Летняя школа "Гамаюн"

            Дрожащие пальцы спешно разворачивают смятую бумажку – тридцать секунд! – глаза лихорадочно спотыкаются о любимый подчерк. Вот только... чего?..       — ээээ...— Агнешке не по себе, когда она видит отблески надежды в глазах напротив. Нет, лучше уж думать, что это искры от костра. — Я не знаю этого слова... — а оно ведь последнее.       Женя отчаянно вздыхает и поднимает голову к небу, уставившись в звëзды над головой. Он-то знает. А они опять проиграли.       — Нечего писать такие сложные слова, — говорит ему Агнешка полчаса спустя, когда круг играющих уже разорвался. Женя хотел бы вслушаться в нежные струны гитары, вокруг которой теперь собрались ребята, но он всë ещë зол и разочарован. В этом нет еë вины, но играть с ней в паре просто неинтересно.       — Запомнила слово? Это словарь с синонимами и антонимами. Кстати, советую тебе почитать.       — Чего? — Агнешка думает, что мысли сбились из-за общего сплетения голосов под "Гражданскую оборону". А потом улыбается. — Ты такие книжки читаешь в свободное время?       — Тебе поможет. Там можно много хороших слов для "Шляпы" найти. И словарный запас заодно пополнить.       "Шляпа" – еë слабое место. Придумать семь слов – это раз, дождаться очереди не онемев от ужаса и понять что написано на листочке, вспышкой оказавшейся в руке – это два. За полминуты объяснить слово партнëру или понять, что объясняют тебе – итого три. Обычно Агнеша успевала налажать на всех этапах подряд. Сегодня – только на последнем. Ну не умничка ли? Она смотрит на его тëмный удаляющийся силуэт и ухмыляется. Вот же хам!       Грудь всë равно будто смочена тревогой после игры. На прохладном ночном воздухе удушающе душно и она с завистью смотрит на остальных ребят. Дети валяются грудами на земле и облепляют брëвна и пни, нежные ноты поднимаются в унисон с дымом в звëздное небо, подбрасываемые многоголосым хором. Перед зловещей пустотой бескрайнего леса они все вызывающе яркие, вызывающе вальяжные, волшебные – будто она подглядывает за ведьминским шабашем.       Когда папа отправлял еë сюда он строго наказал: отбрось наивность, слова каждого дели на два, не давай себя в обиду, чуть что – сразу звони. Агнешка отнеслась к напутствию со всей серьëзностью и уже несколько дней подряд высматривала в окружающих любой намëк на греховность.       В еë глазах то и дело вспыхивали озорные огоньки: "Ну же, дайте же себя расколоть, господа дионисийцы".       Любопытство повело Агнешу к реке вслед за Пашкой. Пашка – еë одноклассник, но они совсем разные. Он приехал сюда учиться, она – засматриваться на Гешу.       Если б Пашку не позвала Лена и Агнешка бы не узнала про летнюю школу "Гамаюн". "Место, в котором дети полюбят учиться", ндааа, с ней-то это вряд ли сработает! Если только Лена... любимая учительница по литературе и в принципе единственный человек, у которого есть шансы привить Агнеше любовь к знаниям. Только кому с ней охота возиться?       Вдоль реки стояли каменные арки, а под ними висели сигнальные колокола – разных размеров. Всë уже руинированное, старое, но проржавевшие колокола пока ещë на месте. Оттуда удобно подглядывать и подслушивать, особенно ночью, Агнеша вычислила это ещë в первый день и теперь слилась с боком арки вглядываясь в реку. Отражения звезд трепетали в волнах. Здесь было невероятно чистое небо и Агнеша могла смотреть на него только так, иначе чувствуя себя будто на сцене под миллиардом взглядов.       Рядом с Пашкой непринуждённо шëл Геша. Ну, Гееееша. Женя Хитров. Единственный вожатый, которому ещë не исполнилось восемнадцати лет. Агнеша в одном из подслушанных в школе разговоров отметила, что он терпеть не может сокращение "Женя" и те, кто ему близки, называют его Гешей. Она до "Геши" не доросла, но из вредности называла его так мысленно, наслаждаясь мнимым нарушением дистанции.       Агнеше было в радость лишний раз его поразглядывать. В школе ей удавалось это лишь мельком, но сейчас... Длинные кудри, легкомысленными волнами спадающие на плечи; плечи немного сутулы, но походка легка; глаза теряются, но резко высвечиваются блики от очков. Далековато, но она силится разглядеть его улыбку. Она у него самая необычная! Яркая и тëплая, как солнечный свет, с острыми клычками как у вредного котика. Именно в неë она когда-то по уши влюбилась.       