Окей гугл, что делать, если монстр преследует тебя во сне? Срочно!

      Что тебе нужно знать:       1) Такие же информационные отрывки из прошлых фанфика/ов этой серии (скорее всего, оставлю в описании), там все более менее нужные уточнения и пояснения.       2) Наоми Хёрн — одна из редких выживших жертв сверхъестественных существ. А, если быть конкретным, существ Одиночества.       В некотором роде по канону этот конкретный Бог Страха считается одним из гуманных, но всё ещё опасных — оно не причиняет боли в привычном нам смысле, а заманивает к себе с помощью таких вещей, как: «Ты никому не нужен/на, у тебя нет друзей и никто не будет беспокоиться, если ты исчезнешь. Так зачем сопротивляться? Иди ко мне, заходи глубже в туман» или «Здесь безопасно, а другие люди могут причинить тебе сильную боль. Так зачем уходить?». Ну, примерно так оно и работает.       В общем, некий психологический буллинг, из-за которого жертва постепенно начинает прерывать контакты со всеми знакомыми и со временем становиться по-настоящему одинокой. После этого жертва… просто исчезает из существования, уходит в туман и просто… проглочена Одиночеством, исчезнув из воспоминаний всех бывших знакомых.       Ситуация Наоми Хёрн была почти ничем не отличалась. Она вообще была изначально интровертом, что, как ты наверно понимаешь, делает её наиболее уязвимой к существам подобного типа.       Её муж — Эван Лукас — был родом из семьи таких существ, позже ушел от них (это не описано подробно) и в итоге умер от врождённой проблемы с сердцем.       После женитьбы Наоми стала больше общаться с людьми, но после его смерти её коммуникабельность значительно снизилась, особенно после того как была проведена церемоний погребения, где и присутствовали эти существа Одиночества, которые еще больше усугубили её положение.       Зачем вообще здесь был упомянут Эван?       Он сыграл решающую роль в спасении Наоми.       Во время поездки Одиночество пытается проглотить Наоми, заманивая её в своё пространство с ужасно подавляющей атрибутикой кладбища, часовни и пустой могилы.       Туман пытается силой заставить Наоми лечь туда, но она вырывается и убегает.       Но в тумане Одиночества не так-то просто ориентироваться.       Опустив некоторые философские события, намекающие на разделение двух миров и выборов между ними, голос умершего мужа Наоми выводит её в наш, человеческий мир.       После этого её сбивает машина, а потом её отвозят в больницу.       Конец.       3) Джон, кроме того, как консервировать страхи в архивных кассетах, умеет перемещаться во снах людей, подавших заявление. Он может это делать, и это его полностью осознанный выбор. Но есть одна маленькая проблема, с которой он не может совладать: он не может говорить, из-за того, что… ну….       Узнаешь почему.

***

      Наоми Хёрн прокляла тот миг, когда переступила порог Института Магнуса.       Или вообще в целом тот миг, когда прочитала объявление в той злополучной газете и решила лично выступить с заявлением.       Она должна была заметить — ведь с самого начала всё было так странно!       Первый звоночек случился ещё на подходе — сквозь плотный туман апатии, пленивший её сознание вот уже как месяц или два, проникло чисто инстинктивное, животное осознание.       За мной наблюдают.       Она вздрогнула и стала резко оглядываться по сторонам, но…       Было раннее утро.       Улицы были пусты.       Некому было наблюдать.       И вместо того, чтобы передумать и вернуться домой, она решила, что это хороший знак, потому что она впервые за долгое время почувствовала нужду обратить внимание на внешний мир и только ускорила ускорила свой шаг в сторону возвышающегося — немного готичного — здания восемнадцатого века.       На удивление после стольких лет оно достаточно хорошо сохранилось.       (Магнус, который в это время в своём кабинете продолжал притворяться Элиасом Бушуаром (то есть смотрел в зеркало и поправлял парик и так и сяк) внезапно горделиво приосанился и довольно улыбнулся.)       Со временем это чувство становилось только сильнее и приобрело некоторые… нерасшифрованные эмоциональные окрасы.       Наоми Хёрн было очень сложно этого не замечать, но она старалась — и, что ж, упрямство, к её глубокому сожалению в будущем, всё-таки победило. Она дошла до двухстворчатых дверей в кратчайшие сроки.       Простой витраж в виде глаза на темно-зеленом стекле выделялся, но не казался неправильным для места, где обитают исследователи паранормальных явлений и (по слухам) есть хранилища артефактов с длинной кровавой историей.       При входе она инстинктивно засомневалась: ей не хотелось разговаривать с консьержем, что-то кому-то объяснять, возможно, ждать своей очереди в окружении людей, которым было бы наверняка наплевать на её существование, которые считали бы её ещё одной сумасшедшей, наркоманкой или алкоголичкой и относились бы к ней соответственно…       А ведь вместо этого она могла бы быть уже дома и…       Сильно ущипнув себя за руку и преодолев свое нежелание с помощью жадности — в конце концов, ей пришлось так долго добираться сюда! И это вычло приличную сумму из её бюджета! — она смело распахнула дверь.       Вторым звоночком было то, что, когда она вошла, в помещение было тепло.       Она так давно не чувствовала тепла, что замерла, поражённая и без единой мысли в голове.       В этот момент, заметив её прибытие, к ней обратилась пожилого вида женщина, сидящая при стойке регистрации.       — Вам нужна помощь, юная леди?       Опомнившись и стараясь не обращать внимания на то, что у неё как будто онемело всё тело, она придала себе уверенный вид и ответила:       — Да, я хочу дать заявление.       — Тогда Вам следует пройти в архивы — заявления принимает только главный архивариус и никто больше.       Таким образом, она оказалась в подвале Института Магнуса, недоверчивым взглядом уставившись на старый потрёпанный магнитофон и контракт об отказе от ответственности.       Это был самый большой и последний третий звоночек, на который она должна была ОБЯЗАТЕЛЬНО обратить своё внимание, но не сделала этого из-за своего презрительного отношения к смуглокожему мужчине напротив и своего стремительно уменьшающемуся терпению к человеческому обществу в целом.       Мистер Симс — она прочитала именную табличку на столе — только смотрел на неё с сочувствующей улыбкой и просто ждал, когда она подпишет отказ.       (Наверное, это выражение лица, которое она видела уже не раз за последние несколько месяцев после смерти Эвана так сильно выбешивало её.)       (Они не верили ей — никто не верил, раз за разом советовали ей обратиться к психотерапевту.)       (Ей не показалось! Она не сошла с ума от горя!)       (Верно?..)       — Наоми Хёрн? С Вами всё в порядке?       Дёрнувшись, она подняла взгляд.       Карие, совершенно обычные человеческие глаза, казалось, смотрели ей прямо в душу.       Он знает, — прошептало что-то животноё внутри ней, — знает, знает, знает!       Это неправильно. Они должны быть зелёные, — чирикнула интуиция, — так же, как туман может увести тебя с пути, глаза должны быть зелёными.       Архивариус создавал впечатление учёного: с волосами соли и перца, с тонкими выступающими костяшками пальцев под тонкой кожей и свисающей одеждой, которая была явно ему не по размеру.       Она хотела уйти.       Но туман, которого она так боялась, который всё это время, как ей казалось, следовал за её шагами, опутывал её по рукам и ногам, тянул к себе… его не было. Этого не было здесь — кажется, оно не могло добраться до неё здесь, в архивах Института.       Потому что здесь есть что-то гораздо более страшное, — снова шепчет её ставшие проницательным подсознание, но она едва ли может прислушаться, слишком сосредоточившись на карих, притягательных глазах архивариуса.       Она видит, как его — обычный, человеческий, с нужным количеством зубов — рот открывается и не слышит, что он говорит, но чувствует:       Расскажи мне, кто причинил тебе боль.       Она осталась, подписала контракт об отказе от ответственности и дала заявление.       А потом щёлкнула кнопка магнитофона: кассета с тихим жужжанием начала запись.       — Заявление Наоми Хёрн об…       После этого всё было… странно.       Она как будто заново пережила свою травму от начала до конца — начиная со смерти своего мужа и заканчивая побегом с того странного туманного кладбища.       Каждое слово из её уст как будто тянула тонкая, невидимая проволока — это не было больно, но пугало до чёртиков отсутствием выбора в этом вопросе. Её пальцы крепко вцепились в подлокотники кресла, побелевшие, но не холодные.       Когда это закончилось, когда были произнесены главные, последние слова («Запись окончена»), она обмякла в кресле, тяжело дыша и дрожа от стресса, но помня каждую деталь произошедшего с ней.       «Это не было галлюцинацией сознания, погрузившегося в горе потери близкого человека, — с уверенностью, которой раньше не было у неё после аварии, подумала она, пустым взглядом уставившись чуть выше плеча главного архивариуса Института Магнуса, — о Боже, это действительно произошло со мной — я не сумасшедшая!»       Без её ведома в отражении зеркала, стоящего за спиной Наоми, вертикальный зрачок внимательно наблюдал за тем, как последние клочья тумана отделяются от её затылка и растворяются в тёплом воздухе подвала.       Архивариус тонко, презрительно улыбнулся и кончиком языка облизнул краешек губ, словно насытившиеся дикая кошка, убравшая кровавый беспорядок со своей мордочки.       — Не хотели бы Вы выпить что-нибудь горячего перед уходом, миссис Хёрн? Уверяю Вас, один из моих помощников умеет готовить просто замечательный чай.       — Н-нет, мне пора, — она находит в себе силы, чтобы встать и быстро покинуть архивы.       Вернувшись домой, Наоми Хёрн занялась повседневными делами и больше не думала об Институте Магнуса.       Она не заметила, как полностью серые оттенки её комнаты вернулись ко своим обычным цветам.

