Shakespeare who changed my life

Солнце скрылось за горизонт, но его теплота все еще ощущалась, когда я шел домой. Редкие лучи заката пробивались сквозь деревья. Людей на улице становилось больше. Многие в это время выходили на прогулку с детьми или домашними животными, со вторыми половинками в конце концов. Воздух вокруг начинал напитываться романтикой. Я чувствовал эти эмоции и мне хотелось вернуться как можно скорее, чтобы передать их Хенджину. Хван не скоро закончит работать. Если он обещал прийти к семи, то у меня было примерно два часа, чтобы организовать романтический ужин или хотя бы заказать еду на дом, в то время как самому подготовить свечи, принять душ и надеть нечто, что помогло бы завершить наши приватные уроки в школе. Стоило мне только вспомнить обеденный перерыв, как улыбка сама расползалась по лицу, а щеки слегка розовели. Подобный опыт мы маловероятно повторим еще раз, тем не менее в памяти он останется на долго. Вернувшись домой, я в первую очередь быстро закидываю рюкзак под стол, а сам направляюсь в гардеробную к коробке со всяким «хламом». Точно помню, что там были свечи, и моя память меня не подводит. На радостях, чуть не забыв заказать доставку, я тут же мчусь к телефону и быстро набираю ресторан, что находится неподалеку. Мне пришлось поднакопить карманных, чтобы позволить себе хоть что-то из их меню, однако для Хенджина не жалко, тем более моим родителям, они сами отправили мне на днях деньги с подписью: «Сходите с Джинни куда-нибудь покушать на выходных». Только вот в выходные мы весело готовили выпечку. Если что, в прямом смысле. Мы как малые дети возились с тестом и пачкали друг друга в муке, а потом с широкими улыбками лежали на диване и, глядя какую-то романтику, кормили друг друга результатами наших совместных потуг. Оплатив доставку, я не на долго погрузился в мысли о своих замечательных родителях, благодаря любви и доверию которых я жил сейчас с любимым человеком. Уж не знаю, что там Хенджин им наговорил, раз они отпустили жить своего восемнадцатилетнего сына омегу к двадцатипятилетнему доминантному альфе, но это сработало на ура. Они даже не долго думали, прежде чем сами собрали мои вещи и привезли на попечение Хвану… Возможно это потому, что я им надоел, но тогда они бы не привозили гостинцы и не отправляли бы мне деньги. До сих пор мне приятнее было думать, что это либо из-за Хенджина, либо из-за того, что его квартира ближе, чем наша по отношению к школе. То я добирался около часа, а то пятнадцать минут пешком. Свои размышления я закончил уже после того, как принял душ. Дело оставалось за малым: принять доставку, накрыть на стол, расставив при этом свечи и накинув высушенные лепестки роз, а также красиво одеться. Джинни придет скорее всего уставший и не захочет переодеваться только ради получасового эстетического удовольствия, но я уже успел отдохнуть, поэтому могу позволить себе и приодеться. Нужно было обдумать это как можно скорее, времени оставалось совсем ничего. Стол я накрыл довольно-таки быстро, свечи решил зажечь, как только услышу писк электронного замка. Я стоял в гардеробной и нервно покусывал указательный палец, рассматривая наряды на вешалках. Но в тот период времени меня больше напрягал вопрос нижнего белья. Нужно его надевать или нет? Если да, то какое? У Хенджина не было специфических пристрастий в этом плане, и будь я девушкой, было бы куда проще, надень я что-то кружевное, но в подобной ситуации… у меня нет ничего кружевного, я не девушка и такое вряд ли бы понравилось Хвану. Я выдохнул и наконец решился. Пусть будет мой синий парадный костюм с пиджаком на голое тело. Да, пожалуй, это лучший из вариантов. Стоило мне нацепить одежду, как в коридоре послышался знакомый писк. Пришлось быстро лететь на кухню и зажигать свечи. Все должно было идти в точности по моему плану. — Милый, я дома, – сразу же донеслось из прихожей. Я услышал, как Хенджин повесил пиджак, снял обувь и с интересом пошел в сторону спальни. Он не долго бродил в тишине, после этого почти сразу пошел на кухню. Его усталое лицо тут же преобразила улыбка. – И в честь чего это ты решил нас так побаловать? – он приспустил галстук и почти сразу же сел напротив меня. — Разве нужна причина, чтобы порадовать любимого человека? – он усмехнулся, снял свои очки-пустышки и протер глаза, прежде чем посмотреть на организованный мной ужин повнимательнее. – Проголодался наверное? – я быстро пробежался по столу, проверяя не забыл ли чего, а как только заметил, потянулся к заранее открытой бутылке красного вина, что стояла неподалеку на тумбочке. – Чуть не забыл главное, – я разлил его по бокалам и снова отложил в сторонку. — Тебе завтра в школу, а мне на работу, уверен, что стоит пить вино? – я усмехнулся и склонил голову на бок так, что в моем взгляде читалось буквально: «Ты сейчас серьезно?». – Хорошо, один бокальчик не навредит, – он улыбнулся и, взяв его за основание, протянул мне. Я повторил это движение. – За что пьем? — За что-нибудь, – послышался легкий звон бокалов, после чего мы с улыбками сделали маленькие глоточки и отставили их в сторону. Я указал Джинни на его стейк, после чего и сам принялся за трапезу. Это была лучшая говядина в моей жизни. Мясо прямо таяло у меня во рту. Сочное, пряное и в меру соленое, к слову, за такие деньги, меньшего я и не ожидал. — Ты, кстати, уроки сделал? – Хван спокойно откусил кусочек, в то время как от подобного вопроса у меня ком в горле застрял, пришлось прокашляться. — Кха-кха, не порти атмосферу, – он усмехнулся и продолжил кушать, лишь изредка поглядывая на мой пиджак, под которым очевидно не было ничего. — Вполне нормальный вопрос, если учесть то, что ужином наш романтический вечер не закончится, – он снова, как ни в чем не бывало, начал жевать, а у меня щеки покраснели и взгляд уперся в стол. Знал же, что это очевидная часть моего плана, так почему я так засмущался в тот момент. – Ну так сделал или нет? — Да сделал я домашку, сделал. Не нуди, – я отрезал кусочек от своего стейка и насильно скормил его Хвану, чтобы тот не портил всю романтику. – И вот не нужно оправдываться тем, что ты за меня волнуешься, без того очевидно. Просто насладись вечером, я постарался в конце концов, – он наконец выдохнул и улыбнулся, словно я своими словами снял с его плеч невидимый груз ответственности. – Еще вина подлить? – еда почти заканчивалась, бокалы пустели, а я как школьник, которым между прочим и являлся, стеснялся перейти к десерту. — Благодарю, не стоит, – Джинни промокнул губы салфеткой и отложил ее в сторону, начиная с улыбкой поглядывать на меня. Свечи догорали, тарелки окончательно опустели, я даже не знал, как красиво перейти к следующей части домашнего