разговоры на крыше

небо высокое и чистое, яркое настолько, что первую минуту смотреть на него почти больно. крыша пустая и тихая, за исключением двух переговаривающихся голосов. - ....я рад, что он оставил меня в покое. но фуюми хочет, чтобы мы были семьей, и из-за этого я не могу просто забыть о нем, как мне хотелось бы, понимаешь? - ты не должен прощать его только потому, что она этого хочет. - знаю. - но ты хочешь простить его? - может быть? может быть нет. я бы хотел не иметь с ним ничего общего пару лет, а там посмотрел бы. но так не выходит. я должен сидеть с ним за одним столом, продолжать жить в одном доме, сражаться плечом к плечу, как будто бы он не довел мою мать до психоза, а тою-нии - до злодейства. - ты стараешься для фуюми, это очень мило, - кацуки звучит немного саркастично, - но ты не должен пренебрегать собой. - я понимаю это, разумом. но на практике не получается. да и что я могу сделать? она достаточно натерпелась, как я могу разбить ей сердце? - не обязательно ссориться, скажи как есть: не хочу, мол, сейчас разговаривать с этим старым мудаком, и нечего меня в это втягивать. ссориться начинай, только если она не поймет и не пойдет на встречу. - ты даешь вредные советы, - улыбается шото. - какие могу, - скалится кацуки, - зато честно и от души. не ломай себя ради семьи, шото. семья - это важно, но ты важнее, и оно того не стоит. шото ничего не говорит в ответ, только поворачивает голову, чтобы посмотреть ему в глаза: серьезно, с пониманием, и при этом все же с несогласием. кацуки только фыркает: дело твое, - и возвращает взгляд к небесам. помолчав немного, шото продолжает: - даже если захочу простить его, не уверен, что могу ему доверять. вроде как: он не ответил за то, что натворил, и это плохо. но он хочет исправиться, и это хорошо. только вдруг это не сработает? не удовлетворит его эго, и он повернет назад? - в таком случае главное помнить: однажды он сдохнет, и тебе не придется иметь с ним дел, - шепчет кацуки доверительно. - а даже если не сдохнет, то останется один, и это намного страшнее смерти. - ты так сказал, что мне стало его жалко, а ведь это гипотетический сценарий, - вздыхает шото, - одиночество - самое жестокое наказание. - опять-таки гипотетически - да, но не жалей его. он этого не заслуживает. или жалей. потому что ты добрый дурак. - ничего не поделаешь, - шото расслаблено прикрывает глаза. - я должен быть лучше него. это мой семейный долг. - ты ничего никому не должен, - отвечает кацуки скептично. - мир только берет и берет и берет, так почему ты все еще остаешься в долгу? - потому что... - шото замолкает. - потому что я сам так решил. я решил, что буду лучше. и теперь я должен себе. - ну, это неловко, - кацуки едва заметно усмехается. - вот почему с вами, дураками, так тяжело общаться. я вас совершенно не понимаю. - понимаешь, - отвергает шото, - просто притворяешься, что это не так. у тебя доброе сердце, кацуки. вот почему ты здесь, на этом курсе. - героем можно быть и не из благородных побуждений, - возражает он тут же, - ради славы. ради денег. ради общественного одобрения. - можно. и в этом нет ничего плохого. но ты не такой. - как ты можешь знать это, если я сам этого не знаю? - спрашивает кацуки почти что с горечью. - могу. могу, потому что я не слеп и мое сердце тоже не слепо. - боже, - кацуки пораженно вздыхает, - где ты нахватался таких фраз. - мидория советует мне книги для чтения, - невозмутимо заявляет шото. - какой кошмар, - они не смотрят друг на друга, но в голосе кацуки улыбка. - я должен немедленно разбавить его нравоучительную литературу про мир во всем мире и дать тебе что-то захватывающее. - порно? - все с такой же спокойной интонацией спрашивает шото, и кацуки закатывает глаза: - романтику! извращенец. - мне шестнадцать. меня нельзя винить. - я все равно буду. хлопает дверь на крышу, и кацуки разочарованно вздыхает. приближаются быстрые шаги, мелькают