***

      Она снова была в тумане.       Хуже всего она была одновременно и в тумане, и в могиле.       Окружение было таким же холодным и беспощадным, каким она его помнила — белая субстанция клубилась в её волосах, под ногами, везде, куда только мог упасть взгляд…       Рыхлая земля не издала не единого звука, когда она молча забилась в угол ямы и свернулась в плотный комочек, пытаясь сохранить остатки тепла в своём теле.       Она знала, что, упав вниз, она больше никогда оттуда не выберется.       Слёзы навернулись на её глазах, и она тихо, беспомощно всхлипнула. Звук эхом оттолкнулся в тишине и затих глубоко в недрах тумана.       Она не знала, сколько времени прошло, когда внезапно лёгкая вибрация прошлась по пространству. Воздух мягко задрожал и она почувствовала движение.       Растерявшись — в тумане никогда нет ничего живого, кроме самого тумана — она подняла голову и…       Наоми Хёрн моргнула.       Большой зелёный глаз, парящий в туманном пространстве часовни, моргнул ей в ответ.       Наоми Хёрн закричала.

***

      Она проснулась в холодном поту.

***

      Второй сон ничем не отличался от первого, включая резкое пробуждение в час ночи.       На третий раз она смогла продержаться во сне на три секунды дольше, но всё равно не смогла сдержать пронзительный крик, когда рядом с большим глазом, застилающим всё небесное пространство, появилось множество маленьких — и тоже посмотрели прямо на неё.       На пятый раз никаких глаз не было и это в некотором роде было облегчением, пока она не услышала тяжелые, задыхающиеся звуки и странные вибрации, постепенно приближающийся к её могиле.       К тому времени её эмоциональные реакции уже успели несколько раз сменить свой климат, остановившись на относительно безопасной апатии, которая была готова в любой момент перейти в полномасштабную истерику.       То, что в который раз появилось на краю ямы, напоминало человека разве что формой.       Остальное всё было, ну, глазами.       Как будто куча глаз слетелось вместе в попытке притвориться человеком.       Не поймите неправильно — Наоми была в ужасе от происходящего, как был бы в ужасе любой другой адекватный человек.       Но всё же отчасти из-за истощения нескольких бессонных ночей, отчасти от мысли о том, что многоглазому монстру настолько сильно осточертели её крики и истерики, что ему пришлось буквально сжаться/скукожиться/съежиться — всё это в совокупности заставило ей нервно хихикнуть.       Словно в подтверждение её бессмысленной теории, когда её рот слегка приоткрылся, чтобы издать звук, «руки» существа, пришедшего по её израненную душу, поднялись к «голове» в легко узнаваемом защитном жесте.       Это заставило тихий, нервный смешок перерасти в полноценный истерический смех.       — Что… — тяжелая отдышка заставила звучать слова Наоми невнятно, — что тебе от меня нужно?       Если честно, то она не ждала никакого ответа на свой вопрос хотя бы потому, что у монстра не было ничего даже отдаленно напоминающего рот.       По натуре Наоми Хёрн считала себя реалисткой — она не тешила себя ложными надеждами о том, что этот конкретный монстр окажется вегетарианцем.       Жизнь устроена не так.       Но вместо того, чтобы продолжать как ни в чем не бывало наблюдать за страданиями Наоми — или чем там занимаются многоглазые монстры со своими жертвами в свободное время — существо подняла свой «указательный палец» в легко читаемом жесте:       Подождите минуту.       После этого монстр скрылся с глаз Наоми, лишь на секунду мелькнув другими своими токсично зелёными глазами на затылке, спине… и других частях тела.       Наоми: …       Недоверчиво покачав головой, она прижала колени плотнее к груди и приготовилась ждать.       Делать всё равно было нечего.       Туман, немного рассеявшийся от присутствия другого монстра, снова сгустился стеной по краям ямы, перекрывая обзор.

***

      Это действительно стало смешным в тот момент, когда глазастый монстр принёс лестницу.       Простую, деревянную, немного кривую сельскую лестницу.       Она позволила себе ещё раз истерически рассмеяться — и продолжить это делать ещё несколько минут под пристальным взглядом существа, терпеливо ожидающего на краю могилы.       В какой-то момент — Наоми не заметила движения, слишком сосредоточившись на своем приступе — оно даже легло на землю в очень откровенной позе, подперев «голову» «кулаком» в чисто человеческом скучающем жесте.       Это никак не помогло остановить истерический смех девушки.       Она была почти уверена, что от странности ситуации у неё потекла крыша.       К счастью или нет, больше ничего произойти не успело — звук сработавшего будильника разбудил её бренное тело.       Где-то ещё час она то ли смеялась, то ли плакала — то ли всё вместе — в подушку.

***

      Позже тем же утром она решила — из принципа — подать жалобу на Институт Магнуса.

***

      Тем временем Джон, который решил поискать себе монстров-жертв подышать свежим воздухом в пять утра, громко чихнул, тем самым случайно спугнув помойного кота.

***

      В следующую их встречу взгляд монстра казался немного… обиженным.       Раненым в душу.       Наоми не заметила этого, слишком разглядыванием чего угодно, кроме своей погибели, упрямо стоящей на краю могилы и смотрящее в её сторону тысячью токсично-зелёных глаз.

***

      В начале она пыталась бороться с этим.       Нет, не с монстром — это, очевидно, заведомо проигрышная позиция, она ещё не настолько сильно сошла с ума — а со сном.       Ведь какой лучший метод противодействия, когда твои сны преследует многоглазое ужасающие существо?       Верно: не спать, пока не найдёшь другой метод.       Конечно же, она понимала, что долго так продолжать не может — человек на физическом уровне нуждается во сне и, если она не хочет в какой-то момент словить галлюцинацию или испытать на себе другие превратные эффекты недосыпающего человека, ей следует лечь в постель.       В общем, хотя покупка — крайне дешевых, потому что она не дочь миллиардера — энергетических напитков не была выходом из ситуации, таким образом она всё равно могла на какое-то время отстрочить свои «свидания» с монстром настолько, насколько это было в её силах.       Они всё равно виделись друг с другом хотя бы три-четыре раза в неделю.       За это время Наоми успела подобрать достаточное количество каламбуров про глаза.       И она не постеснялась использовать это оружие массового поражения против одного конкретного глазастого монстра — в конце концов, каждый день мог стать последним. Либо её убьет туман, либо этот глазастый монстр — и если за это время она успеет сделать существу хотя бы одно несварение желудка своими шутками, то это того бы стоило.       …       К сожалению, это не возымело тот эффект, который надеялась получить Наоми.       Скорее, прямо противоположный.       — Знаешь почему пират решил жениться на глазном враче?       Едва заметные вопросительные/любопытствующие вибрации пронеслись по влажному воздуху.       (Эти звуки чем-то напоминали девушке пение китов, но Наоми никогда не увлекалась океанологией, чтобы быть уверенной на все сто процентов в своём предположении.)       — Потому что это были отношения для глаз!       Большая часть зрачков существа расширилось и задрожало от удовольствия.       (Туман отступил от края могилы ещё на один шаг, а Наоми почувствовала себя гораздо менее отчаянной и одинокой, чем месяцы назад.)

***

      Однажды жила была лиса.       И однажды она впервые за всю свою недолгую жизнь она увидела льва.       Испугавшись острых клыков и длинных когтей, она тут же убежала сломя голову куда глаза глядят.       Во второй раз произошло то же самое.       В третий раз она замедлилась, чтобы понаблюдать за ним — но всего лишь на две секунды, прежде чем убежать при случайном взмахе хвоста льва.       На десятую встречу она спокойно прошла мимо.       На двадцать первую встречу лиса подошла ко льву и заговорила с ним.

***

      Наоми, в свою очередь, на тридцатую встречу продолжала сидеть, вжавшись в угол могилы и даже не притронулась к лестнице, которую продолжал с трудом притаскивать на себе многоглазый монстр.

