Сбой системы

POV: Jimin

      —…нет! — сажусь на спальнике.       В палатке темно, Тэхён спит, и я боюсь разбудить его стуком сердца. Опять этот голос.       — Чистый!.. — фанатичное восхищение? Удивление? Ненависть? — Спаситель мира!       Я ворочаюсь и вдруг в отсвете костра вижу силуэт прямо за тонкой стенкой палатки.       Закусываю губы и щёки изнутри, это помогает собраться. Перекрываю все каналы связи (могу, умею), потом срываю скримеры к черту, шумно сажусь, вожу фонариком, типа что-то ищу.       Силуэта нет. Всемилостивые отцы, ну привидится же!..       Прислушиваюсь: нет, ничего. Только какие-то птички и ещё цикады. Эх, насекомые приспособлены лучше нас, тараканы и прочие твари пережили все войны и их катастрофы. Удивительная способность к выживанию.       Медленно встаю, бесшумно, как могу, и выбираюсь наружу. Ночь потрясающая, столько звёзд я не видел давно!..       Когда-то я мечтал стать космонавтом, но хрен мне: у космонавтов нынче почти всё — импланты, скоро будут совсем мозги в банках… бррр.       Спуск к реке довольно пологий в том месте, что я выбрал, и я легко оказываюсь у воды. Здесь валяется какое-то бревно, заглаженное множеством рук и задниц, точно. Устраиваюсь, чтобы был хороший обзор и слышимость; мысли бегают по голове, пока не складываясь в одну картинку.       Сегодня я… Победил? Доказал всем, что человек достоин уважения. Капитан Мин так радовался! Я видел, точно. Этот новый хрен, Чон Чонгук, он в какой палатке, интересно? Джинхун — Чеболь, охренеть. Кто б подумал! Он метис, к слову. Может, в этом дело? Тоже, по-своему, не такой, как все. Протест — форма защиты?       У Тэхёна волосы отросли. А кличка приклеилась…       Зеваю. Отражения звёзд в ряби реки действует очень расслабляюще, ну и я устал.       Последний месяц был насыщенным, от драк до крамольных мыслей, от тренировок до дрочки в душе. Ой, вот не надо сейчас тут… Стоп, чего не надо? Я сам с собой говорю, себя за что затыкать? За то, что улыбка капитана Мина мелькает в голове чаще, чем должна?       Вначале я был уверен, что либо он меня, либо я его. Злой, жёсткий, гибрид, есть претензии к людям, а я ещё и с особенностями. Я выполнял всё и лез везде, показывал себя — могу. Хочу! Буду! Меня отправьте! Я хочу соревноваться! А он как будто не замечал — либо назло делал, а уж после той драки и вовсе, блин, подосрал. Нет, я был уверен, что он отлично понимает, что делает: на руках? Рядового? Лично? Точно подставить. Мол, чего там, принцесса-шлюха.       Но. разве он хотел это сделать? А сегодня, что это было? И ещё уши…       Мысли бегают, а я сижу и ловлю их по одной, зажав руки между колен. Чистый. Я чистый. Слабый. Не такой. Чей это был голос?..       — Принцесса! Что ты тут делаешь?       Блять. Я так увлёкся… И без скримеров даже не засёк его.       — Капитан Мин!.. — отличное завершение всего, просто зашибись.       — Отбой был почти час назад, Принцесса. Горошина слишком велика?       Я моргаю целых секунд десять, пока до меня доходит: он про сказку.       Он какой-то спокойный. А ещё безопасный.       Я вдруг понимаю, что в последние дни он всё время рядом с нами, что-то решает, подсказывает, поддерживает (по-своему, разумеется).       И рассказываю ему всё. Про голос, кошмары, сны, про силуэт.       Я выныриваю в реальность оттого, что он осторожно растирает мне руки — ладонь, каждый палец, запястье…       Сначала это успокаивает, а потом смущает.       Он что… Нравится мне? Вот этот грубый мужлан? Злой и ужасный?       Пак Чимин, ты лох. Из всех вариантов ты выбираешь самый злоебучий. Старший техник Ким Сокджин, такой красавец, глаз не отвести. Или второй капитан. Или Тэхён (стоп, это уже инцест какой-то).       