ежевичный чай и поцелуи

день рождения – праздник, который все привыкли отмечать с улыбкой на лице. принимать подарки, смущаться от поздравлений и веселиться. минхо этот день любить перестал года четыре назад, когда все детские ожидания были разрушены парой неаккуратных слов. в памяти затёрлись воспоминания о мамином ежевичном чае и торте, который она делала для него каждый год. больше нет предвкушения праздника, это действительно превратилось в обычный, ничем не примечательный день, в который плакать хотелось немного больше, чем обычно. минхо с этим справлялся самым простым способом, ложился спать на весь день, выключая телефон. так почему-то было легче не думать. думать о прошлом он не любил, потому что глаза сами по себе намокали, а в груди становилось тяжело. и иногда становилось даже немного жаль, что его день стал жертвой, которую пришлось принести тогда. признаваясь только себе, запираясь двадцать пятого октября в своей комнате, он скучал и по ежевичному чаю мамы и по смущающе-неловким эмоциям от возможных сюрпризов. но колкое «ведёшь себя как ребёнок с истерикой» периодично всплывающее где-то на задворках памяти быстро возвращает обратно. в обычный день, когда он просто повзрослел ещё на один год и приблизился к старости. минхо устало потирает глаза, продолжая смотреть в экран ноутбука на коленях. захотелось пересмотреть уже выученный наизусть «фанатки на завтрак не остаются» и атаковать себя вредной едой. телефон отключён со вчерашнего вечера и ли надеется лишь на то, что никто не будет его искать, если звонки и сообщения будут проигнорированы до завтра. небольшая вина за то, что он даже не предупредил сынмина, который может волноваться, оседает в груди маленькими грузиками. у них в отношениях, кажется, нет изъянов, кроме самого минхо с его прошлым неудачным опытом. и от этого тоже чувствуется неприятная тяжесть. ли хотел бы подарить младшему всё, что тот заслуживает, но иногда становится страшно. снова показаться навязчивым или слишком ребёнком, холодным или же совсем равнодушным. минхо равнодушным никогда не был, сынмина он любит и старается сделать всё, чтобы это показать. но иногда, как сегодня, страх берёт своё, не желая отпускать ни на секунду. и этот самый страх даже не позволил рассказать киму о дне рождения, как и о причинах, почему праздник превратился в жалкое подобие. на экране крис и лила смотрят на ночное небо, загадывая желание на падающую звезду. минхо прикусывает нижнюю губу, думая, что тоже хотел бы сейчас загадать желание, но на улице день, а падающие звёзды в сеуле не разглядеть. он прикрывает глаза, представляя себя рядом с ними, беззвучно шевеля губами. «хочу, чтобы день рождения снова стал чем-то значимым, с ежевичным чаем и любовью» чан точно бы сказал, что это снова что-то детское и несерьёзное, но минхо мотает головой, прогоняя от себя всё это, лишь бы не испортить настроение ещё больше. мама сказала бы, что он запутался и пора развязывать узелки, завязанные от страха совершить прошлые ошибки. ей нравится сынмин и то, как он меняет минхо в лучшую сторону, даже если его забота иногда присыпана щедрой щепоткой сарказма. минхо просто хочется, чтобы всё наконец было хорошо. дверной звонок заставляет дёрнуться, выплывая из мыслей. минхо ставит фильм на паузу, поднимаясь с кровати. его немного пошатывает от резкого подъёма, но он упрямо идёт к двери, сжимая губы в тонкую полоску. это мог быть хёнджин, не оставляющий надежды заставить минхо снова полюбить день рождения — в прошлый раз он завалил его цветами и притащил откуда-то огромного плюшевого кролика. игрушка теперь почётно сидит в кресле с именем пудинг, а