Мой идеальный мир

Господи, я могу много говорить об их дружбе. Она великолепна. Родители Антона, если давно не видели друзей, сами уже спрашивали сына: «Как там Димка и Арсений?». Про Серёжу они так и не знают, также как и не знают о том сайте. Антону было очень приятно то, что родители приняли его друзей, скорее всего это было связано с тем, что они северные. Теперь им по 16. Детки выросли. Что нового произошло? Да, если честно много чего, но вот, например, у Арсения появилось хобби — 3D-моделирование. У него классно получалось. А родители стали будто бы теплее к нему относиться. Каждый раз спрашивают его мнение, всегда спрашивают о самочувствии. Арсений тоже не отстаёт. У Димы всё по-старому. У Серёжи появилась семья, где он не один ребёнок. У него есть младшая сестра, которая безумно любит его. Он был поражён такому вниманию, а потом привык. Ведь южные всегда наиболее остро всё чувствуют, отдаются эмоциям. Шаст с прошлого года выходит на улицу в маске северного. Просто гуляет, ходит в магазин, общается с прохожими. Он часто гулял без зазрения совести с Арсом и Димой. С Арсением у него была своя волна. Они даже понимали друг друга на полуслове. Без ссор не обходилось, ведь мировоззрение у них разное. Но все знают, что ссорами дружба тешиться. Однако Антону становилось всё хуже. Если все друзья Шаста жили в своей среде, то он нет. Он морально устал и никто, по его мнению, не мог ему помочь. Рисунки у него стали мрачными, одежда простая, ничем не выделяющаяся. Казалось бы, молодец, принимает культуру Северного мира, но... Это не есть хорошо. Обычно, чем старше, тем больше человек начинает врать и типа (ключевое слово) подстраиваться под общество. Но он морально истощён. Это совершенно другое. Друзья не могут до него достучаться, он отвечает им односложно. Они хотели придти, но Антон отнекивался занятиями. Как-то в комнату зашла мама. Это означало, что будет серьезный разговор. Ещё хорошо, что зашёл не папа, а то там надо было бы тушить свет, бросать гранату. — Тош, ты не хочешь со мной поговорить? Ты изменился, мы с отцом не сразу заметили, когда это произошло. — Я... Мам. А почему вы меня все-таки не отправили в Южный мир? — Потому что любим тебя, — она погладила сына по спине. — Мне иногда кажется, что я совершенно не должен здесь находиться. — Дорогой, у тебя ведь есть мы, друзья. Ты нужен, тебя любят. Он кивнул, но потом решил задать вопрос, который мучает его. — Мама, у тебя было такое ощущение, будто ты не должна здесь быть, будто ты что-то упускаешь, будто сердце хочет другого, а не того, чего хочет от тебя общество? — он сжался в комочек. — Мама, мне так сложно врать, я каждый раз, когда выхожу на улицу, хочу заорать кто я на самом деле. Она смотрит на него с сочувствием, нежно гладит по спине. — Антон, я хочу тебе кое-что рассказать, — он поднял на неё усталый взгляд, — мы с твоим отцом южные как и ты, — у него глаза стали огромными от недавних слов. — В смысле? — Нам повезло. Мы нашли друг друга в этом сером мире. Наши родители, когда мы были маленькими подделали документы, поэтому мы живём здесь. — Но.... Но я всю жизнь был уверен, что... — Мы скрывали, конечно, ведь ты был маленький. Антон, мы не смогли тебя туда отправить, ведь думали, что если мы справились, то и ты тоже сможешь. — Я всегда видел холодность, безразличие. И любви между вами не видел! — Мы с твоим папой очень сильно любим друг друга, но скрываем это всю жизнь. — Поверить не могу... — Ты прости нас, пожалуйста, — Антон стирает своей ладонью её слезы, — Может и надо было тебя отправить в Южный мир, чтобы хоть ты жил в счастье. Мы такие эгоисты... — Мам. Вы самые лучшие. Я вас очень сильно люблю. Теперь мне легче. — Я так надеюсь, что ты встретишь южную девочку, с которой у тебя будет яркая жизнь. — Мам, ещё рано об этом думать. К тому же, а если не повезёт..? — С северными людьми сложно очень, но, как я знаю, возможно. А вообще, есть кто-то уже на примете? — улыбнулась она. — Что? Нет, мам, ты что! — выдал он, но сразу потух. — Ты можешь мне довериться. — Я не понимаю сам. Вроде и есть что-то, а вроде и нет. Я запутался сильно, — его вид показывает, что он обречён. — Где вы с ней познакомились? Он смотрит на неё, молчит и ждёт. Ждёт, что мама догадается. — Нет..., — она закрыла рот ладонью, — ты ведь шутишь. — Мам, я знаю, что здесь это запрещено. Я всё понимаю, поэтому ничего не предпринимаю. Я думаю, что готов, наверное, дальше так жить. — Но я вижу, что тебе это тяжело даётся. Ты знаешь его точный род? Он нервно смеётся и прячет лицо в её плече. Потом смех сменяется тихим плачем. Она всё поняла. Утешительно гладит его по голове. — Мам, скажи, что мне делать? Ведь он даже не подозревает... А пусть лучше и не знает, ведь тогда, я и он потеряем всё. — Это Арсений? — последовало молчание. Значит верно. — Я не знаю, что делать. Он очень хороший мальчик, умный, красивый, обходительный. Но я никогда бы не подумала, что ты... — Я сам только недавно начал понимать. Просто...он всегда рядом был, помогал в учёбе. Смотрели фильмы, смеялись. Он так редко смеётся, а когда смеётся, то смех жить заставляет, чтобы вновь услышать. Мы гуляли с ним вместе поздно вечером, ещё когда совсем мелкие были, мам прости. — Я знаю, что ты выходил из дому. Я не могла тебя лишить этого счастья. Но не знала, что с тех пор ты влюблён. — Нет-нет, тогда я уважал его, он будто, а потом, с каждым разом, я всё видел в нём больше, чем друга. За это я себя ненавижу. — Ну-ну, не говори так. — Это правда. Я не должен был допускать этого, — он поджал колени к себе. — Любовь — высокое чувство. Причём существует оно отдельно от нас. Ты не виноват. — Мамочка, я так рад, что вы с папой не северные. Я так рад, потому что могу выговориться, — он сильно-сильно обнял её. — Кстати, почему ты не хочешь ему всё объяснить? Он имеет право знать. Он, ведь, умный, сообразительный мальчик. — Нет, я лучше буду молчать, чтобы не потерять его окончательно. — Ты не выдержишь, дорогой. — Попробую.