Бррррр…       Кэп говорит, что нужно в лагерь и спать. Вообще, я согласен, полностью. Целиком.       Пока мы возвращаемся, я пытаюсь привести мысли в порядок и перестать думать о нём — о том, какие у него тёплые ладони, нежные пальцы. О том, как мне понравились его прикосновения.       Это ночь, что ли, так действует? Птички там… звёзды…       Кажется, за то время, что я провёл здесь, мне пришлось быстро и серьёзно повзрослеть. Я научился так многому, что голова отказывается воспринимать нормально что-то вроде легкомысленных поступков. Я всегда был лёгкий на подъём, Фигаро тут, Фигаро там, проблемы? Ерунда!       Мы не спеша подходим к лагерю, и я вижу нашу с Тэ палатку. Невольно мороз по коже и голос этот: «Чистый… Наше спасение!..»       Капитан Мин замечает это и предлагает:       — Если хочешь, можешь лечь в моей палатке. Капитан Дэк ушел, и его спальник пустует.       По-хорошему я должен испугаться, отшатнуться и отдать честь, а я… Я так устал, и так не хочу посвящать ещё и Тэхёна в это всё, что киваю. И иду в чужую палатку, в которой пахнет капитаном, его сигаретами и его мылом. Немного душно, и кэп врубает проветривание, а ещё где-то в затылке мелькает мысль (ну не там, конечно, но иногда такие мысли никак по-другому не идентифицировать, они именно где-то в затылке, за линией взгляда, ю ноу?), что я вовсе бы не против что-то там… про отдать честь…       Примерно с этими мыслями я сваливаюсь в сон, и о, чудо — он спокойный, с запахами мыла, сигарет, дома…       Я просыпаюсь оттого, что ресницам щекотно от солнца и мама по щеке гладит. Тёплая рука. Или не мама? Нет, не мама, у мамы руки так не пахнут, у мамы как-то по-другому, стоп… какая мама? мамы давно нет, увы… Но рука есть. Тёплая, нежная рука. Пальцы невесомые, мне приятно. Он прядку за ухо убирает. Отросли волосы, а когда пришёл, были короче…       Мне очень хочется увидеть, кто… Увидеть лицо, посмотреть в глаза. Медлю и осторожно открываю, прищуриваясь со сна.       — Доброе утро.       Тот, кто в романтических фильмах пишет про то, как мило с утра мурлыкать и целоваться, придурки. Я боюсь разомкнуть губы, чтобы утреннее дыхание не прогнало капитана прочь из палатки!       Стоп. Капитан Мин. Это он мне волосы?.. И по щеке?       Я немного покраснел, кажись, а ещё я, не размыкая губ, шепчу «доброе», и ловлю самую красивую улыбку в мире.       Она начинается от уголков глаз, разбегается там тонкой сеточкой складочек и трогает брови, они приподнимаются, и лицо светится, и нос чуть-чуть разъезжается за губами, потому что улыбается Кэп прямо от души. Кажется, он улыбается весь: пальцы его улыбаются и трогают легко мои волосы, его зубы улыбаются, бесстыдно засвечивая дёсны, его нос улыбается, на нем парочка смешных складочек, его лоб улыбается, открытый, его глаза улыбаются больше всех, с самого дна, от самой души. Я не могу не смотреть.       — Нам пора возвращаться на базу, Принцесса…       У него голос хрипит. И запаха изо рта нет. А я по-прежнему не размыкаю губ. Улыбаюсь внутри своим мыслям, а он думает, наверное, почему, вот если бы рассказать!..       — Чего ты, Чимин?.. — он недоумевает, почему я едва сдерживаю смех. Набираюсь храбрости и вываливаю, прикрывая рот рукой:       — С утра обычно у людей во рту кошки нассали, ну или ещё кто. А я ж принцесса, у принцессы изо рта вонять не должно!       Он невольно начинает хохотать вместе со мной, сдерживаясь, не в голос, и беззвучно трясётся рядом, обнимая рукой и в какой-то момент нависая, чуть наваливаясь на меня, потому что падает.       Оп! Он прямо над моим лицом, опирается на локти, и я ловлю его смех щекой, виском, ртом, а потом как-то все кружится, и я чуть-чуть тянусь, не сопротивляясь тому, что внутри, и касаюсь губами его губ.       