее. Даже когда пел Рики или барабанщик, Чонвон смотрел только на него. Не то чтобы Ян фанател от рока — вообще не фанател, — но он не представлял, что такой жанр музыки может быть настолько цепляющим. Однако, скорее всего, дело было в конкретном исполнителе.       Гитарист смотрел в основном поверх толпы или на свои руки, сжимающие музыкальный инструмент, но неожиданно он пересёкся взглядом с Чонвоном. Последний застыл, не смея прервать зрительный контакт.

«I’m so scared my dear

Because I fear

If I let you leave

It’ll be the end of me»

      Незнакомец закончил свою партию и, прежде чем вернуть всё внимание струнам и медиатору, до невозможности сексуально ухмыльнулся, задев кончиком языка нижнюю губу и подмигнув Яну. Подмигнув, чёрт возьми.       Возможно, Чонвон выглядел слишком глупо с приоткрытыми влажными губами, почти не моргая, но он был в крайне ошарашенном состоянии. Он чувствовал, как пылали его уши и скулы в смущении.       «Очнись, Ян Чонвон! Хватит на него пялиться», — пытался воззвать сам себя к рассудку.       В самом деле, стоило взять себя в руки и не воспринимать чужое внимание как флирт. Во-первых, артисты часто заигрывали с фанатами со сцены, что обычно не имело никакого значения; а во-вторых, скептический настрой ко всем участникам группы всё ещё тлел на окраинах сознания. И вовсе не важно, что изначально скепсис возник из-за ребяческой ревности — его лучший друг начал почти постоянно зависать с Рики, из-за чего Чонвон первое время мысленно матерился от одного только упоминания Spaced Out. Сейчас такого, конечно, не было, но неприятный осадок остался.       В-третьих, в планах Яна не было становления очередным пускающим слюни фанатом, пополняющим ряды и так огромной толпы.       Он дослушал последнюю песню с совершенно противоречивыми чувствами, пытаясь смотреть куда угодно, но только не на парня с серебристыми волосами.       — Спасибо, что были сегодня с нами! Надеюсь, вам было так же весело, как и нам, — всюду зазвучали восторженные крики и свист. — Всем удачной ночи!       Отсалютовав на прощание, они удалились со сцены, а Чонвон за это время совсем успел позабыть о Сону, который начал энергично дёргать его за рукав.       — Чонвон, я ненадолго отлучусь, — Киму пришлось наклониться к самому уху, потому что вновь включили оглушающую клубную музыку. — Хочу поправить макияж.       Дождавшись кивка младшего, Сону быстро скрылся за изобилием мельтешащих силуэтов.       Яну же очень захотелось выпить, пусть и изначально этого в планах у него не было. Настроение внезапно упало, стоило только остаться совсем одному с веселящимися незнакомцами. Он лениво пробрался к бару, испытывая огромное желание потратиться хотя бы на два или три алкогольных коктейля. Не меньше. Спиртное на него действовало слабо, поэтому Чонвон знал, что этого ему будет в самый раз.       — Один «Дайкири», пожалуйста, — он сел у барной стойки, которая сейчас была полупустой из-за того, что все заняли танцпол.       Бокал опустел стремительно, оставляя на своём дне только пару кубиков льда. Лёгкая горечь приятно осела в горле и у основания языка, поэтому захотелось её продлить.       — И «Голубую лагуну».       Пару минут спустя перед ним поставили бокал с ярко-голубой жидкостью, на ободок которого была насажена долька ананаса. Напиток чрезвычайно красиво отблёскивал под клубным светом, но от разглядывания алкоголя его отвлекла вибрация в переднем кармане джинсов. sunoo: «чонвон, я встретил рики, поэтому задержусь примерно на час… можешь не ждать меня и ехать домой 🥺🥺»       Что ж, ожидаемо. Чонвон не обижался на Сону, потому что самовольно вписал себя в телохранители старшего на один вечер. Перед походом на концерт он так и планировал: передать лучшего друга в руки его парня и со спокойной душой покинуть клуб. Теперь же так скоро уходить не хотелось, тем более, что за спиной бармена призывно сверкали бутылки с интересным содержимым.       Второй коктейль Чонвон пил уже медленнее, растягивая удовольствие и погружаясь в бессмысленные раздумья. Интересно, куда ушли Сону и Рики, и был ли там этот парень с серебристыми волосами? Может, Яну стоило под каким-нибудь предлогом пойти вместе с ними, чтобы сблизиться с незнакомцем? Не важно, в каком именно значении «сблизиться».       Он покачал головой. Полный бред. Тот парень, конечно, выглядел чересчур привлекательно, но подобное навязывание было чуждо Чонвону. Тем более, вероятность того, что он сможет поставить себя в неловкое положение перед музыкантом, была крайне высока — тот наверняка надумает себе, что Ян один из тех самых безумных фанатов, желающих попасть к нему в постель. Неважно, что в этом присутствовала крохотная доля правды.       