Болезнь и счастье

***

      На улице конец октября, но чувство, будто уже декабрь. С самого утра с неба падали пушистые снежинки, окутывая все в белый цвет. С окон можно было услышать веселые радостные детские голоса, у людей начиналось новогоднее настроение. Даже в магазинах уже продавали новогодние товары, а ведь даже Хэллоуин не прошел. Юре без разницы на все, что происходило у него в окружении, сейчас он сидел на кровати, и с волнением смотрел на градусник, который показывал 39.7°. Перед ним лежала бедная Катюша, смотря на отца жалобными глазами и кашляя в одеяло, в котором она закуталась. Челябинску было плевать на себя, его метод: "Закинусь каким-то черным углем, или аспирином и пройдет" он всегда плевал на себя, но когда касалось болезнь его детей, тут уже нельзя было этим воспользоваться. Он сильно любил их, и готов сделать что угодно, главное чтобы все были здоровы.       В самом Снежинске было все стабильно, но Юру удивляло, где же Катя могла так сильно заболеть, что у нее жар, кашель и насморк с ознобом. Успокаиваясь себя внутри, он ласково взглянул на нее.       — Не переживай, Катюша, выздоровеешь, глазом не успеешь моргнуть! — Но внутри Юра сам очень беспокоился, пытаясь не показывать это дочери. Хотя она сама это видела, и показала все свое больное лицо.       — Папочка, я же вижу, что ты сам беспокоишься. Я не больна, просто.. — тут ее прервал сильный кашель, что Юра смотрел не с прикрытым беспокойством, — ... Не очень хорошо себя чувствую. Не волнуйся!..       — Попытайся поспать, я что-то придумаю. — он ей улыбнулся и укрыв получше одеялом, вышел из комнаты тут же взяв телефон и дрожащими руками набирая уже знакомый номер.

***

      Костя всегда помогал Юре, когда либо Катя, либо Сережа были больны. Юра доверял ему, зная, что тот все нужные лекарства подберет и купит, поэтому когда он сидел, печатал в компьютере отчет, он и увидел, как Юра ему позвонил. Голос на другом конце трубки без приветствия, с волнением проговорил.       — Костя, Катя заболела. У нее температура почти под сорок, кашель сильный, я не знаю, что делать. Приезжай, пожалуйста, я щас от волнения сам в снег превращусь.       — Напиши, какие у нее точные симптомы, я заеду в аптеку и куплю. Жди.       Быстро дописав предложения, он выключил компьютер и чуть ли не вылетел с кабинета, говоря, чтобы его не беспокоили. Катя болела нечасто, но сильно, и из-за этого Юра готов был лезть на стену, только не видеть, как его дочь страдает. Татищева совершенно нельзя было оставлять одного в этот период, из-за переживаний он мог заходиться в сильнейшем кашле, на вид можно было сказать, что он сейчас легкие выплюнет. Но, а так же самое плохое для Кости — это сигареты. Юра так же в волнении не замечал сколько выкуривает, поэтому тут надо было с ним быть вместе. Телефон зажужжал, Юра прислал, что с Катей. Ее Костя очень любил, и дорожил ею как и всей семьей Татищевых, и он мог представить, что она сама не хотела признавать, что заболела, так как не хотела видеть своего отца в таком волнении. Костя помнил одну сцену, где-то пять лет назад, Катюша сильно заболела, но притворялась, что с ней все хорошо. Юра предчувствовал, что что-то не так, и когда он опять спросил, все ли в порядке, Катя кивнула и упала в обморок. Представить реакцию Юры не трудно, он чуть ли весь Урал не поднял на ноги, но потом все стало хорошо. А так же она была умной девочкой, и видела, как дорогой отец выкуривает пачку за пачкой, не видя границ, тоже не хотела волновать его сильно: "Только что бы папа был здоров, я не хочу, что бы он портил легкие", как она говорила Косте.       