Закатное солнце едва освещает два силуэта. Их тихий разговор разобрать трудно.       — И что же, получается для этого нужно сначала умереть? А если что-то пойдëт не так? — Пашка хмурил густые брови и широко улыбался, как обычно делал на уроках, когда хотел намекнуть, что очередной гений русской классики – человек с сомнительной моралью. Геша загадочно рассматривал цветы, росшие у воды, выдерживая театральную паузу.       — Если всë точно вычислять, разве что-то может пойти не так? Ладно, не бухти, конечно, может! Но чем выше точность вычислений, чем больше людей и больше их потенциал, тем меньше вероятность ошибки.       — Думаешь, риски минимальны?       — Это вопрос доверия.       — Хаха. Стать нечистью это как лишиться невинности?       — Пфф, если тебе так проще!       Агнеша с удовольствием прислушивается к забавной болтовне, а сама перебрасывает и сжимает в руках базальт. Это не просто камень – еë талисман, она подобрала его на горной тропе в одной из поездок с классом. С ним в кармане, кажется, ей должно везти всегда и во всëм. Вот и сейчас – разве не везение, что их так хорошо слышно, а еë до сих пор не засекли?       Ну, понятно откуда взялся подобный разговор. Корни росли ещë в весëлой беседе у костра первого дня. Тогда вожатый Никита рассказывал им легенду об этом месте. Впрочем, Агнешка была уверена, что он придумал еë на ходу.       — ...и ведьмы в этой деревне подумали, что раз уж здесь такое засилье нечисти, разве ж нельзя с ней наладить контакт? Не получается утихомирить разбушевавшихся чудищ, так почему бы не пойти в безудержный пляс вместе с ними?       —...Этим дамам удавалось стяжать знания и силы на протяжении многих столетий и до сих пор они были нужны лишь для комфортного сосуществования с нечистой силой. Сила ведьмы – штука завидная, но ведь праздное бессмертие мавки и свободная вечность лешего куда как привлекательнее, не находите?       Все сидели тихо прислушиваясь. Агнеша с интересом рассматривала лицо Лены, пытаясь уловить малейшую смену эмоций. Но та, укутанная в вязаный плед и с толстой книжкой, едва удерживаемой тонкими расслабленными пальцами, казалось, она сейчас уснëт и бухнется головой прямо в костëр.       Далеко! Агнеша уже несколько раз бросала в неë маленькие камешки вдоль земли. Последний попал в твëрдую обложку, издав глухой стук. Лена сонно приподняла голову и в еë холодные глаза вернулось внимание. Она непонимающе улыбнулась. Агнеше стало тепло на душе от этой улыбки. Мысли неохотно вернулись к рассказу.       — ...нет, стать нечистью лишь наполовину! Заполучить вечность в свои руки, но отбросить оковы смерти. Стать сверхсильным, но остаться человеком!       — К чему все эти сказки, Никит? Ты им ещë предложи отлавливать звëзды с неба – с твоим энтузиазмом они всë примут за чистую монету! — холодные Ленины глаза ласково сверкнули.       Пашка с интересом прищурился и изобразил испуг, разыгрывая роль встревоженного ребëнка.       — И что же, в этом страшном магическом месте... Никто не погибал?!       Никита хмыкнул. Никто.       Перед тем, как поехать сюда, Агнеша внимательно изучила все сводки новостей, форумы, обсуждения, группы. Это место было девственно чистым от любой преступности.       Агнеша сжала камень в руке. Острые края привычно впились в кожу. Пусть она забрала его со склона вулкана, полного таких же булыжников, ей нравилось думать, что он на самом деле частичка давно упавшей звезды. Он немного отличался от увиденных ею рыжеватыми боками и изъеденной поверхностью.       В конце концов куда важнее, что она хочет увидеть, а не что происходит в действительности. Последнего ей всë равно никогда не узнать.       — ...мне интересно.       Пашин голос вдруг оборвался резким всплеском. Агнеша удивлëнно вскинулась. И еë сердце в миг оборвалось.       Агнеша бежала так, что лëгкие превратились в печь! Тонкие ветки хлестанули пару раз по лицу и рукам, кажется, она падала. Еë заметили!       Что же будет с Пашкой? Он был ей другом! Как она могла его там бросить? Что же будет с ней? И, главное, почему это произошло?       