свидания. Тогда в голову пришла гениальная мысль. Я вдохнул побольше воздуха, улыбнулся и облокотил голову на руку, начиная постепенно рассеивать свои феромоны. Это должно было сработать, и это работало, так как Хенджин сглотнул и повернул голову в сторону, вдыхая воздух. Только вот он уже пропитался ароматом мяты, и как бы он не пытался сдерживаться, ему становилось труднее и труднее. — Как прошел остаток дня в школе? – я завел отстраненную тему для разговора, словно ничего не происходит, и Хван понял, в какую игру я решил поиграть. — Нормально, – коротко ответил он и перевел на меня глаза, полные блеска. Тогда Хенджин принял правила и ответно выпустил феромоны наружу. С его доминантностью мне было не сравниться, поэтому запах вишни перебил мяту за считанные секунды и тут уже я попал в невыгодное положение. Что такое феромоны и как их ощущают окружающие? Точно не знаю, что в головах альф в период, когда те их улавливают, но за себя могу сказать, что ощущаются они, словно запах, пропитанный словами и эмоциями. Зачастую мы выпускаем его в моменты страсти или при сильном желании, поэтому улавливая нотки вишни, я словно читал в нем похоть, словно этим Хенджин показывал мне страстное будущее, где мы бы сливались воедино. Примерно так ощущались феромоны: как говорящий запах. Чувствуя его, в голове возникали картинки, секунды и мозг начинал посылать сигналы по всему телу о том, что рядом находится альфа, что он хочет тебя, что он желает тебя. — Т-ты специально это? – мои щеки уже были краснее некуда. Как бы я не старался хоть чуточку перебить вишню мятой, у меня не получалось, но, кажется, тот не долгий эффект успел подействовать на Хенджина. — Бессовестный, – он быстро задул свечи и, схватив меня за руку повел в спальню, почти сразу же толкая меня на кровать. В планах было совсем обратное, мне самому хотелось овладеть им сегодня, однако пока реализация с треском проваливалась. – Какой же ты бессовестный, – он прикрыл глаза и уткнулся в мою шею, вбирая полные легкие еле заметного аромата моего омеги. – Так нагло дразнить меня еще нужно смелости набраться. У меня гон скоро, а ты только и провоцируешь, – меня не пугали его слова, ведь мы пережили вместе подобные моменты уже не один раз, однако что-то в этот раз в нем было совсем по-другому. — Сам бессовестный. Ты обещал мне приз за хорошие дополнительные занятия, вот я и решил выбрать его самостоятельно, – я больше не хотел слушать его нотации, поэтому сразу же прильнул к губам, пропуская внутрь свой язык. Хенджин не мог противиться моим юношеским желаниям и порывам страсти, ведь по возрасту от меня не далеко ушел. Целуясь, кусаясь и предаваясь любви, я расстегнул свой пиджак и, привстав откинул его в сторону, позволяя Джинни начать исследовать мой торс руками без всяких преград. Я знал, что он любит это, я знал, как он любит каждую частичку меня. Его пальцы очерчивали необыкновенные узоры на моей груди, пока я неловко пытался снять одежду и с него. Получалось это с переменным успехом, ведь параллельно приходилось пододвигаться к изголовью кровати, чтобы принять удобное положение. — Помощь не нужна? – не на долго отрываясь, спросил он с ухмылкой. — Сам справлюсь, – с закрытыми глазами, на ощупь было тяжело расстегивать пуговицу за пуговицей, но спустя, такое ощущение, что вечность, у меня получилось избавить Джинни хотя бы от верхней части одежды. Тогда я обвил его шею руками, закинул одну ногу на торс и всеми силами попытался поменять наши позиции местами. Я не сдавался и не отказывался от своей изначальной идеи, и видимо, Хван понимал мои желания, поэтому сам поддался и, приобнимая меня за спину, уложил к себе на живот, позволяя оказаться сверху. — И что дальше, Ликси? – мое тело покрылось мурашками от подобного обращения. То, как он с хрипотцой в голосе говорил это, то, как скорее всего он выглядел в этот момент, не на шутку возбуждало меня, поэтому захотелось увидеть его лицо и я включил прикроватную лампу. Да. Это оправдало все мои ожидания. Томный взгляд, ехидная улыбка, потрепанные волосы и легкий румянец. Если бы я уже не был возбужден, только от этой картины у меня бы мгновенно встал. — Дальше? – на мгновение я потерялся и просто сидел на нем сверху, разглядывая уже знакомые родинки на его теле, родные глаза и любимую улыбку. — Да. Что ты хотел получить в качестве приза? – я встряхнул головой и попытался собраться с мыслями, вздохнув. Хенджин уже не выпускал так много феромонов, позволяя моим взять над ним верх, видимо сам понял, что перестарался, когда пришлось улавливать запах около моей шеи, настолько он оказался слабым по сравнению с его. — Подними руки, – Хван игриво приподнял брови, но при этом вслух ничего спрашивать не стал ровно до того момента, пока я не приковал его руки к изголовью игрушечными наручниками. О, как же мне не хотелось, чтобы он интересовался, где я их купил. Мне было очень стыдно, когда я заходил в магазин с товарами для взрослых, я краснел, словно самый спелый перец Чили, тем не менее переборол себя только ради подобной шалости, ну… и еще одной. — Сам купил или помог кто-то? – он озорно ухмыльнулся и бросил быстрый взгляд на черные, с виду прочные наручники. — Сам, – мне не хотелось больше обсуждать эту тему, поэтому я набрался смелости, чтобы продолжить ту игру, которую начал. В нее не входило обсуждение подробностей моих трат, поэтому, дабы предотвратить расспросы, я нащупал галстук Хенджина и аккуратно повязал поверх его глаз, так, чтобы тот не смог видеть, что еще мне удалось приобрести. Хван улыбнулся и облизал губы. — Решил сыграть в еще какую-то ролевую игру? – краснеть куда сильнее было уже некуда, поэтому я просто продолжил подготовку к получению своего приза. Я приподнялся и снял с себя последний элемент одежды – брюки. Тоже самое пришлось провернуть с Джинни. Он не мог видеть мои эмоции в тот момент, тем не менее широко улыбался, словно с издевкой, но меня это не расстраивало, а скорее заводило? – Ликси? Собрался самостоятельно все сделать? – именно. В этот раз я хотел попробовать быть сверху и не в том смысле, что доминировать буду я, скорее просто сменить позу, ведь за не малое количество проведенных вместе ночей мне ни разу не удавалось воплотить желаемое в реальность. — Тебе это не нравится? – я спросил без какого-то энтузиазма в голосе и подвинулся к тумбочке, чтобы достать последние необходимые для шалости предметы. — Мне понравится, если ты расскажешь, что хочешь сделать. Лежать таким образом без возможности видеть и трогать тебя немного… страшно? – я не чувствовал в нем страха, по крайней мере его вечная улыбка и скользящий по губам язык не выдавали ничего похожего на подобную эмоцию. — Хорошо, тогда