хван ходит довольным, потому что хоть немного продвинулся вперёд со своим планом. но открыв дверь, минхо даже на секунду жалеет, что там стоит не хёнджин с очередным сюрпризом. на пороге сынмин в своей любимой чёрной плюшевой куртке и слегка намокшими волосами. у минхо спирает дыхание, когда он вспоминает в каком виде стоит сам и борется с собой, чтобы не захлопнуть дверь, спрятавшись обратно под одеяло. — привет, соня. — сынмин улыбается, пряча за спиной обе руки. от него пахнет осенью и только прошедшим дождём. он заходит в квартиру, наклоняясь к минхо и мягко бодая его щёку носом. — с днём рождения. минхо прикрывает глаза, чувствуя, как сердце увеличивает свой ритм, и даже не понятно из-за чего именно. то ли из-за внезапно обрушившегося на него тепла от простого касания холодным носом, то ли от обычной фразы, которую принято слышать в свой день рождения. — откуда ты узнал…? — твоя мама, святая женщина, клянусь, да простит меня моя собственная, но я говорю правду. — ким всё ещё прячет руки, умудряясь проскочить на кухню не выдав своей тайны. у него покрасневшие от лёгкого холода щёки и поднятые от эмоций вверх брови. — она позвонила мне с утра и попросила к ним заехать, кое-что забрать. рассказала, что кое-кто не любит свой день рождения и не приезжает к ней, чтобы выпить чай и съесть праздничный торт. госпожа ли возложила на меня ответственность вытащить тебя из твоей норки сегодня и не дать тебе плакать, и я, между прочим, зол на тебя за то, что ты оставил меня в неведении. минхо молча наблюдает как младший выкладывает на кухонный стол тряпичный мешочек самодельного чая и аккуратно ставит рядом небольшую коробку. у ли руки дрожат непроизвольно от того, что кому-то действительно этот день важен. в голове всплывают обидные слова от чана и хочется зажмуриться, лишь бы не портить ничего сейчас. сынмин улыбается, хозяйничая на кухне и что-то бормочет себе под нос, пока минхо так и стоит на пороге, пытаясь слиться со стеной, принимая реальность происходящего. может желание загаданное на ненастоящую падающую звезду всё же сработало? он чувствует, что щёки предательски мокнут и даже не успевает сделать вид, что их не было, потому что младший поворачивается к нему, удручённо опуская руки вдоль тела. — о чёрт, я проебался… — сынмин бросает рюкзак на пол, подскакивая к минхо. вытирает солёные капельки бережно, почти не касаясь пальцами и смотрит так, что плакать хочется ещё сильнее. — совсем расклеился. — прости, я… — не за что извиняться, котёнок, всё хорошо. — ким путается пальцами в тёмных волосах, нежно перебирая отросшие прядки. шёпотом почти мурлыкает, успокаивая свою катастрофу. — я рядом и меня совсем не смущают твои эмоции. только мы сейчас поплачем, а потом пойдём умываться, чтобы никакие слёзы не портили твою улыбку, которую я собираюсь поддерживать весь день. минхо заторможено кивает, цепляясь за чужую кофту. его разбивает от воспоминаний и мягких касаний младшего. от понимания, что сынмин даже после такого не ушёл, назвав истеричкой и не попросил позвонить, когда перебесится. ким рядом. гладит по голове, продолжая шептать что-то успокаивающе-тёплое, оседающее в голове пушистым и согревающим одеялом. у него в груди, самыми красивыми цветами, распускается надежда, что ошибок больше не будет. его потрясывает, но губы всё равно трогает слабая улыбка, наполненная медленно наступающим счастьем. минхо утыкается лбом в чужой, оставляя крошечные поцелуи на носу младшего. глаза, покрасневшие от слёз, превращаются в два полумесяца, когда минхо хихикает, смотря за сморщившимся сынмином. — я не заставляю тебя праздновать и устраивать