Агнеша выскакивает на поляну с едва теплящимся костром. Почти ничего не разглядеть. Но небо немного светлеет.       Ребята грудами лежат вокруг костра, друг на друге и на земле, почти в углях и в холодной темноте. Такие яркие, оплетëнные цветами и уже обмоченные росой, такие невероятно тихие и прекрасные в своей неестественной недвижимости, такие волшебные.       Среди крикливых тряпок и выразительных побрякушек Агнеша панически выискивает только одного человека.       На школе можно было выражать себя по всякому, что детям, что взрослым, и об этом прям таки кричала нарядная несуразность обликов. Индивидуальность терялась в толпе индивидуальностей. И Лена была такой же самобытной, как все, но для Агнеши она всегда была особенной.       У Лены в волосах вечно была всякая всячина, пара косичек плавно превращалась в цветастые расточки с прозрачными бусинами и железными бубенчиками на кончиках, в пучке могло обнаружится перо или карандаш, а порой голову неожиданно украшали височные кольца. Она часто накидывала на плечи расшитый птицами белый салоп, который ей где-то когда-то за что-то подарили в одной деревне. Кажется, Агнешка слышала эту историю на одном из уроков, но, увлечëнная рисунками на полях, пропустила еë мимо ушей.       Бледные руки словно призрачные и белая ткань в томной темноте ночи отчего-то всë равно сияющая инородным пятном – Агнешка сразу уцепилась за неë глазами будто за свет путеводной звезды. Она мелькнула в запылëнном окне и исчезла в темноте коридоров, Агнешка ринулась к ней.       Уже у самого проëма окрашенного в оранжевый светом свеч в классе, Агнеша замерла, как в невидимую стену врезалась. Сердце гулко колотилось в груди. Она в безопасности, рядом с Леной точно в безопасности, но теперь необходимо перевести дух, чтобы объяснить всë чëтко и ясно. Из комнаты раздавались дрожащие вздохи, будто кому-то внутри тоже было нестерпимо тяжело дышать.       Агнеша несколько раз на цыпочках прошлась вдоль коридора, как делала всегда, когда сильно нервничала. Тянуть было глупо, но мышцы в ногах будто скручивало судорогой от волнения, а говорить нужно без суеты. Половицы равнодушно скрипнули, потревоженные еë беспокойными метаниями. Из класса резко раздался удивлëнный вздох.       — Кто здесь?       — Это я, — Агнеша быстро шмыгнула в комнату, будто получив отмашку, старалась держаться ровно, но еë руки всë равно ходили ходуном будто в лихорадке.       — Почему ты не спишь?       — Я была у реки...       Все слова будто застряли в обожжëнных бегом лëгких. В полутьме Лена оказалась неестественно бледной, холодные глаза потемнели и их блеск был каким-то неживым, будто блеск мутной болотной воды. Истончëнная тревогами и покрытая изморозью она больше походила на утопленницу нежели на ту тëплую и добрую Лену, которая сидела пару часов назад у костра.       — Ты теперь с нами?       Агнешу напугал еë голос. Равнодушный. Холодный. Безжизненный.       Только сейчас до неë дошло. Здесь нет "безопасного места" и никогда не было.       — Что мне будет за нарушение комендантского часа? — не решаясь прямо ответить, она придала своему голосу уверенности и спокойствия. Еë невозмутимость – тоже своего рода ответ.       Лена пожимает плечами и протягивает ей бумажный кулëк. Агнешка видит внутри дробленые орешки. Лена часто такие таскает с собой и грызëт на переменках, из-за чего напоминает Агнеше белку. Обычно она с охотой хватает побольше, хотя и не любит орехи, но не сейчас. В ушах рëвом ангельских труб, возвещающих апокалипсис, проносится НЕЛЬЗЯ! НИЧЕГО! БРАТЬ! ИЗ РУК! У НЕЖИТИ!       В комнату мягко заходит Геша, она не слышит его шаги и вздрагивает при виде него. Он улыбается глядя на неë и приподняв брови.       — Она наша.       Лена не глядя взмахивает рукой в еë сторону и он довольно кивает. Агнеша смотрит на него и думает лишь о том, что он – чудовище.       Агнеша натыкается на Пашку уже на завтраке. Она вглядывается в него, пытаясь понять, он уже тоже совсем не такой или только проходит огранку? Вампиров из фильмов ещë должно знобить пару дней, а как с этим дела у водяных? Или он русалка?       