расскажу тебе подробно, – я достал из тумбочки эрекционное кольцо, смазку и презервативы. – Мы сейчас сыграем в игру. Правила просты: если ты продержишься пять минут и не кончишь, то сможешь делать со мной все, что захочешь. Абсолютно все, – я сглотнул от некоторого волнения. Хоть я и сам придумал подобные правила, тем не менее совершенно не был готов к тому, что Хенджин выиграет и очень надеялся на то, что у меня получится принести ему максимум удовольствия меньше чем за пять минут. – Если же проиграешь, то получишь приятное наказание, – я ухмыльнулся от противоречия сказанного. — Интересно, – он подвигал руками, дабы убедиться, что не сможет выбраться. Вот тут-то я и почувствовал, что Хенджин начал испытывать волнение и легкий страх. – Хорошо, я принимаю твои правила, – я закрепил наш договор легким поцелуем и в тот же момент надел на его член эрекционное кольцо, заранее смазанное вязкой субстанцией с любимым вкусом вишни. От неожиданности Хван простонал в поцелуй. Он не успел возмутиться или спросить, что он только что испытал, как я быстро раскатал презерватив по его стволу, налил на него прохладной смазки и медленным движением, подставив головку ко входу, начал насаживаться на него. – Мхм, по-моему, это немного не по правилам, – он сказал это сквозь сжатые губы, пытаясь не сойти с ума от ощущений. — А как по мне, все предельно честно. Нигде в договоре не говорилось, что я не могу использовать посторонние предметы, – эти слова придали мне уверенности, но вот увеличившийся в размерах член Джинни немного ее же и поубавил, поскольку показалось, словно я не до конца растянул себя, ведь не мог вместить его до самого основания. Я глубоко вдохнул, выпустил немного феромонов, сложил руки у него на торсе и попытался опуститься ниже. Приходилось делать это плавными движениями, осторожно и неспеша. — Что же ты со мной делаешь, Ликси, – он говорил тихо и с хрипотцой, явно не выдерживая. Именно в тот момент Хенджин толкнулся бедрами мне навстречу, входя до основания, до темных звездочек перед моими глазами. Мне было тяжело сдержать стон, и от удовольствия я запрокинул голову назад. Это было нереально, я уже тяжело дышал несмотря на то, что еще не начал двигаться. Хван тоже испытывал приятные ощущения, было очевидно по его томным вздохам и приглушенному хриплому стону. — Я? Ах, – с придыханием начал я, – испытываю тебя, конечно, – я на пробу приподнялся и резким движением снова опустился до основания. Мне уже нравилось быть сверху. Головка его члена задевала какие-то крайне чувствительные точки, стимулируя которые при обычном половом акте, я не получал такого спектра ощущений. — Это, мхм, – он старательно сдерживал стоны тяжело дыша, каждый раз, когда я двигался на нем, – немного жестоко с твоей стороны, Ликси, – медленный темп я сменил на чуть более энергичный. От моих громких звуков наслаждения, я чувствовал, как Джинни теряет уверенность в своей победе. Руками я ласкал его торс, изредка припадая губами к алым бусинам его сосков. Грудь не была его эрогенной зоной. Честно говоря, Джинни не давал мне возможности перетрогать его где только можно, чтобы понять, что ему нравилось больше всего. Обычно он наслаждался тем, как наслаждаюсь процессом я, однако сейчас другое дело. Его руки были связаны, глаза не могли узреть той картины, которой он обычно наслаждался; его слух – вот что сейчас было обострённее всего. Он ловил мой каждый стон, выгибался в спине и тяжело дышал, а я продолжал испытывать его, добавляя ко всему прочему феромоны. Я был близок к разрядке, но не мог закончить быстрее Джинни, не в этот раз. Я привстал, чтобы быстро снять кольцо, что блокировало прилив крови и приятных ощущений и, как только снова продолжил двигаться в том быстром ритме, который так нравится моему учителю Хвану, почувствовал легкое поддрагивание его тела подо мной. Шалость удалась, и от осознания я в последний раз сделал размашистое движение и кончил с пеленой перед глазами от нахлынувших эмоций. Мое тело мгновенно окатило волной усталости, ноги задрожали, а по спине прошелся приятный холодок. Чувство оргазма было сравнимо с резко нахлынувшим холодом, с удавшимся чихом, как бы это глупо не звучало. Я чувствовал себя удовлетворенно, более того, я был победителем. — Я-я, – я не мог отдышаться, меня все еще с головой накатывало волнами удовольствия, – я победил, аха, Джинни, – я уложил голову на его грудь, слушая учащенное сердцебиение Хвана, пока и сам пытался прийти в себя. — Да, милый, ты умничка, – он приподнял голову так, чтобы губами наощупь коснуться моей макушки. Я улыбался и все еще переводил дыхание. Мне удалось порадовать своего мужчину, как бы он не сопротивлялся моему желанию быть сверху. Хенджину понравился этот опыт не меньше моего, поэтому сил на наказание уже не оставалось, и я лениво потянулся к тумбочке, чтобы снять наручники с него. Галстук с глаз он уже и сам смог снять, так же, как и забытый мной презерватив на его члене. Я лежал на нем полностью измотанный несмотря на то, что обычно сил нам хватало раза на два, а то и три, ну, по крайней мере мне, Джинни за это время кончал лишь раз. Я всегда спихивал свою скорость на его доминантность и выносливость, однако этот раз доказал, что все может быть и по-другому. Хван обнимал меня и нежно гладил по голове, нашептывая ласковые и приятные слова, вперемешку с благодарностью за полученные от нашего домашнего свидания эмоции. Он не скупился на поцелуи, усыпал все лицо, плечи, шею, буквально все, до чего мог дотянуться. Он мне безумно нравился, дело даже не в морозной вишне. Его отношение ко мне, ласка, трепет и комфорт, который я ощущал только рядом с ним, не шли ни в какое сравнение с тем, что я получал от альф в средней школе. Да, тогда я еще не познал прелести секса, Хенджин был моим первым, однако даже в повседневной жизни они и рядом не стояли со своим отношением ко мне. — Мое солнышко, – он крепко обнял меня, носом утыкаясь в макушку, – так сильно люблю тебя, – тихо прошептал Хенджин. Я мгновенно почувствовал волну приятных мурашек по спине и улыбнулся. – Люблю такого непослушного, бессовестного, фривольного мальчишку. Так сильно люблю, что кажется, могу с ума сойти от этого, – он придвинул мое лицо к себе и оставил нежный поцелуй на щеке, после чего потерся носом о мой и искренне лучезарно улыбнулся. Я поддался вперед, ловя очередной нежный шёпот своими губами. В этом поцелуе не было страсти, в нем была искренняя чистая и нежная любовь. Он был похож на падение лепестков сакуры – он был еле ощутимым, легким, при этом таким чувственным и приятным. — Люблю, – коротко ответил я, и медленно сполз с него на бок, чтобы мы смогли полноценно налюбоваться друг другом