Костя быстро заехал в аптеку купив все нужные лекарства, и ехав в Челябинск, попал в пробку. За это время он успел посмотреть новости в Снежинске, но там все хорошо было, так что причин волноваться сильно не было. Костя мог понять Юру, почему он волнуется даже из-за одного чиха, слишком он прекрасный отец. В этом Костя не сомневался. На лобовое стекло падали снежинки, снег был тихий и спокойный. Приехав домой к Юре, его уже встретил взволнованный Юра с сигаретой в губах, он быстро провел Костю на кухню, разбирая лекарства.       — Так, и эта хуета точно поможет?       — Да, аптекарь даже посоветовал, что лучше. — Костя прошел и поставил чайник, Юра читал названия лекарств.       — Хуй выговоришь эти названия, понапишут, будто я должен понять че да как. Ладно, а сколько стоит?       — Для здоровья никакие деньги не важны, Юра. Только попробуй заикнуться, про то, что ты все вернешь. Лучше иди и дай лекарства, я пока чай заварю.       Юра посмотрел на Костю, и все же кивнув, взял воду и все лекарства, пошел в комнату к Кате. Открыв холодильник, чтобы найти хоть может варенье какое-то для чая, он конечно это не обнаружил, и процедил сквозь зубы "негусто". Пока чайник не вскипел, Уралов зашёл в комнату больной, и увидел как та, со всей стойкостью, но отвращением принимает лекарства. Увидев его, она улыбнулась и раскинула руки в сторону.       — Дядя Костя!       Костя улыбнулся и подошел, поцеловал ее в двухцветную макушку, когда ее ручки слабо, но обняли его шею. Юра тепло улыбнулся, решил оставить свои язвительные насмешки из-за своей отцовской ревности, и дал ей в ложке микстуру. Катя вздохнула, вспомнив про всю эту гадость и выпила все. Накрывшись одеялом, ее взгляд уперся в окно, смотря как снежинки опускаются тихо вниз, она прошептала.       — Как жаль, что я пропускаю снег. Там наверное пока я тут лежу, уже сугробы, и можно поиграть в снежки!... Кхе-кхе, но я постараюсь быстрее выздороветь... И выйти всем вместе на улицу.. Правда, папочка?       Юра кивнул, слабо улыбнулся, поцеловал ее в лоб и прошептал.       — Поспи, моя милая. Снег никуда не убежит. Уверен, что мы с дядей Костей быстро тебя вылечим, и будешь бегать по двору как те мелкие пи.. детишки.       Она кивнула и закрыла глаза, а мужчины удалились с ее комнаты. Чайник уже вскипел и Костя прошел на кухню, а Юра вернул на лицо нескрываемое волнение и грусть, взял сигареты закуривая, открывая окно. Костя заметив это сказал тихо:       — Какая эта по счету?       — А хуй знает.. Я уже и не слежу.       — Юра. — он поставил две чашки на стол и подошел за спину строго, но в голосе слышалось беспокойство, проговорил, — пойми, Катя сама волнуется, что ты опять куришь много в день этого не замечая. Побереги легкие, Юра. Хотя бы для нее.       Юра взглянул на Костю, и зашелся в кашле. Янтарные глаза на него смотрели с грустью, но все же откашлявшись, Юра потушил сигарету и закрыв окно, сел на стул беря в руки кружку.       — Катюх, я волнуюсь, ты это знаешь. У меня же всегда так.. Я сам не могу себя остановить, мне безумно страшно, а вдруг что? И хоть я знаю, что с самим городом все хорошо, но за ее состояние страх невыносимый. Я ее очень люблю, а видеть, как она с такой температурой лежит, для меня ужасно! Блять, да я готов все сделать, только ей лучше стало бы.. Моя Катюшенька... Костя, с ней же все будет хорошо?..       Юра посмотрел на Костю: в глазах была такая тоска, что у внутри него просто сердце заболело. Он подошел к нему и со всей серьезностью и мягкостью в голосе проговорил.       — Я тебе обещаю, с ней все будет хорошо. Юра, я сделаю все, чтобы Катя выздоровела очень быстро. Я никуда не уйду. Ты мне веришь?       Юра поставил на стол кружку, и просто поднялся, обнял его, крепко прижимаясь к нему и уткнувшись носом в плечо, прошептал.       — Верю. Тебе верю, Катюш... Спасибо, что ты здесь.       