***

      Её личный психотерапевт, очевидно, выпал в осадок, когда услышал о похождениях Наоми — ну, или, скорее, похождениях других существ — в её снах.       Девушка наблюдала за сменой эмоций на лице женщины средних лет с искренним научным интересом.       (Возможно, это было даже немного маниакально.)       Психотерапевту, очевидно, не было так весело, как было весело Наоми.       — Ну, — женщина средних лет поправила очки, явно пытаясь скрыть своё замешательство перед пациентом, — я предлагаю подумать о Ваших снах несколько… образно, миссис Хёрн.       — Образно? — с фальшивым — и от того ещё более выразительным — интересом переспросила Наоми, властно закидывая ногу на ногу и складывая на них руки замком, — это как?       — Например… — психотерапевт нервно прикусил внутреннею сторону щеки, её глаза выглядели несколько загнанными, когда скользили по предметам кабинета в поисках идей, — давайте попробуем обратить внимание не на… облик существа, а на его общее поведение.       Наоми слегка нахмурилась, анализируя сказанное.       Это предложение было не совсем то, что она ожидала услышать.       — Вы сообщили, что это существо каждый раз приходит с лестницей, и Вы видите в этом жесте ловушку, если не откровенную издёвку, не так ли?       Наоми кивнула.       — Но при этом само существо не спешит спускаться к Вам… и вместо этого просто ожидает долгие часы на безопасном для Вас расстоянии? И не показывает никаких признаков агрессии по отношению к вам, вместо этого проявляя такие качества как: терпеливость, настойчивость и веселье, когда вы рассказываете ему шутки?       Наоми кивнула теперь гораздо медленней.       — Вы так же когда-то на первых сеансах упомянули, что в детстве увлекались чтением библии, и что тогда Вам особенно понравилось древние изображение библейского ангела, верно?       Шестерёнки, которые до этого момента бешено вращались в голове Наоми, остановились в пронзительным лязгом.

***

      — Ты ощипанный ангел?       Единственный плюс общения с многоглазыми монстрами заключается в том, что никто, кроме этого самого многоглазого монстра, не может осудить тебя за грубую прямоту или за любую другую чушь, вылетающую из твоего рта.       Монстр, который только-только притащил лестницу и присел «на корточки», чтобы немного отдышаться, удивлённо посмотрел на неё всеми своими глазами.       (Учитывая их количество, это было… несколько подавляюще.)       Наоми решила проявить настойчивость в этом вопросе, даже если выглядела откровенно жалко, нервно вжавшись в свой угол на глубине десятков метров:       — Ну? Ты ощипанный ангел или нет?       Существо показало опущенный «большой палец» вниз и покачал «головой» в знак отрицания.       Наоми разочарованно вздохнула — с её удачей надеяться на что-то хотя бы символически хорошее не было смысла.       (Глаза существа казались немного уязвимыми после этого короткого «разговора», но девушка отвернулась от монстра, чтобы вместо этого уделить внимание мимо проползающему дождевому червю.)       (Хотя предположение всё равно было хорошим…)

***

Маленький театр

      Тем временем Элиас Бушуар (Джона Магнус), приносящий жертву в подвале своего Института: шестое чувство подсказывает мне, что мой культ Злого Бога Страха и моего подчиненного в частности только что очень сильно оскорбили.       «Но если это был Джон, то ничего страшного», — так же расслабленно подумал Магнус, когда его Бог напрямую передал информацию о происходящих событиях прямо ему в голову, и продолжил… заниматься своими делами.

***

      В целом, скудная повседневная жизнь Наоми не слишком-то изменилась.       Она продолжала как ни в чём не бывало смотреть сериалы, читать книги, слушать музыку и работать на дому, лишь изредка выходя по магазинам за продуктами.       Но всё-таки кое-какие изменения от общения с многоглазым монстром произошли.       — Извините, Вы бы не могли…       — Автобусная остановка находиться через две улицы по прямой и направо.       — О, с-спасибо!       Поскольку постольку у одного её конкретного знакомого на физическом уровне отсутствует голосовой аппарат, Наоми пришлось приспосабливаться по-своему.       Через три месяца почти беспрерывного общения она развила навык «чтения по глазам» настолько хорошо, что для других это стало выглядеть как чтение мыслей.       В закрепление данного навыка также помогло то, что каждый глаз её новоявленного «учителя» передавал одну и ту же эмоцию и, учитывая их количество, все «слова» передавались очень чётко.       Плюс: она также прекратила свою заведомо проигрышную битву со сном, что сказалось на её нервах и чистоте мыслей самым наиблагоприятнейшим образом.       …       Хорошо.       Со стороны это, наверное, выглядело несколько жутковато, но её и раньше не особенно беспокоило мнение других — а сейчас, после всех этих «контактов со сверхъестественным» и подавно.       Когда (если?) за ней выедут федеральные агенты и станут задавать неловкие вопросы, тогда она и будет беспокоиться.       Удовлетворившись направлением своих мыслей, Наоми, должным образом упаковав продукты, направилась домой.

***

      — Это бесполезно, — в какую-то из их встреч — она давно перестала считать — произнесла Наоми, наблюдая за тем, как ножки деревянной лестницы с глухим стуком шлепаются об рыхлую землю.       Все глаза вопросительно посмотрели на неё:       —???       — Туман затолкает меня обратно. Я знаю — это уже происходило со мной раньше, — пояснила девушка, крепче прижимаясь подбородком к коленям — теперь скорее не из-за страха, а просто пытаясь сохранить остаточное тепло тела, — поэтому не притаскивай эту штуку больше. Бесполезная трата времени.       Существо моргнуло всеми своими глазами — что выглядело несколько диссонансирующе из-за того, что они сделали это в разнобой — и… распалось.       Наоми дёрнулась от неожиданности, но больше никак не отреагировала.       Она слишком привыкла к присутствию монстра в своих снах, чтобы реагировать на подобные мелочи криками и истерикой.       На самом деле в какой-то момент она пришла к выводу, что этот конкретный монстр не был таким уж и опасным: оно представляло собой просто стайку летающих глаз. А что может делать этот конкретный человеческий орган? Только смотреть. Типо по настоящему пугает только их количество — у них даже зубов нет (слава Богу).       Таким образом, она скорее удивилась, чем испугалась вида разлетевшихся по всем сторонам света глазных яблок.       (Больше всего они напомнили ей хорошо сделанные гелиевые шарики.)       Через какое-то время неторопливого наблюдения — на секунду возникла ассоциация с просмотром телепередачи «В мире животных» — за существом, Наоми сделала вывод, что именно так выглядят задумчивые глазастые монстры: они «распыляются» и их единственная часть тела выглядит полностью расфокусированной и ни на что не реагирующей.       Один из таких овальчиков (кругляшков? Сложно сказать, когда они постоянно меняют форму) плавно пролевитировал к ней в могилу.       Чувствуя себя немного сумасшедшей, она — из любопытства — осторожно ткнула невесомый глаз кончиком ногтя.       Тот послушно отскочил и полетел в противоположном от неё направлении.       Отсутствии мгновенной кармической реакции за её шалость заставила ранее подавленный интерес к экспериментам Наоми воскреснуть из мертвых и отбросить все остальные чувства, связанный с самосохранением.       (Не то чтобы этих самых чувств — страх, гнев и так далее — было очень много в последние время, судя по тому как она сразу перешла от идеи к действиям.)       В общем, она совершила вторую по значимости вещь, которую определённо не следует совершать с многоглазыми монстрами.       Наоми сделала резкий выпад вперёд и поймала парящий глаз в ладони.       На ощупь орган монстра был очень реалистичным, таким, каким, как предполагала девушка, должен был ощущаться человеческий глаз: мягкий и слегка склизкий, с венами и прикрытый веками.       Не чувствуя отвращения — в конце концов, когда ещё в жизни удастся потрогать чужой глаз, как бы маньячно это не звучало — она стала деликатно изучать нечайно вверенный ей объект.       В тот момент, когда она решила потянуть за концы ока, чтобы проверить эластичность, зрачок внезапно сконцентрировался на её лице.       Возникла неловкая пауза.       Наоми невинно улыбнулась и быстро-быстро заморгала.       (Она не знала, может ли человек каким-то образом разжалобить/соблазнить монстра НЕ в качестве еды, но готова была попробовать.)       Токсично-зелёная радужка задвигалась, анализируя Наоми и окружающую обстановку.       И, судя по тому, как сузился зрачок, а сам глаз внезапно напрягся и задрожал, ему не понравилось свое текущее местоположение в руках Наоми.       В голове девушки невольно возникла ассоциация с дворовой кошкой, которая от страха выгнула спину дугой и прижала уши к голове.       Эта ассоциация только усилилась, когда один из многочисленных органов зрения существа, случайно попавший в загребущие ручки девушки, медленно воспарил над её ладонями и, не поворачиваясь к ней своей задней частью, стал всё так же медленно подниматься вверх, к остальным своим собратьям.       Которые, между прочем, уже тоже начали стекаться в легко узнаваемый Наоми силуэт.       Девушка не сдержалась и громко фыркнула над абсурдностью ситуации — в самом деле, создавалось такое впечатление, что монстр боялся её, а не наоборот. Если только этот конкретный глазастый монстр не страдает своей собственной формой человекофобии. Иначе она не может дать подобному поведению логического объяснения.       Выкинув эту мысль из головы как особенно неправдоподобную, Наоми вернула своё внимание единственному собеседнику в этом туманном, одиноком сне.       К тому времени оно уже успело собраться себя воедино и уже некоторое время смотрело на девушку нечитаемым взглядом.       Находясь в странном, наполовину сумасшедшим расположении духа, Наоми дерзко ухмыльнулась:       — Что? Я забрала твою девственность, дорогуша?       Протестующие/возмущённые вибрации невероятной громкости стали её ответом.       Наоми, сдерживая желание нервно захихикать в кулак, недоверчиво приподняла бровь.       — Без шуток? Тогда прости меня, прости. Ты, наверное хотел — или хотела — сделать это по-другому, с каким-нибудь другим себеподобным многоглазым монстром, — Наоми задумчиво прикусила губу, — знаешь, наверное для тебя я выгляжу чертовски уродливо. В конце концов, у меня только два глаза, а не две тысячи два.       Монстр издал ещё одну череду вибрирующих звуков, которые на этот раз девушка не смогла точно обработать, но это точно было что-то возмущенно-лопочущие, слегка сбитое с толку.       Тот самый тон, с помощью которого человек оправдывается перед обвинителем, слабо пытаясь что-то доказать.       Ухмылка Наоми стала шире, хотя, казалось бы, куда уж больше.       (Дразнить монстра казалось плохой идеей, но это было ТАК заманчиво и прошло уже так много времени, а её ещё не съели/расчленили/убили/любой другой малоприятный исход.)       — Ну-ну, — голос девушки был слаще мёда, — я понимаю: это может стать шоком для любого, особенно когда это произошло так неожиданно и так быстро. Но ты сильный, уверенный в себе глазастый монстр. Я уверена, что ты справишься со стрессом потери девственности.       Существо подняло свою «голову» к небу (которое тоже не было видно из-за тумана, но, предположительно, оно там всё-таки существовало) и ощутимо тяжело вздохнуло.       Это был очень драматичный получеловеческий вздох.       В этот момент — сквозь густой туман и сырую землю — донеслась тихая, знакомая мелодия её будильника.       Знак того, что её тело вот-вот проснётся.       Что начнётся ещё один бессмысленный в своей обыденности день.       Что она прожила ещё одну ночь — и она не была одна.       Она успела только махнуть рукой в знак прощания и уловить краем глаза похожие смазанное движение от существа, стоящего на краю могилы.