вечеринки, но прошу лишь о том, чтобы ты не оставался один на один с подобным. я не собираюсь осуждать тебя. — спасибо. минхо прячется в чужой шее, вдыхая любимый запах. становится так спокойно, что клонит в сон. он чувствует себя как в самом безопасном месте на земле, слушая размеренное сердцебиение сынмина и ощущая трепетные касания. наверное ему никогда не хватит слов, чтобы выразить всё, что он чувствует по отношению к этому парню с милой улыбкой и самым тёплым взглядом. потому что этого всего так много, будто минхо тонет, всё ещё не умея плавать, только сынмин держит на поверхности, не давая захлебнуться. — пойдём умываться? — минхо отстраняется, кивая. голова побаливает от незапланированных слёз, но он встаёт, почти уверенно держась на ногах с помощью младшего. — на панду похож. ли закатывает глаза, разворачиваясь и уходя в сторону ванной. отражение в зеркале остаётся проигнорированным, пока лицо обдаёт холодной водой из-под крана. сынмин стоит сзади, облокотившись о дверной косяк и смотрит с мягкой улыбкой за старательно умывающимся старшим. он сейчас выглядит совсем крошечным, даже несмотря на то, что по комплекции больше сынмина. всё равно хочется усадить на колени, спрятав от всего мира, как сокровище прячут драконы. охранять и не подпускать никого ближе пары километров. минхо вытирается полотенцем, протягивая слегка подрагивающую руку в сторону младшего. тот без вопросов сжимает холодные от воды пальцы в своих, притягивая к себе ли. на кухне, давно остывший чайник, снова включается. из тряпичного мешочка приятно тянет ежевикой, заполняя лёгкие усевшегося на подоконник минхо. младший достаёт кружки, принимаясь заваривать чай, как учила госпожа ли, жуя нижнюю губу. он забавно морщится, когда из-за неаккуратных движений вместо заварника, чаинки летят на стол. минхо прячет улыбку в воротнике тёплого свитера, который был условием, чтобы спокойно сидеть на подоконнике. мягкая шерсть пахнет кимом, укутывая ли куполом уюта. — дырку прожжёшь. — сынмин ворчит, разливая на две кружки кипяток. — просто думаю, что потратил всю свою удачу за эту жизнь, когда встретил тебя. — старший по-кошачьи наклоняет голову вбок, ловя каждое движение парня. — не могу налюбоваться. — опять подкатов начитался в твиттере? сынмин закатывает глаза, но почти незаметно краснеет, продолжая сосредоточенно накрывать их импровизированный праздничный стол. госпожа ли вручила ему не только торт и чай, но ещё и традиционный суп из водорослей, любимые рёбрышки минхо и кучу закусок. сынмин даже не успел и слово вставить, как его рюкзак наполнился едой. хотя жаловаться на подобное будет кощунством. здесь то, что любит старший - от человека, который любит его, ким тут лишь посыльный с заданием не дать грусти заполнить этот день. — слезай с подоконника, я не понесу тебе туда тарелки. минхо послушно садится за стол, чувствуя, как в груди начинает что-то покалывать от благодарности. родителям, сынмину и даже хёнджину, которые терпят его и помогают вылезать из глубоких ям, в которые он иногда загоняет сам себя. и даже если это всё ещё звучит как подкат из интернета, минхо правда думает, что потратил всю свою удачу на то, чтобы встретить сынмина. он стал для ли путеводной звездой, которая вывела из тёмной пещеры. даже если сам младший отрицает свою причастность к этому, это навсегда останется нерушимым фактом, продолжающим дарить минхо улыбку и тепло. за окном снова начался дождь, разносящий повсюду запах сырого асфальта и свежести. минхо греет руки о кружку с ежевичным чаем и сердце о парня, сидящего за его спиной. сынмин, как коала, обвил его поперёк талии, уложив острый