Осушив весь бокал, Чонвон расплатился за напитки и направился в сторону выхода. После алкоголя у него чесались губы из-за желания покурить. Он отнюдь не был заядлым курильщиком, просто иногда организм требовал побаловать его небольшой дозой никотина.       У входа толпилась куча народу, поэтому Ян направился в противоположную от них сторону — назад, на парковку. Вот тут уже пьяный смех и музыка слышались совсем приглушённо, позволяя отдохнуть уставшим от шумихи ушам. Прохладный летний ветер приятно трепал волосы и немного остужал распалённое тело. Прикрыв глаза, он полной грудью вдохнул ночной воздух, не пропитанный запахом марихуаны и чужих одеколонов.       Пальцы потянулись к карману зипки, выуживая оттуда заветную пачку сигарет, которая… оказалась пуста. Чонвон раздражённо цыкнул и смял бесполезный картон, припоминая, что забыл взять новую упаковку из шкафа. Собственная оплошность ощутимо подпортила настроение, из-за чего он недовольно пнул валяющуюся на земле пивную банку.       — Чего психуешь? — послышался голос справа.       Ян, думавший, что поблизости никого не было, испуганно вздрогнул и повернул голову в сторону звука.       На капоте чёрного мерседеса расслабленно сидел тот самый гитарист. Одной ногой он упирался в землю, а другой — в глянцевый металл машины. С губ тянулась вверх тонкая струйка дыма, пальцы сжимали основание сигареты, а глаза осматривали Чонвона слишком внимательно, прищурившись.       Последний покраснел, будучи слегка пристыженным, и спрятал подрагивающие руки в карманы. Вот уж где не ожидал Ян встретить музыканта, так это на парковке. Чонвон думал, что такие люди, как он, сразу идут праздновать удачное окончание концерта в шумной компании, но никак не в полнейшем одиночестве.       — Забыл дома сигареты. Угостишь?       Ян медленно направился к парню, не желая упускать предоставленный шанс покурить и поговорить. Его словно тянули невидимые нити, которые даже мысли не допускали, чтобы Чонвон сейчас смог развернуться и уйти. Нахождение на пустой и полуосвещённой парковке почему-то не пугало, а внутренний инстинкт самосохранения дал сбой.       Гитарист похлопал по металлу авто, приглашая присесть рядом.       — Впервые здесь? Не припомню, чтобы видел тебя раньше.       — С чего такая уверенность? Может, ты просто не обращал на меня внимания.       Чонвон завороженно рассматривал красивый профиль лица с идеально ровным носом и острой линией челюсти. Под ярким светом уличного фонаря серебристые волосы выглядели совсем белыми, что прекрасно сочеталось с чуть смугловатой кожей парня.       — Ты похож на домашнего котёнка, что случайно затерялся среди уличных псов, — он хмыкнул и протянул свою сигарету Яну, поворачивая голову в его сторону. — Ты же с северного района, не так ли?       — Если я отвечу «да», то прогонишь меня? — Чонвон, не глядя, затянулся любезно предоставленной «сигаретой», после начиная шокировано кашлять. — Ты с ума сошёл?!       И тут эта чёртова марихуана. В руках у него была самокрутка размером чуть меньше, чем привычный табак из магазина. Вдохнул Ян сильно, как привык — чтобы дым сразу осел в лёгких, разом заглушая никотиновую ломку. Сейчас же никакого никотина и в помине не было.       — Твоя реакция сразу даёт понять, что ты неместный. Уж извини, но сигареты я не курю, — парень хитро ухмыльнулся, внимательно следя за мимикой напротив: шок сменялся на детскую обиду, а оно — на раздражение.       — Я так и знал, что вы все — ненормальные наркоманы, — он вернул травку в руки её владельца.       — Я не наркоман, — твёрдо сказал музыкант и нахмурился. Чонвона повело от его изогнутых в недовольстве бровей и строгого голоса. — Пара затяжек после концерта — мой максимум. Никаких таблеток и, тем более, шприцов.       Он выглядел оскорблённым и в то же время честным, поэтому не поверить ему было невозможно.       — Окей, но я всё равно не понимаю, зачем намеренно иметь дело с наркотиками, зная, что можно запросто стать зависимым.       — Я знаю свой предел и имею достаточно мозгов в голове, чтобы не бросаться в омут с головой, как это делают некоторые. Да, наркотики манят, но самоконтроль всё же быть должен, — гитарист внезапно переключился с серьёзного тона на игриво-провокационный. — Ты так разозлился из-за марихуаны, потому что знаешь, что сможешь легко подсесть на неё? Северные, конечно, те ещё трусишки, но я не думал, что у вас настолько ничтожный самоконтроль. Бояться травки — это надо уметь.       