***
– Ну, как он? – спрашиваю у Лу, как только она выходит из палаты. У нас с ней загруженные графики, из-за чего мы редко видимся. Иногда я специально травмировала себя только для того, чтобы попасть к ней в медпункт. – Эрик, конечно, сильно побил его, – начала она, когда мы вышли из больничного крыла, – но жить будет. Как так можно? – Луиза выглядит бледной, словно смерть. – Вот так, на ровном месте избить человека до полусмерти. Эрик чудовище! Ты права подруга. Чертовски права. – Ты пойдешь на день рождения Макса? – спросила она, когда мы вошли в столовую. – Нет, – я знаю, что Макс обидится на меня, но я не хочу видеть Эрика. Именно поэтому я намерено прошла мимо столика, за которым обычно сижу. Мне очень хочется поговорить с Фором, но мне не хотелось бы лицезреть Эрика, который сидит рядом с ним. Чем ближе я подхожу к столу, за которым сидят мои друзья, тем отчётливее вижу знакомую фигуру. – Рик! – казалось бы, мой радостный крик заглушил шум, стоящий в столовой. Боже! Я только сейчас поняла, как сильно соскучилась по этому парню! Если мы с Чарли видимся достаточно часто, ведь он тренер неофитов, с Луизой раз на раз не приходится, то с Риком мы видимся очень редко. Он тоже входит в ближний круг Эрика и занимает высокую должность. Главнокомандующий разведывательного отряда, который патрулирует стену это не шутки. Хотя Фор одно время шутил, что Эрик просто таким способом избавился от конкурента. – Я так скучала! – и это чистая правда! В его объятиях так тепло и уютно. Рик всегда дарит чувство защищённости. – Я тоже! – он гладит меня по волосам и дарит поцелуй в лоб. – Когда ты приехал? – спрашиваю я, всё ещё находясь в его объятиях. И плевать, что возможно, сейчас на нас смотрит всё Бесстрашие. – Сегодня. Но... – в его голосе слышится нотка грусти, – только на один день. День рождения Макса. Улыбка тут же сходит с лица. Всё хорошее настроение, что Рик успел подарить мне одним своим присутствием, в миг улетучилось. – Сколько тебе осталось? – Четыре месяца, – отвечает он, – а потом я буду полностью в твоём распоряжении. Очень надеюсь, что эти четыре месяца быстро пройдут.***
Эрик
– Я не узнаю тебя, – произнёс Фор, открывая очередную бутылку пива, – к тебе подошло уже семь девушек, и всех их ты послал. Закуриваю сигарету и выпускаю струйку дыма. Сам не знаю, что со мной. – Я знаю, что с тобой, – произносит Фор с видом человека, который знает всё на свете. Кидаю на него многозначительный взгляд, а после тушу сигарету. – Ты влюблён, – произносит он, понимая, что не дождётся от меня ответа. Залпом осушаю бокал с виски и произношу: – Ещё чего! Фор опускает голову и начинает смеяться. – Вот ведь упрямый засранец! Себе хотя бы не лги. Любовь не делает тебя слабым... – Я потерял бдительность. Я не заметил изгоя, и если бы не Саванна со своим идиотизмом, я был бы мёртв. А всё из-за её тупого страха и моего беспокойства, как бы она не подохла там. А ведь я даже не был в неё влюблён тогда! – Заметь, – произносит Фор, наливая мне ещё виски, – это ты вспомнил о Саванне. Чёрт! Вот ведь паршивец! – В любом случае, – я отпиваю немного из бокала, – ничего не выйдет. Фор пристально смотрит на меня. – Я всё знаю. – Да ну? – усмехаюсь, выгибая бровь. – Прямо-таки всё? Квадратный корень из ста сорока четырех? Фор улыбается, а после хлопает меня по плечу. – Я про вас с Саванной. Я знаю, что между вами было. Чёрт. – И я не осуждаю тебя, – продолжает Фор с видом знатока в отношениях, – хотя нет. Осуждаю. – он улыбается уголками губ. – Но это ведь всё в прошлом. Ещё есть шанс всё исправить. Ты ведь можешь быть нормальным, когда захочешь. Кидаю быстрый взгляд на друга, а после перевожу его на янтарную жидкость, что плещется в бокале. – Я чудовище для неё. Фор хмыкает. – Ты избил Шейна до полусмерти и заставил Кристину висеть над пропастью. – он опускает голову, а после снова смотрит на меня. – Просто поговори с ней. Резко поднимаюсь с дивана. – Нет! Ты не прав! Я не влюблён в Саванну! И не привязан к ней или ещё какая-нибудь там хрень. Нет ничего. – Человеку достаточно секунды, чтобы влюбиться. А вы вместе почти два года. – как звучит-то! Но нет. Фор не прав. Направляюсь к выходу из бара, желая забыть этот дебильный разговор, как слышу крик Фора: – Не лги хотя бы себе!***
На выходе из бара я схватил какую-то брюнетку, которая и не сильно то сопротивлялась. Фор не прав. Я не влюблён в Саванну. Нет. Или?... Грубо толкаю брюнетку к стене и настойчиво целую в губы. Она обхватывает мою шею руками, пытаясь притянуть меня ближе, и начинает стонать. Не то. Не то. Совершенно не то. Отшатываюсь от неё и пристально разглядываю. Между ней и Саванной нет ничего схожего. Чёрт, почему даже сейчас я думаю об этой девке? «Потому что ты влюблён», – слышится голос Фора глубоко в подсознании. – Исчезни! – слишком грубо, но плевать. Брюнетка ойкает и убегает от греха подальше, а я начинаю чувствовать, как ярость заполняет меня. Мне срочно нужно выпустить пар. Удар приходится на стену. Руку тут же пронизывает боль, и я чувствую, как кровь начинает стекать по ней. Недостаточно. Ещё один удар. Ещё. Костяшки сбиты в кровь, но меня это не волнует. Я не останавливаюсь, норовя оставить на бетонной стене трещины. Прекращаю лишь тогда, когда не чувствую рук. Лбом прислоняюсь к стене и чувствую что-то вязкое. Кровь. Вся стена в моей крови, собственно, как и руки с обувью. Звенящая мысль заставляет начать истерично смеяться. Я сам себя пугаю. Фор был прав: можно лгать окружающим, но не себе. Ноги сами привели меня к заветной двери, номер которой «223». Где тот чёртов эрудит, который ставил логику и разум выше чувств и эмоций? Тот, кто считал, что в моей жизни нет места любви и что она мне не нужна? Он умер. Умер, как только я осознал, что влюблён в эту несносную девку. Наверное, именно так поступают люди, когда ими руководит сердце, а не мозг. Они не думают о том, что делают. Они просто делают. Осознание того, что я творю, заставило эрудита во мне воскреснуть. Какого чёрта я притащился к Саванне в неизвестном часу ночи? Захотел увидеть. Да, такой ответ меня устраивает. Но вот хочет ли она меня видеть? Не успеваю обдумать это, как уже стучу в дверь. Чёрт! Я готов сбежать, как последний трус, надеясь, что Саванна спит слишком крепко, чтобы услышать стук, но... – Эрик?