***

      При следующей их встрече монстр снова притащил лестницу — то ли по привычке, то ли не предав должного значения словам Наоми.       А потом оно ещё и опустилось на «колени» и протянуло «раскрытую ладонь» в её сторону.       Данное действие также сопровождалось нежными вибрациями, что стало последним гвоздём в крышку гроба последней нервной клетки Наоми.       Другими словами — она сорвалась, и это было некрасиво.       Последующая тишина, когда в лёгких девушки не осталось больше воздуха, чтобы продолжать ругать существо, была по-своему удушающей.       Уговаривающая тональность пения и хватательные подергивания «пальцев» сделали толстый намёк о том, что монстр отказывается сдаваться просто так.       — Я отказываюсь, — охрипшим от криков голосом в который раз повторила Наоми, — я, может быть, и сумасшедшая, но не настолько.       Она бы никогда больше не вошла в туман по собственной воле.       Никогда.       Утешительно-просящие вибрации заставили тело Наоми покрыться мурашками.       — Нет.       Умоляющие, более глубокие вибрации заставили руки Наоми сжаться в кулаки.       — Ну что ты от этого получишь, скажи мне?       Монстр ткнул в неё пальцем.       Не поймите неправильно: она и раньше рассматривала вариант того, что глазастый монстр собирается её съесть, но со временем эта точка зрения отошла на задний план.       Подтверждение этой теории заставило Наоми почувствовать себя последней дурой.       — Меня?!       Но глазастое чудовище быстро-быстро отрицательно замотала головой и с очередной беспомощной вибрацией снова указало на неё.       Глаза Наоми внимательно наблюдали за движениями своего немногословного собеседника, пытаясь найти правильный ответ в этой игре в шарады.       — Я что-то получу? — нерешительно предположила Наоми.       Многоглазое существо кивнуло, его «плечи» заметно расслабились, когда недоразумение было исправлено так быстро.       — И что, по твоему мнению, я могу от этого, — Наоми качнула головой в сторону лестницы, — получить?       Её голос был насквозь пропитан подозрением и откровенным недоверием, даже если своеобразная игра в «Крокодильчика» между ними стала её немного забавлять.       Тем временем существо сначала показало на себя, потом развело «руками» в стороны, охватывая весь окружающий их пейзаж и, наконец, скрестило «руки» между собой, чётко демонстрирую крест.       Шестерёнки в голове Наоми работали с бешеной скоростью, стараясь обличить действия в слова.       — Ты хочешь сказать, что ты… — монстр кивнул, — … и всё, что сейчас здесь есть… — монстр снова кивнул, — … оно… оно что? Исчезнет? Этого всего больше не будет?       Удовлетворённые вибрации стали для неё ответом.       Но Наоми не спешила радоваться, думая, что где-то есть подвох — её не могло так повезти, всё не могло быть настолько просто. Её страдания могли закончиться только после её смерти.       — И что же будет после? Мои сны исчезнут, я не смогу больше спать и умру от истощения или…       Существо раздражённо завыло на одной ноте и, резко покачав «головой», сложило «руки» ладонь к ладони, приложило их к «щеке» и закрыло около десятка своих глаз в имитации сна.       — Я… буду спать как обычно?       Монстр открыл глаза, облегчённо кивнул и призывно похлопал по лестнице, из-за чего та издала лёгкий протестующий скрип.       Наоми замолчала, отвела взгляд от существа — от лестницы — и замкнулась в себе.       — Я… — тихо прошептала себе под нос девушка, неловко сглотнув, — … я подумаю.

***

      На самом деле, Лондон только со стороны казался туманным и слегка недружелюбным.       Нет, он действительно туманный и слегка недружелюбный, особенно когда начинается очередной сезон дождей.       Именно сезоны раздражали больше всего, но большая часть проживающего здесь населения уже давно привыкла к подобному складу вещей и всегда держала при себе инструменты, защищающие их от холода и промокания.       Так вот, к чему же ведёт Наоми?       Начался один из этих самых вышеупомянутых сезонов дождей и, если метеорологи не врут, собирается остаться в городе на целый месяц.       Что несло за собой следующие последствия: частые болезни, дополнительные денежные траты на различные согревающие функции (такие как отопление, непромокаемая одежда, свитера и так далее), чтобы избежать первого и, если всё-таки первого избежать не удалось — траты на лекарства.       Наоми считает, что в этом плане её повезло больше, чем большинству проживающим на этом континенте: ей не нужно выходить на работу в такую погоду и ловить различные вирусы в общественном транспорте каждый божий день.       К сожалению, подобная профилактика не является панацеей.       Очередной раз громко высморкавшись в платок, девушка поморщилась от последующего приступа головной боли из-за резкого движения.       Складывалось такое ощущение, что кто-то очень тщательно бил её по голове, вискам и так далее.       Без остановки.       Вот уже восемь часов подряд.       И ей точно не становилось лучше.       (Возможно, её преследовал ещё один монстр, о существовании которого она раньше не подозревала, который отвечал за простуду.)       Героическая попытка отыскать лекарства в домашней аптечке не увенчалась успехом.       И таким образом перед ней встал выбор: либо терпеть до последнего и тем самым сэкономить деньги, но потом — возможно — иметь тело с последствиями в виде осложнений болезни.       Либо собрать остатки своих сил и пойти в аптеку, купить лекарства и перестать страдать как идиотке.       Наоми выбрала последние.

***

      «Дойти до аптеки, купить жаропонижающие, вернуться домой. Дойти до аптеки, купить жаропонижающие, вернуться домой. Дойти до аптеки, купить жаропонижающие…» — беспрерывно крутилось в голове у Наоми.       Как и ожидалось, погода снаружи была не из лучших: лило как из ведра и ливневая канализация едва справлялась с напором воды.       Если бы у Наоми уже не отсутствовало хорошее настроение, то оно бы уже точно испортилось.       Сейчас она просто настроила себя таким образом, чтобы идти прямо к своей цели, ни на что не отвлекаясь и игнорируя печальное состояние своего организма.       Идти было тяжело, и она не могла хорошо ориентироваться в пространстве из-за стены дождя, но, к счастью, аптека располагалась неподалёку от её дома и привлекала внимание своим ярким заголовком       «Дойти до аптеки, купить жаропонижающие, вернуться домой. Дойти до аптеки, купить жаропонижающие, вернуться…»       Раздался влажный, глухой звук, как будто кто-то уронил на землю сырой кусок мяса и ворчание, как будто собака пережевывает кость.       Рассеянная из-за болезни, Наоми обернулась в ту сторону, откуда раздался звук: в сторону темного переулка.