без риска отвалившейся из-за неудобства шеи. Хенджин проводил пальцами по моим веснушкам, словно видел их не в сотый раз, словно строил по ним свою личную карту звёздного неба. Он делал это с таким любопытством, с приоткрытыми губами и блестящим взглядом. Никто до него не смотрел на меня так, никто до него не восхищался такой глупостью, как россыпь бестолковых веснушек на моем лице. Я же в свою очередь поглаживал его по голове, прядь за прядью приводя в порядок его спутанные после нашей шалости локоны. — Джинни, – тихо начал я, не отрывая зрительного контакта. — М? – он с улыбкой поинтересовался, слабо прикрывая от усталости глаза. — Что бы с нами было, не приди ты работать в мою школу год назад? Что бы было, если бы я не понравился тебе, если бы ты смотрел на меня только как на своего ученика? А если бы мои родители не одобрили мой союз в столь юном возрасте? – я вздохнул и провел ладонью по его щеке. – Что бы с нами тогда было? – он еще раз улыбнулся и нежно поцеловал меня. — Так бы не случилось. Я всегда мечтал преподавать в этой школе. С первого дня я влюбился в тебя до безумия, а потом месяц ходил в отвратительном настроении, поскольку ты был еще юным ребенком, как и сейчас, а я уже желал тебя, даже если не в физическом плане, но я уже хотел видеть тебя рядом с собой, – он зачесал мои волосы назад и поцеловал в лоб. – А родители… они у тебя замечательные и понимающие люди. Они увидели во мне твое счастье, иначе и быть не могло. — Но все же, если бы я не учился в этой школе. Что тогда? – мы не могли оторвать взгляд друг от друга. — Тогда я был бы самым несчастным человеком на планете, несчастным и одиноким, – он усмехнулся. – Не ревнуй, пожалуйста, но, только с тобой я почувствовал себя полноценным. Только в тебе одном я нашел свое счастье. Может быть это судьба или везение, я не знаю. Но, что бы то ни было, я не готов с этим расставаться. И никогда не буду готов, запомни мои слова, – мое сердце пропустило удар, ощущая, как искренне и чисты были его слова. — Я так сильно люблю тебя… – одними губами произнес я. Хенджин широко улыбнулся и зажмурил глаза. — Я тоже, Ликси. Я тоже, – он не знал, куда девать свою нежность и реализовывал ее в мягких поцелуях по всему лицу. – Я бесконечно сильно люблю тебя. Я хочу проводить с тобой каждый день, каждый час и каждый миг. Ты делаешь мой мир лучше, – я все еще с упоением слушал его, витая где-то на седьмом небе от того, насколько его слова трогали мое сердце. — Если бы… Если бы мои родители не разрешили нам быть вместе, я бы стал Джульеттой, клянусь, – Хенджин выдохнул без улыбки. — О милая Джульетта, – шепотом начал он говорить, опаляя мои уста. – Зачем ты так прекрасна? можно думать, что смерть бесплотная в тебя влюбилась, что страшное чудовище здесь прячет во мраке, как любовницу, тебя, – он бегал взглядом по моим глазам, а рукой водил по моим волосам. – Так лучше я останусь здесь с тобой: из этого дворца зловещей ночи я больше не уйду; здесь, здесь останусь, с могильными червями, что отныне — прислужники твои. О, здесь себе найду покой, навеки нерушимый; стряхну я иго несчастливых звёзд с моей усталой плоти, – он придвинулся еще ближе. – Ну, взгляните —в последний раз, глаза мои. Вы, руки, в последний раз объятия раскройте! А вы, мои уста, врата дыханья, — священным поцелуем закрепите союз бессрочный… – он не стал продолжать, лишь потянулся ко мне и вложил в поцелуй очередную дозу нежности и ласки. Он целовал по очереди мои губы, придерживая меня за шею, Хенджин не ускорялся, он делал это плавно, воздушно и с таким трепетом… Его язык не торопил события, мы оба наслаждались тем, каким чувственным был тот момент. И, наконец, когда он отодвинулся и открыл глаза с легким поддрагиванием ресниц, до меня дошли его слова, а точнее то, что он вложил в цитату из трагедии Шекспира. — Ты… Тебя не смущает наша разница в семь лет? — Ничуть, – быстро и без заминки сказал он, все так же придерживая меня за шею, большим пальцем лаская при этом мою скулу. Я улыбаюсь и от чего-то начинаю тихо плакать. — Означают ли твои слова то, о чем я мог сейчас подумать? – он все так же улыбался и сцеловывывал слезы, стекающие из моих глаз. — Каждое мое слово идет от чистого сердца. Все, что я говорю, я пропускаю через него, прислушиваясь к собственным чувствам. И, я уверен, ты уже знаешь мой ответ на твой вопрос, – большим пальцем он смахнул очередную слезинку, скатывающуюся из моего глаза. — Скажи это, – я говорил немного осипшим голосом, с легкой хрипотцой и с самой широкой улыбкой, какую мог себе позволить. — Феликс, – серьезно начал он, – я хотел бы навсегда остаться твоим. Я бесконечно люблю тебя и это не гормоны, которые могли бы бушевать, будь я на десяток лет моложе. Мои чувства и желания искренни. И я желаю быть рядом с тобой всегда. Я хочу видеть тебя каждый день до конца своих лет, я хочу просыпаться рядом с тобой, быть с тобой в горе и в радости, в богатстве и бедности… – он провел рукой по моему плечу, опускаясь ниже, чтобы взять мою ладонь и поднести ее к своим губам. – Ли Феликс, я был бы счастлив узаконить наш союз, – он поцеловал тыльную сторону моей ладони, и уже тогда я не смог сдержать поток нахлынувших от радости чувств. Я крепко обнял его, утыкаясь носом в основание шеи. — Да. Да, я согласен. Без кольца, просто на словах, я уже согласен, – он усмехнулся и крепко обнял меня в ответ. — Пока смерть… – хотел он закончить всеми знакомую фразу, но я решил продолжить ее иначе. — Пока я не окончу школу… – он усмехнулся и посмотрел мне в глаза. — Только до тех пор? – я зажмурился и снова обнял его. — Ты прекрасно понимаешь, о чем я, – он оставил поцелуй на моей щеке и я, наконец смог закончить фразу. – С момента моего окончания школы и до тех пор, пока смерть не разлучит нас.