Костя без слов сам прижал его к себе, гладя черные волосы, которые так любил. Сейчас Юре неважно от слова совсем, выглядит это по пидорски или нет, сейчас для него важен сам человек, который в данное время не оставит, и сделает все самое лучшее. Только чтобы на лицах близких ему людей, была счастливая улыбка. Юра отстранился первым и сел обратно пить чай, Костя сел напротив и начал слушать, как Юра тихо рассказывал про то, как они с Ильей однажды сходили в магазин. Костя потом и вспомнил про варенье, но отложил это до завтра, так как время было позднее, и он никуда не собирался уезжать от сюда. Даже если понадобится не один день, он позвонит ради этого Турской, чтобы заменила его. Отчеты он может делать и у Юры дома.       Время за разговором пролетело быстро, и на часах уже показывалось за полночь. Юра постелил Косте на диване, но было заметно, что он колебался, будто пытаясь, что-то сказать. Катя тихо и мирно спала в комнате, только нос был немного заложен, но они не стали будить ее из-за этого, чтобы она закапала в нос. Когда Костя уже желал Юре доброй ночи, его вдруг остановила рука, схватившая чуть выше локтя.       — Кость, постой.. Я хотел попросить тебя.. Эм...       — Что такое?       Черные глаза посмотрели на него.       — Бля, Катюх, полежи со мной... Пока... Не засну я. Я прям чувствую, что не усну из-за этого дня. С тобой будет... Ну... Спокойнее?... А потом уйдешь. Можешь?       Костя видел как бледные щеки Юры покрылись еле заметным румянцем, он не любил показывать эту "слабость", но когда понимал, что точно не сможет сделать один, он мог просить помощь у других. Костя был рад даже такой близостью с Юрой, поэтому он кивнул и последовал за ним.       У Юры была двухместная кровать, так что Косте будет удобно в любом случае, да и Юра не шкаф, с ними можно положить хоть третьего человека. Когда оба легли, Челябинск по лучше укутался в одеяло и вдруг придвинулся к Косте, который накрыл только ноги, взял его за руку под одеялом, а холодными ступнями прикасался спокойно к Костиным ногам. Он посмотрел исподлобья и улыбнулся счастливой улыбкой, прошептал, что хорошо было слышно в темноте.       — Костян.. Спасибо тебе, чтобы я без тебя делал... Ты самый лучший друг, не представляешь как же я люблю тебя. Так еще, ты как печка.. Спокойной ночи.       Косте такие моменты тактильности Юры чуть ли не убивали, а особенно, когда из уст Татищева вылетали подобные слова. Сердце и билось от счастья и готово было распасться на мелкие кусочки. Успокоив дрожащие пальцы, он тоже сжал руку Юры, шепча в ответ.       — Ты тоже прекрасный друг, Юра, и я тоже тебя люблю...Все будет хорошо. Спи спокойно.       Костя видел усталость на лице Юры, но так же счастье. Екатеринбург понимал, что сейчас это счастье благодаря ему, и на губах слабая, но искренняя появилась улыбка. Пролежав около полу часа, когда Юра уже засопел прибывая во сне, он высвободил руку, отогрел хороши бедные и холодные ноги Юры, и поцеловал мимолетно в черную макушку, ушел в гостиную на диван. Он бы мог уснуть и там, на утро сказав Юре, что просто уснул, тот бы не стал ничего говорить, но все же с Юрой спать в одной кровати, даже дружеский жест будто не доступно.. Нельзя. Да и без того Костя мало вероятно, не уснул бы, разглядывая спокойные острые углы на лице Юры. В темноте взгляд упал на фотографии на полке, там был как раз Юра, сфотографированные на заводе с какими-то людьми. "Меня радует его лицо и на фотографиях.. Пусть будет лучше так." — подумал Костя, и поглядев на улыбающегося Юру, уснул. В доме стояла тишина, кроме того, что за окном были слышны какие-то пьяные разборки, а на стене тикали часы. Снег мелкими снежинками кружился на ветру.