***

      Она даже не успела должным образом испугаться — простуда сильно замедлила её реакцию на опасность — когда всё кончилось.       Более того, она даже не успела увидеть то, что, предположительно, хотело причинить её вред на этот раз. Наоми смогла заметить краем глаза только что-то, что напоминало своим общим видом кусок свиной головы, прежде чем…       Наоми тяжело сглотнула, прижавшись спиной к кирпичной стене, и затуманенным, панически поддергивающимся взглядом, наблюдала за своей собственной тенью.       … прежде чем — на это ушло меньше секунды — из-за её спины пролился яркий зелёный свет, от низкочастотного звука заложило уши и что-то притянуло другое существо к себе и проглотило это с отвратительным хлюпающим звуком.       Неизвестно сколько времени Наоми провела в том сыром переулке, бледная и дрожащая от страха и шока, ожидающая продолжение банкета — на этот раз с её участием в главное роли.       Но шли минуты — может даже часы, дни или года — и ничего не происходило. Только дождь продолжал стекаться по краям крыш и отбиваться ритм по черному асфальту.       На большой скорости мимо проехала машина, возвращая Наоми к реальности.       Она с трудом оторвала свое бренное тело от опоры и на дрожащих, как у только что родившегося оленёнка, ногах продолжила свой путь к аптеке.       — Д-дойти до а-аптеки, — дрогнувшим голосом произнесла девушка, трясущимися руками подбирая зонт, выпавший из её хватки во время инцидента, — к-к-купить жаропонижающие. В-вернуться домой.

***

      После принятия таблеток внутреннего применения и питья чего-то растворимо с цитрусовым привкусом, Наоми почувствовала себя значительно лучше.       Процесс осознания ещё не дошёл до своей завершающей точки, но пережитого было достаточно, чтобы в следующие десять минут Наоми обнаружила себя стоящей на табуретке со своим любимым тапком наизготовку и с убийственным взглядом в сторону своей тени.       — Я знаю, что ты там, глазастый ублюдок, — уверенно и четко произнесла девушка, не сводя взгляда с пола, — выходи!       Никакой реакции.       — Выходи, или я… — Наоми осеклась, вспомнив, что не знает, чем можно запугать многоглазое существо из своих снов, и которое, судя по всему, так же имеют некоторую власть в реальном мире.       Нахмурившись и покраснев от стыда, Наоми хрипло прорычала:       — Выходи, или тебе не поздоровиться!       На удивление, эта угроза сработала.       Там, где в её тени находились очертания головы, медленно всплыла глазная луковица.       Так же медленно прокрутившись вокруг свои оси, как шашлык на вертеле — ресницами ввех, в сторону Наоми — глаз распахнул свои веки.       И да, это был тот же оттенок зелёного на радужке, который девушка видела каждую ночь и который появился из-за её спины, чтобы сожрать… что-то, что явно не было обычным бродячим животным.       Глаз был только один, что немного успокоило Наоми, но выглядел… очень виноватым, если не сказать покаявшимся. И ощутимо задрожал, когда увидел занесённое «оружие» Наоми.       Рука девушки замерла, так и не опустившись на землю в решительном ударе.       Совесть, которая, как она думала, умерла под давлением проблем, связанных с частыми встречами с кровожадными монстрами, внезапно воскресла и вцепилось в холодное сердце Наоми мёртвой хваткой.       «Существо не сделало ничего плохого, — настойчиво прошептала Совесть, — по крайней мере, не сделала ничего плохого нам. Всё, что оно сделало — это защитило нас и поддерживало на каждом шагу на протяжении нескольких месяцев. И так мы хотим отплатить за чужую доброту?»       Наоми упрямо стиснула челюсти и прищурилась.       Именно этот момент выбрал глаз, чтобы зажмуриться, явно ожидая жестокого нападения пушистого оружия убийства с рисунком милого котика.       Это поставило точку в решении Наоми.       — Ладно, — с трудом выдавила из себя девушка, осторожно слезая с табуретки, — живи пока.       Существо мгновенно воспользовалось отсрочкой и погрузилось обратно в тень, оставляя Наоми купаться в своей собственной растерянности и удивительно нестабильной палитрой эмоций по отношению к многоглазому созданию.

***

      С их животрепещущего разговора прошло некоторое время (и целая вечность для Наоми) — примерно неделя, если быть точным — и с тех пор ситуация с лестницей больше не упоминалась.       (Но даже так монстр продолжал приносить сооружение из дряхлых досок снова и снова — возможно, просто на всякий случай, если она решит передумать именно сегодня.)       (Наоми не осмелилась ничего сказать по этому поводу.)       В остальном сны продолжали оставаться такими же, какими они были уже на протяжении нескольких месяцев — наполненные густым туманом, влажностью и холодом. Раньше — не могла не вспоминать Наоми — так же было непреодолимое чувство одиночества и понимания, что ты никому не нужен и ничего не стоишь в этом мире. Но это исчезло сразу же после появления многоглазого существа и сменилось на что-то другое: что-то знакомое, словно то приподнятое настроение от встречи со старым добрым знакомым из колледжа.       Как правило, после пробуждения у неё оставались только разрозненные фрагменты воспоминаний об их «разговорах». Монстр — или что бы это на самом деле не было — никогда не проявлял тот уровень враждебности, который ожидала от него Наоми: вместо этого, казалось что оно обладает бесконечным уровнем терпения…       И, да, чувством юмора прапрапрапрапрадедушки.       Создавалось такое впечатление, словно оно никогда в свое жизни не слышало анекдотов и даже самые плохие казались существу верхом комедийного искусства — и, если подумать, это было вполне себе логично.       В конце концов, какой человеческий идиот вместо того, чтобы убегать от дикого зверя — в его представлении, конечно же — станет рассказывать ему шутки? Наоми сильно сомневалась, что наберётся хотя бы один процент из всех, кто встретил многоглазое существо.       В любом случае, признаков существа в реальном мире — и в повседневной жизни девушки в частности — также не наблюдалось. Никаких глаз в её квартире/на улице/ где угодно ещё не было.       Хотя иногда ей казалось, что на портретах людей или животных, газетах или редких орнаментов, рисунок которых хотя бы частично напоминал форму глаза, проскальзывали зёленоватые блики вдоль радужки.       Но постольку поскольку это действительно случалось очень редко и не занимало больше секунды, Наоми сбрасывала всё это на свою собственную паранойю или её более чем травмированное подсознание и продолжала жить дальше.       То, что монстр может появиться из далекого мира снов прямо посередине её квартиры — из её тени — ещё ничего не значило.       Наоми с удовлетворенным вздохом приземлилась на диван своей гостиной, позволяя себе расслабиться от тепла кружки в своих руках и мягкости компактных подушек за спиной.       Довольно смешно от того, как быстро и к чему может привыкнуть человек — но, возможно, она просто, наконец, выдохлась.       Её муж мёртв и находится на расстоянии двух метров под землёй.       У неё есть квартира, за аренду которой приходиться платить свою — несправедливо завышенную, по мнению девушки — цену.       Монстры существуют и влияют на окружающий мир.       Жизнь продолжается.       Её ногти отстукивали тихий, незамысловатый ритм по стенке фарфора, когда она спокойно наблюдала за тем, как садилось солнце и как начинали загораться огни большого города.       Теперь, когда она действительно начала думать, когда у неё вообще на это появилось время после всей этой череды нападений и бегства, она…       Ну, ей стало любопытно.       Тот тип любопытства, когда кто-то решает открывать ли ему ящик Пандоры или нет.       У неё было много вопросов: умер ли её муж чисто по человеческим причинам или под влиянием тумана? Имела ли семья Лукасов — семья её мужа — какое-то отношению к туману, который чуть не убил её? Знают ли о существовании монстров кто-то из властьимущих или хотя бы спецслужб? Если есть как минимум три типа существа (включая то существо, что напало на неё в переулке), то могут ли быть ещё? И сколько же их вообще может быть? Какова истинная природа существа, которое преследует её во снах и почему оно вообще стало преследовать Наоми сразу же после того, как она подала своё заявление в Институт Магнуса? Как оно смогло защитить Наоми от…       Наоми остановилась, так и не донеся кружку до рта.       Существо появилось на следующую ночь сразу же после того, как Наоми дала своё заявление.       Совпадение ли это?       Почувствовав внезапный прилив возбуждения, девушка встала и, поставив наполовину полную кружку чая на стол, пошла на поиски своего ноутбука.