Этот парень так легко игрался с эмоциями Чонвона, перекатывая их из крайности в крайность. Вроде бы Ян уже приятно удивился принципам музыканта и даже восхитился им, а потом от былого восторга не осталось и следа, ведь тот надумал унизить Чонвона. Всё-таки правильно он думал о южном контингенте — у них абсолютно нулевое чувство такта.       Но и Ян не был эталоном приличия.       Злость из-за провокации распирала грудь. Сону часто говорил, что его легко задеть и взять на «слабо». Расшатанная гордость ощущалась болезненно, и пусть собеседник мог не вкладывать в колкие слова особого смысла и серьёзности, но Чонвон всегда стремился доказать свою храбрость.       — Дай сюда косяк, — Ян протянул ладонь, выглядя максимально решительно — практически пускал искры из глаз. Страх быть обкуренным отсутствовал.       — Котёнок разозлился? — хмыкнул он.       — Не называй меня так.       — А как мне тебя называть? — музыкант игнорировал его руку и затянулся сам.       — Меня зовут Чонвон. Ян Чонвон.       — Совсем недавно ты же был против дури. Почему так быстро передумал, котёнок?       Каждое его слово было пропитано насмешкой, словно бы он вовсе не воспринимал Чонвона всерьёз. От этого чесались костяшки на кулаке — так и хотелось врезать по красивому лицу, чтобы стереть с него глупую ухмылку. Сексуальное влечение к внешности гитариста отошло на второй план, оттесняясь его словами.       Чонвон не знал, почему он всё ещё сидел здесь и разговаривал с этим раздражающим парнем, когда мог бы плюнуть на всё и заказать такси до дома. Подумаешь — стал объектом насмешек незнакомца. И ведь верно, он незнакомец, а значит, можно было прямо сейчас покинуть эту злосчастную парковку и через пару часов навсегда стереть из памяти этот хитрый прищур и хриплый голос, пробирающий до самых костей.       Но Чонвон никуда не уходил.       — У меня есть самоконтроль. И я не трус.       — Ты очень уверенно говоришь. Аж хочется проверить, так ли это на самом деле, — музыкант кинул мимолётный взгляд на его губы, и Ян уже был не так уверен в теме их разговора — не понятно, говорил ли тот о наркотиках или уже о чём-то другом.       — Ну так проверь.       Чонвон следил за тем, как парень поднёс самокрутку к губам и сильно затянулся. Не выдыхая дыма, тот приблизился почти вплотную к лицу Яна и нажал кончиками пальцев на его подбородок, чтобы приоткрыть рот. Кошачьи глаза закрылись сами собой, а губы разлепились, пропуская клубы дыма вглубь организма и позволяя ему проникнуть в лёгкие, а после — в каждую клеточку тела.       Рука незнакомца легла на затылок, удерживая на месте и перебирая каштановые пряди. Чонвон чувствовал, как с каждой секундой расслаблялся разум — начала действовать первая затяжка, сделанная несколько минут назад. Кажется, вкупе с алкоголем эффект марихуаны усилился, потому что от одного вдоха настолько сильно вставить не должно было.       Музыкант, точно демон-искуситель, манил своими касаниями к себе: пальцы переместились к скуле, заправили лезущие в глаза пряди за ухо, а потом огладили щёку и линию челюсти. Чонвон не мог думать ни о чём, кроме ласк прохладной кожи и горячего дыхания на лице. Внезапно губы парня аккуратно накрыли его собственные, действуя осторожно и будто бы прощупывая почву дозволенного. Конечно, ведь пару минут назад Ян готов был применить силу к нахальному гитаристу.       Сейчас же бить его не хотелось.       Если раньше Чонвон лишь слегка облокачивался о машину, упираясь ногами в землю, то теперь он сел на капот полностью, задевая кроссовками номерной знак. Его руки обвились вокруг чужой шеи, утягивая за собой, а губы начали нетерпеливо отвечать на поцелуй. Во рту смешались вкусы алкогольных коктейлей, терпкого дыма марихуаны и чего-то освежающего вишнёвого — кажется, не так давно музыкант жевал жвачку.       Будь Чонвон хоть немного осмысленнее и трезвее, то наверняка подумал бы о неправильности происходящего. Он целовался с совершенно незнакомым ему парнем, сидел на капоте его машины у Богом забытого клуба в южном районе и впервые в жизни попробовал наркотическое вещество. Ещё и с абсолютной уверенностью мог сказать, что хотел заняться сексом прямо здесь и сейчас. И неважно, что совсем недавно он говорил Сону, что не станет этого делать.       Принципы пошатнулись, если вовсе не разрушились, но у Чонвона не было времени, чтобы обдумать это.       Однако даже если бы Ян и обратил внимание на разворачивающуюся «неправильность», то не факт, что происходящее прекратилось бы. Далеко не факт.       Гитарист наклонился вперёд, немного нависая над Чонвоном, отчего последний упёрся локтями о капот. Пылающую от жара кожу не в силах остудить даже холодный металл мерседеса. Скорее, сама машина бы разогрелась, нежели остыл Ян.       