Агнеша истерично хихикает. В свете дня всë становится ещë хуже. Теперь она точно знает, что угодила в какую-то секту! Надо признать, в очень привлекательную. Может, было бы не так обидно, если Геша топил бы еë... Хахаха!       Находиться шпионом в тылу врага было еë повседневностью, но обычно это не грозило ей смертельной опасностью! Агнеша внимательно смотрела на снующих детей вокруг.       Будто бы тëплые улыбки и вроде очень светлые глаза. Уютно распахнутые руки для объятий, фенечки и браслеты путешествующие по рукам, красочные расшитые одежды сливающиеся в единое полотно будто сшитые красной нитью и эта ласка в каждом жесте, в каждом движении, рождающаяся в мгновение для каждого. Даже Агнешке перепало.       Это побратимство еë пугало и манило одновременно.       Агнеша почти купилась на эту внезапную нежность, размазанную в тёплых летних днях, когда Геша вдруг подошëл к ней пока они вместе бродили по цветочному полю сплетая венки.       — Ты знаешь, как отличить венки, сплетëнные нежитью, от обычных?       Агнеша замерла в нерешительности. Тонкие стебельки с кружевными листьями дрогнули. Потом тепло сощурилась глядя ему в глаза – она же вроде как своя.       — Просвяти же!       — Ну, так неинтересно. Всегда лучше показать!       Геша пальцем поддел маленький жëлтый цветочек из еë венка, улыбаясь. Она замерла, чувствуя опасность. Он поглядел ей в глаза, будто любуясь произведëнным впечатлением.       — Опустим в реку ближе к вечеру и сама поймëшь. Заодно вычислим, нет ли среди нас кого..       Он не закончил, мечтательно взмахнув пальцами в воздухе будто хватая за хвост мысль. И ушëл словно растеряв к ней всякий интерес.       Для неë весь мир рухнул.       Напроситься с вожатыми в ближайший посёлок с хорошей связью, где даже Агнешкин престарелый телефон что-то да поймал, было очень импульсивной идеей. Но Агнеша чувствовала, что попала. Чем быстрее она уйдëт, покинет это место, где ей не место, тем лучше!       Проблема: она изнывала целый месяц, упрашивая родителей отпустить еë в "Гамаюн" и чудом добилась своего. Выслушивая еë плач с призывом забрать обратно, мама нисколько не впечатлилась.       Да что ж ей сказать? "Здесь нечистая сила, мама, мне страшно"?       — Ко мне пристают.       — Как?! — взволнованно и непонимающе.       — Ну как-как... В палатку залезают ночью и...       — Не продолжай! О боги... Кто?       — Геша. — после недоумëнного молчания опоминается: — Евгений Хитров.       Стоя в пыльной комнатке перед директором школы на следующий день, Агнеша старается на Женю не смотреть. Вместо этого разглядывает беспорядок на столе. Тщательно отобранные и подсушенные полевые цветы кучками, часть в спешке завëрнута в фольгу.       — ...в ночь с седьмого на восьмое Евгений с частью ребят выходил в поле собирать цветы для венков – их не было строго до пяти утра, это подтверждают вожатые Лена и Юля, которые были с ними...       Бутылочка с водой.       — ...в ночи пятого и шестого числа соседки Агнеши не спали – наше упущение – разгоряченных детей сложно в миг угомонить. Они подтверждают, что ничего не происходило...       Целая коллекция камней с небольшими рисунками на них - один из курсов на "школе".       — Четвëртого ночью я еë действительно видел. Только не в палатке. У реки.       — Она пришла потом ко мне и кажется вовсе не была взволнована. Единственное, о чëм она поинтересовалась – что ей будет за нарушение комендантского часа.       На одном камне округлые символы вместо картинки – она узнаëт глаголицу. Но это не просто камень. Это еë базальт.       Агнеша впивается в него взглядом, руки мучительно холодеют. Как же он тут оказался?! Она шарит по карманам, но руки цепляют только блокнот.       — Хотите этот камень забрать? Лена говорила, Вам проще говорить, когда Вы вертите что-то в руках, — директор осторожно берëт его в руку и протягивает ей, когда разговор настигает мучительная пауза.       Она хочет! Пальцы подрагивают и кажется ладони режет боль, она почти чувствует как еë звëздочка привычно впивается выступающими краями в кожу. Но у нечисти из рук ничего брать нельзя.       Агнеша чувствует себя настоящей предательницей качая головой. Но это больше не еë камень. Нельзя.       Даже камешек не уберегла....       