***

      У Института Магнуса был официальный сайт, что для такой организации такого типа было…       Скажем так, в наше время мало кто верит в существование сверхъестественного и всё, что подходит под слово «жуткий», «мистический», «неопознанный» или «таинственный» (и так далее) чаще всего поднимали на смех. После уверяя говорящего, что всему есть логическое объяснение.       Очевидно, Наоми больше не входит в их число.       С тем же успехом она могла бы разобраться во всём самостоятельно.       А так же кроме самого факта существования сайта — Наоми недоверчиво фыркнула, невольно удивляясь символичности всего этого — они использовали что-то вроде эмблемы глаза для общей тематики.       (Наоми не знала, какое намерение было у дизайнера, когда он создавал этот сайт, но со стороны это больше напоминало какой-то культ, чем внушающие доверие исследовательскую организацию.)       К сожалению — или к счастью — глаз был скорее серо-голубого оттенка, а не токсично-ярко-зелёного, но Наоми решила так просто не сдаваться и продолжала копать дальше.       Несмотря на сомнительное дизайнерское решение, по функционалу сайт был оформлен удобно и даже по своему лампово (если не обращать внимание на те же одноименные органы зрения и готичные надписи на латыни, разбросанные то тут, то там).       Там было всё, что чаще всего предлагали обычные официальные сайты: местоположение организации, номер стационарного телефона и так далее и так продолжается.       Кроме обычного ассортимента, были ещё профили сотрудников — в основном особо успешных исследователей и их портфолио дел, расследование которых они провели…       И никакого упоминания архивариуса, к лучшему или к худшему.       В любом случае, кроме этого там же находился и раздел с документами, которые обычно заполняют те, кто подаёт заявления.       Решив быть методичной в своём исследовании, Наоми решила это прочитать, но, как оказалось, именно там находилась та информация, которую она искала.       На самом деле, Наоми даже не помнила, как подписала этот «отказ от ответственности», который ей подсунул обитатель подземелий Института Магнуса.       В её защиту — у неё действительно выдалась тяжелые несколько месяцев, во время которых она чуть не откинула копыта.       Но, возвращаясь к текущему моменту, сейчас Наоми, недоверчиво выпучив глаза, ещё раз пробежалась глазами по предоставленной информации.       Точнее, на один конкретный и со стороны практически не заметный пункт, а именно:       Мелким шрифтом создатель этого л***трона сообщал о том, что любой человек, который решил подать заявление в Институт Магнуса, в обязательном порядке должен получить психологическую помощь во время — Наоми недоверчивым шепотом процитировала про себя — «периодически возникающего физического состояния, характеризующегося пониженной реакцией на окружающий мир и свойственное всем млекопитающим».       Мозг Наоми подсказал, что резюмирующим словом, которое могло бы заменить больше половины этого предложения, могло бы быть «сон».       И так называемая «психологическая помощь» предоставляется в виде многоглазого монстра, которые преследует тебя во сне как какой-то постоянный сонный паралич.       Когда осознание произошедшего… обмана… улеглось у неё в голове, Наоми схватила ближайшую подушку и, вжавшись в неё лицом, заглушила свой крик, а потом и истерический смех.

***

      Из раза в раз сон никогда не менялся: могила, влажная земля, туман, Наоми, глазастый монстр и старая лестница. Всё.       В этот раз Наоми твёрдо решила — не без сопротивления со стороны здравого смысла, потаённых инстинктов жертвы и других чувств, отвечающих за самосохранение, конечно же — внести некоторые изменения в их распорядок ночи.       С искренним желанием, чтобы поговорка «Инициатива мгновенно наказала инициатора» не сработала в данной ситуации.       — Ни слова, — пригрозила глазастому монстру Наоми, который казался странно довольным и слегка нетерпеливым, когда девушка объявила о своём намерении выбраться из могилы.       А потом, немного подумав, добавила всё тем же угрожающим тоном:       — Не двигайся. Понял?       Существо, которое ранее послушно переместилось подальше от лестницы, но всё ещё в поле зрения Наоми, издало череду мягко-одобрительных вибраций, прежде чем резко замолчать, поймав убийственный взгляд девушки.       Глубоко вздохнув, Наоми сосредоточилась.       Возможно, это был какой-то психологический блок, который она сама не док конца понимала. Эта лестница казалась ей чем-то вроде непреодолимого препятствия или обманчиво безопасно выглядящей ловушки. В любом случае, взобраться по ней было гораздо сложнее, чем казалось на первый взгляд.       Может быть, это была ещё одна сверхъестественная чушь, но с этим Наоми вряд ли что-то могла сделать, в отличии от борьбы с собственным подсознанием.       Немного успокоившись, девушка сделала пробный запуск.       Древесина под её рукой оказалась неприятной на ощупь: сколы, неотесанность, торчащие тут и там щепки, гвозди, выбоины обещали неприятности для её нежной кожи       Правая рука.       Левая нога.       Левая рука.       Правая нога.       Правая рука…       Одна из грубо сколоченных досок-ступеней слегка прогнулась под её весом, в результате чего вся лестница мелко задрожала, заставив девушку инстинктивно замереть в неловкой позе.       Через минуту она попробовала снова.       Правая рука.       Левая нога.       Левая рука.       Правая нога.       Замереть.       Вдох.       Выдох.       Глаза Наоми самовольно перебегали со ступенек лестницы к далекому краю могилы или, точнее, на туман, стелющийся где-то в той стороне.       На заднем плане её многострадального мозга продолжали проигрываться её трёхмесячной травмы — от захоронения Эвана до того момента, как её сбила машина. А потом вслед за этим то, что предположительно могло произойти — другими словами, сама того не желая, она стала ещё больше накручивать себя.       Тяжело вздохнув, Наоми крепче вцепилась в лестницу… что было не самой лучшей идеей, учитывая состояние инструмента.       Издав болезненное шипение от попадания занозы в кожу, девушка отдернула руку и инстинктивно засунула палец в рот, мгновенно забыв о страхе перед сверхъестественным.       Почти сразу же многоглазый монстр, который до этого не издавал ни звука, внезапно обеспокоенно запел, явно не сумев удержать это в себе.       Это вызвало мгновенный приступ раздражения у Наоми.       — Заткнись уже. Я в порядке.       Существо подчинилось, хотя от пристального внимания тысячи глаз у Наоми чесалась спина.       В конце концов, собравшись с силами, она продолжила взбираться дальше.       Кстати, у Наоми, конечно, не было — ха-ха — глубоких познаний в ритуальных услугах (Лукасы взяли все обязанности по захоронению Эвана на себя), но она могла смело предположить, что могилы не должны быть пятью метров глубиной.       Для проверки девушка подняла голову и на глаз примерила расстояние от себя до поверхности.       Возможно, даже больше пяти метров.       Может быть, десять?       Наоми не знает, существуют ли могильщики в этом странном измерении снов, но кому-то точно предназначался штраф.       Таким образом, настроившись более оптимистично, девушка стала смелее двигаться к своей цели.

***

      Наоми не знала сколько времени у неё занял этот подъем вверх, да и, в принципе, не хотела знать. Важен лишь тот факт, что у неё все-таки получилось выбраться из могилы и при этом не оказаться слопанной очередным монстром недели.       Последнее время это было для неё частым достижением — к счастью или нет, потому что подобные ситуации продолжали повторяться — но кто она такая, чтобы жаловаться на свои способности к выживанию?       Тихие вопросительные вибрации пронеслись по холодному воздуху, заставляя Наоми отвлечься от размышлений о её крайне странной и опасной жизни.       Сидя на влажной траве, девушка повернула голову в сторону источника нечеловеческого звука и с трудом смогла удержать удивлённый вздох.       При близком рассмотрении глазастый монстр по какой-то причине оказался меньше, чем ей казалось изначально и…       И имел гораздо более человеческую форму, чем можно было предположить.       Деталей было много и Наоми, которая находилась на дне могилы и не видела всего, теперь не могла насмотреться на это удивительное в своей нечеловеческой эстетике зрелище.       Ну, для начала у существа были волосы до плеч и одежда: длинный плащ до щиколоток ног, брюки и ботинки. И уже на всём этом, словно инфекция, произрастало множество светящихся токсично-зелёным светом глаз, которые то и дело перемещались по всему телу монстра. Только изредка можно было увидеть незанятые участки смуглой кожи.       Да что там, присмотревшись, Наоми заметила, что совсем маленькие глазки — размером примерно пять на три сантиметра — прятались в волосах, словно рыбки гуппи среди водорослей или, если брать во внимание их хоррор-тематику, змеиные головы Медузы Горгоны.       И, словно вишенка на торте, на земле валялись две лопаты.       Существо, заметив, что Наоми переключила своё внимание на инструменты быта, заметно оживилось и, подняв один из двух, указало «пальцем» в сторону ранее не замеченной девушкой большой кучи земли.       Мысль существа была передана четко и ясно.       Нужно было закопать могилу.