Сознание затуманилось, практически прекращая мыслить логически. Чонвон не знал, сколько минут они уже целовались, потому что время будто бы замедлилось. Отстраняться от чужих губ вообще не хотелось, ведь они приносили желанную эйфорию, которую Яну ещё не доводилось ощутить. То ли дело было в воздействии наркотика, то ли конкретно в этом гитаристе, а может — во всём сразу.       С каждой секундой Чонвон распалялся всё сильнее, поспешно утопая в возбуждении. Ранее он не мог похвастаться такой быстрой реакцией организма на поцелуи. Теперь же он загорелся, как спичка, только от одной крохотной искры. Сегодня для Яна был день новых открытий, не иначе.       — Ты такой отзывчивый, — музыкант прервал поцелуй и провёл пальцами по бедру Чонвона. — Я думал, что ты сразу же оттолкнёшь меня и убежишь.       Яну было тяжело думать о многом, поэтому его мысли цеплялись за конкретные небольшие детали. Например, он полностью сосредоточился на хрипотце чужого голоса, что манила ещё с выступления на сцене; также невозможно было не заметить притягательность расширенных зрачков напротив, которые почти сливались с радужкой. У Чонвона глаза наверняка выглядели не менее шальными.       — Я не убегу. Только скажи своё имя.       — Моё имя? — гитарист растерялся, не скрывая искреннее удивление. — А ты разве не знаешь?       Ян отрицательно мотнул головой. Откуда бы ему знать, если они виделись впервые?       — Меня зовут Джей. Почему ты спросил?       — Я не занимаюсь сексом с незнакомцами, но теперь всё в порядке — мы знаем друг друга.       Это прозвучало крайне наивно и даже по-детски. Трезвый Чонвон ни за что не ляпнул бы подобное, но в эту секунду ответ выглядел уместным и самым правильным.       — Мило, — Джей рассмеялся. — О сексе, вообще-то, речи и не шло, но ты, похоже, всё решил за меня?       Его рука проскользнула под футболку и медленно прошлась по поперечным мышцам живота, ловя пальцами мелкую дрожь тела под собой.       — Не валяй дурака, — недовольно промычал Чонвон. — Неужели ты сейчас целовался со мной, не думая о продолжении?       Джей многозначительно замолчал на несколько секунд. Конечно, он думал.       — Предлагаю продолжить в моей машине. Думаю, заниматься сексом на капоте не очень этично.       Действительно, парковка пусть и была пустынной, но сюда в любой момент могли заявиться лишние глаза и уши, которые парням ни к чему.       Не дожидаясь ответа, Джей схватил Яна за бёдра и потянул на себя, тем самым стаскивая на край автомобиля. Крепкая и отчасти грубая хватка принесла мучительно-сладкие спазмы в область паха, поэтому Чонвон вцепился в плечи гитариста, будто бы вместе с поплывшим рассудком сможет поплыть и тело.       Джей впился во влажные губы уже с более нетерпеливым и страстным поцелуем, устраиваясь между ног Яна, который с тихим стоном пытался придвинуться ближе к нему. Чонвон срочно нуждался в давлении на член, потому что терпение и растягивание удовольствия — то, чего ему явно не хватало. Точно читая его мысли, Джей врезался ширинкой в пах парня. Его собственное возбуждение ощущалось так же отчётливо, как и возбуждение Яна.       Чонвона повело от того факта, что они наслаждались происходящим в равной степени, и он задушено промычал в поцелуй.       Если бы они не находились на улице, то Ян давно уже потянулся бы к пуговице на джинсах музыканта. Чтобы исполнить своё желание, требовалось поскорее спрятаться за дверями мерседеса, поэтому он подтолкнул Джея в сторону. Тот быстро сообразил, что именно от него требовалось, и уже через короткое время Чонвон оказался прижатым к заднему сидению машины.       В салоне пахло приятно — дорогим мужским одеколоном. Не чета уличному запаху, насквозь пропитанному выхлопными газами и ещё невесть чем. Ян полной грудью вдохнул воздух, и ему показалось, что этот аромат станет его личным афродизиаком.       Чонвон тормозил, но отнюдь не от того, что он был растерян или не уверен в происходящем. Просто марихуана, кажется, охватила собой значительную часть организма парня, начиная хозяйничать в его голове. Он завороженно следил за Джеем, нетерпеливо откинувшим свою куртку в проём между передними сидениями. Гитарист же, в отличие от него, действовал быстро, словно бы не он делил одну самокрутку с Чонвоном.       Ян залип на открывшийся вид крепких рук парня с бронзовым отливом. Последний это заметил и пошло усмехнулся, как и на сцене в клубе. Невыносим и самоуверен. Знал, что выглядел сексуально в расширенных зрачках напротив, и умело этим пользовался.       — Чего замер? — Джей щёлкнул его по носу. — Передумал?       