***

      На следующий день, когда Костя проснулся, Юра уже встал. Оказалось, что его разбудило тяжёлые дыхание Кати, а у нее просто нос был полностью заложен, но к ночи температура опять поднялась. Костя мог спать так, что его никак не разбудить, но мог и от любого шороха проснуться если надо. Юра после этого попытался уснуть, но проспал только час и просто пошел пить кофе и курить около окна.       Таня спокойно подменила Уралова, за это он не волновался, и когда Катюша приняла все лекарства, она легла спать, Юра пошел в магазин, а Костя остался делать отчеты у Юры дома. Больше интересного за день не происходило. Татищев пытался шутить глупые шутки, но делал это без огромного желания, и просто хмуро и молча ходил по комнатам, или пытался смотреть фильмы по телевизору. В обед пошел снег с дождем. Аня, узнав про болезнь Кати, позвонила и строго-настрого сказала приготовить любой суп, так как он полезен для больных. Костя без труда сварил по ее рецепту куриный бульон, и Татищевы съели его, поблагодарив и его, и Аню за суп. Сам Костя мало съел, возвращаясь к отчетам.       К вечеру опять пошел мелкий снег, и пока Юра лежал на кровати читая книгу по строениям танков, Костя, закончив, дела с работой подошел к нему опускаясь на его кровать. Юра отложил книгу.       — Я вижу, что тебя все же беспокоит состояние Кати.       Юра устало провел по глазам.       — Катюх.. Ну мне сложно успокоиться пока ей не станет полностью легче. Ты видишь, я весь день места себе не нахожу. Даже Илью послал на хуй на полном серьезе, он сначала сам наорал, а потом понял всю ситуацию и не стал докапываться.       — Она тоже прекрасно чувствует твое волнение, и ей становится грустно из-за этого. Я уже сколько раз сегодня тебя останавливал с сигаретами? Юра, поверь, максимум три дня и Катя выздоровеет.       — Я надеюсь Костян... Очень надеюсь...       Тут в комнату зашла Катя завернутая в плед, ее больные глазки бегали от лица Кости к Юре, а на губах играла улыбка. Юрин взгляд тут же насторожился, но Катя спокойно прошла к отцу, и легла около него прижимаясь к его телу. Температура держалась, но должна была скоро пропасть, так как она выпила много таблеток. Юра обнял ее и поцеловал в макушку, посмотрел обеспокоенно.       — Катюша, ты себя плохо чувствуешь? Что случилось?       Она помотала головой прижимаясь больше к нему, и смотря глазами на Костю, который так же обеспокоенно смотрел на нее.       — Все хорошо, я просто хотела к тебе прийти. А тут и дядя Костя. Мне скучно, пап, целый день либо рисую, либо сплю. Я могу с тобой полежать? — она посмотрела на него с мольбой, Юра улыбнулся.       — Какие вопросы, Катюш! Конечно можешь, я не запрещаю.       — Дядя Костя, — так же с улыбкой и мольбой она обратилась к нему, — и ты приляг рядом, пожалуйста, я хочу тепло чувствовать со всех сторон.       Костя улыбнулся, и взглянул на Юру, тот конечно не был против, и лег на другую сторону нее. Татищева тут же легла посередине немного кашляя она смотрела на отца и Костю, подумав немного, она начала рассказывать про мультики, и ее любимых персонажей. Юра слушал внимательно, пытаясь осмыслить кто есть кто, а Костя только наслаждался этим моментом. Снежинск любила говорить много и долго, находя различные темы как ее отец, поэтому пролежали они так около двух часов, прерываясь то смехом, то вопросами. Катя иногда хихикала, когда Челябинск пытался понять, что сейчас модно у детей.       — Папа, ну ты же Леди Баг знаешь, а тут вышел мультфильм во Франции только с Токси Баг. Она там такая красивая! Жалко только перевода нет на русский нормальный, так и слышу один французский.       — Я чет не понимаю в этом, что может интересного быть? Из всего, что ты сказала, я понял, что там есть какая-то божья коровка, которую и багажник. Больше ничего не понял.       Катя засмеялась, а Костя хмыкнул.       — Бражник, папа! Он теперь там очень хороший вроде, и делает добро.       Юра попытался опять осмыслить, но только рукой махнул.       — Ой какие там французы! Вон Московскому с полна хватило и в 1812, свои багажники были. Вот лучше смотри Т-34, вот это тема! Я при первом просмотре чуть не сдох от счастья, Катюш! Дядя Костя подтвердит.       Костя засмеялся и кивнул, Катя вдруг подумав и с улыбкой посмотрела на Юру.       — Пап, а спой, пожалуйста, песню! Ты так красиво поешь! Я очень люблю слушать тебя.       Юра удивлен был, и посмотрел в окно.       — Ой, да зачем.. Катюш, ну может не надо, а?       — Надо папуль, я очень хочу. И дядя Костя тебе хочет, да?       