***

      Наоми всё так же продолжала просыпаться (засыпать?) на дне могилы, но с каждой ночью поверхность становилась всё ближе и ближе благодаря совместным усилиям её и монстра и странной логики сновидений.       Каждую ночь она и существо брались за лопаты и скидывали рыхлые комья земли в десятиметровую яму. Ржавые концы инструментов издавали ритмичный звук, когда они раз за разом вскапывали податливый грунт. Туман, не смотря на подозрительные — ладно, затравленные — взгляды Наоми, продолжал оставаться туманом: застилал всё окружающие пространство (тем самым снижая видимость) и не принимал никаких мер против «побега» Наоми.       Это одновременно было и облегчением, и напрягало девушку ещё больше — ожидание удара никогда не позволяло по-настоящему расслабиться.       В один из таких моментов, когда Наоми в который раз настороженно огляделась по сторонам, ей было замечено… кое-что отличающегося от привычного наполненного туманом ландшафта.       Больше всего ей это напоминало ей заплатку, пришитую на однотонную ткань. Или это было похоже на то, как если бы два совершенно разных пространства наложились друг на друга — или, ну, одна просто проделала в другой яму и устроилась как у себя дома.       По сути, это был целый кусок дубового пола, на котором то тут, то там были разбросаны…       Наоми прищурилась, пыталась разглядеть это — что бы это ни было — сквозь клубы тумана и расстояние.       — Уррр?       От неожиданности Наоми дернулась в сторону, инстинкты самосохранения на секунду перехватили власть над её телом и лопата, которую она всё это время держала в руках, устремилась в сторону многоглазого существа.       С удивленным нечеловеческим звуком, который Наоми не смогла бы описать при всем желании, монстр рассыпался в стороны, как рой пчёл, удачно пропустив оружие труда сквозь себя, а потом снова собрался на том же месте как ни в чём не бывало.       Все токсично-зелёные органы зрения с осуждением посмотрели на Наоми.       — Извини, я случайно. Не подкрадывайся ко мне, хорошо? — строго попросила девушка, подавляя невольное восхищение продемонстрированным трюком (это напомнило ей героя из комиксов).       К счастью, существо не было обидчивым — или, по крайней мере, не обижалось слишком долго — и почти сразу переключило своё внимание на то, что отвлекло Наоми от их рутинной работы.       Девушка решила воспользоваться предоставленным случаем и расспросить единственного эксперта, который не хотел убить её сразу, об этой аномалии:       — Что это? Существо не выглядело удивлённым или настороженным очевидной неправильностью, а лишь пожало «плечами» и указало на себя.       «Это моё» — перевела Наоми.       Знакомое чувство возбуждения поднялось у неё в груди при этой информации.       Ей пришлось до побелевших костяшек сжать руки в кулаки и прикусить внутреннюю сторону щеки, чтобы не сделать ничего опрометчивого.       Девушка прекрасно помнила, чем закончился её предыдущий приступ нездорового любопытства. Тогда она узнала правду — или, во всяком случае, большую её часть, замаскированную под бессмысленно большим количеством слов.       Но тогда она была в безопасности — ну, более или менее — свое квартиры, а не в странном сверхъестественном сне.       Так стоило ли любопытство того, чтобы снова войти в туман?       Наоми всмотрелась вдаль, видя только бесконечный белый смог, а выше, на уровне неба — беспросветную тьму и больше ничего.       Наверное, нет, но Наоми не могла отрицать, что испытывала огорчение от того, что решила не лезть в это дело.       Внезапно перед лицом оказалась рука, заполненная множеством глазам, и резкими взмахами привлекло внимание девушки к её хозяину.       — Что? — подавив неприятное чувство в животе от такой близости, спросила Наоми.       Монстр поднял указательный «палец».       Похоже, они начинают ещё один раунд игры в шарады.       — Один.       Существо подобрало с земли свою лопату, которую выронило в результате необдуманного нападения Наоми, и, копнув землю, сбросило грунт в наполовину заполненную могилу. Потом оно показательно вставило острый конец орудия труда в землю и отряхнуло «руки».       Заинтригованная, девушка сложила руки на груди.       — Первое — закончить работу здесь.       Монстр кивнул и показал два «пальца».       — Второе… — потакала девушка.       Монстр показал в сторону аномалии, всё ещё едва видимой сквозь клубы тумана.       Зрачки Наоми и расширились от недоверия.       — Когда мы закончим закапывать могилу, мы отправимся туда?       Монстр кивнул, как ни в чём не бывало.       Паранойя, которая на время ремонтных работ отошла в отставку, внезапно оскалилась в ответ.       (Страх неприятным комом упал на дно живота и остался там, пульсируя тревогой и фантомной болью.)       — И что потом?       Монстр продемонстрировал уже привычный жест: сложил «руки» и приложил их к «щеке», закрывая большую часть глаз на «лице».       Защитная агрессия заклокотала в глубине горла.       — Но что-то не вижу результата. Только пустые обещания.       (Тот факт, что нужно было сделать что-то ещё, о чём она до этого момента не подозревала, сильно выбил Наоми из колеи. Присутствие многоглазого монстра поблизости стало казаться ей более угрожающим, но она всё ещё не была готова броситься очертя голову в туман в слабой надежде на спасение. Пока нет.)       Существо, как всегда, очень чувствительно к её эмоциональному фону: реагирует практически сразу.       Но, как всегда, не так, как ожидает от него девушка.       Нет никакой злобы хищника, срывание маски, разоблачения лжи.       Всё, что оно делает в ответ на прямой вызов — это смотрит на Наоми глубокими, проницательными глазами, от количества которых хочется дрожать, убегать и прятаться и… разводит «руками».       «Я ничего не могу доказать тебе, кроме того, что уже есть. Извини.»       В позе — опущенные в смирении «плечи», склонённая в человеческом жесте уязвимости «голова», раскрытые «ладони», направленные в её сторону — легко читается открытость и лёгкая беспомощность.       Наоми колеблется — её ноги как никогда прежде готовы бежать, в крови бурлят зачатки медленно формирующегося адреналина — и до боли сжимает челюсти.       Если существо и притворяется, то оно однозначно заслуживает «Оскара».       (И не похоже, что у Наоми есть… хоть что-то, чтобы справиться с текущей ситуацией. Она полностью недееспособна против сверхъестественного тумана, не ведает, что вообще происходит и почему. А многоглазый монстр, в свою очередь, похоже, знает, что делает.)       С трудом расслабив руки и едва ощутив, как капли крови от свежих ран стекают по пальцам и исчезают в траве, Наоми смиряется со своей судьбой — единственным логичным в данной ситуации выбором, надеждой на выживание — и проходит мимо монстра, чтобы подобраться свою лопату.       Многоглазый сын/дочь Лавкрафта молча присоединяется к копательным работам.