***

Прошло немного меньше года с того разговора. С тех самых пор мы с Хенджином стали еще ближе, чем были когда-либо. В жизни все шло так же, как и до этого: учеба, для кого-то работа и обыденные вечера, проведенные вместе. Но что-то сделало нашу жизнь краше, ярче и приятнее. Теперь любые взлеты и падения мы переживали совсем иначе. Ссоры, возникающие скорее на бытовом уровне, и вовсе пропали. Мы не были женаты, но уже ощущали себя полноценной семьей. Родители не знали о предложении Джинни, но, определенно догадывались, глядя на то, с какими влюбленными глазами мы стали смотреть друг на друга. Теперь это было слишком очевидно, но видимо не на столько, чтобы одноклассники что-то начали понимать. В школе мы вели себя настолько сдержанно, насколько могли себе это позволить два безумно влюбленных человека. Все наши тайные взгляды, мимолетные соприкосновения рук в коридоре, – все это было не более чем случайностью в глазах окружающих. Нам удавалось держать все в тайне ровно до моего выпускного. Никто из близких не решил прийти на мою церемонию вручения аттестатов, по крайней мере я так думал, но мысли мои развеялись, стоило мне ступить за порог школы. Мы все еще шумно галдели, обсуждая будущее с моими одноклассниками, покидая стены привычной нам «тюрьмы». Я бы и не заметил его, если бы девочки резко не переключили тему разговора. На спуске лестницы стоял он – мой в прошлом учитель Хван с пышным букетом гипсофил, в красивом костюме, с укладкой и лучезарной улыбкой. Девочки начали перешептываться и гадать, кого он пришел поздравить? Кто та счастливица? Но это не был кто-то из них. Взгляд Хенджина был направлен только на меня одного. Только мне он улыбался так, как улыбается сейчас. Пока все столбом стояли и шушукались, я медленным шагом начал спускаться вниз по лестнице, приближаясь к Хенджину. Ступенька за ступенькой и… я уже не мог сдерживаться, переходя на бег. Я бросился в его объятия, попутно крича: — Я сделал это! Я окончил школу! – Хенджин с улыбкой закружил меня в объятиях и приговаривал легким шепотом. — Ты умничка, Ликси. Ты большой молодец. Ты проделал отличную работу, и твой труд наконец-таки окупился, – я прижимался к нему до тех пор, пока Хван не решил поставить меня наземь. – У тебя впереди только светлое будущее, полное взлетов и падений. И каждый раз, когда ты будешь падать, я обещаю, что поймаю тебя… – он помедлил с продолжением, поскольку пристальные взгляды, окруживших со всех сторон одноклассников намного напрягали, –… любимый, – после этого слова гул вокруг стал заметнее, перешептывание превратилось в открытое обсуждение, но никто из них не говорил ничего с осуждением, скорее с восторгом и некоторым… интересом? Мои родители тем временем стояли неподалеку и отец, как главный фанат Хенджина, снимал все это на камеру, пока я не видел их. Мама же улыбалась и роняла слезы, понимая, что сейчас произойдет. Один только я был в неведении вплоть до тех пор, пока Хенджин не встал на одно колено, не достал небольшую бархатную коробочку и не раскрыл ее. — Сегодня, в этот прекрасный день, – голоса стихли, так, что я мог слышать дрожь и волнение в его словах. Хван явно нервничал, но не меньше моего, – любовь моя, я хочу задать тебе очень важный вопрос. Согласишься ли ты выйти за меня? – я не успел ничего ответить, как крики восторга и радости оглушили меня со всех сторон. Возможно, моего словесного согласия и не было слышно из-за шума, но то, как интенсивно я закивал головой, означало одно – начало моей новой ступени в жизни. Хенджин вручил мне букет, надел милое кольцо с небольшим камнем, а как только поднялся и я мог заметить блики влаги в его глазах, притянул меня за шею к себе и поцеловал на глазах буквально всей школы. Как бы мне не нравились те цветы, что он мне подарил, но в тот момент пришлось уронить букет на плитку и обнять его за шею обеими руками. Мне так хотелось. Мне хотелось быть ближе к своему альфе. Теперь уже точно моему. Аплодисменты, свист и гул не стихал еще долгое время. Это был самый смелый и романтичный поступок в нашей жизни. Возможно все задавались вопросом о том, как так вышло, мы же не подавали вида, однако никто не решил озвучить его вслух. Кто-то плакал, потеряв кумира в своих глазах, но скорее не от зависти или горя, а от радости того, что их учитель обрел счастье. Только на следующий день мой телефон начал разрываться от сообщений о дате свадьбы, о том, как же так получилось, как долго мы были вместе, однако, мне пришлось нагло проигнорировать их. Чуть больше информации кто-то получил вместе с приглашением на свадьбу, которая состоялась спустя три месяца от знаменательного события. В тот день Хенджин очень много плакал и пил, я же смеялся, глядя на эту его сторону. Да, эмоции были разные, но истинная причина одна – радость. С тех пор прошло два года счастливого брака. Я так и не определился с будущей профессией и решил на время посвятить всего себя зарождающейся семье, которая пока состояла только из меня и Хенджина. Я отучился на курсах по готовке, стал чаще проводить время с мамой, чтобы перенять у нее опыт и совсем скоро получил радостные известия. — Что значит, что их там двое? – я искренне не понимал, как люди что-то понимают в картинке, что выдает аппарат УЗИ, поэтому не мог поверить своим ушам, вглядываясь в черно-белые пятна. – У нас будет двойня? Вы не ошиблись? – врач с улыбкой мотнула головой и в доказательство обвела пару пятнышек на мониторе. — Двое, – как заколдованный твердил Хенджин, держа меня за руку. – Любимый, у нас будет двое детей, – он говорил это медленно, с волнением и непонятной для меня отстраненностью. Хван словно оцепенел и говорил это, как робот, пытался поверить в происходящее. – Любимый, у нас будет двойня! – воскликнул он, осознав, наконец реальность. Это был второй день, когда он рыдал несколько часов подряд. Мне приходилось таскать с кухни салфетки и со смехом успокаивать расчувствовавшегося мужа. Даже удивительно, что мы в тот момент не поменялись местами. Тем не менее с тех пор его любовь стала ко мне еще безграничнее, хотя, казалось бы, куда больше. Хенджин одаривал меня сладостями и всем, что только пожелает моя душа. Он часто болтал с моим животиком и отмахивался от моих вечных разговоров о том, что они его пока еще не слышат. Каждую ночь он проверял и заботился о моем комфорте, не пропадал на работе и даже приостановил деятельность литературного кружка, что приносил ему большую радость в жизни. Все свое время он тратил на меня и это не могло не радовать. Джинни самостоятельно сделал ремонт в одной из комнат, собрал две небольшие кроватки и накупил большую гору вещей всех размеров, наслушавшись от своих и моих родителей о том, что детки быстро вырастают. Я не знал, откуда у нас взялось так много денег, ведь в семью их приносил только мой муж, однако мы не испытывали какого-то финансового недостатка. Хенджин готов был весь мир у моих ног сложить, лишь бы мне и детям жилось хорошо. Почти ровно в срок по неделям у меня начались схватки, да такой силы, что боль была невыносимой. Джинни тогда сильно переживал и носился по квартире, пытаясь понять, что нужно брать с собой в больницу. Ну а позже мы вместе на скорой отправились в родильный дом. — Это так… – я потел и тяжело дышал, – …больно, черт побери. Как же я ненавижу тебя, Хван Хенджин! – на все мои крики и угрозы он смотрел объективно, понимая, что все это от жуткой боли. Мой муж держал меня за руку на всем пути до операционной, ведь я пока не знал, хватит ли у меня сил родить двоих или придется прибегать к кесареву сечению. — Любимый, все будет хорошо, слышишь? Это один