В голове ясно-ясно, и там кружится только одна мысль, и эта мысль: целоваться. Она настолько сильна, что я тянусь вперёд после первого робкого касания и обхватываю его руками, притягивая к себе жадно, а он сначала замирает, каменея, как будто что-то решал внутри, и потом со стоном поддаётся.       — Капитан Мин…       — Юнги. Я Юнги.       — Юнги!.. — катаю имя на языке, растираю по его губам, щекам, шее и испытываю только свободу. Мне глубоко поебать, что будут говорить Бусинки, как минимум — сейчас, хотя бы потому, что я чувствую его возбуждение, и свое, и ещё я…       Юнги очень резко отстраняется, поправляя одежду, и в минуту он уже спокойно сидит, бросив на меня спальник. Пока я соображаю, что тому причиной, в палатку засовывается младший лейтенант Ли:       — Капитан! Трубить сбор, капитан?       Он неловко оглядывает палатку с каменным лицом и ждёт.       Юнги потягивается и зевает, демонстрируя всему миру, что только что проснулся:       — Иииыыыааааааууу… лейтенант, я сам. Спасибо, Ли. Вольно.       Тот выходит, а Юнги касается пальцем сенсора на виске, сурово отдаёт приказ по связи «Гарнизон, сбор. Через пятнадцать минут старт на базу!», после чего снова беззвучно ржёт. Он складывается из большого злого волка в милашного кого-то и хохочет, аж падает на спину. Я спешно привожу себя в порядок, краснею щеками до самых пяток, кажется, и пытаюсь понять: он хохочет надо мной? над ситуацией? нервы?       — Юнги… Капитан Мин?       Он перестаёт хохотать и утирает слезы. Смотрит на меня.       — Чимин, либо здесь нет никаких котов, либо ты не настоящая принцесса! Всё с тобой хорошо, — он дотягивается до меня одним движением, целует в щёку, под глазом, и отстраняется. — Марш к себе, надеть связь и экзо. Не ходи «голый». И, пожалуйста… При малейшем подозрении на голос, сообщи. Всё.       Всё. Не Юнги, а капитан Мин.       Под шумок выбираюсь из палатки и в общей суете подскакиваю к нашей с Тэ. Первым делом цепляю связь, потом экзо, а Тэхён помогает и скачет вокруг меня:       — Ты где был? Хэээээй, что это? Рассказывай! куда ты ходил без связи?! Пак, твою мать красавицу, Чимин!       Делаю наш тайный жест рукой, и он понимает, что секрет, и что не сейчас про него говорить. Продолжает подскакивать от любопытства, но уже молча. Лыблюсь. Тэхён не меняется, такой он бублик!       Вещи уложены, вещмешки собраны, отряд готов к обратному пути. Позволено идти вольно, не строем, болтать но не отставать. Вот в этой какофонии я ищу нить Тэ и направляю ему коротко ситуацию. Разумеется, без подробностей про голоса, только про ночевку у капитана. Мол, будить тебя не хотел, блаблабла, поэтому согласился. Тэхён обиженно хмыкает в ответ: «И все? Пак, я тебя сто лет знаю, пиздеть ты так и не научился. Рассказывай давай!»       — Я не знаю, Тэ. Ничего не было. Ничего такого, что могло бы как-то. Бля, мы целовались, — я сдаюсь и стараюсь не покраснеть. В этот момент Тэ ничего не успевает сказать, как появляется он:       — Пак Чимин? Чон Чонгук, — чувак на ходу протягивает мне крепкую ладонь и восхищённо на меня смотрит. — Судья. Новичок. Ты крут!       Тэхён слегка оттирает его плечом, процеживая:       — В этом фанклубе главный я.       — Понял-принял, виноват, исправлюсь! — с ослепительной улыбкой Чон поднимает ладони вверх и обстановка расслабляется.       Дальше мы идём рядом втроём, перекидываясь фразами, и постоянно кто-то произносит моё имя. С восхищением. Словно я реально сделал что-то удивительное. Вот интересно, если хоть кто-то узнает, что было ночью, это восхищение останется?..       Но ведь ничего не было. Да?