Второй вопрос не требовал ответа, потому что правда лежала на поверхности, витала в воздухе и плескалась на дне кошачьих глаз. Чонвон скорее выкурит ещё один косяк, нежели передумает.       — Сначала ты думал, что я убегу. Теперь считаешь, что я передумал. Настолько не уверен в себе и своих силах? — почти промурчал Ян, довольный тем, что и ему удалось немного подколоть музыканта. Удивительно, что он вообще додумался до такого ответа, будучи пьяным и настолько возбуждённым.       — Подъёб засчитан, — недовольно нахмурился. — Я спрашивал об этом для твоего же блага, но раз котёнок умеет язвить, то значит, о нём не стоит волноваться.       Томящее предвкушение ошпарило сердце, прогоняющее кровь по всему телу в разы быстрее. От этого поднялась температура под кожей и сбилось дыхание.       Джей прильнул губами к шее, поцеловал ту самую точку на сонной артерии, где бешено колотился пульс. Нетерпеливый выдох, смешавшийся со стоном, пронёсся по салону машины, когда нежное касание быстро сменилось на более страстное — в ход пошли несильные покусывания, иногда прерываемые успокаивающими ласками языка. Чонвон не удивится, если завтра по пробуждении увидит россыпь вишнёвых пятнышек в зеркале.       На самом деле, ему бы очень хотелось увидеть их и очертить пальцами, смакуя в воспоминаниях события сегодняшней ночи. Бывший парень Яна был не способен на даже такое незначительное проявление пошлости. Того устраивало воспринимать секс как механический процесс, необходимый для снятия напряжения.       Пусть и Чонвон тоже хотел сейчас снять напряжение, немного уподобляясь прошлому партнёру, но он не мог не ценить максимальную вовлеченность Джея, что так искусно дарил ему удовольствие. Словно они являлись друг другу любовниками, а не почти что незнакомцами.       Это было именно тем, о чём так давно мечтал Ян. Кто же знал, что для сбывшихся желаний придётся всего лишь посетить не очень презентабельный клуб в южной части города.       Чонвон сам приподнялся на локтях и стянул с себя мешающую зипку, сбрасывая её на пол. Одежда казалась раздражающей помехой, что препятствовала полному наслаждению процессом. В машине было крайне душно, будто бы работал обогреватель, но вместе с тем Яну хотелось ощутить жар чужой кожи, которая пылала не меньше.       Просящее хныканье слетело с губ, когда Джей высоко задрал его футболку, уделяя внимание доселе нетронутым участкам тела. Ещё никем не тронутым. Чонвон задыхался, впервые подставляя свой торс под чувственные поцелуи. Для него было необычно томиться в сладкой прелюдии, а не сразу же приступать к самому главному.       И можно было бы списать красноречивую реакцию своего тела на влияние наркотического дурмана, но Ян был уверен, что и в абсолютной трезвости он отреагировал бы так же. Слишком вовлечённые действия музыканта свели бы с ума в любом состоянии.       Джей прикусил бусинку затвердевшего соска, одновременно с этим расстёгивая ширинку джинсов Чонвона. Рука залезла под кромку белья и сразу же прошлась по всей длине члена, размазывая обильно выделяемый предэякулят.       Запрокинутая голова чуть не ударилась о дверцу автомобиля, а пальцы Яна крепко схватили ткань футболки на спине Джея. Этот парень и сама атмосфера творили с Чонвоном нечто невообразимое, отчего у него плыли цветные пятна под сильно зажмуренными глазами. Да и перед открытым взором тоже всё плыло: потолок мерседеса; свет уличных фонарей, проглядывающийся из окон; лицо Джея и его сильные руки.       Может быть, это влияние самокрутки, а может, всё дело в Чонвоне. Он не разбирался в наркотиках — не интересовался прежде. Да и сейчас это было не важно.       — Быстрее, — проскулил Ян, наблюдая за движениями ладони на своём члене. — Хватит.       — Так, мне ускориться или прекратить? — насмешливо хмыкнул гитарист и остановил ласки. — Определись, котёнок.       Чонвон разочарованно промычал. Чтобы показать, чего на самом деле он хотел, Ян шире раздвинул ноги и притёрся пахом о ширинку Джея. Выжидающий взгляд друг другу в глаза, и оба поняли, что просило тело Чонвона.       — Я тебя не понимаю, скажи мне, — горячо шептал парень, строя из себя недальновидного.       Ян бы вспылил, будь его желания чуть слабее гордости. Сейчас же он и не думал огрызаться, затуманенным разумом формулируя самый честный ответ.       — Не прикидывайся идиотом, — ёрзал на сидении. — Трахни меня.       Прикосновения к изнывающему члену исчезли вовсе, потому что Джей послушно потянулся к заднему карману водительского сидения, доставая оттуда два голубых пакетика — лубрикант и презерватив. Странное недовольство прострелило мозг, заставляя нахмуриться и ревниво съязвить. Чонвон и сам не знал, почему испытывал такое чувство, ведь они являлись друг другу никем.       — И часто ты занимаешься сексом после концертов?       Джей кинул на него непонимающий взгляд.       — Сегодня первый раз.       — Не выдумывай. Я не обижусь на правду, — ему был интересен ответ, но в то же время он его опасался. Чонвон ещё во время концерта подумал, что у гитариста, возможно, имелось много сексуальных связей. Тогда это не волновало, но сейчас вызывало укол разочарования.       — Я не выдумываю. Рики часто зависает в моей машине со своим парнем, так что презервативы не мои, — Джей закатил глаза, видимо, мысленно матеря Рики. — Со мной хотят переспать либо торчки, надеющиеся, что после секса я помогу им купить дозу, либо сумасшедшие фанаты. И тем, и тем не стоит надеяться ни на что, кроме отказа. Когда ты попросил покурить, я подумал, что ты торчок, но это была ошибка. Тогда я посчитал, что ты фанат, но ты даже не знал моего имени.       Чонвон слушал, почти не дыша. Он не ожидал такого искреннего ответа, пропитанного твёрдостью непоколебимых принципов. Похожий серьёзный тон он слышал на улице, назвав Джея ненормальным наркоманом.       — И ты мне понравился, — продолжил музыкант. — Не похож на южан, но у тебя нет и той педантичности, которую я видел у северных. Ты другой.       Румянец прополз по шее, доходя до щёк и останавливаясь на пылающих ушах. Кожа Чонвона плавилась в этих местах, а сердце готово было пробить рёбра. Ян, не знавший ранее искренности партнёра, просто таял от тёплых слов, которых он от незнакомца получил больше, чем от своего бывшего парня. Такой ощутимый контраст в обращении к себе выбивал почву из-под ног и неумолимо привязывал его душой к Джею.       Гитарист вызывал опасный трепет и рушил все стереотипные ожидания, которым Чонвон поверил заранее, чтобы не разочаровываться.       Чувственные слова распалили тело ещё больше, возводя возбуждение в наивысшую степень. Подрагивающие руки Яна потянулись к плечам Джея, чтобы потом обвиться вокруг шеи и прижать к себе для поцелуя. Немая благодарность за искренность просачивалась через движения губ и языка.       Джей отвечал ему с таким же рвением. При первых минутах разговора Чонвон даже и подумать не мог, что этот насмешливый парень, любящий вызвать в Яне раздражение, сможет так отзывчиво дарить ему ласки.       Поцелуй прервался, потому что гитарист начал стягивать с Яна кроссовки и джинсы с бельём. Было немного неловко, ведь из одежды на нём остались только носки и задранная до ключиц футболка. Полностью открыт чужому взору.       Джей же смотрел внимательно и жадно, точно хотел запомнить каждый изгиб молочного тела. От этого колени словно примагнитились, скрывая область паха, а их хозяин смутился окончательно. Первые встречные не смотрят друг на друга так.       Чонвон отвёл взгляд в сторону.       — Не зажимайся, — Джей оставил поцелуй на коленке, кладя руку на бедро Яна и начиная его гладить — вверх по нежной коже и до самой тазовой косточки. Не торопил, а ждал.       Долго уговаривать не пришлось. Чонвон, чувствуя твёрдость своего члена, быстро забыл о стеснении. Он положил правую ногу на подставку между передними креслами, в которую чуть дальше были встроены подстаканники и коробка передач. Вторую ногу он так и оставил согнутой в колене, но вплотную прижал к спинке заднего сиденья, раскрываясь максимально.       — Молодец, — лёгкая похвала пронесла волны мурашек по всему телу.       Чонвон прикрыл глаза, когда зашуршал пакетик с лубрикантом. Он не мог больше ждать — как морально, так и физически. Бёдра мелко дрожали в нетерпении, равно как и часто сокращающиеся мышцы живота. А Джей не торопился. С хлюпающим звуком он выдавил смазку себе на ладонь и начал растирать меж пальцев. Хотел продлить му́ку Чонвона.       — Не издевайся надо мной, — промычал Ян, сгорая от ожидания, хотя гитарист разогревал прозрачную жидкость всего секунд тридцать. Однако для Чонвона даже это долго.       — В самом начале ты говорил, что у тебя есть самоконтроль. Мне кажется, ты нагло соврал, — вместе с последним словом внутрь Яна вошло сразу два пальца.       На высказывание Джея он не ответил и даже не обратил никакого внимания — перевозбуждённое тело, наконец, дорвалось до желаемого, поэтому ему не было дела до пустых разговоров. Он лишь сжал пальцами обивку сидения и тихо простонал, нахмурившись. В последний раз Ян занимался полноценным сексом два месяца назад, поэтому он почти отвык от ощущения заполненности.       