день боли, который мы переживем с тобой вместе ради тысячи дней счастья рядом с нашими детьми, – я не мог рационально мыслить или вдумываться в его слова. Мне приходилось лишь жмуриться и глубоко дышать, пока я до посинения сжимал его руку. – Ты большой молодец. Мы вместе справимся, только не отпускай мою руку, слышишь? – я быстро кивнул и продолжил крепко цепляться за него. — Черт возьми, поцелуй меня прямо сейчас или я прибью тебя, – он усмехнулся и оставил короткий чмок на моих губах, но даже такое легкое касание придало мне сил продолжать эту борьбу с природными трудностями. На удивление врачей, да и наше с Джинни, роды прошли довольно-таки быстро и без осложнений. Я смог родить, не прибегая к скальпелю, но немного перестарался и… В общем Хенджину после этого счастливого события пришлось походить какое-то время с гипсом из-за трещины в пястной кости. Тем не менее сразу же, как только мы справились, он без ощущения боли держал детей на руках и любовался ими вместе со мной. — Они такие красивые, – сказал я, держа обеих девочек на своих руках. Хван лишь поцеловал меня в висок и с умиротворением глядел на эту картину. – У них твои губки, но мой носик, посмотри, – я придвинул их ближе, чтобы Джинни мог получше рассмотреть девочек. — Они прекрасны, – тихо сказал он. – Они словно два ангелочка… – я чувствовал, что мы оба вот-вот заплачем, но мы сдержались, ведь девочки сделали это за нас. Вроде как нормальная реакция в первые дни жизни. – Как же я горжусь тобой, Ликси, – он соприкоснулся нашими головами и продолжил шептать. – Спасибо тебе за то, что дал им жизнь, что заботился о них все это время и… за то, что они родились такими красивыми и здоровыми… – он повернул мою голову на себя и поцеловал так нежно, как в тот день, когда в первый раз сделал предложение руки и сердца. А время все неумолимо летело. Каждый миг нашей совместной жизни был наполнен радостью, смехом и только счастливыми моментами. Порой, мне казалось, что наша семья – идеальна. Любящий муж, послушные и спокойные Соён и Сунха. В такой мирной обстановке пролетели еще шесть лет нашей совместной жизни. Мне было двадцать шесть, ровно столько, сколько было Джинни, когда мы поженились, ему соответственно тридцать три. Тогда мы отправили наших ангелочков в начальную школу, тогда у нас появилось больше времени и я решил поступать в университет. Вдохновленный работой мужа, мне казалось, что из меня выйдет отличный учитель литературы, у которого лучший наставник под боком. Хенджин одобрил мою идею и снова начал проводить разного рода дополнительный занятия. Иногда мы готовились к вступительным сидя за учебниками, а иногда лежа голые на кровати. Однако, как бы сильно мне не хотелось стать учителем, моим планам не было суждено сбыться. Больше свободного времени из-за отсутствия детей повлекло за собой еще одно сомнительно радостное событие, о котором я долго не догадывался. — Господи, Хенджин, просыпайся, – я тряс мужа за плечо, пытаясь сдержать свои рвотные позывы, резко возникшие посреди ночи. – Джинни, мне плохо, – живот крутило, голова болела от недостатка сна, а желание вывернуть желудок наизнанку росло с каждой секундой. — Что такое? – сонно потирая глаза сказал Хван. – У тебя что-то болит? – немного пробудившись, Хенджин посмотрел на меня с любопытством и беспокойством. – Чем я могу помочь? – он присел на кровати и взял меня за руку, начиная нежно ее поглаживать. — Кажется, меня сейчас…, – я не закончил фразу, почти сразу же устремившись в туалет. Меня вырвало, причем уже не первый раз за ночь, просто до этого я старался делать это незаметно, не будил Джинни. Муж прибежал следом за мной. Волосы придерживать не нужно было, я их стриг довольно-таки коротко, тем не менее от рвоты в горле першило и пробирало на кашель. — Что же это такое, – Хван метнулся на кухню за стаканом воды. – Выпей, должно полегчать, – он погладил меня по голове, а как я опустошил стакан, приобнял за плечи и стал почему-то успокаивать. – Все хорошо, дорогой. Скоро это пройдет, – скоро это пройдет или нет, подобное меня настораживало и немного раздражало. — С тобой все хорошо? Самого не тошнит? А девочки как? Сходи проверь девочек, – я моментально подтолкнул его в сторону детской, а сам сполз по стене, чтобы быть ближе к туалету. — Соён и Сунха спят крепким сном, не волнуйся, – сказал он шепотом, стоя у их двери, при том поглядывая то на меня, то на девочек. – Со мной тоже все в порядке, почему ты подумал об этом? – он пришел ко мне и сел рядышком, обнимая одной рукой, а другой поглаживая живот. — Я испугался, что мог приготовить ужин как-то не так. Вдруг мы всей семьей из-за меня отравились? Но, раз с вами все хорошо, я спокоен, – Джинни это никак не прокомментировал и лишь улыбнулся. — Тебе получше? Может быть, пойдем в кровать? – я хмурился, живот крутило жутко, но желания снова отчистить желудок не возникало, так что я согласился. Хван тут же встал, поднял меня на руки и понес в спальню. Обычно я смущался или ругал егоза подобные выходки, но не в этот раз. – Вот так, дорогой. Скоро тебе станет лучше, – он уложил меня в кровать и нежно накрыл одеялом, ложась рядом так, чтобы я был в его объятиях. — Может быть у нас есть какие-то лекарства? – я посмотрел на него снизу вверх. Джинни улыбался и продолжал поглаживать меня по голове. — Скоро пройдет, не стоит пить лекарства, Ликси. Тебе бы лучше покушать чего, – он посмотрел на часы, где виднелась цифра, перевалившая за два часа ночи, – желательно что-то легкое по типу фруктиков. Хочешь я порежу тебе яблочко? – стоило ему заговорить о еде, как у меня проснулся зверский аппетит. — А у нас не осталось консервированных персиков и ананасов? – он улыбнулся. — Сейчас принесу, – Хенджин управился с поиском за две минуты, и я тут же стал уплетать содержимое тарелки. – Нравится? Еще принести? – он поглаживал мои ноги, делая тем самым легкий массаж. — Очень вкусно, но одними фруктами я не наемся. Есть что-то серьезное в холодильнике? Мясо какое-то или рыба, – я спрашивал у него, а сам параллельно вспоминал, что я недавно купил в магазине. – Точно, у нас была слабосоленая форель и оставался рис в рисоварке. Можешь принести? – я вручил мужу пустую тарелку и, продолжая жевать, лучезарно улыбнулся. Хенджин вздохнул. — Желудок не испортишь такое на ночь кушать? – я мотнул головой, продолжая улыбаться. – Ну хорошо, сейчас принесу, но только немного, ладно? А ты пока лежи и отдыхай, – он нежно и быстро поцеловал меня, а после пошел на кухню. Мне становилось гораздо лучше хотя бы от того, что рядом был человек, что заботился обо мне. В такой ситуации и в правду никакие таблетки были не нужны. Чтобы принести мне и эту еду, Хвану снова не