Черничные кексы

Время на улице стояло позднее. Было темно, фонари горели ярче путеводной звезды на небе, а жизнь в городе только начиналась. – Мин Юнги... – парнишка лет 20 только открыл матовую дверь за золотую ручку, на которой оставил свои тонкие пальчики, где поблëскивало обручальное колечко. Никаких объяснений не было. Как в такое позднее время муж главы мафии смог приехать в это место? Ничего ли с ним не случилось по дороге? Почему у него на изумрудных глазках слезы наворачиваются? Парнишка держался другой ручкой за свой округлый животик небольшого размера. Только четвёртый месяц, а тяжелеть уже начинает. – Почему ты это сделал?... – младший говорил чуть ли не плача, хотя до того, чтобы случилась самая чувственная и грустная истерика оставалось немного. Дверь была отпущена и теперь в спокойном движении прикрывала вход, пока мальчишка шёл к своему мужу, уверенным шагом. Людей в кабинете было примерно десять. Каждый из них с большим удивлением и даже с непониманием смотрел на беременную омегу главы. Рот никто не открывал в насмешках или вопросах, лишь открыли от удивления и наблюдали за милым шоу, который устроил супруг из-за гормонов. – Там были кексики. Они были с черникой... Я их оставил вчера, чтобы сегодня скушать, потому что вчера я наелся... Ты ведь знаешь, что я люблю чернику... – он остановился напротив стола своего мужа, смотря на того глазами полными боли, отчаяния и обиды. Слезы капали уже на уютную одежду и мягкие щёчки, а кончик носа покраснел слегка. Шмыгнул носом, парень принял тишину в кабинете, как должное и продолжил: – Ты их просто взял съел.... Я хотел их съесть сегодня, они так красиво выглядели. Цвет у них был вкусный и начинка тоже. Я специально ждал сегодняшнего утра, чтобы малыш снова проголодался и мы поели кексики, а их нет, – юноша плакал, дëргая милым носиком, и пока одна рука держала животик, другая стирала предательские слезы. – Почему ты их съел? Теперь и малыш, и я голодные... Так же нельзя. Что мне делать? Я теперь очень их хочу, а в магазин идти одному страшно, – омега всё же не сдержалась и заплакала горько, чувственно и искренне, ведь не понимала, как её альфа мог оставить их без любимого угощения. А мужчина тихо терпел. Его состояние можно было сравнить с дождевой грозовой тучей, которая сгущалась всё сильнее и плотнее. Чужие слезы омрачали состояние мафиози, а внутренний альфа рвал и метал, закрывая с дикостью уши и глаза, чтобы не видеть и не слышать чужих страданий. Потому что было больно и несправедливо. – Чимин, я не ем кексы. Ты прекрасно знаешь, что я не люблю сладкое, – мужчина поднялся со своего кожаного кресла и, погладив чужую, нежную щеку, стер с миловидного личика слезы, на которые смотрел достаточно сурово, – Я видел твои кексы в шкафу у холодильника. Скорее всего ты просто забыл о том, что перемести их. Ты в последнее время очень растерянный, котёнок. Чимин смотрел в чужие глаза с большой обидой и растоптанными чувствами, словно испытал совсем недавно самое большое и жестокое чувство на свете. Раньше он не был таким сентиментальным и чувствительным. Омега до беременности была самоуверенной и с характером. Что же с ней делает наследник компании Мина? Видимо вырастет с характером, раз сейчас он своим только маленьким, но значимым существованием заставляет дерзкую омегу так постыдно рыдать из-за такой мелочи, как кексы. Можно купить ещё, много купить, с разным вкусами, но слезы были на столько искренними и чистыми, что по сравнению с ними эти отмазки были глупые и даже смешные. Но только услышав о том, что кексы лежали в другом месте, омега была в шаге от новой истерики. Так было стыдно перед альфой, перед его коллегами. За то, что отвлёк от работы, и за то, что так рвался сюда