***

      Проходит неделя.       Всё это время Наоми не выходила из своей квартиры — как из соображений безопасности, так и из-за плохой погоды.       Проводить время днём оказалось гораздо скучнее, чем махать лопатой ночью: от беспокойства и незавершенности она не находила себе места.       В какой-то момент она даже задумывалась о том, чтобы использовать снотворное для ускорения процесса — и, да, она не упустила иронии в том, как перешла от мысли об энергетиках к снотворным — но решила, что побочные эффекты от принятия лекарств того не стоили.       (Тем более если бы она оказалась во сне и там по какой-то причине не было бы многоглазого существа, в результате чего она бы оказалась наедине с туманом… да, оно точно того не стоило.)       Но чему-то всегда приходит конец и в какой-то момент она стояла уже не на дне свежей могилы, а на влажных пучках травы рядом с надгробием.       И Наоми… ничего не почувствовала по этому поводу.       Туман, казалось, сгустился сильнее, чем в прошлые разы, стал гораздо ближе, но всё же замер на периферии, так и не напав напрямую.       Многоглазое существо, которое обычно почти не умолкало во время закапывания могилы, молча стояло с боку от Наоми, неподвижное, словно каменное изваяние. Лишь маленькие глазки-гуппи (в конце концов, это название прижилось, и девушка физически не могла называть их как-то по-другому) продолжали изредка шевелить каштановые волосы своего хозяина.       — У меня много вопросов, ты знаешь? — тихо спросила девушка, не отрывая взгляда от имени, выгравированном на надгробии.       Впервые за всё это время в этом странном сне она почувствовала, как первые, самые маленькие капли дождя упали на её кожу.       (Как тогда, когда она в первый раз затерялась в тумане.)       Монстр молчал — и она, конечно же, не ожидала устного ответа — его «руки» были спрятаны за спиной, а «ноги» расставлены на ширине плеч. Словно существо было готово стоять здесь и составлять компанию Наоми до конца вечности.       Надёжный и сильный.       — Я даже не знаю, что ты получишь помощи мне. Возможно, ты всё это время собирался съесть меня. Просто каким-то странным окольным путём.       Где-то выше, в полной темноте неба пронесся первый раскат грома.       Дождь стал бить сильнее.       — Эван отличался от всех тех, с кем я пыталась строить отношение. Он никогда не пытался переходить мои личные границы или как-то подавлять мою личность, понимаешь? Иногда было такое ощущение, словно мы были родственные душами — всё было таким естественным, как общение без слов.       Её волосы и одежда начали постепенно намокать и неприятной влажной тяжестью прижиматься к коже, но она едва ли могла обратить на это внимание, слишком сосредоточенная на давних воспоминаниях.       — В конце концов, его не стало, и я осталось одна. Что-то о врождённой проблеме с сердцем. Ты уже, наверное, десятый, кому я это рассказываю, — Наоми осеклась, — ну, первый… «не-человек», которому я это рассказываю. Но сути это не меняет.       Она вздохнула, едва заметно вздрагивая от холода, который постепенно наполнял её плоть и кости.       — Знаешь, он никогда не рассказывал мне о свой семье. Я думала, что это одна из тех границ, которые не следует пересекать — и я, конечно же, этого не делала. Но именно они должны были устроить похороны — я, очевидно, была не в состоянии что либо организовать.       Наоми усмехнулась.       — Теперь я как никогда понимаю, что они были странными. Жуткими в том самом сверхъестественном смысле, как твоё существование. И я надеюсь, что больше их никогда не встречу.       Наоми замолкает, её мысли медленные, словно патока.       — Я знаю, что что-то напало на меня тогда, в переулке. Тогда ты защитил меня. Теперь я не могу не задаваться вопросом…       Наоми тяжело вздыхает и резким взмахом убирает мокрую челку с лица.       Она поворачивает голову в сторону монстра.       — Я не могу не задаваться вопросом, почему ты это делаешь.       И сделаешь ли ты это снова, — заканчивает за неё её более трусливая часть.       Тысячи зелёных глаз смотрят на неё, и она не может прочесть в них ничего.       Наоми отворачивается и снова смотрит на надгробие.       — Самое ужасное, что было в том месте, куда я попала — это одиночество. Чтобы я ни делала, не было ни одного живого — или даже неживого — существа на целом свете, чтобы как-то отреагировать. Мне было страшно как никогда в жизни. А потом я выбралась и меня сбила машина. Я не знаю, действительно ли мне помог мой муж с того света или это была галлюцинация, но я буду помнить его голос до конца своей жизни.       Наоми делает паузу и собирается с силами.       — Ну что, пошли? Видимо, мне больше ничего не остается, как надеяться, что ты уже не накрыл для себя обеденный стол.

***

      Она не помнит дорогу до того аномального пространство, но ей трудно было не заметить, как, ступив на деревянный пол, всё вокруг ней изменилось. И в следующий миг она больше не была на туманном кладбище — она была в совершенно другом месте.       Это была комната без окон или дверей. Внутри было тепло, и в старом камине весело потрескивал огонь. Вдоль стен, на расстоянии шага друг от друга были закреплены факелы, которые освещали всё окружающие пространство.       Но это не было ни гостиной, ни спальней — там было множество шкафов, полки которых были до верху наполнены пленками, газетами, кассетными пленками и другими вещами, которые могли содержать информацию любого рода. Где-то в отдалении можно было даже заметить щедро украшенные тубусы, в которых обычно содержат свитки.       Одним словом, это было больше похоже на… архивы.       Ах, да.       Были ещё глаза — точнее, их символика там и здесь: на полотнах, свисающих по бокам шкафов, на основании канделябров и так далее — но девушка даже не предала им особого значения.       В конце концов, это было даже ожидаемо.       Многоглазое существо уверенно прошло вперёд так, словно было полноправным хозяином этого места — и Наоми не удивилась бы, если бы это было правдой — и село за стол, который находился в центре комнаты.       Устроившись, оно приглашающим жестом указало на точно такое же кресло напротив.       На столе почти незаметно — если бы Наоми не наблюдала так пристально, то она бы пропустила этот момент — словно из воздуха появился старого вида магнитофон. Внутри него уже была вставлена свежая кассета, и оставалось только нажать на кнопку, чтобы начать запись.       Наоми вздохнула и — стук её каблуков был гораздо громче, чем полностью бесшумная походка существа — присоединилась к многоглазому существу за столом.       Она знала, что её нужно сделать в этот раз.       Рука девушки — истерзанная мозолями и царапинами от долгих работ с лопатой — потянулась к магнитофону и нажала на кнопку.

[ЩЕЛЧОК]

***

      Она сама не верила до конца, что смогла вернуться к обычной жизни, к тому, что было у неё до смерти Эвана.       В какой-то момент хозяйка здания, в котором жила Наоми, повысила арендую плату и девушка впервые задумалась о том, чтобы разделить с кем-то своё жилое пространство — благо, место для чего-то подобного было предостаточно.       На объявление в газете откликнулась милая девочка: юная студентка по обмену с мягким, но очень задорным характером и прекрасными кулинарными способностями.       Наоми никогда не была душой большой компании — и, если честно, никогда ни к чему подобному не стремилась в силу своей природы — но даже она не могла не испытывать некоторой симпатии и желания пообщаться к своей новой соседке, даже если подобные импульсивные решения возникали крайне редко.       (Она все равно ценила каждое полученное социальное взаимодействие, особенно когда её новая соседка проявила проницательность и больше не касалась темы Эвана.)       Наоми так же смогла найти хорошего постоянного клиента, который был готов платить справедливую цену за её труд. Даже несмотря на то, что иногда поставленные задачи были… скажем так, неосуществимые, она всё равно с удовольствием принимала вызов.       Её грёзы, как и было «обещано» многоглазым существом, наладились: в них больше как будто не было той сверхъестественной жилки — только обычные, несогласованные друг с другом редкие кошмары и гостеприимные частые сны без сновидений.       Нет, конечно, не всё было хорошо в полной мере: она старалась как можно меньше выходить в туманную погоду и даже планировала переехать куда-то, где подобное природное явление не может существовать по определению. Так же иногда, когда она смотрела на фотографию своего покойного мужа, её преследовало сильное чувство одиночества, из-за чего цвета в её комнате теряли свою яркость, а еда — вкус.       Но в такие моменты к ней на помощь всегда приходила её соседка и… всё было уже не так плохо, как могло бы быть.       Шрамы остаются, но она продолжает жить дальше.       И этого было… достаточно.

***

      Однажды, проходя мимо ювелирного магазина, Наоми резко остановилась.       Кое-что, что находилось на витрине, на всеобщем обозрении, привлекло всё её внимание.       — Желаете приобрести это украшение, юная мисс? У Вас острый глаз! Эта самая лучшая драгоценность в нашем реперту…       — Вы можете красиво её запаковать?       — Чт… Ох, да, конечно! Все, что угодно для прекрасной леди! С Вас…

***

      — Наоми? Почему ты так долго? Что-то случилось? — спросила её соседка, ожидая, когда она, наконец, выйдет из торгового центра.       — Нет, я просто нашла отличный подарок для… кое-кого.       — Ух ты! Можно посмотреть?       — Может быть, дома.

***

      — Посылка на имя Джонатана Симса! — громкое объявление курьера эхом отдалось по холодным стенам Архивов Магнуса, — велено отдать лично в руки!       — Джон что-то заказывал? — раздался удивлённый шепот.       — Я не помню такого! — ответил ему второй человек.       Все три до жути любопытных помощников архивариуса устремили взгляды в сторону новоприбывшего, но сказать что либо не успели — человек, которого искал посыльный, уже вышел из своего кабинета на встречу.       — Я Джонатан Симс. Где нужно расписаться?       После этих слов тусклая лампочка в коридоре мигнула, и всего на секунду в обычных карих глазах проскользнул едва заметный зелёный блик.       Но, скорее всего, это была просто игра света.

***

      Старое кресло в кабинете архивариуса привычно заскрипело, когда мужчина устроился за своим рабочим столом с посылкой в руках.       Смуглые руки приподняли край подарочной коробки.       Когда на свет появилось то, что находилось внутри, получатель не смог сдержать удивлённого смешка.       — Признаться… я этого не ожидал, — пробормотал Джонатан Симс, убирая свои волосы в пучок для удобства, — похоже, моё Всеведение слабеет… нужно будет исправить это, когда будет время…       Искусное ювелирное изделие в виде подвески в форме ярко зелёного глаза звонко звякнула цепочкой, когда существо в человеческом обличье бережно поместило подарок, отданный из чистой благодарности, себе на шею.

Конец.

      Вывод к фанфику: всегда смотри, что подписываешь. Особенно если тот, кто подсовывает бумажку тебе под нос, выглядит так, словно хочет съесть тебя живьем.