потребовалось много времени, поэтому я уплел за обе щеки и фрукты и рыбу с рисом суммарно за десять минут. — Теперь мой организм полностью удовлетворен, – я вздохнул, но не торопился ложиться. Спать не хотелось, да и еде нужно было перевариться. — Очень хорошо, дорогой. Посидим вот так немного, а потом ляжем спать, – он быстро закрыл дверь в спальню, тихонечко включил телевизор, и мы уселись у изголовья кровати за просмотром очередной дорамы от нетфликс. Мы полулежа обнимались, поглаживали друг друга и наслаждались этими минутами несмотря на то, что еще полчаса назад мне чуть ли плакать не хотелось от того, как мне плохо. Джинни выпускал немного феромонов, и они меня успокаивали. Серия подходила к концу… Главные герои начали предаваться страсти, а мы так и сидели, спокойно поглаживая и тихо наблюдая за ними. Я посмотрел на Хенджина. Дети спали, мое настроение улучшилось, мы могли себе это позволить хотя бы разочек. — Джинни, – я провел по его телу рукой. — М? – он смотрел за героями сериала, не отрываясь от экрана. — Может быть, нам тоже? – он повернулся и приподнял брови. — Тоже? Ты о чем? – я полноценно сел и серьезно посмотрел на него. — Детки спят и если мы будем тихо, то можем позволить себе расслабиться, – я предлагал это не шутки ради, но вот у Хвана была реакция, словно я анекдот рассказал. Он засмеялся тихо, прикрывая рот ладонью, но, когда не нашел в моих глазах той же эмоции, успокоился. — Ты сейчас серьезно? – он посмотрел с опаской, настороженно. В его словах я уже мог почувствовать некоторое нежелание. — Абсолютно серьезно. Почему бы и нет? – он вздохнул и потер переносицу. Джинни никогда не говорил, когда он устает или что-то в этом роде. Он всегда соглашался, но не в этот раз. — Тебя недавно тошнило. Давай не будем? — Со мной сейчас полный порядок. Все будет хорошо. — Ты только что покушал, это может плохо сказаться на пищеварении и тебе снова станет плохо. — Прошел почти час, нормально, – я продолжал отвечать на его отговорки, но они все не заканчивались, а вот мое терпение да. – Боже, если не хочешь, так и скажи! – я резко выключил телевизор и плюхнулся на кровать. — Дело не в желании, Ликси. Просто сейчас не подходящее для этого время. Я понимаю, у тебя гормоны бушуют, но потерпи, прошу, – я нахмурился и злостно посмотрел на него. — Течка не скоро, гормоны в порядке. — Да причем тут течка? — При чем тут гормоны? – он выдохнул и лег рядом. — Я думал, ты решил перепроверить, когда спросил, не отравились ли мы всей семьей, но видимо ты и в правду не в курсе, – он повернулся на меня и огладил контур моего лица. – Ликси, у нас будет ребенок, понимаешь? – я обрабатывал информацию минут пять, прежде чем ответить. — Мы предохранялись. С чего ты решил? – он усмехнулся. — В жизни всякое бывает. Даже самая хорошая контрацепция порой может не подействовать, – я все еще осмыслял сказанное. В голове заплетался клубок не самых хороших мыслей. – Я понял это, когда твой запах переменился. В нотках мяты я почувствовал свежий цитрус, терпкий и стойкий. Ты не мог просто так поменять запах, поэтому я понял, что у нас будет кто-то доминантный. — И ты не мог сказать мне раньше? – он улыбнулся и потянулся за поцелуем, но я отпрянул. — Дорогой, что бы это изменило? – клубок завязался и мне хотелось поскорее выплеснуть все надуманное наружу. — Да, ты прав, пожалуй, ничего? Ты бы запретил мне делать аборт, несмотря на то, как я мучался в прошлые роды. Ты не подумал о том, что я собираюсь начать учиться и вставать финансово на ноги, чтобы помогать тебе. И, конечно, – я скинул одеяло и сел, – ты не подумал обсудить это ни со мной, ни с девочками! – Хенджин вздохнул, но я не понимал, от чувства вины или от непонимания моих эмоций. — Дорогой, успокойся, пожалуйста. Тебе сейчас нельзя нервничать, – он потянулся ко мне, но мое негодование было больше желания почувствовать касания любимого на себе. — Нельзя нервничать? Да, ты снова прав! А знаешь, что еще по-хорошему нельзя делать? Быть эгоистом, Джинни. Ты мог бы хотя бы намекнуть, обсудить со мной это. Но что теперь? Я снова сяду в декрет на пять или более лет? – я устало выдохнул и помотал головой, потирая лицо ладонями. Третий ребенок никогда не входил в наши планы. Да, не спорю, он будет расти в прекрасной и любящей семье, но… Он появился не в самое подходящее время. – Я устал. Давай ляжем спать? – Хенджин виновато взглянул на меня, а как только я прилег, обнял меня сзади и стал шептать куда-то в шею тысячи извинений. Я не мог долго злиться на него, слишком сильно любил, поэтому быстро провалился в сон, а на утро встал, как будто этого психоза и не было. Вечером муж принес домой небольшой тортик, и мы рассказали девочкам о том, что у них появится братик или сестренка. Несмотря на мои опасения, все прошло очень хорошо. Им понравилась эта новость настолько сильно, что нам пришлось долго укладывать их спать от резко подскочившего уровня заряда батарейки где-то у них внутри. Теперь поводов выбираться куда-то семьей стало больше. Мне нужно было дышать свежим воздухом и ходить немного больше, чем было до, чтобы держать организм в тонусе и не так быстро набирать вес из-за повышенной потребности в еде. Мы вместе с девочками регулярно ездили на пикники, устраивали отдых в палатках, выбирались посмотреть на море и попробовать свежих морепродуктов. Когда стало прохладнее, живот стал заметно круглее, а энергии немного поубавилось и раз от разу девочки гостили у своих бабушки с дедушкой. Через раз мы навещали то моих родителей, то родителей Джинни. Старшее поколение приняло новость о еще одном внуке или внучке еще более радостно, нежели чем наши дочери. Когда очевидно стало и то, что в семье появится еще один доминантный помимо Хенджина, так они с ума сошли, начиная усиленную заботу о моем здоровье. Я почти перестал готовить, так как мама или свекровь постоянно привозили домой еду. С одной стороны было приятно отдохнуть от плиты, с другой же просто непривычно. Новый ребенок в семье требовал не только внимания и должного ухода, но еще и свое собственное пространство для жизни. Хенджин уже много лет работал учителем с хорошей зарплатой, но новую квартиру самостоятельно позволить себе мы не могли, хотя бы потому, что я не работал и все его деньги уходили на жизненно важные потребности. Но и с этим нам спокойно помогли родители, правда мои в меньшей степени, но семье Хван было не тяжело, так что спорить или возникать смысла не было. Мы купили квартиру с отличным видом из окон, с хорошей охранной системой, детской площадкой на заднем дворе, но немного дальше от места работы Хенджина. По моим рассказам можно было понять, что всю беременность мы жили рука об руку и души не чаяли