и всё же приехал, даже в такой поздний час. Хотелось прижаться к чужому плечу и плакать в него долгое время, чтобы потом услышать что он умница, потому что не держит в себе эмоции и почувствовать, как его гладил большая и грубая рука его мужа и отца ребёнка. Заметив, что парень зарыдал еще больше, Юн вздохнул и прижал аккуратно чужую голову к своему плечу, медленно и чувственно поглаживая крашенную макушку. – Все свободны, увидимся завтра, – выпроводив взглядом каждого, мужчина ласково притянул к себе парня за руку и уложил ладонь на чужой животик, в котором рос их наследник, – Котёнок, не плачь. Хочешь я тебе еще кексов куплю? Можем вместе пойти и ты выберешь все, что захочешь, только не плачь, хорошо? Ты прекрасно знаешь, я не могу смотреть на твои слезы. Подумай о малыше. Он же тоже расстроится. Поцеловав парня в висок, Юнги вновь вздохнул. Не мог он привыкнуть к чужим слезам. Прошло уже 4 месяца, а слезы мужа все еще заставляют чужое сердце сжиматься от страха и боли. Хоть это и вызвано гормонами, но всё равно чувство вины присутствует. – Ему нельзя расстраиваться... – омега старался всеми силами сдерживать поток своих эмоций, теряя чистые и искренние слезы. Отстранившись слегка, он посмотрел вниз на свой животик, полу кругленький, и начал его поглаживать по часовой стрелке. – Мой зайчик, ты же не грустишь там?... Прости меня пожалуйста, я не хотел тебя тревожить. Немного покричал на твоего папу, но больше не буду, – всхлипывая, младший проговаривал тихо, словно боялся напугать их ребёнка. Ладошкой он гладил свой животик, понимая что вот таким вот срывом наверняка побеспокоил малыша. Но ладонь мужа успокаивала словно не только его, но и их ребёнка. – Дорогой мой, как ты добрался до офиса? Он в конце города, сюда ехать минимум 2 часа. Расскажи мне об этом пожалуйста. Чимин молчал. Он тихонько и ласково трогал их малыша, который находился ни на таком уж и большом расстоянии. Оглядел обручальное кольцо на чужом пальце, после поднял свои невинные и покрасневшие глаза на супруга, который с теплотой и лаской ему улыбался, ведь не хотел пугать и устраивать ссоры, а хотел успокоить. – Вертолёт взял. Я сказал твоему охраннику, что, если он меня не отвезёт к тебе, то ты его убьёшь. Он не захотел так, – протёр свой влажный и покрасневший носик и глубоко вздохнул. Его учили так успокаиваться. Доктор рекомендовал делать глубокие вдохи. Такие чтобы ребёнок успокоился, – Правильно сказал. Ты что-нибудь хочешь сейчас? – Я хочу с тобой посмотреть мультики в какой-нибудь комнате. Очень сильно. А потом нечаянно уснуть и долго тебя целовать на следующее утро, потому что ты меня отнёс на кровать и накрыл одеялом, – Чимин описывал событие, которое часто происходило в их совместной жизни. Нет, омега не специально это делала. Разве только самую малость. Чуть чуть. – Полетели домой пожалуйста, вертолёт всё ещё на крыше, – улыбнулся, успокоившись полностью и теперь чувствовал себя самым счастливым. Этот неожиданный прилив радости и благодарности появился из неоткуда. Потянувшись, парень чмокнул чужие губы пару маленьких разочков и отстранился. Он любовался, как у супруга так же поднялось настроение, а его глаза давали обещание о том, что он никогда не будет сомневаться в своей омеги. Никогда не пойдёт ему поперёк горла и всегда успокоит. Стоит только намекнуть и открыть свои настоящие переживания. В скором времени они прилетели домой, где Юн достал любимые и желанные кексы, от которых чужие глаза наполнились счастьем, благодарностью и искренностью. А после включил какой-то мультик, укрывая свою беременную омегу пледом. Спустя время, когда тот уснул, мужчина перенес чужое тельце в их спальню, где ласково поцеловал, а после лег рядом спать. Как и обещал.