зеленые волосы, и сразу же легкое расстройство в душе кацуки и шото сменяется таким же легким облегчением. ничего не говоря, изуку приближается, снимая пиджак, и падает рядом с ними на крышу. почти полминуты царит молчание, только слабый ветер неспешно несет облака по небу. - я поцеловал очако, - наконец выпаливает изуку, сложив руки на животе. - фу, - моментально отзывается кацуки, коротко и честно. - в смысле "фу". - к очако претензий нет, но от тебя не ожидал, - не отступается кацуки. - в этом уголке мы не целуем девочек, - поясняет шото умиротворенно, разглядывая небо. - только крепкая мужская дружба. изуку издает понимающее мычание. - ладно тогда. прошу прощения. снова воцаряется комфортная тишина, но длится, впрочем, недолго. - и что она сказала? - не вытерпев, спрашивает кацуки. - отшила меня, - с готовностью отзывается изуку. - и была, в общем-то, права. не знаю, о чем я думал. я люблю ее, но совсем не так. - слава богу, - говорит кацуки довольно, - до тебя наконец-таки дошло. - большое облегчение, - соглашается с ним шото. - вы оба ублюдки, - комментирует изуку с фальшивой обидой в голосе. раздаются смешки. - как думаете, мы умрем на войне? - кацуки словно говорит о погоде. несколько секунд царит полная тишина. смена темы уже не кажется чуждой, они меняют темы по десять раз в минуту, и часто после этого никогда к ним не возвращаются. - даже если умрем, - наконец лениво бросает изуку, - мне не о чем будет жалеть. - правда что ли? - звучит с сомнением. - ну, почти, - лукаво улыбается он в ответ. - но, в любом случае, если что, то я умру, зная, что я любил и меня любили. а ведь это самое главное. - неужто ты об очако? - сверкает насмешливым взглядом кацуки. - нет, - глядя ему в глаза, изуку тепло улыбается. кацуки молча краснеет и отворачивается, злобно фыркнув. он ничего не говорит, ему не нужно ничего говорить - изуку уже все знает. их пальцы соприкасаются так, как не соприкасаются их взгляды. шото и изуку улыбаются друг другу, переглядываясь. - я рад, что знал вас, - честно говорит шото, - рад, что мне выпала возможность вас знать. - эй, мы еще не умираем, - возмущается кацуки, - попридержи коней. - потом времени не будет, - уверенно утверждает шото, и он, в общем-то, прав. кацуки молча поддерживает его позицию, но чувства свои решает не высказывать. он не человек слова, в конце концов. все, что он чувствует, он показывает делом. вот почему, если он умрет, то умрет, защищая их. защищая их общее будущее. их шансы, надежды, мечты. их завтра. - я... - изуку едва заметно хмурится. - мне нечего сказать. думаю, вы и так все знаете. и шото, и кацуки согласно угукают, тут же обмениваясь смешливыми взглядами. что тут можно не знать? у изуку душа нараспашку. - главное, чтобы не лил ебучий дождь. только бы не подохнуть в дождь, - теперь кацуки действительно говорит о погоде. - прогноз на ближайшую неделю - буквально одни дожди. - шшшш. нет. молчи. не накаркай. - это МЕТЕОРОЛОГИЧЕСКИЙ прогноз, что значит "не накаркай"? - молчи, я тебе говорю. все это хуйня. ничего не будет, вот увидишь. - и мы не умрем. - добавляет шото. - и может быть мы даже не умрем, - соглашается кацуки. - никогда? - спрашивает изуку, и кацуки в ответ только отмахивается от него: - ну, нет, это уж слишком. все равно нам не жить дольше вселенной. шото уже открывает рот, готовясь начать спор о судьбе вселенной с привлечением десятка его любимых теорий на этот счет, где одна звучит безумнее другой, но изуку оказывается быстрее: - что потом? откроем свое агентство? - переводя разговор на более близкое будущее, и все же кацуки осаждает его: - ничего. не думай об этом раньше времени. мы еще даже на третий курс не перевелись. - все впереди, - подтверждает шото. - если будем живы. ветер усиливается. и в конце концов приносит с собой тучи. дожди льют всю следующую неделю. и все, что им остается, лишь сражаться изо всех сил, чтобы однажды добраться до солнца.