друг в друге, однако трещины в нашем браке все равно появлялись. Гормоны разбушевались только ближе к седьмому месяцу, поэтому мне регулярно хотелось своего мужа. Да, это было опасно, поэтому я не просил заниматься сексом с проникновением, однако ни минета, ни стимуляции руками от Хенджина я не получал. Этот дурак где-то прочитал, что во время оргазма на поздних сроках могут начаться схватки, поэтому старательно избегал подобных тем. Мне было больно от этого. Казалось бы, да, забота, но… ссоры появлялись все чаще, а поводы были далеко не в физическом контакте. Я стал более чувствительным и привередливым, то была моя вина, но порой Джинни не выдерживал и ложился спать отдельно. Естественно для дочек мы продолжали быть лучшими родителями, но как только те уходили в школу, мы могли часами обсуждать что-то не на самых спокойных тонах. Даже не так, Хенджин всегда был спокоен, а это бесило меня еще больше. Но даже не смотря на мой не идеальный характер, Джинни делал все для меня и никогда не заставлял сомневаться в своей любви. — Дорогой, еще немного. Тужься! У тебя получится! – наученный горьким опытом, в этот раз Хван дал сжимать свое запястье, а не кисть. – Умничка, ты отлично справляешься. Малыш вот-вот увидит свет, – он гладил меня по голове, стирал с лица пот и без устали подбадривал каждую минуту. Роды длились пять часов. Много слез я пролил в это время, но ради нашего милого Донсу, это того стоило. У нас родился мальчик с весом почти в четыре кило и ростом около пятидесяти шести сантиметров. Крепенький, розовощекий и очень спокойный малый. — Наш маленький принц весь в тебя, Джинни, – я держал его на ручках, покачивая и, то и дело, сравнивая со своим мужем. – Вырастет твоей копией, – он смутился и поцеловал меня в лоб. — Как же я горжусь тобой, – он стер легкую слезу и так же, как и я, устало улыбнулся. Это были тяжелые сутки для нас обоих, но мы выстояли, вытерпели и отлично справились с этой задачей. Жизнь снова начала течь своим чередом. Девочки ходили в школу, я сидел с Донсу, а Джинни ходил на работу. Семья была большой и счастливой, но наши отношения с мужем после этой беременности перестали быть такими, какими были до. Мы все еще любили друг друга, а также наших детей. Мы с нежностью и лаской засыпали в объятиях каждую ночь, а на утро любовались друг другом и желали хорошего дня. Ссор больше не было, они исчерпались, мы притерлись, но те трещины, что появились в браке, заделать обратно уже не могли. Тема секса из-за в каком-то плане сломанной жизни постоянно мной табуировалась. Я боялся этого несмотря на то, что мы обсудили все нюансы. Минет и прочие виды ласк мы практиковали, однако время шло, а удовольствия от этого становилось все меньше и меньше. Если вы думаете, что это такой пустяк – отсутствие секса в жизни молодой женатой пары, то вы глубоко ошибаетесь. Для Хенджина это стало некоторой темой для беспокойства, и мы начали регулярно посещать психолога. Примерно тогда я понял, что вишня перестала быть моим любимым вкусом… Наши запахи радовали друг друга, но если мята возбуждала Хвана, то его феромоны на меня никак не действовали. Я даже записался к доктору, но тот патологий не выявил и мы снова и снова начали обращаться к психологу. Эта кутерьма с отношениями длилась долгих десять лет. Мне было тридцать семь, Хенджину сорок четыре, Сунха и Соен ходили в старшую школу, а Донсу в среднюю, когда трещина в браке разрослась настолько сильно, что наши попытки укрепить ее смесью чувств уже были тщетны. Любовь теплилась в наших сердцах, но не приносила успокоения или умиротворения. Страсть пропала, а на одной нежности держаться было тяжко, не тяжелее, чем жить вообще без всего, но… Это приносило нам лишь боль, и мы решились на развод. Мы обещали друг другу дать время, но при этом уже поставили штампы в документе. Психолог поддержала наше решение, но искренне попросила не обрывать связь полностью, а лишь понять, что мы теряем, чтобы после долгой разлуки чувства вспыхнули вновь. — Это… конец? – я вытянул ладонь, ловя крупные снежинки рукой. Небо было чистым, воздух холодным, а на душе не было ничего. — Надеюсь, что новое начало, – тихо сказал Хенджин со своей привычной милой улыбкой, потупив голову и глядя в свидетельство о разводе. – Знаешь, – он перевел взгляд на меня, – лю… любовь моя, я благодарен тебе даже за это, – он помахал листочком в воздухе и, сложив его в сумку, засунул руки в карманы пальто. – Несмотря на разлуку, помни, что я обещал тебе в день нашей свадьбы: я буду вечно твоим. Ты был, есть и будешь одним из самых важных людей в моей жизни. Спасибо, Ликси, – он протянул ко мне мизинчик. Я, сдерживая слезы и грусть, вытащил руку из кармана и переплел его палец со своим. – Спасибо тебе за все. Обещай быть счастливым, любовь моя. И… Обещай не держаться за меня, если встретишь кого-то лучше. Хорошо? – я вдохнул полные легкие воздуха и отвернулся, глядя на небо, чтобы успокоить нахлынувший поток эмоций, что вот-вот перерастет в водопад из моих глаз. — Хорошо. Я обещаю, – я проморгался и повернул голову обратно, натягивая искреннюю улыбку. – Будь счастлив, дорогой… Стук. Стук. Это бьется мое сердце? Стук. Стук. Боль начинает исчезать. В ушах звенит, а картинка перед глазами перерастает в черное пятно. Скрип. Стук. Что я только что видел? Ничего не помню. Я лениво открываю глаза и тут же окунаюсь в шум. Я оглядываюсь вокруг. — Что за вопли? Вы мне спать мешаете, – я потер лицо и посмотрел на одноклассницу с задней парты. Я думал, что мне хоть кто-то ответит, но меня знатно игнорировали. Собственно, как обычно. Я повернул голову вперед и облокотил ее на руку. У доски стоял высокий и приятный мужчина. Он что-то выводил мелом на доске. Чье-то имя? Тряхнув головой, чтобы развеять остатки сна, я взглянул на часы. Вот черт, это было только начало урока. Тяжелый вздох. За окном снова осень, снова учеба, но уже во втором классе старшей школы. Боже, я еще не начал учиться, но уже устал, а до выпускного еще целых два года. Мои депрессивные мысли развеял звук стука папки по столу. Это учитель пытался привлечь к себе внимание. Я прикусил внутреннюю сторону щеки и лениво посмотрел в сторону доски. Надо было проявить хоть какое-то уважение. — Здравствуйте. Я ваш новый учитель литературы и корейского языка. Да, я еще совсем недавно закончил университет и только начал карьеру преподавателя, однако не воспринимайте меня за неопытного юнца. Я отнесусь к вашему обучению крайне ответственно, ведь оно имеет решающее значение в жизни и, мне хотелось бы донести эту мысль и до вас, – он приятно улыбнулся и шагнул вперед, открывая листочек с пометками для занятия. – Ох, забыл представиться. Меня зовут Хван Хенджин.