Джей растягивал медленно. Если ранее он не тормозил, то сейчас во всю смаковал удовольствие прелюдии — оно, точно мёд, тянулось сладкой золотой струйкой с ложки-веретена. На теле Чонвона давно выступили блестящие бисеринки пота, отражающие блики уличного света при каждом движении — его било мелкой дрожью. Пальцы гитариста разъединялись на манер ножниц, потом входили особенно глубоко и массировали простату. Губы Джея вернулись к зацеловыванию шеи и ключиц, а Чонвон откинул голову назад, открыто подставляясь парню.       Не ощущавшее ласк тело чувствовало себя словно в лихорадке. Только оно мучилось не от простудной ломоты, а от одного конкретного человека.       — Давай… Прошу, — прозвучал совсем тихий надломленный шёпот, но Джей всё равно услышал.       Гордый и трезвый Чонвон наверняка пришёл бы в ужас от того, насколько нуждающимся и умоляющим был его голос. Нынешний Чонвон же об этом даже не думал.       Ему срочно требовался поцелуй, отдающий привкусом морозной вишни, поэтому он потянулся к манящим губам. И его потребность исполнили. На этот раз всё происходило куда медленнее, чем при первых поцелуях, но не менее страстно. Он был полностью опьянён сладким вкусом чужого языка, поэтому и не услышал шорох вскрываемого презерватива.       Чонвон прошипел, немного отстраняясь, когда нижнюю часть тела прострелила знакомая боль. Его пальцы рефлекторно впились в лопатки Джея, чудом не царапая до крови — спасла футболка. Однако он не паниковал и не пытался убежать от проникновения, потому что прекрасно знал, какие ощущения последуют после минутных мучений.       Невыносимое наслаждение. В разы обострившаяся чувствительность всего тела. Желание никогда не отстраняться.       Вот только сейчас степень всех этих ощущений для Чонвона изменилась. В определённо лучшую сторону.       Глубокий толчок породил громкий стон. Ян не знал, куда деть свои руки, которые стремились схватиться хоть за что-то для поддержания опоры. Пальцы нашарили ручку над головой, рискуя в любой момент открыть дверь и запустить в машину прохладный ветер. Однако Джей не позволил этому случиться, перехватывая ладонью оба его запястья и прижимая их к сиденью.       Чонвону хотелось раствориться в его руках, растаять, но при этом ни за что не прекращать чувствовать сильнейшую заполненность, шедшую вкупе с таким необходимым давлением на простату. Он стонал и хныкал, совершенно этого не стесняясь. Его бёдра автоматически раздвигались шире и подавались навстречу — жест крайне нетерпеливого человека.       Ян смотрел на Джея затуманено, очерчивая взглядом прикушенную нижнюю губу, нахмуренные брови и пальцы, сжимавшие бока до белых пятен. Не больно, а прекрасно — так же прекрасно, как и вид впереди него. Чонвон искренне надеялся, что алкоголь и марихуана не дадут ему забыть детальность сегодняшней ночи. Слишком обидно будет забывать лучший секс в его жизни.       Чувствительное тело близилось к разрядке. Оно не выдерживало такого огромного количества факторов: сильные толчки, граничащие с грубостью; не жалеющие нежной молочной кожи укусы и низкие стоны, шедшие после его собственного скулежа. Он очень хотел кончить и почти осуществил желаемое, однако у Джея, кажется, были на него другие планы.       Гитарист вышел из Чонвона и потянул на себя, меняя их положение — теперь Ян сидел на нём, упёршись коленями в обивку сиденья по обе стороны от бёдер Джея. Такая поза была непривычной для Чонвона, поэтому он поднял брови в удивлении и испытывал лёгкое недовольство. Во-первых, ему не дали кончить, а во-вторых, его ноги не способны долго удерживать всё тело в прямом положении — мышцы содрогались в самое неподходящее время, отдаваясь слабостью во всём теле.       Джей, видимо, заметил его скепсис, поэтому поспешил успокоить.       — Всё будет в порядке. Я буду тебя придерживать.       И как Чонвону не довериться после этих слов?       Он обнял руками плечи музыканта и стал аккуратно насаживаться на член. Сантиметр за сантиметром, и Ян опустился на всю длину, признавая, что прежняя заполненность — ничто в сравнении с этим. Ощущения воспринимались острее, а давление на нужное место — сильнее. Если бы не руки Джея, обхватившие его под бёдрами, то Чонвон наверняка бы потерял равновесие.       Места в машине как будто становилось всё меньше, да и потолок был в опасной близости с макушкой Яна. Чтобы случайно не впечататься головой, он уткнулся лицом в основание шеи гитариста и на пробу сделал поступательное движение на члене, создавая звук хлюпанья — очень много смазки.       Невыносимо приятно — до протяжного всхлипа и разъезжающихся в стороны коленей. Джей и помогал справиться с этим тяжёлым состоянием, и наоборот — ухудшал ситуацию. Вроде бы парень бережно придерживал Чонвона, защищая от падения, но с другой стороны, он выбивал весь воздух из лёгких, и с каждым толчком дышать становилось труднее.       