подбородок на плечо старшего. где-то в глубине квартиры совсем тихо играет старый виниловый проигрыватель, крутящий пластинки со старым инди, притащенные когда-то хёнджином из гаража дедушки. сынмин повесил гирлянду, подаренную когда-то на одну из круглых дат, с забавными пчёлками и звёздочками. и минхо так хорошо сейчас, будто вернулся в детство, без обид и проблем. стал на пару мгновений десятилетним мальчиком, бегающим от папы, и смеющимся во весь голос. кажется ещё чуть-чуть и по-настоящему начнёт мурчать от удовольствия, как приласканный кот. — у меня, кстати, есть для тебя подарок. — сынмин тыкается холодным носом в шею ли, вызывая у того маленькую стайку мурашек. — ты помнишь чанбина? он ждёт нас к себе в салон, чтобы набить что-то парное, ты как-то упоминал, что хотел бы. бину я доверяю, поэтому, осталось решить, что бить и когда. — ты серьёзно…? — минхо отставляет кружку на прикроватную тумбочку, всем телом поворачиваясь к младшему. — согласен набить абсолютно всё? даже если это будет джурыми? — да, кот. даже если это будет джурыми. сынмин тихо смеётся, ловя в свои объятия радостного минхо и прижимая к себе. привычно гладит по голове, целуя в макушку. старший успел пропахнуть чаем и одеколоном кима, что вызывает широкую улыбку и падающее на плечи успокоение, спасти день рождения всё-таки получилось. — всё, что угодно, лишь бы ты был счастлив. — я тебя очень люблю, мин. — минхо бубнит куда-то в плечо младшего, почти полностью вжимаясь в него. — и я тебя люблю. за окном всё так же льёт дождь, пока в квартире минхо пахнет ежевичным чаем и самым настоящим домом. сынмин поднимает его за подбородок, оставляя россыпь хаотичных поцелуев по всему лицу, больше всего уделяя внимание любимой родинке на носу. минхо смеётся, пытаясь вылезти из крепкой хватки младшего, но проигрывает, каждый раз получая ещё больше прикосновений тёплыми губами. их идиллию рушит дверной замок, заставляя минхо привычно дёрнуться. — ещё кого-то ждёшь? — сынмин щурится, ослабляя объятия, чтобы дать старшему возможность встать с насиженного места. — я вообще-то и тебя не ждал, если ты не заметил. ким в отместку легонько шлёпает минхо по заднице, самодовольно ухмыляясь на недовольное шипение. старший ворчит на парня себе под нос, открывая дверь всё так же, не глядя в глазок и второй раз за день осознаёт, что с каждым желанием нужно быть осторожней. — минхо-хён, с днём рождения! — хёнджин дует в праздничный гудок прямо в лицо ли и машет охапкой шариков в руке. — я сегодня опоздал, но это лишь потому что пришлось ехать за твоим подарком в пусан. — я уж думал, что в этом году ты сдашься. — хваны не сдаются! минхо улыбается, принимая шарики и затаскивает их внутрь, пропуская хвана в квартиру. тот светит очевидно довольным лицом от того, что в этот раз его хотя бы пустили внутрь. он осматривается, поднимая брови в удивлении, когда видит торт и зажжённую гирлянду с пчёлками вместо лампочек. — это торт твоей мамы…? и гирлянды… — хёнджин щурится, останавливая взгляд на друге. у него в глазах читается куча вопросов и облегчение, камнем упавшее с плеч. — ты решил снова начать праздновать? — мне чуть-чуть помогли, сынмин здесь, это его заслуга. минхо следит за чужой реакцией, сдерживая смех изо всех сил. младший комично ломает брови и приоткрывает рот в возмущении, напоминая аквариумную рыбку. — ким сынмин, что ты с ним сделал?! я три года пытался! когда хёнджин всё же начинает кричать, уходя вглубь квартиры в поисках кима, минхо не сдерживается, смеясь во весь голос. это ощущается как счастье. минхо счастлив, что желание, загаданное на ненастоящую падающую звезду всё же сработало.