Нянька для нукенина

– Закончили? – после звука замертво упавшего тела врага, Кисаме поднимает голову наверх, взглядом отыскивая Итачи. Тот, при помощи ворона, осматривает округу с воздуха на отсутствие подкрепления их сегодняшних противников. – Да. Этот был последним, – спрыгнув с ветки и сделав пару шагов к только что упокоенному, напарник присаживается на корточки и начинает прощупывать перепачканную в крови форму в попытке найти вещь, ради которой они решили самовольно изменить заранее согласованный с Пейном маршрут. – Надо сказать, драка была славной, – подперев спиной ствол близрастущего дерева, Кисаме начинает любовно и неторопливо одевать Самехаду в бинты. – Ты его обезглавил, – упрёк в голосе едва различим, но они слишком давно знают друг друга: Итачи плевать на способы Хошигаке ликвидировать противника, но сам он старается действовать более аккуратно. По возможности. «Скоро уже десять лет как» – вспоминает Кисаме – круглая дата. Надо будет предложить как-нибудь отметить это дело. Выпивку, конечно же, Учихе предлагать бесполезно. Ядрёные отвары в купе с алкоголем унесут того на тот свет раньше, чем его неизлечимая болезнь, название которой никто из встреченных ими медиков (как ниндзя, так и гражданских) сказать не может. Лечить толком, тоже не знают как – в итоге Итачи остается лишь купировать последствия. Терять по такой глупой причине напарника, к которому успел прикипеть, не хотелось. – «Возможно, тогда горячие источники?» – Вошёл в раж, лукавить не буду. – Хошигаке пожимает плечами, являя миру оскал – назвать это улыбкой можно было бы с большой натяжкой и с закрытыми глазами. Учиха решает не развивать тему. Переходит от трупа к трупу, пытаясь найти цель их миссии. Искомое таки находится и, кажется, что Итачи позволяет себе облегчённый вздох. Хотя, не исключено, что это лишь воображение уставшего, и порядочно израсходовшего свой ресурс чакры, Кисаме. – Свиток? – подняв взгляд от меча, нукенин тумана изгибает бровь. – Свиток. – Позвольте полюбопытствовать о его назначении, – вложив меч в крепление, бесхвостый джинчурики присаживается рядом с напарником, пытаясь вглядеться в иероглифы на искомом предмете, – он как-то поможет приостановить развитие вашей болезни? – Возможно… – Итачи щурится, пытаясь прочесть текст. После использования Мангекьё его, итак сильно просевшее от болезни, зрение резко ухудшается на несколько часов. – Пойдем. – Что? – Смотря на спину удаляющегося сокомандника, Кисаме позволяет себе наигранное разочарование. – Не откроете? – Не здесь. – Не оглядываясь, Учиха уходит прочь от места, где нашли свой покой члены отряда Отогакуре. Старый змей точно не будет доволен. Возвращать свою телесную оболочку пятой точки на базу напарники не спешат, хоть на голографических собраниях от Какузу все чаще сквозят намеки на сдачу средств, заработанных с наёмничества, в казну организации. В ответ Итачи умело делает вид, что он не только зрение теряет, но и слух. Избирательно так. Длительное пребывание в стране Железа аукается Итачи затяжной простудой. Температура держится уже третий день и ни горячие отвары, ни обтирание не помогают сбить её надолго. Учихе плохеет на глазах, но он упрямо не прикасается к свитку, даже взгляда на него не бросает, видимо, боясь искушения. – Какой смысл был его похищать, если применять всё равно не собираетесь? Ответом ему служит весьма красноречивый взгляд. Так и кричит «не лезь не в своё дело», только Кисаме с этим не согласиться. Он тоже внес свой вклад в эту миссию, а значит, имеет полное право на голос. Голоса у Итачи нет – одни хрипы, да посвистывания. В очередной раз, смочив полотенце в воде, Хошигаке, отжав лишнее, кладёт было его между острых лопаток, собираясь продолжить обтирание, но после передумывает. – Вы сейчас себе все легкие выхаркаете. Может, всё-таки, попытаем удачу? В ответ свист и легкое покачивание головой. Отрицательное. Вот же упёртые Учихи: что один, что второй. Новый приступ, в котором кровь уже начала лить через нос всё же заставляет нукенина Конохи идти на риск. Времени для более детального анализа свитка и взвешивание рисков не осталось. Итачи редко совершал необдуманные поступки, сам он мог их сосчитать на пальцах одной руки – и те были по молодости. Другие вряд ли ему смогут их припомнить. Жаль, что Кисаме станет свидетелем одного из них. Из последних сил, спасибо отличному контролю чакры, удается снять печать со свитка. Комнату наполняют клубы дыма, которые рассеиваясь, заставляют Хошигаке испытать дежавю. Перед ним на постели, находясь в бессознательном состоянии, предстает Учиха Итачи. На вид примерно лет четырех. Исходя из того, что знает Кисаме о напарнике в этом возрасте – именно в четыре Итачи впервые убил человека. Ебучий Учиха ничего не помнит. Первое, что он делает, открыв глаза – ищет младшенького. Не найдя оного, но заметив рядом с кроватью незнакомого рыбоподобного ниндзя, хватается за кунай, метнув на удивление точно – не имей Хошигаке хорошей реакции и скорости – тот с 99% вероятностью оставил дырку в его лбу. – И тебе доброе утро. – Обращаться к мелкому Учихе на вы больно надо, однако Кисаме поднимает обе ладони в примирительном жесте, пытаясь показать тем самым, что не представляет для угрозы. – Где мой брат. – В черных глазах ни грамма страха. Этот Итачи даже в академию не успел поступить, но уже выглядит как опытный шиноби. Признаться, лицезреть подобное приятно глазу. Хошигаке в восхищении, однако пауза слишком затянулась, и мальчишка напрягается, готовясь при необходимости атаковать повторно. – Кто ж его знает. Скорее всего, где и всегда: в убежище Орочимару ублажает старого змея, – шуток мальчишка явно не понимает, хотя какие же там шутки… – мелкому уже лет семнадцать, примерно. Тебе двадцать один. Видать, свиток, которым ты воспользовался для того, чтобы избавиться от своего недуга превратил тебя в ребенка, одновременно забрав с болезнью и возрастом все твои воспоминания. Сколько, говоришь, тебе сейчас лет, м? – Я не разговариваю с незнакомцами. – Молодец. Умный мальчик. Меня зовут Хошигаке Кисаме и я твой напарник. Вот, теперь мы знакомы. Так какой твой возраст? Видать, мелкий Учиха соображает явно медленнее своей взрослой версии. Хотя кто знает, как тупил бы сам Кисаме, окажись он на месте Итачи. – Шесть. – Вот как. Молодо выглядишь, – Хошигаке кивает, стараясь изо всех сил не рассмеяться случайному каламбуру. Получается паршиво. – Что с Саске? Почему мой напарник ты? Где родители? Мы в Конохе? – Сколько вопросов за раз. Что ж, попытаюсь ответить на каждый. Нет, мы не в Конохе. Саске сейчас странствует с одним из саннинов Конохи: нукенином Орочимару, в поисках силы для отмщения тебе, мой дорогой друг. – С чего ему мне мстить? – перебивает, надо же. Взрослая версия выслушивала или по крайней мере делала вид, что слушает, а потом уже говорила свое веское «заткнись». – Ну как тебе сказать… в прошлом, если для тебя вообще применима данная формулировка, ты в одиночку убил всех жителей клана Учиха, в том числе и ваших с ним родителей. Это вроде был третий вопрос, да?