Нельзя, нельзя, нельзя!       Она встряхивает головой, пытаясь отогнать все лишние мысли. Настала еë очередь говорить. А для этого нужно отбросить все эмоции и мыслить только по существу, кратко и ëмко, иначе до этих взрослых как всегда не дойдëт.       Не глядя на Женю всë это время Агнеша всë равно вспоминала вчерашний вечер, когда она сидела у себя в палатке одна вычитывая изящный подчерк Лены из блокнота. Она его умыкнула у владелицы ещë в один из первых дней и оправдала себя тем, что он слишком потерянно валялся в пыли под столом, волнуя взгляд несколько дней подряд. Вряд ли там могла затеряться памятная вещь. "ей очень хотелось дотянуться до звëзд, яркое сияние которых будто тянуло еë к себе. так одиноко ей было в пустоте вокруг, а они – яркие, волшебные – нашли друг друга, создавая своим сиянием самое желанное и недостижимое. она тянулась к ним руками всю жизнь изо всех желая прикоснуться и каждый миг обманываясь, что почти, почти, ещë немного!"       Агнешка вчитывалась в авторские Ленины сказки и на душе утихала буря. Хотя она и фыркала на каждый образ, находя их слишком преувеличенными, вычурными, китчевыми.. Просто "слишком". Всë перекрывалось ласковым чувством будто еë гладят по волосам. Всë же она любила Лену, пусть та была хоть трижды сумасшедшей сектанткой.       Женя постучал по небольшой деревяшке рядом с входом перед тем, как войти. Страницы суетно ударились друг об друга подобно крыльям потревоженной птицы. На секунду он застыл, привлечëнный этим звуком, потом по доброму улыбнулся.       — Девичий дневник?       — Ты чего пришëл? — она повела плечами, не желая отвечать на вопрос.       — Ты так и не пришла посмотреть, чем же отличаются обычные венки и наши. А я ведь ждал!       В его голосе звучит укор, но глаза несерьёзны. Геша сидит на земляном полу, раскачивается взад-вперёд и его глаза любопытно разглядывают широкую палатку. Агнеша на секунду жалеет, что еë там не было. А вдруг он действительно ждал?       — Так чем же они отличаются?       Он самодовольно улыбается и пожимает плечами.       — Ничем.       Теперь смотрит только на неë.       — Даже интересно, что же ты не принесла свой венок отпустить по реке? Он получился такой славный! Может я надеялся на этот раз поднять его из воды?       Смеётся над ней! Агнеша раскрыла блокнот и уткнулась в него, будто надеясь занырнуть в Ленины сказки с головой. Она укрыла страницы от его взгляда руками, чтобы он не узнал подчерк, но ей самой оставались видны аккуратные буквы, запрятанные между еë пальцев. Геша уловил еë движение и хмыкнул.       — Если тебе кажется, что я мечтаю быть поверенным в тайны твоего сердца, не обманывайся, это не так.       Не желая его слушать Агнеша одними губами повторяла строчку из блокнота, на которую упал взгляд. Он ушëл тихо, так и не дождавшись еë ответа. "...наконец дорвавшись до мечты она полетела вперëд, к звëздам, и в жестоком падении со всей силы ударилась о водную гладь."       Мама посчитала, что у неё поехала крыша. Но зато решила забрать домой лечить от сумашествия – это плюс. Перед машиной столпилась толпа ребят с немым вопросом в лицах и вожатые с немым укором – это минус.       Смотреть на Женю было стыдно, но Агнеша не могла удержаться от быстрого взгляда – когда ещë она его увидит?       Неожиданно для Агнеши он ярко улыбался, глядя прямо на неë. Она вся заледенела в моменте. Таким она его видела лишь в разговоре не с ней. "Солнечным" – может ей и вправду вся эта мистическая муть лишь привиделась? Она ж не знает, что там у них за благовония, может какая-то наркота. Перехватив еë взгляд он наклонился к ней и тихо заговорил.       — Пожалуй, я ошибался, называя тебя неинтересной. На, почитай на досуге.       Женя протянул ей увесистую книжку, которую до того прятал за спиной. "Словарь-Тезаурус. Славянская мифология" золотистыми буковками значилось на обложке. Она не задумываясь схватилась за подарок, желая хоть так загладить мимолëтное чувство вины перед ним. Руки обожгло, а сердце пустилось вскачь. Ошибка!       — Буду рад пересечься с тобой в школе. Мы все... будем рады. — и он, подмигнув ей на прощание, осклабился, на мгновение обнажив пару острых клычков.