Костя так же любил, когда Юра поет. Хотя он ему доказывал, что петь совершенно не умеет, Костя не хотел и слышать об этом, так как не раз видел, как Юра поет. Даже с самого детства с Данисом, у него уже тогда получалось.       — Да, хочу. Юр, у тебя и правда чудесный голос, почему бы не спеть?       Челябинск вздохнул и притянул по ближе Катю, поцеловал ее макушку шепча "ладно, так уж и быть", и посмотрел в окно. С минуты он молчал, подумав, какую исполнить песню, и вдруг с улыбкой тихим голосом начал петь. Голос его был и правда чудесный, мурашки бежали по коже. Катя с блаженством слушала голос отца, поглядывая на него с улыбкой, Екатеринбург очарован был этим моментом, смотрел на Юру не скрывая своего взгляда. Сердцебиение участилось, а дыхание стало тише, только слышать прекрасный голос Юры, который очаровывал до дрожи в руках. Пусть только еще раз заикнется, про то, что не умеет петь. В эту минуту Костя был на седьмом небе от счастья, в кругу этого уюта и тепла. Хотя Костя мог признать, что слушал он только голос его, не вникая в сам текст песни, но иногда и обрывки песни долетали:       ...На часах четвёртый час, Фонарь Луны давно погас, С якоря сниматься в самый раз. Снова мне не хватит дня, Но скоро город весь в огнях И эта полночь вновь спасет меня Приду опять Сюда стоять, Всю ночь не спать Молчать и ждать...       Юрин голос так же ощущался как колыбельная, успокаивал. В детстве он часто пел и ему и Ане песни, которые учил Данис, но тот мог ругать его либо за не правильную взятую ноту, либо же в тексте оплошность, но сама Анечка да и Костя всегда хлопали в ладоши, а Юра смущенно улыбался глядя в особенности на Анюту. Сейчас этот голос был теперь слышен только ему и Кате, которая заснула прижимаясь к отцу с улыбкой. У Кости глаза сами закрывались, и только в последний момент он подумал слова песни: "Моя любовь на пятом этаже — Почти где луна.." и уснул около Кати, так же с видным счастьем на лице.       Юра подбирался уже к концу песни, и пропев строчку: "Моя любовь, конечно, спит уже — Спокойного сна.." он оглянулся и замер, увидев как обе ему дорогие Катюши спали со счастьем на лице. Он хмыкнул и с улыбкой поцеловал в макушку Катю, и рукой провел по двухцветной макушке Кости, прошептал.       — Будто в театре, на скучном моменте все и уснули.. А какие счастливые..       Устроившись хорошо на кровати, он взглянул последний раз на спокойные лица ему дорогих людей, и так же заснул прижав Катю к себе, а руку положил на Костю. Сны ему в этот раз снились хорошие. За окном продолжал тихо кружится снег, в ночной тишине.

***

      Костя не врал, уже через три дня Катя выздоровела. Она с самого утра встала, и пока и Костя и Юра спали, разбудила сначала Костю на диване, а потом и Юру. Она обоих обняла и поцеловала в щеки, поблагодарила, что вылечили ее и пошла в комнату составлять план, что делать. Юра выдохнул облегченно, и посмотрел на Екатеринбурга счастливыми глазами, произнося "Спасибо, Катюш.". Теперь он не волновался и был рад, что дети теперь его здоровы.       Сережа приезжал навестить Катю, и скрасить скуку во время болезни, так же переживая за нее, и был рад услышать от отца, что с Татищевой все хорошо. Была пятница, и Костя решил задержаться на все выходные в Челябинске, хотя знал, что когда приедет обратно, работа все же имелась, но сейчас он не думал об этом. К вечеру Костя и Юра сидели за столом и пили чай. Татищев рассказывал очень смешную историю (как он считал), которая недавно случилась в самом Челябинске, Костя только улыбался и слушал его голос. Вдруг прибежала Катя, Юра отвлекся, сажая ее на колени и с улыбкой поцеловал ее в щеку.       — Пап, пойдем с дядей Костей на улицу! Там снег, снежки полепить можно. Чувствую я себя прекрасно, да и ты обещал мне.       — Катюш, ну щас все мокрые придем домой, ну вдруг что?       — Ну ты обещал, и это не обсуждается. Жду вас.       Она поцеловала отца в щеку, побежала одеваться, а Юра только с улыбкой посмотрел на Костю допивая чай.       — Главное дядю Костю взять.       — А кто тебя в снег может бросить, кроме меня? — Костя усмехнулся, и встал, пошел одеваться, вдогонку услышав голос Юры, который пытался сделать оскорбленным, но засмеялся в конце.       — Костян, только попробуй! Я тебе этот снег сам за шиворот засуну!       Когда уже все оделись, Катя взяла обоих за руки быстрее повела на улицу, смеясь и говоря, что поскорее бы новый год пришел. Как и Юра говорил, почти все домой пришли мокрые, но в тот момент люди с домов слышали радостные возгласы и смех двух мужчин, а так же девочки, которые чувствовали себя в этот момент счастливыми, особенно когда пушистые снежинки начали падать с неба.