***
Он ненавидит всё, что его окружает в эту секунду. Эти яркие улыбки, эти уебские звуки, и этих долбаёбов — это он тоже ненавидит. Люди — это, в первую очередь, животные и Рандзэ прекрасно об этом знает. БиоХим, как никак. Но голова забита только этим. Стоит что-либо увидеть и сразу же эта куча мыслей, мол, — "эволюция, но в обратном направлении." И лишь один вид может порадовать. Парень с нежно-бирюзовыми волосами, который не улыбается, а выдает из себя ели-заметную ухмылку. Не кричит, не дышит слишком громко. Да, определенно. — Что-то нужно? — спрашивает Курона, достав из-за рта сигарету, — или так, поболтать? — Поболтать, — отвечает Йо, присаживаясь к стенке. Они часто разговаривали в мужском туалете, ибо сюда просто никто не заходит. Идеальное место, после восьмого или девятого уроков особенно. Будто ты становишься... Как там они это называли? Ах, да, "свободным". Но Рандзэ понимает, что это всё из-за осадка дыма в лёгких. — Что на этот раз? Родители, олимпиады, одноклассники? — спрашивает розоволосый, делая затяжку. Хиори часто приходил сюда. До появления Куроны, чтобы просто наконец-то побыть один. После же, чтобы выкинуть все свои проблемы с плеч. — Мне... По другой. — Вот как, неожиданно. Рандзэ сидел на подоконнике, рассматривая вид с окна второго этажа. Но, на удивление себе, он почувствовал холодный взгляд в спину. — Я хочу наконец-то поговорить о тебе. По спине прошлись мурашки, — Извини? — Ты слышал. Йо говорил непривычным тоном. Слишком уж серьёзным. Будто он собирается сдавать зачёт по русскому. И как же это не нравилось Куроне. Он повернулся, посмотрев в глаза своему другу, — Ага, может, нахуй пойдешь? — Рандзэ, для твоего же, блять, блага, — Хиори не матерится. Обычно. Только если уж его прям взбесили всякие олимпиады. Курона демонстративно сделал выдох, испуская дым в лицо Йо. Запаху не позавидуешь. Но Хиори привык. Его таким не взять. — ... Ты заметил, да? Кивок. Рандзэ вздыхает, приподнимая футболку. Сразу видно множество шрамов, явно сделанных острым предметом. Некоторые даже свежие, чересчур свежие. — Я сам, если что. Йо смотрит, даже прикасается ладонью. Курона же шипит. — Ты... — Я прошу тебя, не надо, я уже это слышал, много раз. Хиори вздыхает, убирая ладонь с живота Рандзэ, — Угу, понимаю, но все равно скажу.***
Прошло пару минут. Туалет теперь был лишь местом для, кхм, так сказать, ссоры. Которую никто не хотел устраивать. — И в чём, сука, смысл? — А в чём смысл сидеть здесь, курить, плакать, и резаться?! — Просто, блять, гигантский, Йо! Со слезами на глазах, они продолжали лишь кричать друг на друга. — Ты... Нет, мы, прекрасно знаем, почему это плохо. — Но ты не знаешь того, что знаю я! Ты, ебанный в рот, нихуя не знаешь кроме этих злоебучих цифр! — Курона, успокойся! — Съеби нахуй! — Я никуда не уйду! И так будет продолжаться вечно. Первый раз они повысили голос, первый раз плачут в присутствии другого, первый раз чувствуют себя настолько "хуёво". — Просто оставь меня в покое! — Я не могу на это смотреть, Рандз! Я твой друг и не позволю- — О, так ты считаешь что мы друзья? Ахах, ещё смешнее, просто, блять, весёлье.***
— Давай, скажи, снова. Мне в глаза. Хиори прижался к стене, изредка всхлипывая. Курона уже собрался уходить, встав в дверном проёме. Йо ели как приподнял голову. — Я... Не хочу видеть то, как ты... — Дальше. Острые клыки скрипели, а кулаки сжались. Только не это, блять, не это! — Потому что я люблю тебя, ясно?! Хиори встаёт и толкает Рандзэ с выхода, прижимая его и холодный кафель, а сам закрывает с треском деревянную дверь. Курона шипит. Раны открылись. И не только на теле, но и на душе. — Ебучая, ебучая любовь!