По ту сторону автомобиля послышались чьи-то разговоры. Они были словно под толщей воды и почти не доходили до слуха Яна, но через окна отчетливо виделись силуэты нескольких людей. Незнакомцы остановились совсем рядом, около задней двери мерседеса Джея, но лишь потому, что по соседству на парковке стояла их машина. Их присутствие не критично, ведь стёкла имели плотную тонировку, но стоило быть потише.       Головка члена идеально надавила на простату, и Чонвон жалостливо захныкал.       — Если не хочешь, чтобы тебя услышали и увидели в таком состоянии другие, то советую немного сбавить громкость.       Ему легко говорить, ведь не его сейчас распирало от сумасшедшей заполненности и сильной стимуляции. Ян не послушался. Однако не потому, что не хотел, а потому, что не внял его словам в полной мере. Риск быть услышанными увеличивался в разы, поэтому Джей поднёс край футболки Чонвона к его рту — не очень-то и поможет, но хотя бы немного заглушит всхлипы.       Ян прилежно сжал меж зубов чёрную ткань, готовый, в общем-то, принять в рот всё что угодно.       Его собственный член неприлично истекал смазкой и требовал внимания, потираясь об их тела и оставляя на футболке музыканта мокрое пятно. Чонвон не мог самостоятельно прикоснуться к нему, потому что его руки были заняты шеей и плечами Джея. И попросить это сделать за него он тоже не мог — риск вырваться громким стонам будет очень велик, если он выпустит ткань изо рта.       Благо через некоторое время гитарист сам догадался об этом. Он сжал член у основания и с нажимом прошёлся по всей длине, чувственно оглаживая головку и наслаждаясь тем, как напряглись мышцы на ногах Яна.       Это стало последней каплей в выдержке Чонвона. Он и ранее не обладал сильным самоконтролем в сексе, а уж сейчас об этом и не стоило говорить — наоборот, удивительно, что он продержался так долго. С глухим стоном Ян кончил прямо в кулак Джея, запрокидывая голову назад и ощутимо прикладываясь макушкой к потолку мерседеса.       Удар был сильным, отчего в уголках глаз Чонвона выступили слёзы.       — Ауч… — он зажмурился от боли и приложил ладонь к пострадавшему месту, попутно с этим пытаясь отдышаться. Слишком много ощущений Ян испытал за пару секунд.       Гитарист прыснул от смеха, и Чонвон, неожиданно вернувший свой колкий характер, хотел было уже начать ругаться. Однако его остановил звук с улицы.       — Слышали стук? — испуганно сказала девушка. — Где-то поблизости.       Ян замер, не смея даже пошевелиться.       — Похуй, — ответил мужской голос. — Поехали уже отсюда. Я домой хочу.       Послышался шум возни, и через короткое время соседний автомобиль выехал с парковки, оставляя их одних.       Чонвон заторможено посмотрел в глаза Джея, запоздало замечая, что тот так и не кончил. Всё ещё голодный взгляд тёмных глаз будоражил не на шутку, возобновляя томительное ощущение в паху. Ян, чувствуя ответственность за удовольствие музыканта, призывно качнул бёдрами, как бы намекая продолжить.       Отказаться невозможно, да Джею и не хотелось.       По прошествии нескольких минут парень излился с низким стоном, абсолютно измучив тело Чонвона: засосы, точно лепестки роз в молоке, ярко пестрели на коже, из-за чего Яну ближайшие несколько дней обеспечено существование в водолазках; губы распухли и покраснели не хуже пятен на шее; ноги отказывались выполнять свою прямую функцию, временно лишая парня возможности ходить.       Однако Чонвон не жалел. Ему и в голову не могло прийти такое. Скорее уж он попросит ещё один раунд.       Джей поднял Яна с себя и уложил его на сиденье. Гиперчувствительный Чонвон измученно промычал и прикрыл глаза, вообще не желая двигаться ближайшие минут десять, но он выглядел чересчур довольным. Расслабленный, избавившийся от напряжения — как он и хотел изначально.       Разум всё ещё представлял из себя кашу, равно как и перенасыщенное сексом тело.       — Позволишь мне довезти тебя до дома?       — Ты обкуренный, — Чонвон лениво посмотрел на Джея, который уже успел снять презерватив и застегнуть джинсы — так и не скажешь, что пару минут назад он грубо вбивался в чужое тело. Внезапно смущённый Ян же боялся представить, как сейчас выглядел он сам.       — Тогда я закажу тебе такси, но с одним крохотным условием, — он ненавязчиво оглаживал указательным пальцем колено парня.       — Каким? — Чонвон заинтересованно приподнял брови и облизал ноющие от поцелуев губы.       — Дай мне свой номер телефона и приходи на концерт через неделю.